Clioscroll

Семья была основной ячейкой римского общества, а её бесспорным главой был pater — отец. Его долгом было защищать тех, кто находился ниже него — жену и детей, — а их долгом, в свою очередь, было проявлять к нему полное повиновение и почтение. Латинское слово, наиболее часто используемое для описания этих семейных отношений, — pietas (благочестие/долг).

Государство было крупнейшей единицей римского общества, но римляне традиционно рассматривали членство в государстве («общем деле», лат. res publica) как аналог членства в большой семье. Как бы подчеркивая эту аналогию, главы государства, аристократы-сенаторы, назывались patres («отцы»). Этот титул подразумевал, что отношение аристократов к низшим классам воспринимались как отеческая забота. И поскольку они считали своим долгом посвящать своё время, энергию и деньги благополучию низших классов, при том, предоставлять общественные услуги без оплаты, они требовали взамен благодарности, покорности и почитания. В императорский период главой государства был император, которого называли pater patriae («отец отечества»). В это время pietas — это опять-таки, то слово, которое лучше всего описывает идеальные отношения между правителями и управляемыми. На практике, конечно, отношения редко были идеальными. Сенаторы-patres часто ставили своё собственное благополучие выше благополучия простого народа и рассматривали его как назойливых детей, наивных, необразованных, незрелых и низших существ, нуждающихся в постоянном руководстве.

Патронаж

В римском обществе существовал и другой тип патерналистских отношений. Человек мог попросить кого-то более образованного и влиятельного, чем он сам, о совете и защите. Взамен он становился как бы слугой и предоставлял различные услуги своему защитнику. Такой слуга назывался cliens («клиент»), а его защитник — patronus («патрон»). Cliens зависел от своего patronus по самым разным вопросам: от физической защиты до материальной помощи. В древнем Риме система патроната часто обеспечивала низшие классы тем, что в наше время делают полиция и социальные программы. Связи между клиентом и патроном иногда простирались на несколько поколений одних и тех же семей, причем сыновья высшего класса «наследовали» клиентов (и сыновей клиентов) от своих отцов. Таким образом, римские высший и низший классы были связаны друг с другом отношениями, которые подчеркивали почтительность и угодливость со стороны многих по отношению к немногим. Система патроната была одним из самых глубоко укорененных и всеобъемлющих аспектов древнеримского общества. Она сохранилась и в современном итальянском обществе, где padrone или «крестный отец» предлагает защиту и помощь тем, кто менее богат и влиятелен, чем он сам, и, в свою очередь, приобретает «клиентелу» лояльных сторонников.

Патриции и плебеи

В период монархии патронами были члены патрицианских семей. Сами слова patronus (патрон) и patricius (патриций) произошли от того же корня, что и слово pater, «отец». Следующий отрывок описывает различные обязанности как патрициев-патронов, так и их плебейских клиентов. Установление системы патроната римские историки приписывали Ромулу, легендарному основателю и первому царю Рима. На самом деле мы не можем точно установить происхождение системы патроната в Риме.

Пример I. Дионисий Галикарнасский, 2.9-10

"Когда же Ромул отделил лучших от худших, он стал после этого заниматься законодательством и определил, что нужно делать каждому из названных: патрициям — быть жрецами и управлять, вершить суд и вместе с ним самим — общественные дела, посвящая себя государственным заботам; простолюдинов же освободить от этих дел как неопытных в них и не имеющих за недостатком средств свободного времени, но предоставив им заниматься земледелием, скотоводством и полезными ремеслами, чтобы они не устраивали бунты, как в других государствах в тех случаях, когда оскорбляют низших или когда бедные завидуют выдающимся. И он предназначил простолюдинов патрициям, поручив каждому из них того из толпы, кого он сам пожелает опекать в качестве покровителя, взяв за лучший образец древний эллинский обычай, которому следовали очень долго фессалийцы и с самого начала — афиняне. Ведь фессалийцы третировали своих клиентов, поручая им занятия, не подобающие свободным, а всякий раз как те не выполняли чего-нибудь из приказанного, применяли побои и использовали их во всех делах, словно купленных рабов. А афиняне стали называть клиентов  « поденщиками »  по роду их службы, фессалийцы же —  « зависимыми » , порицая уже самим названием их участь.Ромул же украсил дело как благопристойным наименованием, назвав покровительство бедных и низких патронатом, так и предоставлением тем и другим честных обязанностей, определив их связи как гуманные и гражданственные.

И были тогда им определены сохранявшиеся в течение веков у римлян такие обычаи относительно патроната: патрициям надлежало разъяснять своим клиентам их права, в которых те были несведущи; заботиться о них и в присутствии, и в отсутствие их; выполнять все, что выполняют отцы в отношении детей насчет имущества и договоров, касающихся имущества; вчинять иск за обиженных клиентов, если кто-нибудь нанесет им вред в связи с договорами; оказывать поддержку тем, кого призывают в суд, а, коротко говоря, — оказывать им всякое благо и в частных, и в общественных делах, где они особенно нуждаются. И следовало клиентам помогать своим покровителям выдавать замуж дочерей, если их отцы стеснены в средствах, и платить выкуп врагам, если кто-нибудь из покровителей или детей их оказывался в плену. Клиенты были обязаны выплачивать штраф в пользу частных лиц, если патроны к тому присуждались, или в пользу общины, если те несли наказания за долги, причем следовало также, чтобы клиенты, как относящиеся к роду, принимали участие в расходах на магистратуры, отправление почетных обязанностей и в прочих расходах на общественные нужды.

И обеим сторонам не было дозволено и не приличествовало выступать в тяжбах, свидетельствовать или подавать голос перед народом друг против друга, а тем более выступать на стороне противников. Если же кто-нибудь из них бывал уличен в совершении какого-то неблаговидного проступка, то он подлежал наказанию по закону о предательстве, который утвердил Ромул и который разрешал всякому желающему убить изобличенного в качестве жертвы Юпитеру Подземному.

Патроны и клиенты в Римской республике

К середине республиканского периода патронами были не только патриции. По мере того как некоторые плебейские семьи приобретали власть и богатство, они оказывались в положении, позволяющем стать патронами. Большинство патронов были сенаторского ранга и посвящали свои жизни продвижению собственной политической карьеры. Они предоставляли своим клиентам бесплатную юридическую и деловую помощь, но, в свою очередь, ожидали, что клиенты будут работать на их политических кампаниях, голосовать за них и появляться с ними на публике как верные слуги. Патрон, выигрывавший выборы и судебные дела, предположительно мог бы лучше помогать своим клиентам и привлекать еще больше клиентов. Таким образом, размер свиты стал важным показателем успеха публичного лица. Человек, окруженный многими клиентами, казался могущественнее человека, сопровождаемого лишь немногими.

Пример II. Цицерон, Речь в защиту Мурены, 70, 71

У незначительных людей есть лишь одна возможность либо заслужить милость нашего сословия, либо отблагодарить за нее, а именно содействовать нашему соисканию и сопровождать кандидата. Ведь невозможно, — да и нечего требовать, — чтобы мы или римские всадники целыми днями сопровождали своих близких [кандидатов]; если такие люди посетят наш дом, если они иногда проводят нас на форум, если они окажут нам честь один раз пройтись с нами по басилике, то мы уже в этом усматриваем большое уважение и внимание к себе. Но друзья, занимающие более скромное положение и ничем не занятые, должны непрерывно быть при нас; честные и щедрые мужи обычно не могут пожаловаться на недостаток внимания со стороны множества таких людей. ( 71 ) Итак, не отнимай у этих людей из низшего сословия приятной им возможности оказать нам услугу, Катон! Ведь они надеются получить от нас все; позволь же и им самим что-нибудь сделать для нас. Если это будут только их голоса, то этого мало: ведь их голоса большого значения не имеют. Наконец, они, как склонны говорить эти люди, не могут ни произносить речи в нашу пользу, ни давать обещания за нас, ни приглашать нас к себе домой. Всего этого они ожидают от нас и, по их мнению, за все то, что они от нас получают, они могут вознаградить нас одним только своим содействием.

Патроны и клиенты в Римской империи

Система патроната зародилась как отношения между свободными гражданами. Однако рабы, получившие свободу, становились клиентами своих бывших владельцев, которые становились их патронами. К началу имперского периода многие клиенты не были коренными римлянами и не рассматривали отношения патрон-клиент так, как мог бы делать это коренной римлянин. Многие сохраняли раболепную позу по отношению к своим бывшим хозяевам. В частности, вольноотпущенники, рожденные и выросшие в восточной части Средиземноморья до своего порабощения, часто воспринимали роль клиента как роль подхалима и вели себя соответствующе. Кроме того, в имперский период, когда народные выборы были отменены, возможности для политических кампаний резко сократились, и клиенты, которые когда-то выполняли свои обязательства перед патронами, поддерживая их кампании, теперь искали другие способы поддержания отношений. Термин cliens иногда стал синонимом льстеца или паразита. Клиенты толпами стекались в дом патрона по утрам, чтобы приветствовать его. Они толпились вокруг него весь день, льстя и заискивая, надеясь не столько на юридическую помощь, сколько на подарок, содержание, приглашение на обед или наследство. В приведенном здесь отрывке Сенека, писавший в I в. н.э., сожалеет о переменах, произошедших в системе патроната.

Пример III. Сенека Младший, Письма, 19.4

Твои клиенты? Но любому из них не нужен ты сам, а нужно что-нибудь от тебя. Твои друзья? Это когда-то искали дружбы, теперь ищут добычи. Изменят завещание одинокие старики, — и все приходившие к ним на поклон перекочуют к другому порогу.

В поисках подачки

В этом отрывке из Марциала, поэта раннего имперского периода, мы узнаем как жадного клиента, так и высокомерного патрона.

Пример IV. Марциал, Эпиграммы, 6.88

Утром сегодня тебя я случайно по имени назвал
И не сказал я тебе, Цецилиан, «господин».
Вольность такая во что обошлась мне, ты, может быть, спросишь?
Сотни квадрантов лишен этой оплошностью я.

Патроны и патроны

Salutatio, или «утреннее приветствие», был ритуалом, публично и регулярно подтверждавшим превосходство и власть патрона, а также почтительность и угодливость клиента. Патронат представлял собой вертикальную социальную структуру, связывавшую людей высшего и низшего ранга. Однако внутри этой вертикальной структуры существовала также иерархия патронов. Менее важный человек из высшего класса имел бы небольшую свиту собственных клиентов, но, в свою очередь, примыкал бы в качестве клиента к более важному человеку из высшего класса; то есть он был бы патроном для своих клиентов, но клиентом для своего патрона, и в последних отношениях от него ожидалось посещение утреннего приветствия. Его собственные клиенты, таким образом, не заставали его дома, когда приходили выразить своё почтение.

Пример V. Марциал, Эпиграммы, 5.22

Если б я утром тебя не хотел, не заслуживал видеть,
То до Эсквилий твоих, Павел, мне б долог был путь.
Но с Тибуртинским столбом живу я совсем по соседству,
Где на Юпитеров храм старенький Флора глядит:
Надо подъем одолеть от Субуры по узкой дороге
И по камням ступеней, грязных и мокрых всегда;
Там, где за мулом мул на канатах мрамора глыбы
Тащит, с трудом перейдешь улицу, видишь ты сам.
Но тяжелее всего, что после мытарств бесконечных
Скажет привратник, что нет, Павел мой, дома тебя!
Вот и впустую весь труд, да и тога-то вся пропотела:
Вряд ли тебя посещать стоит такою ценой.
Вечно невежи друзья у того, кто будет услужлив:
Коль ты уходишь с утра, Павел, какой ты мне царь?

Грубые патроны

Грубость, проявляемая в заставлении клиентов ждать, часто была продуманным шагом, рассчитанным на унижение и напоминание им об их низшем статусе. Различия в ранге и статусе также подчеркивались такими хорошо заметными жестами, как подача более дешёвой еды и вина гостям за обедом, имевшим более низкий статус. Плиний Младший, автор раннего имперского периода, описывает такую ситуацию.

Пример VI. Сенека, О краткости жизни, 14.4

От скольких дверей прогонит их сонливость, высокомерная роскошь или невежливость хозяев! Сколько раз, часами помучив в передней, их даже не пригласят сесть, ссылаясь на спешные дела! В скольких домах хозяин, не отваживаясь выйти в битком набитый клиентами атрий, потихоньку выскользнет через черный ход, как будто обмануть — учтивее, чем не пустить на порог! А как много встретится этим несчастным, вечно недосыпающим, лишь бы успеть к пробуждению других, людей полусонных, с тяжелой от вчерашнего похмелья головой, которые ответят на имя, сотню раз названное им почтительнейшим шепотом, лишь самым наглым зевком!

Пример VII. Плиний Младший, Письма, 2.6.1

Долго доискиваться, да и не стоит, как случилось, что я, человек совсем не близкий, оказался на одном обеде, хозяин которого, по его собственному мнению, обладал вкусом и хозяйственным толком, а по-моему, был скуп и в то же время расточителен. Ему и немногим гостям в изобилии подавались прекрасные кушания; остальным плохие и в малом количестве. Вино в маленьких бутылочках он разлил по трем сортам: одно было для него и для нас, другое для друзей попроще (друзья у него расположены по ступенькам), третье для отпущенников, его и моих; ты не мог выбирать и не смел отказываться.

"Бесплатных обедов не бывает"

Поэт Ювенал жил в конце I века н.э. Отношения клиент-патрон в его время часто были утомительной социальной повинностью или, что ещё хуже, унизительной формой благотворительности.

Пример VIII. Ювенал, Сатиры, 5.12-22.

Помни всегда: раз тебя пригласили обедать к патрону,
Стало быть, ты получаешь расчет за былые услуги;
Пища есть плод этой дружбы, ее засчитает «владыка»,
Как бы редка ни была, — засчитает. Ему захотелось
Месяца так через два позабытого видеть клиента,
Чтобы подушка на третьем сиденье пустой не лежала.
Он говорит: «Пообедаем вместе!» Вот верх вожделений!

Больше чего ж? Ради этого Требий прервет сновиденье,
Бросит ремни башмаков, беспокоясь, что толпы клиентов
Всех-то патронов уже обегут с пожеланьем здоровья
В час, когда звезды еще не потухли, когда описует
Круг свой холодный повозка медлительного Волопаса.
Ну, а каков же обед! Такого вина не стерпела б
Для промывания шерсть. Пировать будешь ты с корибантом.

Вот еще раб — с какой воркотней протянул к тебе руку
С хлебом, едва преломленным: как камни куски, на них плесень,
Только работа зубам, откусить же его невозможно.
Но для хозяина хлеб припасен белоснежный и мягкий,
Тонкой пшеничной муки.

Телеграм канал "Свиток Клио"

Часто можно услышать такое соображение: мол, "пока в римской армии служили римляне, она побеждала. Как только стали набирать не римлян, она стала проигрывать, а когда стали набирать варваров, рухнула и сама империя". Здесь несколько тезисов требуют пояснения. Начну с первого.

Изначально римляне - это только жители города Рим, обладающие гражданскими правами. Жители Италии - нет. Но ещё во времена ранней республики римляне привлекали к ведению войн союзников, так называемую Латинскую федерацию. Впоследствии круг союзников стал шире и в их число вошли разные италийские народы. Сабины, этруски, самниты, умбры и так далее. Они - не римляне! Но не в малой степени им Римское государство обязано своими победами.

Вот один пример. Шел 168 год до н.э. Третья Македонская война в разгаре. Македонский царь Персей преградил путь римскому войску там, где склоны Олимпа спускаются к видам Эгейского моря. У городка Пидна 22 июня началось сражение. И поначалу римляне были в шоке от того, что такое македонская фаланга. Они столкнулись с лесом копий, с которыми невозможно было бороться. Плутарх рассказывает:

"Они никакими усилиями не могли взломать сомкнутый строй македонян, и тогда Салий, предводитель пелигнов, схватил значок своей когорты и бросил его в гущу врагов. Пелигны дружно устремились к тому месту, где он упал, ведь покинуть знамя у италийцев считается делом преступным и нечестивым. И тут обе стороны выказали крайнее ожесточение и, обе же, понесли жестокий урон".

Смелая атака пелегинов не принесла победы. После нее римское войско попятились, а македонцы перешли в медленное наступление. На пересечённой местности они разорвали строй. Римляне воодушевились, ворвались в разрывы и перерезали македонян. Блестящая победа, после которой Македония сошла с исторической арены. Но главное: не хуже римлян бились и пелегины. Это сабинское племя, которое жило в Средней Италии. После нескольких войн они вместе с марсами, маруцинами и френтанами заключили союз с Римом. И вот, в 168 году они составляли какую-то (данных по численному составу нет) часть армии, которую Консул Луций Эмилий Павел привел в Македонию. Но не одни они. Читаем дальше:


"Одни пытались мечами отбиться от сарисс, или пригнуть их к земле щитами, или оттолкнуть в сторону, схватив голыми руками, а другие, еще крепче стиснув свои копья, насквозь пронзали нападающих, — ни щиты, ни панцири не могли защитить от удара сариссы, — и бросали высоко вверх, выше головы, тела пелигнов и марруцинов, которые, потеряв рассудок и озверев от ярости, рвались навстречу вражеским ударам и верной смерти"


Это стоит учитывать каждый раз, когда речь заходит о войнах Рима. Его мобилизационный потенциал был не настолько велик, чтобы воевать на всех фронтах только своими силами. Поэтому римляне ВСЕГДА привлекали союзня́иков. Резюмируем: великие победы римской армии были возможны именно потому, что она привлекала не римлян и поэтому всегда имела большой мобилизационный потенциал.


Телеграм канал "Свиток Клио".

«Вот скажи мне, американец, в чём сила? Разве в деньгах? Вот и брат говорит, что в деньгах. У тебя много денег, и чего? Я вот думаю, что сила в правде: у кого правда, тот и сильнее».

Эта знаменитая цитата из фильма «Брат-2» уходит корнями глубоко в прошлое. Здесь и Русь и библейская история и, конечно же, без Рима здесь тоже на обошлось! Сейчас расскажу подробнее.

Первая отсылка ведет нас к «Повести о житии Александра Невского». Суть такова: Новгород, лето 1240 года. Молодой князь Александр Ярославич узнал, что в его земли вошло большое шведское войско и заняло берег Невы. Кстати, сегодня это Колпинский район Санкт-Петербурга. Это военное вторжение, но времени на подготовку нет и князю приходится рассчитывать только на свою небольшую дружину. Первым делом Александр идет в Софийский собор Новгорода, чтобы укрепить дух в молитве. Затем выходит к дружине и ободряет бойцов. Там и звучат знаменитые слова:

«Не в силе Бог, а в правде».

Но воины тревожатся. И не даром: им предстоит схватка схватки с многочисленным врагом. Князь почувствовал настроение дружины и убедил воинов не бояться, напомнив им 19 псалом царя Давида:

«Иные — с оружием, а иные — на конях, а мы имя Господа Бога нашего призовем. Они поколебались и пали, мы же восстали и стоим прямо».

Князь Александр и его воины хорошо знали книгу Псалмов, поскольку по ней на Руси учились читать и писать. На русский язык она была переведена с византийских текстов, где 19 псалом звучал немного иначе. Для знатоков приведу оригинал и дословный перевод для всех:

"Oὗτοι ἐν ἅρμασιν καὶ οὗτοι ἐν ἵπποις, ἡμεῖς δὲ ἐν ὀνόματι κυρίου θεοῦ ἡμῶν μεγαλυνθησόμεθα. Аὐτοὶ συνεποδίσθησαν καὶ ἔπεσαν, ἡμεῖς δὲ ἀνέστημεν καὶ ἀνωρθώθημεν"

("Эти в колесницах, эти в конях, мы же в имени Господа Бога нашего возвеличимся. Они повержены на землю и пали, мы же встали и утвердились").

Царь Давид славен не только тем, что написал книгу Псалмов, но и тем, что лично вёл в бой войска. А еще до того, в молодости, будучи пастухом, он прогонял хищных зверей от своих овец. В общем, был отважным человеком. Свою карьеру он начал во время войны с филистимлянами, когда смело выступил один на один против могучего филистимского воина Голиафа и победил его. Но это известная история. Став царем, Давид часто сражался с численно превосходящим врагом. 19-й псалом как раз об этом: он отражает настроение Давида перед боем. По содержанию псалом напоминает военный гимн, в котором Давид выражает полную уверенность, что победами обязан не силе своего войска, а Господу. Идея правды также часто присутствует в его псалмах:

"Воздаст мне Господь по правде моей"

"Аνταποδώσει μοι κύριος κατὰ τὴν δικαιοσύνην μου"
("Воздаст мне Господь за праведность/справедливость мою").

Так что, князь Александр Невский использовал 19 псалом очень к месту, поскольку перед сражением со шведами у него была похожая ситуация: численно превосходящий противник и нет достаточного войска. А значит, ему была нужна иная сила, чтобы одолеть врага. Эта сила есть у Бога. Здесь и включается модель: с кем Бог, с тем и победа. А Бог на стороне того, за кем правда и справедливость. Можно перефразировать так: по-настоящему силен не тот, у кого больше армия, а тот, у кого правда, потому что она обеспечит помощь свыше. Именно эту идею князь Александр пытался передать своим воинам. С ней он повёл их в бой и в итоге на берегу Невы победил шведов, за что и получил прозвище Невский.

Спустя 760 лет после победы князя Александра Алексей Балабанов снял фильм «Брат-2». Это совершенно другое время, другая эпоха. Но в нём мы видим отражение той же самой идеи. Данила Багров выступает против любой неправды, когда считает, что столкнулся с ней. И всякий раз он побеждает. Сколько бы не было врагов и каковы бы не были начальные ставки. При этом, он произносит те же самые слова. Хотя, его рассуждения короче и проще. Его правда связана со справедливостью, хоть напрямую Бога он и не упоминает. Говорят, Балабанов планировал снять третью часть "Брата", в конце которой Данила должен был принять монашество, но неожиданная смерть Сергея Бодрова, исполнителя главной роли, не позволила этого сделать.

А теперь обещанный римский след. Идея «сила в правде» отразилась также и в сюжете 313 года нашей эры. Император Константин Великий сокрушил армии узурпатора Максенция, освободил от его власти Италию и сам Рим (символический центр империи). Против него точно так же был многочисленный враг, который, к тому же, имел возможность подготовиться. Но это ему не помогло. После победоносной кампании 312 года Константин возвращается в свою прежнюю столицу, город Августа Треверорум (сегодня Трир, Германия). Ликующие горожане приготовили ему торжественную встречу. Один из местных ораторов произнес речь, в которой прославил триумфатора и его недавнюю победу.

Годом ранее Константин выступил против Максенция, общая численность войск которого едва ли не в четыре раза превосходила походную армию Константина. Тогда многие в Трире сомневались, что эта кампания будет иметь успех и что он сам вернётся живым из похода. Но, несмотря на это, Константин принял решение идти и победил. Ритор объяснил неожиданную победу так:

"В столь неравной борьбе не может не победить более правое дело и хотя тот (Максенций) выставил на свою защиту бесчисленные полчища, на твоей стороне сражалась справедливость".

Имя ритора не сохранилось. Известно лишь то, что он был язычником и патриотом Римской империи. Вряд ли он слышал о "Псалмах" царя Давида, но в этом вопросе традиция римского патриотизма вполне соответствовала христианской традиции, которую император Константин все больше чувствовал своей. 

312 год был решающим в истории Европы. Именно та победа Константина над Максенцием сделала возможной его дальнейшую деятельность, которая имела невероятные по силе и длительности последствия. Мы ощущаем их по сей день. В конечном итоге, победа Константина привела к торжеству христианства, христианизации Римской империи, крещению Руси, словам Александра Невского и появлению фразы Данилы Багрова. Кстати, по форме герой кинофильма "Брат-2" даже ближе к римскому оратору эпохи Константина, нежели к князю Александру. Хотя, в общем-то, все это проявления одной и той же древней идеи.

📜 Свиток Клио: понятная история.

Ценой невероятных усилий и потерь ты наконец-то сокрушаешь своего векового врага, решаешь гигантскую проблему или преодолеваешь затяжной кризис. Наступает эйфория и кажется, что самое страшное позади и теперь жизнь наладится. Но история только отжала паузу...

Очень скоро выясняется, что за спиной поверженного гиганта уже стоит новый противник. При том, более сильный, динамичный и беспощадный. И битва начинается снова, только теперь ты истощён предыдущей борьбой.

Откуда образ? Из истории. Это реальный случай. Римский император Ираклий (на самом деле, это Гераклий, от имени "Геракл") в начале VII века совершил почти невозможное. После долгих лет сокрушительных поражений, когда персы стояли у стен Константинополя, он провёл военную реформу и в титанической борьбе разгромил Персию. И даже вернул в Иерусалим захваченный персами Крест Господень - величайшую реликвию христианства.

Его победа была триумфом библейского масштаба. Казалось, империя спасена и воскресла. Но уже через несколько лет на её ослаблленные границы обрушились армии арабов, объединённых новой верой. Запредельно мотивированные и подвижные, они с невиданной скоростью отняли у истощённой Византии Ближний Восток, Египет, Северную Африку — куда больше земель, чем только что отвоёванные у персов. Это полностью нивелировало значение победы Ираклия. В долгосрочной перспективе он исчерпал силы империи и открыл дорогу новому, куда более грозному врагу.

В жизни такое встречается не так уж редко. Ты окончательно разобрался со старым проектом/долгом/проблемой, но тут же свалилась новая, ещё более сложная.

Но "Ираклиева победа" - это не про то, что не надо было стараться. Это про горькую истину: большие победы редко бывают окончательными. Они часто просто расчищают сцену для следующего акта драмы, а мы, уставшие герои, должны находить в себе силы снова вступать в бой.

Было у вас что-то подобное? Та победа, которая оказалась лишь прологом к новым испытаниям?

Телеграм канал "Свиток Клио"

Давненько у нас не было веселых римских историй, а между тем, есть повод! 11 декабря предположительно 17 года до н.э. родился Гней Домиций Агенобарб. Главное, что нужно о нем знать - это отец Нерона. Этим уже все сказано! Яблоко от яблони и все такое. О нем рассказывал историк Светоний в "Жизни 12-ти цезарей". Там и самодурство, и превышение полномочий, и коррупция и адский разврат:

"От Антонии Старшей он имел сына, будущего Неронова отца, человека гнуснейшего во всякую пору его жизни. Сопровождая по Востоку молодого Гая Цезаря, он однажды убил своего вольноотпущенника за то, что тот не хотел пить, сколько ему велели, и после этого был изгнан из ближней свиты. Но буйство его не укротилось: в одном селенье по Аппиевой дороге он с разгону задавил мальчика, нарочно подхлестнув коней, а в Риме, на самом форуме, выбил глаз одному всаднику за его слишком резкую брань.

Бесчестен он был до того, что не только менялам не платил за покупки, но и на скачках в должности претора не выдавал возницам наград, за что над ним издевалась даже его сестра; и только после того, как хозяева колесниц принесли жалобу, он постановил выплачивать впредь награды на месте. Обвинялся он незадолго до кончины и в оскорблении величества, и в разврате, и в кровосмешении с сестрой своей Лепидой, но смена правителей его спасла. Он скончался в Пиргах от водянки, оставив сына Нерона от Агриппины, дочери Германика".