Политэкономия китайских религий. Ч. I - "Генезис китайского религиозного сознания"⁠⁠

Начало будет простое. Сразу скажу, что опираться я буду на советско-российскую синологическую школу, в первую очередь на Васильева Л. С., а также на Малявина В. В. и Кобзева А. И. Впрочем, написанное сейчас - это пока ещё консенсус, описанный простыми словами.

Так получилось, что мои родители - родноверы, дед - воцерковлённый православный, бабушка пользуется восточными духовными практиками, а одна из моих бывших - мусульманка. Сам я себя отношу к неоплатоникам-гностикам, посему религиозный вопрос один из самых волнующих в моей большой и столь разнообразной семье. В процессе обучения в университете я писал проектную работу по древнеславянскому язычеству, писал научное эссе на курсе Античности по древнеримской религии и читал несколько работ по мифологии Древнего Мира (шумеро-аккадской, а также египетской) и по генезису христианства. По этой причине, во-первых, я абсолютно точно теист и, во-вторых, мне невероятно интересен генезис религиозного мировоззрения человечества. Впрочем, подобная ремарка была нужна лишь ради одной цели - дать понять читателю, что я в целом обладаю некоторым научным (за пределами роликов на ютубе, Википедии и энциклопедий "Аванта") представлением о развитии религиозной культуры человечества.

Специфика всей западноевразийской цивилизации в том, что, с одной стороны, по мнению крупной египтологической школы, в семитских верованиях очень рано появляется монотеизм (связанный с разными фигурами - например, с Ра, с Атоном), с другой стороны - рождается своеобразная политеистическая картина мира праиндоевропейцев. Опять же, надо понимать, что все данные выводы - исключительно теории (когда, например, условный Клим Жуков вещает с экранов смартфонов о том, что Зевс, Деус и Юпитер - это "один и тот же бог", то, во-первых, он говорит лишь об одной из теорий, а, во-вторых, умалчивает об очень многих тонкостях и деталях), поскольку у науки пока слишком мало источников для достоверной реконструкции эволюции религий. Очень натянутой является попытка скрестить "ежа с ужом" - автохтонные египетские и шумеро-аккадские верования с одной стороны, семитские с другой, индоевропейские - с третьей. Но из этого коктейля в конечном счёте на Ближнем Востоке и выйдут все известные нам мировые религии и современное в Западной Евразии религиозное мировоззрение.

А теперь добро пожаловать в Китай - все эти процессы абсолютно никак не коснулись нашего так горячо любимого Чжуньго! Как и во многом другом, китайская культура здесь ответвилась от общеевразийской ещё в древнейшие времена (или, вернее сказать, не слилась с Евразией в единую реку, подобно египтянам, семитам, индоевропейцам и тюркам).

Ещё в древнейший период своей истории в китайской культуре как-то не сложилось с богами. Китайцы не пришли не то что к самой идее божеств в западноевразийском понимании - они так-то не пришли к идее инобытия (то есть, к принципиальному существованию другого мира - Рая, Эмпирей, Асгарда и так далее). Фундаментальное религиозное сознание китайцев в культурах Шан-Ин и Чжоу (вторая половина II - нач. I тыс. до н. э.) пришло к альтернативной концепции мира - к обожествлению людей. То есть, к наделению человека сверхъестественными силами - от мистических и магических до божественных. Поэтому в их культуре место, которое в Западной Евразии занимают боги (защита и покровительство ремёсел, научение оным людского рода, управление загробным миром и так далее), заняли величайшие предки - в первую очередь, конечно, древнейшие мифические императоры (которые, подобно Прометею или Осирису, всему человечество и научили). Если вы знакомы с классической китайской литературой, то можете поставить эксперименты - кладите в книгу закладку всякий раз, когда обычный рядовой персонаж в абсолютно не-фэнтезийной истории вдруг начинает колдовать. Я в своей любимой "Троецарствии", например, с упоением наблюдаю, как рядом с типично китайским чуть ли не бухгалтерским подсчётом численности войск и провианта (в эпическом-то романе) соседствует призыв дождя от генерала. Не от великого героя, жреца или, на худой конец, даосского монаха, а от обычного командира войск.

В этом любопытная специфика традиционного китайского мировосприятия. Л. С. Васильев, по своему (вполне в советском духе) очарованный китайской цивилизацией, в своей книге "История религий Востока" неоднократно применяет по отношению к китайскому менталитету слово "рациональный". Это перебор - "рациональность" китайского менталитета настолько же близка к подлинной рациональности философов Нового времени, насколько алхимия близка к химии. Не следует также воспринимать китайское миросозерцание как некое богоборчество или вера в триумф человеческой воли (хотя очень хочется, вспоминая, что эта цивилизация достигла в окультуривании окружающего мира таких успехов, что к первой экологической катастрофе пришла уже в конце II тыс. до н. э.)

Итак, в китайской культуре место богов занимает человек. Причём - и это очень по-китайски - теоретически любой человек. Нет каст жрецов, сословий магов и волшебников, способность становиться героями не передаётся генеалогически. Вообще, на стадии Шан-Ин и Чжоу всё ещё настолько сыро, что отсутствует комплекс письменных источников о том, по какому принципу вообще люди решали, что именно эти члены общества владеют магией. Однако уже в то время появляются первые практики гадания на черепашьих панцирях, в дальнейшем трансформирующиеся в философию у-син и ранний даосизм. Гадатели отвечали на фундаментальные насущные вопросы общества - в первую очередь, конечно, земледелия (не устану это говорить, вновь мысленно салютую секте свидетелей "восточного деспотизма", по мнению которых свободные общинники кушать не могли без жёсткой бюрократической руки государства), но также давали имена и направляли дипломатию. В те древнейшие времена формируются две другие группы населения - "чиновники" и "родовая знать". Проблема определения взаимоотношений "гадателей", "чиновников" и "знати" в том, что не особо понятно, как отделить их друг от друга. "Чиновники" взяли на себя ту же функцию, что и, во многом, жрецы на Древнем Востоке - выполняли общественные ритуалы и вели бухгалтерский учёт. А "знать" фиксируется по появлению во времена Чжоу (нач. I тыс. до н. э.) фиксации родов (а если есть зафиксированный род, значит, его носители были экономически выделены в обществе). Есть большой соблазн (на который, кстати, поддаётся Л. С. Васильев и многие другие синологи) сказать: "Ну, короче, всё понятно - гадатели это будущие даосы, чиновники Чжоу будущие конфуцианцы, а знатные дома - ну, всё по Марксу, родовая знать!" Однако такой подход имеет две проблемы - во-первых, очень большое натягивание совы на глобус в деталях, во-вторых, нехватка источников для однозначных выводов. Кроме того, очевидно, что на том этапе всё это пребывало в очень рыхлом нарождающемся виде (у нас нет доказательств того, что один и тот же человек в течение жизни не мог становиться то "гадателем", то "чиновником", то снова простым свободным общинником - иными словами, что это не профессия или "звание" в обществе, а какое-то более-менее замкнутое сословие).

Итак, с каким субстратом китайские верования пришли к Эпохе Воюющих царств, времени, (возможно) когда сформируются (возможно) три великие (возможно) китайские (возможно) религии? Напоминаю, что в этой работе нас интересует не культурное, а строго политэкономическое наполнение.

1. Богов нет. Есть понимание, что вокруг человека существуют сверхъестественные сущности и силы, но они не имеют фундаментального превосходства над человеком и, уж точно, их разумность, мудрость и сила небесспорна.

2. Храмов богам нет. Сверхъестественные сущности живут сами по себе, их можно умасливать (соседи всё таки, можно и покормить чем-нибудь, чтобы поля не пожрали, гады), у них можно просить помощи, но им не молятся.

3. Человек занимается место богов. Он колдует, ему молятся, люди (в качестве духов предков) пополняют пантеон богов. Есть родовой "пантеончик" (духи нашей семьи), есть местный пантеон (великие герои нашей родной Мурманской области) и есть федеральный пантеон легендарных императоров.

4. Сословия жрецов не существует. Любая форма жречества - это профессия. Ритуальная и обрядовая часть переходит в ведение "чиновников" (гражданских и "светских" лиц).

5. Фундаментальные вопросы на тему "жизни, Вселенной и вообще" пока за пределами мысленных исканий китайцев.

В следующей части мы погрузимся в религиозно-интеллектуальный хаос Эпохи Воюющих царств. Нам необходимо разобраться с проблемой раннего конфуцианства (был ли Конфуций, религия ли конфуцианство, конфуцианство - изобретение или письменная фиксация статуса-кво), с проблемой раннего даосизма (что вообще такое даосизм, был ли даосизм в обывательском понимании в ту эпоху, когда правильнее датировать появление даосизма, какую роль играл даосизм в древнекитайской культуре) и, казалось бы, причём тут вроде бы светский древнекитайский легизм.