КЛЮЧЕВЫЕ СЛОВА: варяги, варгы, варины, вэринги, Владимир Святославич, Русь, Византия

ВВЕДЕНИЕ

Вопрос о том, кто такие варяги, и по сей день является одним из самых болезненных вопросов русской истории. Не только историки-профессионалы, но и любители истории делятся на две непримиримых фракции: тех, кто считает, что варяги – это скандинавы, и тех, кто отождествляет их со славянами – ваграми.

Рискуя навлечь на себя немилость обеих фракций, хочу указать на то, что, на мой взгляд, спор этот является недоразумением. Вернее, следствием неоправданного перенесения расхождений оппонентов по вопросу об истоках происхождения русской государственности на значительно более четкий и конкретный вопрос: когда, откуда и как появилось понятие «варяг», и кого этим термином называли? Если же рассматривать именно последний вопрос, никаких противоречий между «норманистами» и «славянофилами» быть просто не должно. Постараюсь это показать.

ИСТОРИЯ ВОПРОСА

Норманисты традиционно считают первым, кто указал на скандинавское происхождение варягов, автора Повести временных лет, писавшего в начале XII века. Ссылаясь при этом на строки: «Сице бо ся звахуть ти, варязи суть, яко се другии зъвуться свое, друзии же урмане, анъгляне, друзии гъте; тако и си» (Никитин 2006: 36). Логика проста: в предложении перечисляются скандинавские племена свеев, гетов (готов), норманов. Значит варяги – это скандинавы.

Сторонникам этой версии плевать и на то, что тут упомянуты еще англы, то есть жители Ангельна, Старой (до переселения основной части племени на Британские острова) Англии.

Да, они тоже северогерманцы (как и саксы, которых на Ютландском полуострове тоже было много), но к собственно скандинавам их как-то никто, вроде, не относил. Так что, если уж пользоваться такой логикой, нужно говорить о северогерманском, а не о конкретно скандинавском происхождении варягов.

Но и оно из данного предложения не вытекает. То, что свеи, геты, норманы, англы – варяги, не означает, что варяги – северогерманцы. Нигде не говорится о том, что группировка идет по национальному принципу, а не, например, по географическому. Казахи, киргизы, туркмены, узбеки и таджики именовались среднеазиатскими народами. Но при этом первые четверо – тюрки, а последние – иранцы. Эстонцев, латышей и литовцев называют народами Балтии (раньше говорили – Прибалтики). Однако первые – финны, вторые и третьи – балты.

Точно так же и тут: речь вполне могла идти о народах, живущих в западной части Балтики. А там жили не только северогерманские народы, но и славянские. Тут нужно отметить, что русские летописи, повествую о расселении народов вдоль Балтики, указывают народы восточной части: зимголу (земгалов), корсь (куршей), либь (ливов), чудь (эстов), ляхов, прусов (Никитин 2006: 20).

А вот потом сразу названы варяги, и далее идут те же свеи, урмане, геты, русь, англяне, что и в легенде о призвании (Никитин 2006: 20). Никакие славянские племена западной части южного берега Балтики в списке не упомянуты. Больше того, русские летописи не знают вообще племенное объединение ободритов. Относительно остальных западнославянских племен (поморяне, лютичи) можно хоть сказать, что они упоминаются среди ляхов («ляхове друзии Лутичи… ини поморяне», Никитин 2006: 22). Но ободритов нет в помине.

Впрочем, также, как нет и доней (датчан). Они появляются только гораздо позже, в статьях второй четверти XII в., да и то только в новгородском летописании (Никитин 2011: 68).

В других случаях, когда в летописи упоминаются варяги, точно так же нет никаких четких указаний на их исключительно скандинавское происхождение. Ясно лишь, что они – «за морем» (Никитин 2006: 35; 177; 204 или Никитин 2011: 107).

Так что приписывание к своей школе летописцев – это уже трактовка историков, а не зафиксированный в древних документах факт.

Реальнее говорить о Петре Петрее с его «Историей о Великом княжестве Московском» 1615 года.

Петрей пишет: « …многие стали держатся мнения, что Варяги были родом из Энгерна, в Саксонии, или из Вагерланда в Голштинии» (Петрей 1867: 90). То есть варгскую версию он знает именно как первоначальную. Но тут же возражает: « …но это невозможно и не имеет никакого основания, потому что они не могли так далеко плавать на своих кораблях по морю, да и не были так многочисленны, чтобы воевать с русскими» (Петрей 1867: 90-91). И тут же делает вывод: «Оттого кажется ближе к правде, что Варяги вышли из Швеции» (Петрей 1867: 91).

Он же породил версию, будто новгородцы на переговорах со шведским королем о подчинении Новгорода Швеции, сказали, что «Новгородская область, до покорения ее Московским Государем, имела своих особенных Великих Князей, которые и правили ею; между ними был один, тоже Шведского происхождения, про имени Рюрик» (Петрей 1867: 312).

Следующим был шведский историк Юхан Видекинд, который в 1671 году опубликовал свою «Историю десятилетней шведско-русской войны». Он называет конкретного человека, новгородского архимандрита Киприана, который, будто бы, на переговорах со шведами в Выборге 26 августа 1613 года сказал: «Из древнейшей истории видно, что за несколько сот лет до подчинения Новогорода господству Москвы его население с радостью приняло из Швеции князя Рюрика» (Видекинд 2000: 280).

Были ли сказаны эти слова или нет, – не известно. Потому что существует и другая версия данного места в речи Киприана, в соответствии с которой он сказал, что у Новгорода был князь Рюрик из Римской империи: « … och gaf han till kenne, att den sidste ogen Storfurste hafuer warit udaf det Romerske rikedt benand Rodericus» (Форстен 1889: 194, 1). Однако эти места у Петрея и Видекинда надолго стали главными аргументами норманистов. А их можно считать реальными основоположниками норманистской версии происхождения варягов.

Автором вагрской гипотезы можно считать Сигизмунда Герберштейна. В его, вышедших в 1549 году, «Записках о московитских делах» есть такие строки: «Но я не мог узнать от них что-нибудь наверно ни про козаров, кроме их имени, ни откуда они, ни кто они, ни точно так же про варягов. Но если принять во внимание, что они сами именуют Варяжским морем море Балтийское и то, которое отделяет от Швеции Пруссию, Ливонию, а затем и часть их собственных владений, то я лично полагал, что князьями их были, по соседству, или шведы, или датчане, или пруссы. Далее, по-видимому, славнейший некогда город и область вандалов, Вагрия, была погранична с Любеком и Голштинским герцогством, и то море, которое называется Балтийским, получило, по мнению некоторых, название от этой Вагрии, и притом само оно и тот залив, который отделяет Германию от Дании, равно как Пруссию, Ливонию и, наконец, приморскую часть Московского государства от Швеции, и доселе еще удерживает у русских свое название, именуясь Варецкое море, т. е. Варяжское море; сверх того, вандалы в то же время были могущественны, употребляли, наконец, русский язык и имели русские обычаи и религию. На основании всего этого мне представляется, что русские вызвали своих князей скорее из вагрийцев, или варягов, чем вручили власть иностранцам, разнящимся с ними верою, обычаями и языком» (Герберштейн 1986: 36). Как видим, Герберштейн считает вагров наследниками вандалов, а последних – славянами.

После Герберштейна вагрская версия становится довольно популярной среди германских писателей, особенно на землях Мекленбургского герцогства, среди, пусть и германизированных, но наследника прежних ободритов, в состав племенного объединения которых входили вагры. В мекленбургских родословных появляется Рюрик. Часто говорят о том, что он есть в «Космографии» Себастиана Мюнцера, изданной в 1544 году. Но это не так. В прижизненных изданиях «Cosmographia» 1544 и 1550 годов нет ни варяжской темы, ни сюжета о варинах (Федотова 2017: 17). Они появляются только в базельском издании «Космографии» 1628 года, дополнения в которое вносились редакторами текста под влиянием «Записок о московитских делах» (Федотова 2017: 17).

Можно упомянуть Иеронима Хеннинга (вторая половина XVI в.) с его обширным трудом по генеалогии. Но, к сожалению, посмотреть сам труд мне не удалось. Могу сослаться только на работу Всеволода Меркулова «Рюрик и первые русские князья в Генеалогии Иоганна Фридриха Хеймница» (Меркулов 2015: 63-64). А в XVII в. много кто писал об этом: Бернгард Латом, Иоганн Фридрих Хеймниц и т.д. (Грот 2010: 133).

Как видим, обе гипотезы родились, так сказать, чисто умозрительно.

Норманская – из соображений, что «больше некому» (а на самом деле из желания поднять статус своего государства), и фразы, которая, то ли была, то ли послышалась.

Славянская – из созвучия варяги – вагры (такой вариант «народной этимологии») и славянского языка вагров. Последнее и до сих пор играет важную роль в построениях антинорманистов.

Что интересно: и Герберштейн, и Петрей знали строчки про призвание варягов. Но даже у «норманиста» Петрея не повернулся язык использовать перечисление «других варягов» для обоснования скандинавства Рюрика. Это только современные ученые могут делать.

Честно говоря, с этого времени в решении вопроса о принадлежности варягов мало что изменилось.

К радости сторонников скандинавской версии, в сагах нашли слово «вэринг» (vœringi) – «давший клятву». К их же огорчению (тех, кто не утратил способность критически мыслить), слово это в Скандинавии обозначало людей, послуживших в отрядах телохранителей правителей Византии или Руси. То есть, вэрингами становятся после совершения некоторых действий вне Скандинавии, и это профессиональный термин. Стало быть, прийти на Русь вэринги не могли.

И быть неким общим понятием для всех скандинавов, и только скандинавов это слово тоже не могло. В принципе, любой человек, независимо от его национальности, послуживший в этих частях, стал бы в Скандинавии называться вэрингом. Достаточно вспомнить, что термин «викинг» использовался для обозначения морских молодцов в северных морях, независимо от их происхождения. Викингами были и скандинавы, и славяне, и балты, и даже финны, –  и все это зафиксировано в сагах и хрониках.

Нашли слово «варанг» (βαραγγοι) в византийских источниках. Но, вот досада: встречаются они там, только начиная с 1034 года (Гедеонов 2005: 156). К тому же, как указывал еще Гедеонов, « …от общескандинавского vœringi не могли произойти ни русское варяг, ни греческое βαραγγοι» (Гедеонов 2005: 158).

Нашли и слово «варанки» в труде Ал-Бируни «Книга вразумления начаткам науки о звездах» (Бируни 1975: 100; 117) или в трудах авторов, ссылающихся на Бируни. Но работа Бируни была завершена не ранее 1029 года, поскольку в ней самой упоминается 1340 г. эры Александра, соответствующий 1029 г. нашей эры. При этом все, что говорит Бируни: варанки живут на берегу моря варанков (Бируни 1975: 100; 287,19). И обитают они за «седьмым климатом», в котором проживают башкиры, печенеги, булгары, русы, славяне. Вместе с варанками живут некие ису и йура, в которых ученые видят весь и югру (Бируни 1975: 117; 295, 93). Какое уж тут море варанков, и какая Скандинавия?

В. Г. Васильевский в своей работе «Варяго-русская и варяго-английская дружина в Константинополе XI-XII веков», обобщив данные о варангах в Византии, вообще приходит к выводу, что скандинавы появились в ней не раньше 1026 года (Васильевский 2010: 199-200). А до этого варягами там были русские, а с конца XII в. – англо-саксы. Скандинавы составляли незначительную часть варангов (Васильевский 2010: 389-391).

Продолжать дальше историю вопроса не будем. Лучше посмотрим, что говорят сторонники обоих направлений сейчас. 

ВАРЯГИ – ВАГРЫ

Начнем со славянской гипотезы. В последней (из попавшихся мне) работе представителя данного направления – книге Андрея Пауля «Балтийские славяне: от Рерика до Старигарда» (Пауль 2016) - автор проводит четкий и детальный анализ истории возникновения названия «вагры». И убедительно, на мой взгляд, показывает: название племени изначально звучало иначе.

Повторю эти свидетельства. Самое раннее упоминание встречается у Видукинда Корвейского в к. X века: «Selibur praeerat Waris (Waaris), Mistav Abdritis» (Пауль 2016: 76). Следующее упоминание – в начале XI в. у Титмара Мерзебургского: «et mens populi istios, qui Abodriti et Wari vocantur» (Пауль 2016: 76). У Адама Бременского (к. XI в.) – Waigri, и в одном случае (в одной рукописи в одном месте) – Vagri, что уверенно позволяет допустить ошибку переписчика.

А вот у Гельмольда (XII в.) в тексте «Славянских хроник» фигурируют формы Wagiri или Wairi. Причем, в разных рукописях в одном и том же месте может стоять как одна, так и другая форма (Пауль 2016: 77-78).

И лишь в конце XII века появляется форма Wager и Wagria (Пауль 2016: 82).

Таким образом, во времени выстраивается цепочка изменения названия wari – wairi – waigri – wagiri.

К этому следует добавить, что в том же районе Южной Балтики, где позже живут вагры и ободриты, еще с I-II вв. н.э. римские историки локализуют племя Varini (Пауль 2016: 202). В VI в. племя варинов между данами и «землями славян» локализует Прокопий Кесарийский (Пауль 2016: 202). Под 595 г. Фредагар пишет о подавлении франками Хильдеберта восстания Varni, локализация которых не ясна (Пауль 2016: 208).

Существуют, наконец, знаменитые «Законы англов и веринов, что значит тюрингов» (Lex Angliorum et Werinorum, hoc est Thuringorum), как предполагается, начала IX века (Пауль 2016: 208).

Далее, Адам Бременский поминает племя Warnabi (Warnalii, Warnahi, Varnahi, в зависимости от рукописи), между полабами и хижанами (Пауль 2016: 181). Гельмольд – Warnavi (Пауль 2016: 183). При этом ничего не говорится ни об их городах, ни об их князьях, ни об их богах. Этим «варны» сильно отличаются от других племен, относительно которых такие известия сообщаются немецкими историками достаточно подробно.

Отсюда Пауль делает вывод, что «вари» было самоназванием всех ободритов (ободриты – название стороннее, немецкое, «ученое»), в дальнейшем в западной части ареала превратившееся в «ваигров-вагров», а в восточной – в «варнов» (Пауль 2016: 195–201).

В основу же название кладется древний индоевропейский корень ṷor, ṷer, ṷr в значении «вода». Приводятся значения var, vari – «вода» на древнеиндийском, var – «дождь» на авестийском, vairi – «озеро» на тохарском (Пауль 2016: 203). Считается, что так могла называться издревле «вся приморская область юго-западной Балтики» (Пауль 2016: 204).

От «варов – варинов» как самоназвания ободритов Пауль переходит к «варягам». По его мнению, суффикс «ing» в качестве образовательного для этнонимов встречался не только у германцев и балтов (для последних приводится jatv-ing – ятвяг), но и у славян. В качестве примера используется название племен polab-ingi и smeld-ingi, а также слово kul-ing – кулик в кашубском (северолехитском, как и предполагаемый ободритский). Тогда, представители племени «вари» должны были бы именоваться варингами, что при переходе на восточнославянский дает «варяги». При этом, учитывая, что уже в конце XI в. название жителей Вагрии стало звучать как «ваигры», заимствование названия должно было произойти не позднее середины XI в.

Честно говоря, вариант «варинги» из «вари» представляется мне натянутым. Хотя бы потому, что названия polabingi и smeldingi – явно не самоназвания, а германизированная их передача. Скорее, следует предположить, что люди из племени «вари» будут именоваться «варинами», что соответствует их древнему названию.

ВАРЯГИ – ВЕРИНГИ

Обратимся теперь к скандинавской версии происхождения слова «варяг». Для этого воспользуемся книгой Е. А. Мельниковой «Древняя Русь и Скандинавия» (Мельникова 2011).

В северогерманском существует слово «várar» – «верность, обет, клятва». Традиционно считалось, что от этого слова через «wāringjan» произошло vœringi – «давший клятву», а отсюда – «варяг». Однако, как отмечает норманист Мельникова, «эта этимология содержит ряд сложностей фонетического порядка» (Мельникова 2011: 168) и «думается поэтому, что наиболее распространенная этимология варяг < vœringi сомнительна и по меньшей мере не может рассматриваться как очевидная или наиболее убедительная» (Мельникова 2011: 169). Такой переход невозможен, хотя бы потому, что «ā» на «œ» сменилось уже в VII в., а с «œ» слово в восточнославянском должно было бы звучать, как «веряг». Больше того, как «веряз», т.к. конечное «g» должно было перейти в «з» (Мельникова 2011: 169).

Подтверждение последнему мы, кстати, имеем в русских летописях, в перечне народов Яфетова колена. В них слово «каролинги» (лат. Carolingi, фр. Carolingiens, нем. Karolinger, итал. Carolingi) выглядит как «корлязи». При этом слово «варяги» звучит там как «варязи» (Никитин 2006: 20)!

Хотелось бы отметить, что на самом деле, поскольку в словах «варязи» и «корлязи» на месте «я» стоит «юс малый», то они и произносились через носовую гласную, звучащую как «ен». То есть были бы они «верензами» и «корлензами». В любом случае первое «а» в слове «варяг» никак не вытанцовывается.

Мельникова поддерживает предположение Г. Якобссона, что исходной формой было «wārangR» (Мельникова 2011: 169), по примеру «стяг» – «stang» (считая это слово также заимствованием из шведского). То есть, «клятвенники» назывались не «вэрингами», а «варангами».

Отсюда «варяги» на самом деле получаются достаточно легко. Опять же подтверждение такому фонетическому превращению мы имеем в том же списке народов Яфетова колена — «фрягове». Фрягове (они же фряги) — это русифицированное произношение слова «франки». Опять же имеем в словах «юс малый», а стало быть, и слова получаются такими: «варенги» и «френги». Дальше у автора выстраивается такая линия:

Варанги (wārangR) – в X веке скандинавские наемники, заключившие договор с русским князем. Мельникова считает, что появление этого понятия относится ко временам Игоря.

Варяги – именование этих наемников на Руси.

Варанги (βαραγγοι) – именование в Византии в конце X – XI в. наемников, приходивших с Руси на службу в императорскую гвардию.

Вэринги (vœringi) – именование в Скандинавии в XI в. или даже позже, во времена написания саг, бывших варангов (Мельникова 2011: 169–171).

Но нужно помнить, что слово «wārangR» искусственно создано и в реальности нигде и никогда не было зафиксировано. Единственное, на что ссылается Якобссон, это на «варанки» в арабских источниках и на Варангерфьорд на карте Крыма. В скандинавских надписях всегда фигурируют «vœringi». В том числе, не только в сагах, которые были записаны все же в XIII в и позже, а и в рунических надписях на камнях (более тридцати), датируемых XI веком (Мельникова 2011: 165).

КОГДА ПОЯВИЛИСЬ ВЭРИНГИ?

Посмотрим, для описания каких времен в сагах используется понятие «вэринг»?

Выясняется, что речь должна идти о времени не раньше начала 990-х годов! Потому что первым, относительно кого сага говорит, что он, «не только “пошел на службу”, но и стал “предводителем войска вэрингов” (“var hǫfðingi fyrir Væringjalið”)», – Кольскегг из Саги о Ньяле (Мельникова 2011: 165). Поскольку Кольскегг служил в Дании королю Свену Вилобородому («…а на следующее лето поехал в Данию и стал служить конунгу Свейну Вилобородому», Ирландские саги: 281), а тот стал королем в 985 г., и именно из Дании Кольскегг: « … отправился на восток, в Гардарики, и пробыл там зиму. Оттуда он поехал в Миклагард и вступил там в варяжскую дружину» (Ирландские саги: 281), – стало быть, в Византию он попал никак не раньше 987 г, а скорее, позже. Все, кто ездил на службу к византийским императорам до этого – например, Торкель Светлая Прядь (937–944 гг.), Эйвинд Бьярнарсон (ранее 950 г.), Финнбоги Сильный и Грис Сэмингссон (70-е годы X в.), – вэрингами не называются (Мельникова 2011: 164)! А вот Гест Торхалльссон и Торстейн Стюрссон около 1011 г. уже служат в вэрингах (Мельникова 2011: 164-165).

Что характерно, вэринги не упомянуты и в истории Олава Трюггвассона, который не только воспитывался на Руси при Владимире, но и, если верить монаху Одду, ездил оттуда в Константинополь (Джаксон 2012: 145).

Саги об Олаве Трюггвассоне содержат разночтения относительно продолжительности различных периодов его жизни. Так что и даты можно получить разные.

Вообще, привязать датировки жизни Олава Трюггвассона можно только к дате гибели его тезки Олава Харальдсона в битве при Стикластадире «в среду в четвертые календы августа месяца» 1030 года (Джаксон 2012: 145). В 1030 году 29 июля (четыре дня до 1 августа, считая сам определяемый день) на самом деле приходится на среду.

Жизнь Олава Святого и Олава Трюггвасона пересекается только однажды: старший крестит младшего, когда тому три года, а сам он третий год правит Норвегией (Джаксон 2012: 236). Год рождения Олава Харальдсона в исландских анналах XIII в. – 995-й. Получается, что Олав Трюггвассон стал управлять Норвегией примерно в 995-м.

Второе указание, позволяющее сопоставить годы жизни двух Олавов: Олав Харальдсон провел «в викингском походе в Валланде два лета и одну зиму. К тому времени прошло тринадцать лет после гибели конунга Олава, сына Трюггви» (Джаксон 2012: 237). Далее Олав Святой зимует в Нормандии, откуда весной отправляется в Англию, а осенью прибывает в Норвегию и изгоняет Хакона Эйрикссона, становясь конунгом части страны. Дата же этого события определяется тем, что Кнут Могучий изгнал Олава «в четырнадцатую зиму с тех пор, как он пришел в страну» («Обзор саг о норвежских конунгах»). Или что то же самое: «К тому времени Олав пробыл конунгом Норвегии пятнадцать лет, считая тот год, когда он правил страной вместе со Свейном ярлом, и тот год, о котором только что рассказывалось и который кончился после йоля, когда конунг оставил свои корабли и сошел на берег, как уже было сказано» («Круг земной»). И тем, что после изгнания Олав весну провел в Швеции, летом прибыл на Русь, «зимой на самый йоль» отправился обратно в Швецию, а в июле уже погиб в Норвегии.

Стало быть, из Норвегии его изгнали зимой 1028-1029 годов, а пришел он туда осенью 1015 года. При этом зима 1028-1029 годов оказывается четырнадцатой с момента его появления в стране, и время после йоля – пятнадцатым годом, считая первым срок с осени 1015 года до йоля, а пятнадцатым – время, прошедшее после йоля в 1029 году. Исландские анналы датируют возвращение Олава в Норвегию либо 1015 годом, либо 1014-м. Исследователи чаще склоняются к 1014 году (обычно по причине неправильного прочтения приведенного выше сообщения «Круга земного»), но на деле, как видим, истине больше соответствует 1015-й. Стало быть, в Нормандии перед отплытием в Англию Олав проводит время зимой 1014-1015 годов.

Теперь вопрос: к чему относится указание, что «к тому времени прошло тринадцать лет после гибели конунга Олава, сына Трюггви»? И какие годы имеются в виду? Скорее всего, по тексту, следует считать, что 13 лет прошло к 1014 году, а считать этот год нужно (поскольку мы имеем дело с «Кругом земным», в котором года всегда округляются до полного числа) 13-м годом со дня гибели Олава Трюггвасона. Стало быть, первым будет 1002-й. При том, что традиционно датой смерти сына Трюггви считают 1000 год.

О жизни Олава Трюггвасона со ссылкой на Ари Мудрого (не сохранившееся «Жизнеописание конунгов», созданное, как полагают, где-то в первые два десятилетия XII века, которое часто цитируют более поздние авторы) монах Одд (редакция S «Саги об Олаве Трюггвассоне») говорит: «Такое встречается в рассказе Ари Мудрого, и есть еще многие, кто это подтверждают, что Олаву Трюггвасону было 22 года, когда он вернулся в страну и взял государство, которым он правил в течение 5 лет. Но все же есть некоторые мудрые люди, которые так говорят и так верят, что ему было 32 года, когда он взял власть, и сейчас мы проверим, как они считают. Они говорят, что, когда конунг Трюггви, его отец, был убит, Олав находился в чреве матери и был затем рожден, и провел один год с отцом своей матери и с матерью. И затем отправился он на восток в Свитьод к Хакону Старому из-за вражды ярла Хакона и Гунихильд, и проехал он тогда по пустынным местам и лесам, и провел 2 года у Хакона Старого. И когда он уехал оттуда, было ему три года. И когда он плыл на корабле и был взят в плен по пути в Гарды, захватили их язычники и держали в своей власти, и провел он в этом рабстве 6 лет. А на востоке в Гардах и в восточной части мира пробыл он 11 лет. А в Винланде 3 года, и тогда он отправился в Данмарк и в Ирланд. И там принял святое крещение от того аббата, что полон был святого духа. И в Вестрлёнд провел он 9 лет. И после этого поплыл он из Энгланда, и было ему 32 года. И после этого был замыслен обман Олава Ториром Клака, и отправились они тогда в Норег…». (Джаксон 2012: 147).

Если все это Олав проделал до 995-го года, то на Руси он оказался в 972 г., а в 981, вероятно, отправился в Византию. Но… так ли это? Тем более, что после 972 г. был период, когда Владимир из Новгорода вынужден был бежать. Куда в это время девался Олав?

В «Большой саге об Олаве Трюггвасоне» говорится, что он провел «4 года за Вестанхав в военном походе» (Джаксон 2012: 188). Уже возникают другие даты: 977 и 986 годы. Именно они фигурируют в исландских анналах (Джаксон 2012: 124). Это уже более вероятные даты, хотя, по моим расчетам, Владимир, после бегства за море, вернулся в Новгород в 978 году. Так что раньше Олав к нему попасть вряд ли мог.

При этом имеются и такие варианты описания жизни Олава, при которых в Норвегию он вернулся в 27 лет (32-5). Этот возраст является более вероятным, поскольку тот же Одд пишет, что «Эйнар Брюхотряс и Астрид, сестра Олава, которая была замужем за Эрлингом из Соли… приняли этого человека так, будто он только что воскрес из мертвых, и посчитали, что ему 27 лет» (Джаксон 2012: 148). Про 27 лет говорит и «Обзор саг о норвежских конунгах». Кроме того, некоторые исследователи «предложили одну и ту же эмендацию – чтение “.vij. vetr ok.xx.” вместо стоящих в тексте “.ij. vetr ok .xx.”, предположив, что все дело заключается в ошибке писца (элементарном пропуске им одного значка “v”), и заменив тем самым “22 года” на “27 лет”» (Джаксон 2012: 227).

Получается, что Олав все же провел на Западе четыре года, в Винланде – три, на Руси и вообще в восточной (для норвежцев) части мира – 11. Девять лет – собственно на Руси, а еще два, возможно, в Византии.

Значит, в Византии он служил с 986 по 988 годы. И никаких вэрингов там не было. Но… в 988 г. Владимир отправляет в Константинополь вспомогательный отряд, – и вэринги появляются! Еще более возможно, что на деле Олав уехал в Византию в 988, а вернулся в 990-м.

Еще любопытный момент: в Саге монаха Одда есть мотив об участии Олава Трюггвасона в крещении Руси (Джаксон 2012: 145-146; 153-154). Мотив явно легендарный, достаточно путанный, но… если мы вспомним, то как раз в то время, когда Олав, по расчетам, возвращается из Византии, крестится Владимир (или вся Русь). Совпадения событий по времени вполне достаточно для того, чтобы создатели саг, отделенные от события и временем, и пространством, могли реально посчитать, что Олав был крестителем Руси. Ведь известно, что он активно проповедовал и внедрял христианство на подвластных ему землях.

Что интересно: Кольскегг попал в Византию через Русь. А вот Гест Торхалльссон и Торстейн Стюрссон из Саги о Битве на Пустоши на Русь не заглядывают. По крайней мере, в саге это не упомянуто. «Гест видит, что ему нельзя оставаться в Норвегии из-за покушений Торстейна, и с приходом весны едет на юг в Миклагард и вступает там в варяжскую дружину. Он надеется, что будет там в большей безопасности. Торстейну об этом донесли, и тем же летом он едет в Миклагард» (Циммерлинг 2000: 62). А происходит это около 1010 года. Стало быть, пребывание на Руси, чтобы стать вэрингом, к этому времени не обязательно?

С другой стороны, Барди в этой же саге (и позже по времени) «весной … уезжает оттуда прочь, и не прерывает свой путь, покуда не приезжает в Гардарики. Там он вступил в дружину и ходил в битвы с Варягами» (Циммерлинг 2000: 110). И относится это примерно к 1027 году. То есть, в это время скандинавские наемники на Руси, вроде бы, именуются вэрингами. Но… это уже на три десятка лет позже, чем первые вэринги саг зафиксированы в Византии.

Кстати, «варанки» Ал-Бируни вполне соответствуют греческим «варангам» как по написанию, так и по времени появления, поскольку Бируни писал уже в конце 20-х, когда, если верить сагам, варанги – вэринги в Византии уже были. Так что арабский автор мог взять это название не у скандинавов, как предпочитает почему-то считать Мельникова, а у византийцев, что более чем логично. Ну, а что Крым – византийская территория, и там название должно отражать именно византийское звучание, по-моему, сомнений особых быть не должно. Но тогда не остается уже никакого основания полагать, что «клятвенники» на Руси именовались «варангами», а не «вэрингами»!

А ЕСЛИ И ТЕ, И ДРУГИЕ?

Почему же «вэринги» стали варангами – варягами? Предлагаю следующее объяснение.

Формирование понятия относится, похоже, ко временам князя Владимира. А теперь вспомним, что в конце 970-х годов Владимир отправился за море к варягам за помощью. По версии, которую я постарался обосновать в одной из своих работ, по материнской линии он был из любицких (вагрских) князей, а потому его деда и звался Любечанином (Звягин 2019: 86–90). Тогда логично предположить, что отправился он в Любицу. И навербовать там мог… вагров и данов (Звягин 2019: 107–111).

Но… в X в. племя называлось, как следует из Пауля, еще «вари» или «вары», или даже «варь», а никак не «вагры». Стало быть, люди этого племени на Руси должны были называться «варины» (по аналогу с русинами, чудинами, мордвинами). В свою очередь, навербованные даны вполне могли назваться «вэринги» – «клятвенники». Ведь, поступая к Владимиру на службу, они давали ему клятву!

Теперь представим, что на Русь прибыла дружина, состоящая из варинов и вэрингов. По-моему, вполне логично, что местные должны были быстро придумать единое слово для них, похожее и на то, и на другое. Но слово это получилось бы чем-то вроде «варинги» или, исходя из тех лингвистических правил, которые описаны у Мельниковой, «варязи».

Позже, перед походом на Киев, в эту дружину влились и новгородцы. По крайней мере, для киевлян все пришедшие с севера захватчики (а Владимир, напомним, Киев захватил) могли вполне представляться как одно целое. Отсюда понятно возникновение в русских летописях нелепой, казалось бы, фразы относительно того, что «и суть новгородстии людие до днешняго дни от рода варяжьска» (Никитин 2006: 3). Причем, возникла эта фраза под пером киевлянина, а не новгородца, для которого это на самом деле был бы нонсенс. И относится она к самому древнему летописному слою, что подтверждается наличием в ней словосочетания «до днешняго дни», не заходящего в летописи далее статьи о походе Святослава (позже для обозначения того же понятия – нечто, возникшее раньше, продолжает существовать и в момент написания текста, – используется другое словосочетание – «и до сего дни»). Относительно того, что два синонимические словосочетания – «до днешняго дни» и «и до сего дни» – следы работы двух различных авторов, у меня готова отдельная, достаточно обширная, работа. Здесь скажу лишь кратко: не принято было у древних авторов тратить силы на поиски синонимов! Известный монах Нестор (Нестер), например, в двух своих творениях («Чтение о Борисе и Глебе» и «Житие Феодосия») каждый раз в такой же ситуации использует только выражение «и доныне», – и никак иначе!

Дальше: в 987 или 988 г. Владимир отсылает вспомогательный корпус в Византию на помощь императору Василию (и получает за это в жены принцессу Анну). Можно ли сомневаться, что в корпусе этом были и люди, пришедшие с князем с севера – «варязи»?

Сначала это был просто вспомогательный русский корпус, и довольно обширный, до шести тысяч человек. Понятно, что весь он варяжским не назывался. Из византийских источников мы знаем, что именовали его русью. Очевидно, чуть позднее, уже в 90-х годах, из него выделяется отряд, который становится, собственно говоря, императорскими телохранителями, «варангами». Что логично, т.к. и в Киеве «варяги» были именно ближней дружиной Владимира, фактически, его телохранителями. Таким образом, приехав в 990-х годах в Константинополь, Кольскегг застает там уже варяжскую дружину. А уехавший к этому времени Олав Трюггвасон еще ее не знает.

Но «варанги» не только едут в Константинополь, а и возвращаются назад. И это «назад» для них – не только Скандинавия, но и Русь. При Ярославе, который женится на шведской принцессе, на Руси вообще становится больше скандинавов. Причем, если в 1018 г. Титмар  (Титмар 2005) называет наемников в Киеве данами (что вполне соответствует месту, из которого пришли люди Владимира, что даны, что вагры/варины), то после 1019 г. становится все больше шведов, норвежцев, исландцев. При Ярославе формируется собственная варяжская гвардия, в которую и вступает Барди.

Соответственно, больше скандинавов становится и в Византии. Причем, путь в Константинополь теперь совершенно не обязательно лежит через Русь. Возвращающиеся в Норвегию, Швецию, Исландию воины, послужившие в константинопольского императорской гвардии, поднимают статус «вэринга», и их молодые соотечественники стремятся теперь именно в Византию, а не на Русь.

На Руси же, по мере снижения числа «варягов» в дружине князя, понятие «варяг» становится общим определением для людей с берегов Западной Балтики. Именно в таком виде оно и используется в летописях в XI-XII веках.

ВЫВОД

Вот, такой получается компромисс.

1. Изначально, в конце 70-х годов X в., «варяги» – это наемная дружина Владимира, состоящая из славян/варинов и скандинавов/данов.

2. После занятия Владимиром Киева понятие «варяги» на юге переходит на воинов княжеской дружины, пришедшей с ним из Новгорода. То есть в состав варягов включаются и новгородцы.

3. Часть варягов отправляется домой. Часть – в Византию. Часть остается в Киеве. В основном это варины и даны. Именно потому Титмар и говорит о данах, которые защищали Киев. На службу начинают поступать и другие скандинавы.

4. В 988 г. Владимир отправляет в Константинополь отряд. Основу ее составляют воины – южане, т.е. русины. Но часть – воины – северяне, варяги. Василий II отряд делит. Русинов старается держать подальше от столицы. Варягов, как наемников, мало связанных с Русью, наоборот, оставляет при себе. Возникает отряд варангов, состоящий из тех же варинов и данов.

5. При Ярославе в составе варягов на Руси становится больше скандинавов, в первую очередь, шведов (Ярослав женат вторым браком на шведской принцессе), но и норвежцев тоже. Естественно, растет число скандинавов и в Византии, в составе варангов.

6. После Ярослава число скандинавских и западнославянских наемников на Руси падает. В них просто отпадает необходимость. На юге вообще перестают использовать понятие «варяг». Оно сохраняется только на севере. Но теперь – в значении «люди из-за моря». Но до самого конца под варягами понимают, как скандинавов, так и славян.

7. При этом в Византии варанги сохраняются, становясь все более германским по составу формированием.

ЛИТЕРАТУРА

Бируни 1975 – Абу Райхан Беруни. Избранные произведения. Т. 6. – Ташкент: ФАН УзССР, 1975. – 328 с.

Васильевский 2010 – Васильевский В. Г. Варяго-русская и варяго-английская дружина в Константинополе XI-XII веков // В. Г. Васильевский Избранные труды по истории Византии. Кн 1. – М.: ДАРЪ, 2010. – 928 с.

Видекинд 2000 – Юхан Видекинд История десятилетней шведско-московитской войны. – М.: Памятники исторической мысли, 2000. –  656 с.

Гедеонов 2005 – Гедеонов С. А. Варяги и Русь. – М: Русская панорама, 2005. – 664 с.

Герберштейн 1986 – Сигизмунд Герберштейн Записка о московитских делах // Россия XV–XVII вв. глазами иностранцев. –  Л.: Лениздат, 1986. – С. 31–150

Грот 2010 – Грот Л.П. Путь норманизма: от фантазии к утопии // Варяго-русский вопрос в историографии / Составл. и ред. В. В. Фомин. – М.: Русская панорама, 2010. – С. 103–202.

Джаксон 2012 – Джаксон Т. Н. Исландские королевские саги о Восточной Европе. Тексты, перевод, комментарии. – М.: Русский Фонд Содействия Образованию и Науке, 2012. – 779 с.

Звягин 2019 – Звягин Ю. Ю. Занимательные истории времен князя Владимира. – М.: Ломоносовъ, 2019. – 248 с.

Исландские саги – Исландские саги. Ирландский эпос. // Библиотека всемирной литературы. Серия первая: Литература до XVIII века / Составители М. И. Стеблин-Каменский, А. А. Смирнов. – М.: Художественная литература, 1973. – 864 с.

Мельникова 2011 – Мельникова Е. А. Древняя Русь и Скандинавия: Избранные труды / Под ред. Г. В. Глазыриной и Т. Н. Джаксон. – М.: Русский Фонд Содействия Образованию и Науке, 2011 – 476 с.

Меркулов 2015 – Меркулов В. И. Рюрик и первые русские князья в «Генеалогии» Иоганна Фридриха Хемница // Исторический формат. №2/2015. – С. 54–74

Никитин 2006 – Никитин А. Л. Текстология русских летописей (XI – начала XIV вв.), Вып.1. Киево-Печерское летописание до 1112 года. – М.: Минувшее, 2006 – 400 с.

Никитин 2011 – Никитин А. Л. Текстология русских летописей XI – начала XIV вв., Вып. 4. Новгородское летописание XII – первой половины XIV в. - М.: Минувшее, 2011 – 312 с.

Пауль 2016 – Андрей Пауль. Балтийские славяне: от Рерика до Старигарда. – М.: Книжный мир, 2016. – 544 с.

Петрей 1867 – Петр Петрей де Ерлезунда. История о Великом княжестве Московском, происхождении великих русских князей, недавних смутах, произведенных там тремя Лжедмитриями и о московских законах, нравах, правлении, вере и обрядах, которую собрал и обнародовал в Лейпциге 1620 г. Петр Петрей де Ерлезунд / перевод с немецкого А. Н. Шемякина. – М.: в Университетской типографии (Катков и К), 1867. – 578 с.

Титмар 2005 – Титмар Мерзебургский. Хроника. В 8 кн. – М.: SPSL – Русская панорама, 2005. – 256 с.

Федотова 2017 – Полина Федотова. Дитя монгольского погрома. К проблеме историчности князя Рюрика // Свободная мысль. № 6 (1666). 2017. – С. 5–22.

Форстен 1889 – Форстен Г. В. Политика Швеции в Смутное время // Журнал Министерства народного просвещения. 1889. Октябрь. – С. 185–213.

Циммерлинг 2000 – Циммерлинг А. В. Исландские саги. – М.: Языки русской культуры, 2000 – 648 с.

Тип «Гарабонц», конец IX века. Найден в Венгрии. Этот меч легко узнать по необычной гарде с глубоким вырезом, который, вероятно, служил местом для декоративной вставки. Такое решение практически не встречается у западноевропейских мечей того времени и придает оружию весьма необычный силуэт. Сам клинок плавно сужается к острию, сочетая хорошие рубящие качества с возможностью наносить эффективные колющие удары.

Вообще, именно гарды и навершия чаще всего позволяют отличить ромейские мечи от западноевропейских. При схожих клинках рукояти нередко имеют собственные, весьма узнаваемые формы.

Реконструкция роскошного меча найденного на месте кораблекрушение в Serçe Limanı, XI век.

Перед нами прекрасный пример оружейного искусства. Гарда украшена сложным растительным орнаментом и фигурой льва, рукоять разделена декоративными кольцами, а навершие выполнено в необычной ребристой форме. Подобное оружие не только использовали в бою, но и демонстрировали как символ высокого положения его владельца.

А теперь перейдем к двум моим любимым типам ромейских мечей - «Плиска» и «Галово». На мой взгляд, именно они обладают самым необычным и узнаваемым обликом.

Оно состоит из двух сравнительно тонких пластин, соединенных между собой. При этом упор уже достаточно развит: его длина достигает около 122 мм, а высота - 54 мм. Благодаря широким, почти горизонтальным окончаниям такая гарда выглядит очень необычно и сразу бросается в глаза, заметно отличаясь от более привычных европейских крестовин.

Этот пример конструктивно очень схож с предыдущим, при этом явно имеет большее количество декоративных элементов. Что, вероятно, показывает более высокий статус его владельца.

Конкретно данный тип перекрестья - лично мой фаворит: стильно, лаконично, без излишеств, при этом очень красиво

Меч типа «Галово». Найден неподалеку от одноименной деревни в Болгарии. Его общая длина составляет около 890 мм, а длина перекрестья - 130 мм. Главная особенность этого типа - тонкая, сильно вытянутая гарда, концы которой украшены небольшими декоративными выступами, напоминающими распускающиеся цветочные бутоны. Подобный декор почти не влияет на боевые качества оружия, зато придает мечу собственный, легко узнаваемый облик. Именно благодаря таким деталям мечи типа «Галово» выглядят одновременно строгими и удивительно элегантными, заметно отличаясь от большинства западноевропейских образцов 10-11 веков.

Конечно, это далеко не все типы мечей, которыми пользовались ромеи. За более чем тысячелетнюю историю Ромейской империи их существовало гораздо больше, и все они так или иначе отражают византийскую оружейную традицию.

Если материал оказался для вас полезным или интересным, пожалуйста, поставьте плюс и подпишитесь на канал здесь или в Телеграме - Ромейская империя.

Это помогает проекту развиваться и мотивирует меня продолжать работу над подобными темами. А если вам понравился этот разбор, вы всегда можете поддержать автора небольшой номисмой. Даже скромный вклад помогает мне и дальше исследовать историю и делится этим с вами. За любую поддержку - отдельная благодарность!

Источники:
Византийский милитарист. Средиземноморские мечи арабо-византийского типа. Олег Козленков Г. В. Баранов. "Византийские (средиземноморские) мечи с перекрестьями с муфтой IX—XI вв."
A NEW BYZANTINE TYPE OF SWORDS (7th – 11th CENTURIES) Valeri Yotov
Byzantine Time Swords (10th–11th Centuries) in Romania Valeri YOTOV
Новые данные о находке византийского меча на территории Харьковской области Г. В. Баранов.
EARLY MEDIAEVAL SWORD AND SWORD-POMMELS FROM NORTH-EASTERN BULGARIA Stoyan Popov

Слово "фараон" (в оригинале Ветхого Завета "пар'о") это персидский титул. Вот ещё один "Фарро" из Средней Азии, обратите внимание на "огонёк", попытайтесь с трёх раз угадать религию "фараона" и происхождение термина который читается по-гречески вертикально снизу вверх на правой картинке:

Судя по греческим буквам этот "фарро" из Средневековья. В Грузии, кстати, была "династия" Фарнавазидов с именами типа Фар-наваз, Фар-сман, Фар-наджом. И Ормузда тоже почитали, Мцхета раньше называлась Армази.

Египет был богатейшей персидской провинцией с афро-семитским населением в которой развилась какая-то самобытная культура, система письма и т.д. Как я уже писал ранее у персов изначально была как раз иерогрлифическая система, в Египте из неё сделали "лепоту". Естественно всего этого историки и лингвисты увидеть не могут, им не за это платят.

Моисей

Вы наверное слышали легенду что евреи убежали из Египта, где были в очередном "рабстве". Интересно что в оригинале Ветхого Завета слова Египет нет, это потом греки "перевели". В оригинале упоминается никая страна Мицраим. Знаете что это слово означает на иврите? "Восточный". Что находится к востоку от Израиля? Не поверите, но не Египет. Напоминаю что Персидская Империя в любую сторону от Израиля, некие "Фарро" там везде, в том числе и на Востоке, в Персии. Тем более что в Библии "персидское рабство" тоже упоминается и оттуда еврейский праздник "пурим".

Как вообще можно было решить что эта история про Египет? Ну, например, если вы византийский монах то ... по политическим соображениям. Войны с персами регулярные, неудобно как-то. Греки точно так же ни разу не признают происхождение Гермеса и т.д. о персидских корнях которого я уже писал.

И снова пирамиды

Если бы пирамиды были только в Египте, в их аутентичность ещё можно было-бы поверить. Но итальянцам изменил вкус. Их, на радостях, начали "находить" по всему свету. "Рукалицо". Раскручиваемая история с загадочными смертями египтологов это уже просто "индийское кино".

Продолжение следует. Каждый плюс спасает от проклятия фараонов одного британского археолога.