Что мы на самом деле вешаем на елку
Иногда, когда елка уже наряжена и праздник как будто поселился в доме,
я начинаю замечать ее не целиком, не всю сразу,
а отдельные игрушки.
Не самые яркие и не самые новые,
а те, у которых есть своя история
и которые почему-то притягивают взгляд дольше остальных.
У нас есть чемодан со старыми новогодними игрушками.
Да, мы храним их именно в чемодане.
Он тяжелый -
не от веса, а от времени.
Внутри, под игрушками, лежит старая газета.
От 8 октября 1966 года.
Пожелтевшая, хрупкая,
с запахом бумаги,
которая давно пережила свой день.
Когда я открываю чемодан, стекло звенит тихо,
как будто само знает,
что с ним нужно осторожно.
Руки сами замедляются.
Каждое движение становится аккуратнее, внимательнее,
чем обычно.
Дед Мороз.
Ему больше шестидесяти лет - он из 1960-х.
Он сохранился и передается из поколения в поколение,
как будто все это время просто ждал,
когда снова окажется под елкой.
Вместе с ним сохранилось несколько стеклянных игрушек того же времени.
Не идеальные: с микротрещинами,
чуть потускневшие,
но живые.
Когда берешь эти игрушки в руки,
вдруг ясно понимаешь:
раньше на елку вешали не просто украшения.
Вешали то, что считали важным.
В Советском Союзе, в середине прошлого века,
на елках стали появляться игрушки,
которые рассказывали о стране и времени -
о том, чем гордились взрослые
и во что верили.
Аэропланы и дирижабли,
метро и стратостаты -
маленькие символы больших надежд
и уверенности в будущем.
В шестидесятые к ним добавились фрукты и овощи,
в том числе кукуруза -
та самая, любимая Хрущевым,
как знак изобилия и ожидания перемен.
Елка была не только праздником,
но и тихой витриной своего времени.
Сегодня Вера подходит ближе,
смотрит, задерживает взгляд
и тянется рукой к игрушке.
Я автоматически говорю:
"Осторожно".
И в этот момент вдруг ловлю себя на мысли,
что думаю не столько о том,
как Вере сейчас рядом со мной,
сколько о том,
как сохранить эту игрушку
и ничего с ней не случилось.
Для меня она - память,
история,
связь поколений,
вещь, в которой много прошлого.
Для нее - просто Дед Мороз,
которого хочется потрогать,
подержать в руках,
понять по-своему.
И мы вдруг оказываемся
по разные стороны
одной и той же игрушки.
Я знаю, как легко в такие моменты выбрать контроль -
сказать привычное "не урони", "не сломай", "не трогай",
и как будто сразу вернуть себе спокойствие.
И как сложно иногда выбрать доверие -
остаться рядом
и не отдернуть Веру
от того,
что прямо сейчас появилось у нее в руках -
ее маленькая радость,
ее любопытство,
ее прикосновение к истории,
к прекрасному.
Мне кажется,
что настоящая ценность
этих старых игрушек
не в том, что они пережили эпохи.
А в том, что они каждый раз возвращают меня к важному.
Скажу ли я Вере "дай, я сама",
или присяду рядом
и помогу ей повесить игрушку вместе.
Схвачу ли я ее руку на полпути,
или подстрахую тихо,
чтобы ей было не страшно.
Буду ли я беречь стекло,
или смогу беречь главное -
ее доверие и эту минуту рядом.
Раньше на елку вешали символы времени.
Сегодня мы тоже вешаем важное.
Сейчас, в детстве, важнее не форма
и не сохранность -
потом они и сами научатся беречь.
Им важнее другое -
чтобы рядом был взрослый,
который не дергается,
не торопит
и доверяет.
Этот Дед Мороз пережил многое.
И каждый раз, когда я вижу его под елкой,
мне хочется, чтобы рядом с ним оставалось главное -
тепло дома,
тихий смех,
и ощущение,
что мы вместе.
А у вас есть
свой чемодан,
своя игрушка,
и своя ниточка памяти,
которая до сих пор держит?