Ближний Восток в те года был самым богатым и передовым регионом, потому именно на нём Путь благовоний был более всего сосредоточен. Но, как можно увидеть, оживлённый обмен тогда происходил на западе региона, в то время как восток, кажется, был слегка заброшен. И действительно, территории нынешних Ирана и запада Аравийского полуострова были слабо вовлечены в эти отношения. То же самое придется сказать и про расположенный между ними значительный водный объект - Персидский залив, являющийся почти что озером. Почти что - потому что с Индийским океаном в лице Аравийского моря его соединяет Ормузский пролив, главный предмет рассмотрения этого рассказа.

Поведать о нём что-то выдающееся пока сложно - в древние года эти земли и воды были малоинтересны для коммерческих потоков. Аравийский берег пролива населяли семитские племена, коих за несколько веков до нашей эры уже можно будет определять как арабов, а "иранский" (в кавычках потому, что Ирана до среднего Железного Века ещё не было) был местом дислокации Эламской культуры - одной из древнейших цивилизаций мира, учившейся у шумеров.

Вероятно, через Персидский залив проходили контакты между Месопотамией, Эламом и Индской (Хараппской) цивилизацией, расположившейся на месте современного Пакистана, но это сложно установить - информации о степени их связи до сих пор найдено не так много. Но в целом говорить о высокой экономической привлекательности этих мест ещё нельзя. Когда в VI столетии до нашей эры пришедшие на Иранское нагорье арийские племена создадут сперва Мидийское царство, а затем - империю Ахеменидов, которая будет в основном контролировать район залива (потому греки позднее нарекут его Персидским), это положение не изменится. Путь благовоний и соответственно западное и южное побережье Аравии явно доминировали как популярный торговый маршрут.

Так продолжалось до поздней Античности. Тогда указанный древнейший маршрут начал угасать, проиграв сухопутному Шёлковому пути, который был длиннее и позволял перевозить гораздо больший перечень товаров. На юге и западе Аравии начались упадок и деурбанизация, а жившие там арабы пришли к глубокому кризису, который в итоге идеологически привёл их к появлению и принятию ислама.

В то же время, когда это происходило (со II по VI века нашей эры), их родственники на восточных пустынных пляжах, напротив, поднялись. Эти арабские племена, а также сменившие Ахеменидов и пришедших после них парфян иранские шахиншахи из династии Сасанидов (которые держали кланы востока Аравии в качестве вассалов) начали достаточно активно исследовать моря за пределами Персидского залива. У нас и на Западе эта тема малоизвестна, однако народы Ближнего Востока начиная с первых веков нашей эры действительно занялись плаваниями по океану (конечно, не такими длительными и выходящими внутрь водных просторов, как какие-нибудь португальские в XV-XVI столетиях, но тем не менее).

Они узнали о существовании на восточном побережье Африки территорий, населённых довольно развитыми чёрными племенами. Эти племена говорили на наречиях, из которых значительно позднее сформируется язык суахили. Собственно, поэтому та часть пляжей Африки, которая представилась персам и арабам на закате Античности, получила название побережья Суахили. Бородачи с севера крайне заинтересовались этими краями, поскольку они могли им предоставить трио очень ценных товаров - золота, бивней слонов и рабов (ну а что же ещё).

С первым всё ясно - жёлтый металл всегда привлекал человека и неизменно служил и служит отличным финансовым средством. Ожидаемо повышенное внимание гостей суахилийского берега к нему.

Вторые два ресурса всё же специфичнее. Бивни огромных хоботных (иначе называемые слоновой костью) отлично подходят для создания всевозможных изделий роскоши ввиду красоты и относительной лёгкости обработки. До самого недавнего времени промысел слонов и отторжение от них главного слоновьего достоинства был в Африке и тропических частях Азии массовым занятием. Из бивней делали всё что угодно - от статуэток до мебели. Купцы Аравии и Ирана прекрасно осознавали выгоду от торговли этим материалом и потому обратили на африканских охотников, могущих добывать его в больших количествах, немалое своё внимание.

Теперь приступаем к самому интересному - к рабам. Как известно, восточные народы не брезговали работорговлей, создавая в своих городах огромные рынки живого и разумного товара. Для них это было совершенно естественно. Потому не должен вызывать особенного удивления факт их интереса к массам крепкой рабочей силы, бегающим по Африке. В них они увидели очевидных кандидатов на роль новых обитателей невольничьих рынков. Поэтому начиная с рубежа Античности и Средних Веков между арабами и персами с одной стороны и африканцами из народов суахили с другой начали складываться те же отношения, что много позже сложатся между западноафриканцами и португальцами - "чёрные" дают золото, рабов, слоновую кость и другие товары (например, пряности), а пришельцы с севера им в ответ - более сложные продукты производства.

Если называть вещи своими именами, то это весьма похоже на прообраз "белого" колониализма (арабы хоть и не европейцы, но в любом случае - европеоиды, то есть с точки зрения африканца тоже белые) - сначала завязав экономику внезапно разбогатевших после начала торговли с Ближним Востоком городов Суахили на определённом сырье, персы и арабы в дальнейшем, к середине и концу Средних Веков, перешли в агрессивное наступление и подчинили их себе (они часто становились правителями в африканских городах). Естественно, колоссальное число африканцев за все эти столетия также уплыло для продажи на рынки Багдада и прочих восточных городов, а количество золота и слонов сильно сократилось. И хотя назвать это копией европейского колониализма всё равно нельзя, схожие нотки имеются и немалые.

Начавшись ещё в доисламский период, связи с Африкой не только не пропали, но и постоянно укреплялись после начала господства магометанства в Иране и Аравии. Возникли обширные маршруты, связывавшие два региона, происходили исламизация и проникновения арабского языка как средства общения и переписки государственных элит, со временем, как уже говорилось, благородные люди из Аравии, Месопотамии и Ирана начали силой или иными методами брать власть в городах Восточной Африки, делая их султанатами.

И только теперь, после долгого экскурса в важнейший контекст, можно вспомнить про Ормузский пролив, коль скоро рассказ про него. Этот узкий проход стал точкой, через которую большинству судов нужно было пройти, дабы доставить уже указанные товары по уже показанным маршрутам из Африки в Иран, Месопотамию и на восточное побережье Аравийского полуострова. На одноимённом с проливом острове, служащим "вратами" в Персидский залив и из Персидского залива, возникли ключевые форпосты, равно как и на противоположной от него стороне берега. После очень долгого забвения Ормузский пролив стал очень важен, сосредотачивая на себе не столько львиную, сколько, наверное, слоновую долю всей торговли в регионе.

О видах чёрного золота

Значение нашего героя к моменту прихода к его берегам европейцев было достаточно велико, чтобы они обратили на него внимание. В XVI-XVII столетиях иранская империя Сефевидов, поддерживаемая Англией, воевала за главные точки пролива с Португалией, которая на короткий момент завладела не только Ормузом, но и рядом других точек в залива. В первой половине XVII столетия эта борьба завершилась победой Ирана. Персы и арабы сохранили за собой право получать выгоду от ни на каплю не угасшей к тем годам торговли чёрными рабами.

Впрочем, важно помнить, что между жителями Ближнего Востока единства совершенно не было. Два берега Персидского залива, будучи один иранским, а другой арабским, частенько враждовали друг с другом, что, очевидно, подогревалось не только религиозными (разные течения ислама) и этническими противоречиями, но и желанием получить как можно больше доходов от обмена с побережьем Суахили. Когда в XVIII столетии держава Сефевидов распалась и в Иране начались хаос и нестабильность, этим воспользовались арабы из Омана - страны на крайнем востоке Аравии.

Именно это необычное государство, состоящее из объединения двух - собственно имамата Оман и султаната Маскат, стало неожиданным пиком господства арабов в Восточной Африке. Оно не только отбило Ормуз и порты континентального Ирана у ослабевших персов, но и подчинило города суахилийского берега, став де-факто колониальной империей. В конце XVIII - начале XIX столетий Оман контролировал большие территории, процветая за счёт единоличного держания традиционной и надёжной аки швейцарские часы торговли слоновой костью и рабами. Ормузский пролив в этом процветании, что очевидно, играл одну из ключевых ролей.

Но недолог оказался зенит Оманской империи - во второй половине XIX столетия европейские державы, обошедшие арабов по технологическому развитию, отказались от работорговли и запретили её. А поскольку мировой экономикой и политикой тогда верховодила именно Европа, она же начала давить на азиатские государства, дабы они тоже последовали её примеру. К тому же, Восточная Африка и сама Аравия стали объектами для западной колонизации. Из-за всего этого Оман потерял своё влияние и сам попал в зависимость от Великобритании. Торговля между Ближним Востоком и Африкой заглохла, утратив актуальность и стимулы для продолжения. Теперь пролив служил лишь проходом для британского флота, хозяйничавшего в Персидском заливе.

В общем и целом, в начале XX столетия Ормузский пролив вновь был на обочине, не являясь чем-то столь же ценным для политики и экономики, как Суэцкий канал или Малаккский пролив.

Спасение пришло неожиданно и в необычной форме - в виде клана Саудитов. Саудиты происходят из Центральной Аравии, где они были частью бедуинских племён, кочевавших по бескрайним пустыням полуострова.

В 1744 году Мухаммад ибн Сауд начал завоёвывать племена внутренней Аравии. Он и его потомки выступили против Османской империи, чьими вассалами бедуины до того себя номинально признавали. Утверждая, что османы "извратили" исламское учение, они смогли получить мощную идеологическую базу и в первые года XIX столетия на короткое время изгнали турецкую администрацию из Аравии. Затем империя вернулась на западный берег полуострова, но Саудиты всегда ждали в труднодоступных областях, чтобы в нужный момент всё же избавиться от внешнего господства над арабами. Когда началась Первая мировая война, Саудиты были в числе тех, кто поддержал массовое арабское восстание против Константинополя. В дальнейшем, после разгрома Османской империи и её полного и окончательного ухода из Аравии,, этот род победил всех конкурентов и взял под контроль большую часть полуострова, провозгласив всем известное королевство.

Под его властью оказалась и часть берега Персидского залива. Впрочем, Ормузский пролив так и контролировался Британией к 1930-м годам, поэтому от прихода Саудитов вроде как мало что изменилось. Однако именно в это время произойдут события, которые изменили положение дел, и произошли они в том числе из-за действий владык Эр-Рияда.

Я говорю, естественно, о нахождении в Аравии колоссальных объёмов нефти и газа. До пустынного полуострова западные компании обнаружили кладези нефти в Иране и Ираке, так что их интерес к региону был логичен. Однако, король Абдул-Азиз ибн Абдуррахман Аль Сауд первоначально пригласил партнёров из Англии и США лишь для поисков воды в пустыне, но вместо неё они пробурили ещё лучшее вещество. В ходе разведки 30-х и 40-х годов на востоке Аравии, побережье Персидского залива и в самом заливе были найдены многочисленные богатые нефтяные поля, на которые западные инвесторы тут же обратили пристальное внимание.

Король договорился с Вашингтоном о поставках углеводородов, пригласил европейские и американские компании, сделав свою страну бурно развивающейся и богатеющей. В дальнейшем прочие земли вокруг Персидского залива получат независимость от Лондона и тоже оседлают возможность озолотиться на дарах залива. С тех пор и поныне Саудовская Аравия, Катар, Бахрейн, Объединенные Арабские Эмираты, Кувейт и Оман - сверхбогаты ввиду огромных доходов и малочисленности коренного населения.

В сущности, этим монархиям крупно повезло с эпохой - в XX столетии нефть и газ стали очень нужны как топливо для новых видов транспорта и материал для создания технологичных вещей. Наличие же очень большого куска от пирога мировых нефтяных запасов именно в Персидском заливе и вокруг него определило их процветание. Равно как оно определило и возвращение Ормузского пролива в строй - если раньше он был важен из-за потока товаров (преимущественно рабов) из Африки, то теперь стал очень ценен благодаря новому чёрному золоту. Как забавно - сначала чёрные рабы, а затем чёрная жидкость поочерёдно подняли этот проход на пьедестал.

Животворящий поток

Ормузский пролив на данный момент - точка, по влиянию сопоставимая с Суэцким каналом и Малаккским проливом и кроме того живейшим образом с ними обоими связанная. Если рассматривать этот вопрос географически и экономически, то можно прийти к двум выводам :

Вывод первый - поскольку водные маршруты, как уже выяснилось в прошлых частях, наиболее удобны для перевозки чего-либо, то большая часть ближневосточной нефти, не только непосредственно "персидскозаливной", но и добываемой в Ираке и материковом Иране, попадает к американскому, азиатскому и европейскому покупателю именно через Ормузский пролив. Суммарно, он пропускает через себя около трети объёма сжиженного газа и четверть нефти, курсирующих на танкерах.

Вывод второй - географическое положение пролива таково, что выход из него расположен недалеко от середины морских путей, связывающих Европу и Азию. Иными словами, на полпути между Суэцким каналом и Малаккским проливом маршруты из Персидского залива вклиниваются в общий поток, обогащая его ценнейшим сырьём. Данная особенность позволяет легко присоединять ближневосточную продукцию к крупнейшим водным магистралям, делая её добычу и доставку ещё проще и дешевле и соответственно способствуя их росту. Как уже упоминалось в предыдущей работе цикла, Восточная и Юго-Восточная Азия являются колоссальными потребителями нефти и газа. Следовательно, нахождение Ормузского пролива как раз "по пути" к ним очень удобно.