Clioscroll

В конце IV века Римская империя переживала очередной виток гражданских войн. Армии Востока и Запада снова сталкивались не с внешними врагами, а друг с другом и одна из самых кровопролитных битв этого времени произошла ровно в эти дни, 5–6 сентября 394 года.

Всё началось двумя годами ранее. 15 мая 392 года в галльском городе Вьенне погиб император Запада Валентиниан II. Обстоятельства его смерти остались неясными: официально говорили о самоубийстве, но современники подозревали убийство. Главным подозреваемым оказался его могущественный военачальник Арбогаст, человек, который фактически контролировал западный двор. Через несколько месяцев Арбогаст сделал следующий шаг. 22 августа 392 года императором Запада был провозглашён Евгений, бывший учитель риторики и придворный чиновник. Но Феодосий I, правивший Восточным двором Римской империи, отказался признать нового императора, поскольку обоснованно видел во всем этом факт узурпации. Так начиналась война.

Летом 394 года Феодосий двинулся на Запад. Его армия прошла через Балканы, пересекла Альпы и приблизилась к Италии. Навстречу ей Арбогаст вывел западные войска и занял выгодную позицию в узкой долине у реки Фригид, буквально «Холодной реки», современной Випавы на территории Словении. Точное место битвы до сих пор обсуждается историками. 5 сентября началось сражение. Феодосий бросил вперёд своих многочисленных готских федератов (союзников). Это был жестокий фронтальный удар по хорошо подготовленной армии Арбогаста. По данным поздних источников, готы понесли чудовищные потери, называлась цифра до 10 тысяч погибших. Среди павших оказался и один из командиров Феодосия, Бакурий Иберийский.

К вечеру казалось, что армия Востока потерпела поражение, но Арбогаст совершил роковую ошибку. Уверенный в своей победе, он вместо того, чтобы развивать успех, позволил войскам отдохнуть. А ночью часть его армии перешла на сторону Феодосия. На следующий день император Востока снова атаковал. И здесь в сражение вмешалась сама природа. В долине поднялся сильнейший ветер. Порывы били прямо в лица воинов Арбогаста, мешали им использовать метательные снаряды и нарушили их строй. Позднейшие христианские авторы увидели в этом вмешательство Бога, помогавшего Феодосию. Армия Евгения начала рушиться. Сам Евгений попытался укрыться в лагере, но был схвачен. 6 сентября 394 года его обезглавили. Голову узурпатора подняли на копье и показали его войскам. После этого значительная часть солдат Евгения сдалась Феодосию, рассчитывая на помилование. Арбогаст бежал в горы. Понимая, что плен неизбежен, он покончил с собой.Так закончилась одна из крупнейших гражданских войн поздней Римской империи.

Феодосий не стал объединять западный и восточный дворы Римской империи. Он назначил правителем востока своего младшего сына Аркадия, а правителем запада - старшего Гонория. Через несколько месяцев, в январе 395 года, Феодосий умер.Но битва на Фригиде имела последствия гораздо шире, чем судьба двух императоров. Она стала последним крупным сражением, в котором Римская империя ослабляла саму себя. И одновременно она показала новую реальность римской армии: часть войск Феодосия составляли готские федераты, которые уже в 395 году во главе с Аларихом бросили вызов Восточному двору империи. эти воины через несколько десятилетий окажутся одной из важнейших сил в политике уже разделённой Римской империи.

И снова 3 сентября мы вспоминаем Михаила Пьяницу и славную битву при Порсоне, одну из самых впечатляющих побед римского оружия над арабами IX века.

Предыстория

После арабских завоеваний VII века мусульманские армии почти ежегодно совершали набеги на территории Империи. Особенно тяжёлыми они были в VIII и начале IX века. Но после побед Исаврийской династии и особенно после ослабления Аббасидского халифата ситуация постепенно начала меняться.На восточной границе Империи возник целый пояс практически самостоятельных мусульманских владений. Главными противниками Византии были эмираты Мелитены, Тарса, и Феодосиополя (часть арабской Армении). Ну и, конечно же, павликиане Тефрики. Но это другая история.В 860-е годы арабские набеги снова усилились, и было очевидно: следующего большого похода долго ждать не придётся. И вот в 863 году он состоялся. Летом 863 года эмир Милитены Умар аль-Акта объединился с эмиром Тарса Джафаром ибн Динаром аль-Хайятом. Арабское войско перешло перевал Киликийские ворота и двинулось в Биля̄д ар-Рум ("земли римлян"), как называли арабы территорию Империи. Разграбив местность от границы до Тианы, войско Тарса повернуло назад. Умар же решил продолжить поход самостоятельно. И это решение оказалось для него роковым.

Армия императора попыталась остановить арабов в районе, который арабские источники называют Марж ал-Ускуф, «Луг епископа», западнее Кесарии. Произошло тяжёлое сражение. Обе стороны понесли потери, после чего разошлись. Умар решил, что потери "руми" выше и видимо так оно и было. Быстро они не оправятся и потому Умар продолжил движение на север. Арабское войско прошло через Анатолию, достигло Черного моря и вышло к Амису. Город был разграблен. А затем, по рассказу византийских хронистов, произошло нечто совсем эпическое. Умар обнаружил, что дальше идти некуда: впереди было море. И тогда он, говорят, приказал своим людям высечь море плетьми за то, что оно мешает ему продолжить поход. История, конечно, подозрительно напоминает знаменитый рассказ о персидском царе Ксерксе. Так что относиться к этой детали лучше с исторической осторожностью. Но для хорошей истории она слишком прекрасна, чтобы её выбрасывать.Пока Умар грабил Амис, император Михаил III собирал армию. И вот здесь источники начинают рассказывать разные истории. Византийские авторы называют главными командующими дядю императора Петрону (доместика схол) и стратига фемы Вукеллариев Насара. А арабский историк ат-Табари сообщает, что сам Михаил III лично участвовал в походе. Кто именно сидел на коне в центре римской армии, император или его полководцы, оставим источникам спорить между собой. Но масштаб операции впечатляет в любом случае.

К арабской армии двинулись сразу несколько римских войск. С севера фемные отряды Армениака, Вукеллариев, Колонии и Пафлагонии. С юга фемы Анатолия, Опсикий и Каппадокия, а также пограничные клисуры Селевкия и Харсиан. С запада Македония, Фракия, Фракисия и столичные тагматы. То есть навстречу одному арабскому войску двигалась практически вся военная машина Империи. И теперь главное было не дать этим армиям разминуться.К 2 сентября римские войска смогли соединиться и окружить армию Умара у местности, которую источники называют Порсоном или Посоном, возле реки Лалакаон. Отсюда и два названия знаменитого сражения: битва при Порсоне или битва при Лалакаоне. Точное место сражения до сих пор не установлено. Предположительно оно находилось к югу от Амиса. Положение Умара было отчаянным. Единственный путь для отступления проходил через высоту, господствовавшую над местностью. И обе армии прекрасно это понимали. Ночью началась борьба за холм. Победили римляне. Теперь арабская армия оказалась практически полностью окружена.3 сентября 863 года Умар понял, что если оставаться на месте, то его армия будет уничтожена. Поэтому он пошёл ва-банк. Арабское войско атаковало западную группировку римлян, пытаясь прорвать окружение. Но войска Петроны выдержали удар. И вот тогда сработал весь замысел. Пока арабы пытались пробиться на запад, римские войска с севера и юга ударили во фланги и тыл. Окружение сомкнулось. Началось избиение и большая часть арабской армии погибла. Погиб и сам Умар аль-Акта, один из самых опасных врагов Империи. Его сын с небольшим отрядом сумел вырваться и двинулся на юг. Но и здесь ему не повезло: у границ клисуры Харсиан его перехватил местный командир Махерас. Сын эмира был разбит и пленён.

Победа была полной, но на этом 863 год не закончился. Римляне решили не останавливаться. После разгрома армии Умара императорские войска перешли в наступление на востоке. В течение осени византийская армия вторглась в пограничные мусульманские владения. И в октябре–ноябре произошло новое крупное столкновение у Феодосиополя. Погиб Али ибн Яхья аль-Армани — один из важнейших мусульманских военачальников восточной границы. Он собственно и управлял арабской Арменией, причем, сам был этническим армянином.Таким образом, за одну кампанию Империя уничтожила сразу нескольких своих наиболее опасных противников. Умар аль-Акта пал при Лалакаоне. Али ибн Яхья погиб в следующем наступлении. К слову, павликианский лидер Карбеас, ещё один из главных врагов Византии на востоке, также умер в 863 году, хотя его участие непосредственно в битве при Лалакаоне не доказано.Победа при Лалакаоне стала настоящим переломом. Мелитена после смерти Умара уже не смогла восстановить прежнюю мощь и перестала быть той угрозой, которой была прежде. Петрону торжественно встретили в Константинополе. Победоносному полководцу был устроен триумф, а сам он получил высший придворный титул магистра. А клисура Харсиан вскоре была повышена до статуса полноценной фемы. И главное: восточная граница Империи впервые за долгое время перестала быть местом, где римляне только отбиваются. Теперь наступать собирались уже они. До великих византийских завоеваний X века оставалось ещё много десятилетий, но дорога на восток была открыта.

Так что если вы смогли прорваться через все эти непонятные византийские термины, можете без всякой боязни поднять бокал во славу римского оружия и, конечно же, императора Михаила III ! Последнее очень уместно, если вы понимаете, о чём я.

Об этом рассказывает византийская книга "Древности Константинополя". Когда Юстиниан начал строить свой Софийский собор (3-й по счету) из руин предыдущего были удалены сотни статуй. Среди них Зевс, Афродита, Зодиак, Луна, Арктур, Афина, языческие и христианские императоры. Всего 427. Логичный вопрос: а почему в христианском храме Константинополя вообще находилось столько античных статуй?

Чтобы понять это, нужно на минуту забыть привычный образ Константинополя. Когда Константин в 324 году выбрал древний Византий для новой столицы, он создал не только новый административный, но и культурный центр. В город свозили произведения античного искусства со всей империи. Статуи появлялись на форумах,на улицах, в общественных зданиях. Константинополь становился огромным музеем под открытым небом. Константин задал это как программу и следующие императоры продолжали украшать столицу древними произведениями искусства. Это было похоже на сам Рим, который был наполнен тысячами скульптур.

При Константине началось строительство собора Святой Софии, которое продолжил и завершил его сын. Этот первый храм сгорел в начале V века. Его восстановили в 415 году. И вот эта вторая София, если верить "Древностям Константинополя", имела огромную коллекцию скульптур. Автор перечисляет их как музейный каталог: это языческие боги и герои, небесные тела, императоры. Вполне ожидаемо, что там были статуи Константина, его сыновей и матери. Но что меня удивило - там был и Лициний! Всего было 427 статуй, из которых христианских всего около восьмидесяти.

Получается сюрреалистическая картина: ты заходишь в главную церковь столицы Империи, а вокруг тебя античные боги, императоры и персонажи языческого мира. Но дело в том, что отношение христиан к этим статуям было разным. Одни считали, что это просто искусство и ценное украшение. Другие видели в них языческие идолы, которые нужно уничтожить. Третьи  говорили, что это, конечно, идолы, но их можно сохранить раз уж их культовое значение забыто. Многие древние статуи в Константинополе переосмысляли, приписывали им другие имена, связывали с пророчествами или историей города. В общем, история статуй Константинополя намного интереснее и сложнее борьбы христианства с язычеством. В итоге им нашли место и вписали в новый городской контекст.

А потом пришёл Юстиниан. В 532 году вторая София погибла во время восстания Ника. Юстиниан решил построить на её месте совершенно новый храм, который мы сегодня и называем Софийским собором. И вот здесь "Древности Константинополя" сообщают нечто замечательное. Когда Юстиниан строил новую церковь, все 427 статуй были вынесены и распределены по Константинополю. Представьте, как город выглядел после этого! Когда я прочитал этот текст, то сразу представил такой квест. Вы приезжаете в Константинополь, у вас карта улиц и задание найти все 427 статуй из Великой церкви)) Ты идешь от нее через площадь Августеон, проходишь мимо ипподрома, по Месе идешь к Форуму Константина и везде встречаешь античное прошлое. Только теперь уже не совсем понятно, что именно ты видишь. Вот статуя, но кто это? Император, герой или античный бог? Таким был Константинополь VI века. Это христианская столица, но она построена среди огромного античного визуального наследия.

Единственное, только можно ли полностью доверять "Древностям Константинополя"? Ведь это поздняя компиляция, которая появилась позже, в X веке. Но автор явно использовал более ранние сведения о памятниках Константинополя. Кроме того, другие источники тоже подтверждают существование огромного количества античных статуй в городе. Поэтому, возможно, статуй было не ровно 427, но они явно были. А потом большая часть этого мира исчезла. Трагическим рубежом стал 1204 год: после захвата Константинополя крестоносцы и венецианцы уничтожили и вывезли огромное количество древних статуй.

Если нет, то сейчас расскажу. Это не медицинский диагноз, а скорее историческая метафора, которая удивительно точно описывает особое состояние сознания, которое встречается во все времена и наше здесь - не исключение. Прочитав этот текст, вы легко сможете проверить, не страдаете ли им вы сами или ваши близкие.

Я вспомнил о Сидонии не случайно: 21 августа - день его смерти. Он жил в V веке в Галлии, на крутом изломе истории. Он застал и последних западных императоров, и вестготских королей, и правителя Сиагрия. Галло-римский аристократ, блистательный поэт, искусный дипломат, а затем епископ. Сидоний принадлежал к самой вершине общества. Богатый, образованный, надёжно защищённый статусом, он, казалось, был неуязвим для любых бурь. И, стоит признать, человек он был вполне достойный. Но жил в эпоху, когда Западная Римская империя уже трещала по швам, только сам он предпочитал этого не замечать.

До нас дошла его обширная переписка. В одном из писем другу Сидоний рисует идиллическую картину. Примерно так:

«Мы живём в чудесное время, вокруг — мир и благоденствие. Я сижу у бассейна на своей вилле, стрекоза зависла над водой… Какой прекрасный мир!»

И буквально через несколько лет после этих строк Западная империя рухнет, а Галлия станет полем битв варварских королей, погружаясь в хаос и упадок.

Сидоний либо не видел, либо не хотел видеть надвигающуюся катастрофу. Это состояние благодушной слепоты, когда человек не замечает, что мир вокруг рушится, а "варвары уже у ворот" и называют синдромом Сидония Аполлинария. Термин используют для тех, кто закрывает глаза на системные проблемы, искренне веря, что старое доброе время никуда не уйдёт.

А вы сталкивались с этим синдромом в жизни? Может, узнаёте кого-то из знакомых? Делитесь в комментариях!

13 августа - день памяти императрицы Ирины. Это уникальная женщина в истории Византии. Если бы вы оказались в Константинополе году в 1120, то возможно, увидели бы ее не во дворце, а на строительной площадке, где возводили монастырь Христа Пантократора.

Императрица Ирина задумала этот монастырь как нечто особенное. Она лично контролировала процесс строительства и сверяла чертежи с каменщиками. Монастырь был главным делом ее жизни - вместе с 8 детьми, которых она родила императору Иоанну IIИстория самой Ирины началась в Венгрии. Она родилась в семье короля, рано осиротела. Кстати, изначально ее звали Пирошка. В 16 лет двоюродный брат выдал ее замуж за наследника византийского трона. Обычная судьба принцессы в те времена. Пирошка никуда не хотела ехать, но кто бы ее спрашивал? В 1104 году она оказалась в Константинополе, где на следующий год ее обвенчали с Иоанном Комнином и дали имя Ирина. Иоанн был на год старше. Между ними сложились теплые отношения и в целом их брак можно назвать счастливым.

Спустя 14 лет после смерти своего отца (Алексея Комнина) Иоанн стал императором. Ирина не вмешивалась в вопросы политики и управления. Она воспитывала четырех сыновей и четырех дочек, а в свободное время воплощала в жизнь свою мечту - монастырь Христа Пантократора. Он планировался не только как культовое здание, но и как больница, притом, не простая. По меркам XII века космическая по размерам. И что самое удивительное, до нас дошли правила её работы. Эти методы были революционными не столько в лечении (хотя и там был порядок), сколько в системной организации самой больницы. По сути, в XII веке в Константинополе появился медицинский центр, который по своей структуре напоминал современную клинику. Это сейчас мы привыкли к больницам, а тогда, в Европе, подобное появится на сотню лет позже! Возможно, именно Пантократор стал тем самым невидимым мостиком, который перекинул медицину из Византии в западный мир.

Ирина не дожила до освящения своего детища. Летом 1134 года она сопровождала своего мужа в походе против сельджуков. Кстати, еще один признак искренней привязанности между ними. Когда войско было еще в Вифинии, Ирина почувствовала себя плохо. Возможно, она еще раньше чувствовала приближение смерти и напросилась с мужем в поход, чтобы иметь возможность попрощаться. Перед смертью она приняла монашество с именем Ксения и 13 августа 1134 года её не стало. Ей было всего 46 лет. Иоанн велел похоронить ее в том самом монастыре, который она отстроила с такой любовью.

Такова судьба императрицы Ирины. Она не правила государством, а просто служила: мужу, детям, больным людям и в некотором смысле заложила основу системы здравоохранения. Примечательно, что и основанный ею монастырь не исчез полностью: в в одном из сохранившихся зданий сегодня находится мечеть. Конечно же, венгры вспоминают о ней чаще, чем турки. В 2019 году Национальный банк Венгрии выпустил в часть Ирины памятную монету номиналом 2000 форинтов

Про отношения Иоанна и Ирины стоит сказать отдельно. На следующем изображении император Иоанн II Комнин и его жена Ирина. Современная интерпретация мозаики из Софийского собора. Здесь они счастливы и этот образ не врёт: их брак действительно был счастливым. Главное доказательство это текст, написанный собственноручно Иоанном. В уставе монастыря Христа Пантократора он посвящает жене несколько строк. Но каких строк! Там написано о ее ранней смерти. Это один из самых пронзительных документов всего XII века. Устав - это юридический документ и пишется он по определенным правилам, но здесь перед нами крик души, который передан в риторических формулах. Уникальность его в том, что средневековые императоры не писали признаний, что их жена была главным человеком в их жизни. Но Ирина смогла добиться того, что её муж, самодержец, публично признал: «Без неё я ничто».

Давайте разберём этот текст по фрагментам. Для тех, кто хочет прочитать его целиком, — полный отрывок в конце.

1. «Под Ее руководством я построил...» Для императора-автократора это неожиданный ход. Он добровольно уступает жене ведущую роль. В официальных документах той эпохи было принято писать: «Мы, император, повелели воздвигнуть...» и всё в таком духе. Но Иоанн признаёт, что он был не заказчиком, а исполнителем её воли. Это говорит о глубочайшем уважении: Ирина мозг проекта, а он - лишь его мощный ресурс.

2. «...нашел того, кто разделил планирование, осуществление и завершение». Византийская синергия в самом лучшем виде. Иоанн не говорит снисходительно: «она мне помогала». Он говорит о равном партнёрстве. И супруги действительно разделили все три этапа строительства: разработку концепции, контроль над стройкой, отделку и введение в строй. Ирина была полноценным исполнителем и управленцем.

3. «...моего сообщника и помощника в жизни». Здесь особенно красиво. В греческом оригинале стоят два слова: Συνεργός - соработник, сотрудник, и Σύμμαχος - соратник, союзник в битве. Иоанн фактически называет жену боевым другом. Конечно, в сражениях она не участвовала, это метафора. Но метафора говорит о главном: их брак был построен на общности интересов, на взаимном уважении и на том, что она была его опорой в «жизненной битве».

4. «...своим уходом рассекла меня и оставила разорванным надвое». Вот здесь самая мощная, самая неканоническая и самая эмоциональная фраза. Её смерть для Иоанна это не просто потеря. Это как удар меча, который рассек его живое тело надвое. Император говорит: «я разорван». И звучит это как описание тяжёлой психологической травмы. Он чувствует себя неполноценным, половиной человека без неё.

Ирина умерла 13 августа 1134 года. В тот год ей было 46, а Иоанну 47 лет. После смерти Ирины он больше не женился и прожил оставшиеся 9 лет один.

Полный текст (оригинальный абзац):

«...Под Ее руководством я построил новую церковь, посвященную Твоей всемогущей Мудрости, и изобразил перед церковью и в святилище Неизреченного, и я предлагаю Тебе то, что принадлежит Тебе, ибо благодаря Твоей помощи я нашел того, кто разделил ее планирование, осуществление и завершение, моего сообщника и помощника в жизни, хотя до полного осуществления дела она покинула этот мир по Твоему таинственному решению и своим уходом рассекла меня и оставила разорванным надвое».

Больше материалов в группе Византия ВК