Внутри, под игрушками, лежит старая газета.
От 8 октября 1966 года.
Пожелтевшая, хрупкая,
с запахом бумаги,
которая давно пережила свой день.

Когда я открываю чемодан, стекло звенит тихо,
как будто само знает,
что с ним нужно осторожно.
Руки сами замедляются.
Каждое движение становится аккуратнее, внимательнее,
чем обычно.

Дед Мороз.
Ему больше шестидесяти лет - он из 1960-х.
Он сохранился и передается из поколения в поколение,
как будто все это время просто ждал,
когда снова окажется под елкой.
Вместе с ним сохранилось несколько стеклянных игрушек того же времени.
Не идеальные: с микротрещинами,
чуть потускневшие,
но живые.

Когда берешь эти игрушки в руки,
вдруг ясно понимаешь:
раньше на елку вешали не просто украшения.
Вешали то, что считали важным.
В Советском Союзе, в середине прошлого века,
на елках стали появляться игрушки,
которые рассказывали о стране и времени -
о том, чем гордились взрослые
и во что верили.
Аэропланы и дирижабли,
метро и стратостаты -
маленькие символы больших надежд
и уверенности в будущем.
В шестидесятые к ним добавились фрукты и овощи,
в том числе кукуруза -
та самая, любимая Хрущевым,
как знак изобилия и ожидания перемен.
Елка была не только праздником,
но и тихой витриной своего времени.

Сегодня Вера подходит ближе,
смотрит, задерживает взгляд
и тянется рукой к игрушке.
Я автоматически говорю:
"Осторожно".
И в этот момент вдруг ловлю себя на мысли,
что думаю не столько о том,
как Вере сейчас рядом со мной,
сколько о том,
как сохранить эту игрушку
и ничего с ней не случилось.
Для меня она - память,
история,
связь поколений,
вещь, в которой много прошлого.
Для нее - просто Дед Мороз,
которого хочется потрогать,
подержать в руках,
понять по-своему.
И мы вдруг оказываемся
по разные стороны
одной и той же игрушки.

Я знаю, как легко в такие моменты выбрать контроль -
сказать привычное "не урони", "не сломай", "не трогай",
и как будто сразу вернуть себе спокойствие.
И как сложно иногда выбрать доверие -
остаться рядом
и не отдернуть Веру
от того,
что прямо сейчас появилось у нее в руках -
ее маленькая радость,
ее любопытство,
ее прикосновение к истории,
к прекрасному.

Мне кажется,
что настоящая ценность
этих старых игрушек
не в том, что они пережили эпохи.
А в том, что они каждый раз возвращают меня к важному.
Скажу ли я Вере "дай, я сама",
или присяду рядом
и помогу ей повесить игрушку вместе.
Схвачу ли я ее руку на полпути,
или подстрахую тихо,
чтобы ей было не страшно.
Буду ли я беречь стекло,
или смогу беречь главное -
ее доверие и эту минуту рядом.

Раньше на елку вешали символы времени.
Сегодня мы тоже вешаем важное.
Сейчас, в детстве, важнее не форма
и не сохранность -
потом они и сами научатся беречь.

Им важнее другое -
чтобы рядом был взрослый,
который не дергается,
не торопит
и доверяет.

Этот Дед Мороз пережил многое.
И каждый раз, когда я вижу его под елкой,
мне хочется, чтобы рядом с ним оставалось главное -
тепло дома,
тихий смех,
и ощущение,
что мы вместе.

А у вас есть
свой чемодан,
своя игрушка,
и своя ниточка памяти,
которая до сих пор держит?

Игрушки советского детства

Во время обсуждения поправок к бюджету в профильном комитете Госдумы ненадолго разгорелась дискуссия о национальности одного из самых любимых советских мультипликационных героев — Чебурашки. Глава комитета по бюджету и налогам Андрей Макаров выдвинул свою версию.

Поводом для спора стала поправка о финансировании конкурса «Родная игрушка», целью которого является поиск отечественных аналогов зарубежным игрушечным брендам. «Никаких лабубу. Только наши матрешки», — заявил один из политиков. На что Макаров ответил: «Ну ладно, может, сделаем шаг вперед от матрешки-то. Чебурашку хоть можно?»

Свою версию парламентарий построил на известном сюжете из мультфильма, где персонаж прибывает в ящике с апельсинами. По словам Макарова, единственной страной, поставлявшей апельсины в СССР в ту эпоху, был Израиль. «Чебурашка-то еврей», — заключил он.

Коллеги депутата попытались оспорить это утверждение, указав, что цитрусовые также импортировались из Марокко и Испании. Однако Макаров отверг эти доводы, заявив, что из Марокко везли мандарины, а из Испании в те годы апельсины не поставлялись. «Чебурашка не испанец», — подчеркнул Макаров.

Чебурашка — персонаж книги «Крокодил Гена и его друзья» писателя Эдуарда Успенского. Известный сегодня добродушный образ Чебурашки с большими ушами и глазами впервые появился в мультфильме «Крокодил Гена» в 1969 году. Предполагается, что объевшийся апельсинами зверек приехал из тропических стран в ящике с мандаринами. О том, что Чебурашка еврей, заговорили позже и даже посвятили этому целые исследования.

https://www.fontanka.ru/2025/11/13/76119281/