Clioscroll

25 октября 1854 года состоялось Балаклавское сражение между русской армией и британскими войсками в Крыму, о котором до сих пор спорят.

Это было второе крупное полевое сражение Крымской войны после битвы на Альме. Тогда союзники одержали победу и могли рассчитывать на дальнейшие успехи, в том числе на быстрое взятие Севастополя. Но 17 октября, когда они начали массированную бомбардировку города, выяснилось, что русские укрепления не так легко разрушить, как казалось. Стало понятно, что штурм Севастополя будет чрезвычайно трудной задачей.Тем временем русский командующий в Крыму князь Александр Меншиков решил нанести удар по британской базе в Балаклаве. Через ее бухту шло снабжение английской армии, осаждавшей Севастополь. Захват Балаклавы мог серьёзно осложнить положение британцев. Командующий британской армией Раглан организовал оборону на подступах к бухте. Внешнюю линию составляли редуты на холмах вдоль Воронцовской дороги (из Севастополя в Ялту). Их гарнизоны состояли преимущественно из турецких солдат. Ближе к Балаклаве находился следующий рубеж обороны, прикрывавший подступы к селу Кадыкой. Здесь располагался 93-й пехотный полк шотландцев под командованием Колина Кэмпбелла.

План Меншикова заключался в том, чтобы перебросить войска к Чёрной речке, занять Чоргун (Черноречье), а утром 25 октября атаковать позиции противника несколькими колоннами. Отряд генерала Гриббе должен был занять деревню Камары, ныне Оборонное. В центре генералы Семякин и Левуцкий направлялись против первых двух редутов, а правая колонна полковника Скудери атаковала третий. Одновременно отдельный отряд генерала Жабокритского направлялся на Федюхины высоты, чтобы прикрыть наступление с этого направления и сковать силы союзников. После захвата редутов в дело должна была вступить кавалерия генерала Ивана Рыжова. Ей предстояло атаковать британские позиции у Кадыкоя, прорвать последний рубеж обороны и открыть дорогу на Балаклаву.Утром 25 октября русские войска перешли в наступление. Турки не смогли удержать редуты, и русские овладели укреплениями, захватив находившиеся там орудия. Первая линия обороны союзников оказалась прорвана. Теперь предстояло развить успех и продвинуться к Балаклаве. Русская кавалерия генерала Рыжова двинулась в сторону Кадыкоя, но здесь её встретили британские войска. На пути оказались два серьёзных препятствия. Первым стал 93-й пехотный полк, занявший позицию на подступах к селу. Вместо традиционного каре шотландцы выстроились в линию и встретили конницу ружейным огнём. Русская кавалерия не смогла прорвать этот рубеж и отошла.

Вторым препятствием стала бригада тяжёлой кавалерии генерала Джеймса Скарлетта. Она столкнулась с частью русской конницы и контратаковала. Несмотря на численное превосходство русских, британские кавалеристы добились тактического успеха и вынудили противника отступить. Таким путем, Балаклава оставалась в руках британцев, хотя их положение стало опаснее.

В это время британский главнокомандующий лорд Раглан наблюдал за полем боя с возвышенности. Он решил отбить редуты, на которых, как он видел, русские вывозят захваченные орудия. Раглан приказал кавалерии выдвинуться вперёд и попытаться вернуть пушки. Но приказ оказался недостаточно ясным. Раглан видел поле боя сверху, тогда как командующий лёгкой бригады лорд Кардиган находились внизу и не мог видеть всю картину. Доставивший приказ капитан Луис Нолан не смог устранить возникшую неопределённость. В результате Лукан решил, что атаковать следует русскую артиллерийскую батарею в глубине долины, которую окружали высоты, занятые русскими войсками. Кардиган понимал опасность такого манёвра: кавалерия должна была двигаться прямо на орудия, да еще и под фланговым огнем. Тем не менее приказ был исполнен.

Около 670 всадников лёгкой бригады двинулись по долине навстречу русской артиллерии. По мере продвижения они попадали под огонь с фронта и флангов, неся тяжёлые потери. Однако кавалеристы продолжили атаку и прорвались к орудиям и атаковали артиллеристов. Но удержаться на занятой позиции британцы не могли. Оказавшись глубоко внутри расположения противника, они были вынуждены отступать по той же долине под огнём.Отход лёгкой бригады прикрыли французская конница, атаковавшие русские позиции на Федюхиных высотах. Знаменитая атака завершилась тяжёлыми потерями: около 260 британских кавалеристов из 670 были убиты, ранены или попали в плен, а потери лошадей оказались ещё более значительными. По сути на этом сражение и закончилось.

До сих пор продолжаются споры о том, чем закончилось Балаклавское сражение. Если отбросить лирические моменты, то русские заняли редуты противника и сохранили их. Так же, как и позиции на Федюхиных высотах. Британцы смогли удержать вторую линию обороны Балаклавы. По числу убитых и раненых потери сторон были сопоставимы, хотя оценки историков различаются. Русские потеряли несколько сотен человек, но овладели внешними укреплениями и захватили орудия. Британцы удержали Балаклаву, однако понесли тяжёлые потери в кавалерии и оказались вынуждены считаться с новой угрозой своим коммуникациям.В общем, Балаклавское сражение не привело к решающему результату, на который рассчитывал Меншиков, но показало, что союзные позиции вокруг Севастополя уязвимы.

Нашел письмо папы Иннокентия III. Он пишет латинскому патриарху Константинополя Томмазо Морозини и требует, чтобы тот запретил воинам Латинской империи переходить на сторону ромеев....

Особенно к правителю Эпира Михаилу I Комнину Дуке и правителю Никеи Феодору I Ласкарису. За неповиновение требует отлучать воинов от церкви.

Но дальше в письме появляется деталь, которая делает всю ситуацию особенно выразительной. Папа просит поговорить с латинским императором Генрихом и убедить его, чтобы он платил своим воинам достойное жалованье. Ведь это одна из причин, почему они переходят к ромеям: Михаил с Феодором платят больше! Только вдумайтесь: прошло всего шесть лет после захвата Константинополя. А Латинская империя, государство, возникшее в результате Четвёртого крестового похода, не может удержать собственных воинов. Их приходится удерживать одновременно церковными угрозами и деньгами. А конкуренты — Никея и Эпир — готовы предложить им условия получше.С самого начала Латинская империя нуждалась в ресурсах, чтобы выжить. Ей требовались гарнизоны, рыцари, деньги и подкрепления. Но чем больше ресурсов уходило на то, чтобы удерживать Константинополь, тем меньше оставалось для других задач крестоносного движения. При этом, папа Иннокентий упрямо продолжает твердить:

"... если бы греки вновь овладели Романию, они почти полностью воспрепятствовали бы оказанию помощи Святой земле, вследствие чего она могла бы снова лишиться своей территории".

То есть, удержание Латинской Романии - гарантия сохранения Святой земли? Ну полный же бред! Как Латинская империя, которая сама отчаянно нуждалась в людях и деньгах, могла стать опорой для Святой земли?Первоначальная цель Четвёртого крестового похода была иной. Крестоносцы собирались ударить по Египту, по базе державы Айюбидов, контролировавшей Иерусалим. Но из-за финансовых проблем, долга Венеции и политических интриг поход сначала повернул к Задару, а затем закончился захватом Константинополя в 1204 году. До Египта армия так и не добралась. Папа Иннокентий III, на котором лежит доля ответственности за крестовый поход, поначалу пытался представить завоевание Константинополя как благо. Это возможность объединить восточную и западную церкви и в будущем направить объединённые силы на освобождение Иерусалима. Однако реальность оказалась куда менее приятной: православные ромеи не спешили принимать латинскую церковную власть. Более того, они создали несколько государств-наследников Византии. Вокруг Латинской империи множились враги, а её защита требовала большого количества ресурсов.К 1210 году противоречие уже было очевидным. Латинская империя должна была помогать Святой земле, но сама требовала всё новых воинов и денег. Более того, латинские наёмники уходили служить к тем самым ромейским правителям, которых Константинополь считал своими врагами. Папа пытался остановить этот процесс отлучениями, но одновременно признавал, что одной угрозы недостаточно: солдатам нужно платить. Выходит, сам факт Четвертого крестового похода и существования Латинской империи противоречил сохранению крестоносных владений в Палестине.

Это не означает, что падение государств крестоносцев было предрешено уже в 1204 году. В XIII веке они ещё получали подкрепления, а Иерусалим даже ненадолго вернулся под христианский контроль в 1229 году благодаря дипломатии императора Фридриха II. Но Четвёртый крестовый поход создал дополнительный центр притяжения для западных воинов и денег — центр, который конкурировал за ресурсы со Святой землёй. Одним из следствий этого стал 1244 год, когда Иерусалим захватили хорезмийцы, а объединённая армия Иерусалимского королевства и его союзников потерпела тяжёлое поражение при Ла-Форби.

И потому письмо Иннокентия III читается почти как невольное признание провала. Папа всё ещё защищает существование Латинской империи как часть борьбы за Святую землю, но уже вынужден разбираться с тем, что эта империя не может удержать собственных наёмников без угрозы отлучения и обещания жалованья. И при этом, он всё ещё не может честно признаться в том, что Четвертый крестовый поход, который закончился завоеванием христианской столицы, а затем десятилетиями требовал людей и денег, которые могли понадобиться совсем в другом месте - все это и было ошибкой.

Появился в комментариях вопрос про императорские бороды. Мол, в Википедии пишут, что до Ираклия бород не носили.

Это вообще довольно странное утверждение. Ну то есть: борода - это такая штука, которая естественно растет на подбородке у мужчин. Причем, всегда. В какой-то период жизни - повинуясь моде или внутренним желаниям - человек может перестать ее брить. Например, в условиях военного похода бриться зачастую негде, да и не зачем. Но, вернувшись в комфортную среду римского города, как приятно принять ванну, отмыться и побриться!

В общем, один и тот же император в разные периоды жизни мог носить бороду или же бриться. Я сделал коллаж, на котором видно, что ВСЕ люди, правившие с 270 по 305 год, на монетах и статуях изображены бородатыми. Все они были "солдатскими императорами" и ориентировались во многом на армию. Образ небритого сурового императора-воина близок сердцу солдата. Все это прекрасно знали. А статуи и монеты - это не спонтанное фото, а средство пропаганды. Поэтому в конце 3 века императоры изображаются с бородами. Но это не значит, что их невозможно было увидеть гладко выбритыми.

Тема римской бороды более глубокая и требует особого рассмотрения, что однажды я сделаю. А пока что только ещё пару штрихов:

- в 1 веке с бородой изображали Нерона.

- во 2 веке так же изображали Марка Аврелия и его соправителя Луция Вера.

- молодой Константин тоже был бородатым, о чем как-то уже была речь.

- с 320-х Константин изображается гладко выбритым, что заложило новую традицию изображений

- Его племянник Юлиан отчасти в пику дяде, отчасти из философских соображений отпустил бороду

В общем, тема интересная, особенно причины изменения моды на ношение бороды.

В конце IV века Римская империя переживала очередной виток гражданских войн. Армии Востока и Запада снова сталкивались не с внешними врагами, а друг с другом и одна из самых кровопролитных битв этого времени произошла ровно в эти дни, 5–6 сентября 394 года.

Всё началось двумя годами ранее. 15 мая 392 года в галльском городе Вьенне погиб император Запада Валентиниан II. Обстоятельства его смерти остались неясными: официально говорили о самоубийстве, но современники подозревали убийство. Главным подозреваемым оказался его могущественный военачальник Арбогаст, человек, который фактически контролировал западный двор. Через несколько месяцев Арбогаст сделал следующий шаг. 22 августа 392 года императором Запада был провозглашён Евгений, бывший учитель риторики и придворный чиновник. Но Феодосий I, правивший Восточным двором Римской империи, отказался признать нового императора, поскольку обоснованно видел во всем этом факт узурпации. Так начиналась война.

Летом 394 года Феодосий двинулся на Запад. Его армия прошла через Балканы, пересекла Альпы и приблизилась к Италии. Навстречу ей Арбогаст вывел западные войска и занял выгодную позицию в узкой долине у реки Фригид, буквально «Холодной реки», современной Випавы на территории Словении. Точное место битвы до сих пор обсуждается историками. 5 сентября началось сражение. Феодосий бросил вперёд своих многочисленных готских федератов (союзников). Это был жестокий фронтальный удар по хорошо подготовленной армии Арбогаста. По данным поздних источников, готы понесли чудовищные потери, называлась цифра до 10 тысяч погибших. Среди павших оказался и один из командиров Феодосия, Бакурий Иберийский.

К вечеру казалось, что армия Востока потерпела поражение, но Арбогаст совершил роковую ошибку. Уверенный в своей победе, он вместо того, чтобы развивать успех, позволил войскам отдохнуть. А ночью часть его армии перешла на сторону Феодосия. На следующий день император Востока снова атаковал. И здесь в сражение вмешалась сама природа. В долине поднялся сильнейший ветер. Порывы били прямо в лица воинов Арбогаста, мешали им использовать метательные снаряды и нарушили их строй. Позднейшие христианские авторы увидели в этом вмешательство Бога, помогавшего Феодосию. Армия Евгения начала рушиться. Сам Евгений попытался укрыться в лагере, но был схвачен. 6 сентября 394 года его обезглавили. Голову узурпатора подняли на копье и показали его войскам. После этого значительная часть солдат Евгения сдалась Феодосию, рассчитывая на помилование. Арбогаст бежал в горы. Понимая, что плен неизбежен, он покончил с собой.Так закончилась одна из крупнейших гражданских войн поздней Римской империи.

Феодосий не стал объединять западный и восточный дворы Римской империи. Он назначил правителем востока своего младшего сына Аркадия, а правителем запада - старшего Гонория. Через несколько месяцев, в январе 395 года, Феодосий умер.Но битва на Фригиде имела последствия гораздо шире, чем судьба двух императоров. Она стала последним крупным сражением, в котором Римская империя ослабляла саму себя. И одновременно она показала новую реальность римской армии: часть войск Феодосия составляли готские федераты, которые уже в 395 году во главе с Аларихом бросили вызов Восточному двору империи. эти воины через несколько десятилетий окажутся одной из важнейших сил в политике уже разделённой Римской империи.

И снова 3 сентября мы вспоминаем Михаила Пьяницу и славную битву при Порсоне, одну из самых впечатляющих побед римского оружия над арабами IX века.

Предыстория

После арабских завоеваний VII века мусульманские армии почти ежегодно совершали набеги на территории Империи. Особенно тяжёлыми они были в VIII и начале IX века. Но после побед Исаврийской династии и особенно после ослабления Аббасидского халифата ситуация постепенно начала меняться.На восточной границе Империи возник целый пояс практически самостоятельных мусульманских владений. Главными противниками Византии были эмираты Мелитены, Тарса, и Феодосиополя (часть арабской Армении). Ну и, конечно же, павликиане Тефрики. Но это другая история.В 860-е годы арабские набеги снова усилились, и было очевидно: следующего большого похода долго ждать не придётся. И вот в 863 году он состоялся. Летом 863 года эмир Милитены Умар аль-Акта объединился с эмиром Тарса Джафаром ибн Динаром аль-Хайятом. Арабское войско перешло перевал Киликийские ворота и двинулось в Биля̄д ар-Рум ("земли римлян"), как называли арабы территорию Империи. Разграбив местность от границы до Тианы, войско Тарса повернуло назад. Умар же решил продолжить поход самостоятельно. И это решение оказалось для него роковым.

Армия императора попыталась остановить арабов в районе, который арабские источники называют Марж ал-Ускуф, «Луг епископа», западнее Кесарии. Произошло тяжёлое сражение. Обе стороны понесли потери, после чего разошлись. Умар решил, что потери "руми" выше и видимо так оно и было. Быстро они не оправятся и потому Умар продолжил движение на север. Арабское войско прошло через Анатолию, достигло Черного моря и вышло к Амису. Город был разграблен. А затем, по рассказу византийских хронистов, произошло нечто совсем эпическое. Умар обнаружил, что дальше идти некуда: впереди было море. И тогда он, говорят, приказал своим людям высечь море плетьми за то, что оно мешает ему продолжить поход. История, конечно, подозрительно напоминает знаменитый рассказ о персидском царе Ксерксе. Так что относиться к этой детали лучше с исторической осторожностью. Но для хорошей истории она слишком прекрасна, чтобы её выбрасывать.Пока Умар грабил Амис, император Михаил III собирал армию. И вот здесь источники начинают рассказывать разные истории. Византийские авторы называют главными командующими дядю императора Петрону (доместика схол) и стратига фемы Вукеллариев Насара. А арабский историк ат-Табари сообщает, что сам Михаил III лично участвовал в походе. Кто именно сидел на коне в центре римской армии, император или его полководцы, оставим источникам спорить между собой. Но масштаб операции впечатляет в любом случае.

К арабской армии двинулись сразу несколько римских войск. С севера фемные отряды Армениака, Вукеллариев, Колонии и Пафлагонии. С юга фемы Анатолия, Опсикий и Каппадокия, а также пограничные клисуры Селевкия и Харсиан. С запада Македония, Фракия, Фракисия и столичные тагматы. То есть навстречу одному арабскому войску двигалась практически вся военная машина Империи. И теперь главное было не дать этим армиям разминуться.К 2 сентября римские войска смогли соединиться и окружить армию Умара у местности, которую источники называют Порсоном или Посоном, возле реки Лалакаон. Отсюда и два названия знаменитого сражения: битва при Порсоне или битва при Лалакаоне. Точное место сражения до сих пор не установлено. Предположительно оно находилось к югу от Амиса. Положение Умара было отчаянным. Единственный путь для отступления проходил через высоту, господствовавшую над местностью. И обе армии прекрасно это понимали. Ночью началась борьба за холм. Победили римляне. Теперь арабская армия оказалась практически полностью окружена.3 сентября 863 года Умар понял, что если оставаться на месте, то его армия будет уничтожена. Поэтому он пошёл ва-банк. Арабское войско атаковало западную группировку римлян, пытаясь прорвать окружение. Но войска Петроны выдержали удар. И вот тогда сработал весь замысел. Пока арабы пытались пробиться на запад, римские войска с севера и юга ударили во фланги и тыл. Окружение сомкнулось. Началось избиение и большая часть арабской армии погибла. Погиб и сам Умар аль-Акта, один из самых опасных врагов Империи. Его сын с небольшим отрядом сумел вырваться и двинулся на юг. Но и здесь ему не повезло: у границ клисуры Харсиан его перехватил местный командир Махерас. Сын эмира был разбит и пленён.

Победа была полной, но на этом 863 год не закончился. Римляне решили не останавливаться. После разгрома армии Умара императорские войска перешли в наступление на востоке. В течение осени византийская армия вторглась в пограничные мусульманские владения. И в октябре–ноябре произошло новое крупное столкновение у Феодосиополя. Погиб Али ибн Яхья аль-Армани — один из важнейших мусульманских военачальников восточной границы. Он собственно и управлял арабской Арменией, причем, сам был этническим армянином.Таким образом, за одну кампанию Империя уничтожила сразу нескольких своих наиболее опасных противников. Умар аль-Акта пал при Лалакаоне. Али ибн Яхья погиб в следующем наступлении. К слову, павликианский лидер Карбеас, ещё один из главных врагов Византии на востоке, также умер в 863 году, хотя его участие непосредственно в битве при Лалакаоне не доказано.Победа при Лалакаоне стала настоящим переломом. Мелитена после смерти Умара уже не смогла восстановить прежнюю мощь и перестала быть той угрозой, которой была прежде. Петрону торжественно встретили в Константинополе. Победоносному полководцу был устроен триумф, а сам он получил высший придворный титул магистра. А клисура Харсиан вскоре была повышена до статуса полноценной фемы. И главное: восточная граница Империи впервые за долгое время перестала быть местом, где римляне только отбиваются. Теперь наступать собирались уже они. До великих византийских завоеваний X века оставалось ещё много десятилетий, но дорога на восток была открыта.

Так что если вы смогли прорваться через все эти непонятные византийские термины, можете без всякой боязни поднять бокал во славу римского оружия и, конечно же, императора Михаила III ! Последнее очень уместно, если вы понимаете, о чём я.

Об этом рассказывает византийская книга "Древности Константинополя". Когда Юстиниан начал строить свой Софийский собор (3-й по счету) из руин предыдущего были удалены сотни статуй. Среди них Зевс, Афродита, Зодиак, Луна, Арктур, Афина, языческие и христианские императоры. Всего 427. Логичный вопрос: а почему в христианском храме Константинополя вообще находилось столько античных статуй?

Чтобы понять это, нужно на минуту забыть привычный образ Константинополя. Когда Константин в 324 году выбрал древний Византий для новой столицы, он создал не только новый административный, но и культурный центр. В город свозили произведения античного искусства со всей империи. Статуи появлялись на форумах,на улицах, в общественных зданиях. Константинополь становился огромным музеем под открытым небом. Константин задал это как программу и следующие императоры продолжали украшать столицу древними произведениями искусства. Это было похоже на сам Рим, который был наполнен тысячами скульптур.

При Константине началось строительство собора Святой Софии, которое продолжил и завершил его сын. Этот первый храм сгорел в начале V века. Его восстановили в 415 году. И вот эта вторая София, если верить "Древностям Константинополя", имела огромную коллекцию скульптур. Автор перечисляет их как музейный каталог: это языческие боги и герои, небесные тела, императоры. Вполне ожидаемо, что там были статуи Константина, его сыновей и матери. Но что меня удивило - там был и Лициний! Всего было 427 статуй, из которых христианских всего около восьмидесяти.

Получается сюрреалистическая картина: ты заходишь в главную церковь столицы Империи, а вокруг тебя античные боги, императоры и персонажи языческого мира. Но дело в том, что отношение христиан к этим статуям было разным. Одни считали, что это просто искусство и ценное украшение. Другие видели в них языческие идолы, которые нужно уничтожить. Третьи  говорили, что это, конечно, идолы, но их можно сохранить раз уж их культовое значение забыто. Многие древние статуи в Константинополе переосмысляли, приписывали им другие имена, связывали с пророчествами или историей города. В общем, история статуй Константинополя намного интереснее и сложнее борьбы христианства с язычеством. В итоге им нашли место и вписали в новый городской контекст.

А потом пришёл Юстиниан. В 532 году вторая София погибла во время восстания Ника. Юстиниан решил построить на её месте совершенно новый храм, который мы сегодня и называем Софийским собором. И вот здесь "Древности Константинополя" сообщают нечто замечательное. Когда Юстиниан строил новую церковь, все 427 статуй были вынесены и распределены по Константинополю. Представьте, как город выглядел после этого! Когда я прочитал этот текст, то сразу представил такой квест. Вы приезжаете в Константинополь, у вас карта улиц и задание найти все 427 статуй из Великой церкви)) Ты идешь от нее через площадь Августеон, проходишь мимо ипподрома, по Месе идешь к Форуму Константина и везде встречаешь античное прошлое. Только теперь уже не совсем понятно, что именно ты видишь. Вот статуя, но кто это? Император, герой или античный бог? Таким был Константинополь VI века. Это христианская столица, но она построена среди огромного античного визуального наследия.

Единственное, только можно ли полностью доверять "Древностям Константинополя"? Ведь это поздняя компиляция, которая появилась позже, в X веке. Но автор явно использовал более ранние сведения о памятниках Константинополя. Кроме того, другие источники тоже подтверждают существование огромного количества античных статуй в городе. Поэтому, возможно, статуй было не ровно 427, но они явно были. А потом большая часть этого мира исчезла. Трагическим рубежом стал 1204 год: после захвата Константинополя крестоносцы и венецианцы уничтожили и вывезли огромное количество древних статуй.