Clioscroll

Василий был старшим сыном Дмитрия Донского. В глазах историков он предстаёт скорее тонким дипломатом и мастером политической интриги, нежели полководцем. И в этом контексте особый интерес вызывает его позиция по отношению к византийскому императору Мануилу II Палеологу. О ней мы знаем практически из единственного источника — письма константинопольского патриарха Антония IV. В нём, в частности, говорится:

«С огорчением слышу, что твоим благородием сказаны некоторые слова о Самодержце-Царе. „Мы-де имеем церковь, а царя не имеем и знать не хотим“. Это нехорошо. Хоть по Божьему попущению язычники окружили владения и землю Царя, всё же до настоящего дня Царь по тому же чину поставляется Царем и Самодержцем римлян, то есть всех христиан»

Как видно из письма, до патриарха дошли слухи, что Василий отказывается признавать Мануила императором и запрещает поминать его имя за богослужением. Точные причины этого демарша неизвестны. Историки обычно связывают их с унижением самого статуса императорской власти. Чтобы разобраться, стоит взглянуть на контекст эпохи.

Инцидент относится к 1393 году. Что же происходило в это время? Василий правил Московским княжеством всего четвёртый год, ему было 23, он был молод, энергичен и только что, в 1392 году, приобрёл в Орде ярлык на Нижегородское княжество, заметно расширив свои владения. Примерно в то же время он узнал, что императором Византии стал Мануил Палеолог. Однако наследство Мануила было горьким: его отец Иоанн V оставил империю в положении вассала османского султана. Поэтому Мануилу в первый же год правления пришлось с военным отрядом присоединиться к армии султана Баязида и участвовать в походе в Анатолию.То есть человек, носивший титул римского императора и считавший себя продолжателем дела Константина Великого и Юстиниана, вынужден сражаться на стороне врагов христианской империи и помогать султану покорять анатолийские эмираты. Более того, по слухам (которые, правда, не имеют надёжного подтверждения), ещё в 1390 году он участвовал в походе османов против Филадельфии. Этот византийский город находился во внутренних районах Анатолии и почти век держался в окружении турок. Но в итоге пал. Византийский историк Халкокондил сообщает, что Мануил помогал османам захватить город, однако ряд современных историков отвергает это свидетельство как неподтверждённое.

Но так или иначе, даже если Мануил напрямую не участвовал в захвате Филадельфии, слух о его помощи туркам распространился достаточно широко. И вполне вероятно, именно в этой связи родилось резкое высказывание московского князя. Как может император, хранитель православной веры, помогать туркам захватывать православный город?!Впрочем, Василию следовало бы помнить, что его собственные предки не раз помогали монгольским ханам (язычникам и мусульманам) усмирять непокорные русские княжества и даже посылали войска в дальние походы Орды. Но, видимо, для Василия «это другое».

Примечательно, что впоследствии Василий изменил своё отношение к императору. Об этом свидетельствует тот факт, что в 1413 году он отправил свою дочь Анну в Константинополь, где она вышла замуж за сына Мануила, будущего императора Иоанна VIII Палеолога. К тому времени прошло 20 лет, Василий многое пережил. В том числе нападение беклярбека Едигея на Москву в 1408 году. Его войска разоряли земли и города, жгли монастыри. А прежде чем они ушли, Василий еще и заплатил им. Возможно, это заставило его по-другому взглянуть на положение Мануила. Возможно, он признал аргументы патриарха или же просто политическая реальность была для него важнее, чем высокие идеалы.А как вы думаете?

И придумал её не кто-нибудь, а сам Пётр I. Царь, который «прорубил окно в Европу». Мы привыкли, что это окно северное, балтийское. Но Пётр изначально смотрел совсем в другую сторону.

Помните: его первое самостоятельное дело — не война со Швецией, а Азовские походы, два удара по туркам. Второй увенчался взятием крепости Азов и строительством Таганрога. И со стороны Петра это было заявление о планах. Выход в Азовское море не имеет смысла без контроля над Керченским проливом. Контроль над проливом логически требует овладеть всем Крымом. Но это не так просто сделать.

В 1697-м Петр Алексеевич отправляется в Великое посольство в Европу, чтобы искать союзников против Османской империи. Но Европа была занята другим: все готовились воевать со шведами. И Пётр развернул свой взгляд на север. И здесь самое интересное: сохранилась его переписка, которая доказывает, что азовское походы были нацелены куда дальше: на Константинополь. 1697 год. Царь пишет письмо о пленении турецкого паши австрийцами. И приводит его слова:

«У них де есть такое пророчество, что в 1699 году Царьгород взят будет от русских»

И Пётр добавляет: «В чем да будет воля Господня». Конечно, это далеко не план кампании, а скорее мечта. И места эта сформировалась гораздо раньше. Есть воспоминания Льва Юрлова, который слышал Петра ещё в 1680-х. Тогда царевичу было 19–20 лет, у власти правила Софья, и он, как вспоминают, "особенно в весёлом виде" (то есть, накатив пару рюмок) говорил:

«Подобает православных христиан от пленения поганского освободить, Истанбул покорить под ноги и православные народы соединить»

Это масштабы Петра: двадцатилетний парень уже мыслил как император вселенной. Ну и кульминация. 1711 год, Прутский поход. Война с турками возобновлена. В записной книжке Петра появляется лаконичная фраза:

«258 лет назад взят Царьгород»

Не сложно посчитать, что Петр указывает на 1453 год. Но как это написано! Он считал годы, которые прошли с момента падения Константинополя. Это о многом говорит. Но Пётр мыслил трезво и понимал, что сейчас не выйдет. На севере продолжается война со Швецией. Поэтому далеко на юг идти нельзя. Цель Прутского похода была скромнее: Молдавия, Валахия, крепости на Дунае. А Константинополь остался лишь мечтой.

Тот поход закончился неудачей: армию прижали к реке Прут, и после кровопролитного боя пришлось уступить туркам даже Азов. Так идея похода на Константинополь ушла в тень. Но лишь на время. Уже в 1735 году ее возродил фельдмаршал Миних. Но это уже другая история.

Но давайте заглянем в историю поглубже. Представьте себе микенскую Грецию. Три с лишним тысячи лет назад. На дворе бронзовый век. Еще нет никаких эллинов, вместо них ахейцы, которые поделились на несколько дворцовых царств. В каждом из них доблестные воины чистят медные доспехи и проверяют свои колесницы перед боем, а чиновники пишут отчеты на глиняных табличках. И вот там, в одном из архивов, сидит себе скромный товарищ с титулом kwasileus. Кто он? Да кто угодно, только не император. Скажем, менеджер среднего звена. Человек, который следит, чтобы кузнецы не пили, пока работают, и чтобы бронза не пропадала. В общем, Вася из отдела контроля качества.

А настоящий босс — это wanax, ванакт. Вот это серьёзная птица! Верховный правитель, владыка, царь царей. Его слово — закон. Он даже к богам на «ты» обращается, потому что они примерно одного круга общения. И титулы у них одинаковые. Поэтому, кстати, боги и богини в мифах троянского цикла дружат с этими самыми ванактами, а с некоторыми даже спят.

Но мифы записали позже, как говорят, со слов Гомера. Гомер жил лет через 400 после того, как микенская цивилизация накрылась медным тазом. Поэтому он все перепутал. У него ванакт и василевс почти синонимы. Примерно, как у нас сейчас слова «босс» и «директор» — вроде одно и то же, хоть и нюансы есть. Например, Гомер описывает путешествие Одиссея, которого занесло на остров феакийцев. У них там - 12 василевсов! Но для Гомера это нормально: в его мрачные времена местный царёк — уже василевс. Но почему так случилось?

Логика этой истории примерно такая. Микенская цивилизация рухнула, дворцы сгорели, ванакты исчезли. Но помните нашего Васю, инспектора по бронзе? Он остался. И таких, как он, было много. Они сидели в своих закутках и пережидали апокалипсис. А когда пыль осела, оказалось, что именно они — местные начальники — и есть новая элита! И тут начинается великая карьерная история: слово «василевс», которое раньше было синонимом «завскладом», вдруг начинает набирать обороты. Там, где был один ванакт, теперь несколько василевсов. Потом они делят земли. Потом самые наглые захватывают соседей. Титул становится более весомым. И вот уже афинский царь — василевс, македонский царь — василевс, а потом и римский император тоже. А титул "ванакт", между прочим, не исчез, но переместился из мира политики в мир религии и видоизменился. Ἀνάκτος (Анакт) - в эпоху Гомера и далее это уже преимущественно обозначение богов: анакт Аполлон, анакт Зевс в смысле  «господин».

Так царский титул микенской эпохи стал божественным обращением, а титул мелкого чиновника — императорским. Похоже на историю, где президент страны носит звание «дежурный по подъезду» или что-то в таком духе, а «дежурный по подъезду» стал называться президентом. В общем, не верьте словам. История — та ещё обманщица. То, что сегодня император, завтра может называться очень курьезно. А что было вчера — вы уже знаете.

В этом выпуске вы узнаете:

— Как древнегреческие бродячие певцы 400 лет хранили память о реальной войне, пока Гомер не превратил ее в эпос.
— Зачем персидские цари, Цезарь и даже османский султан Мехмед II приезжали на руины Трои
— Кто такой Фрэнк Калверт и какое отношение он имеет к Трое
— Как афера с оливковым маслом уничтожила репутацию семьи Калвертов, и почему в итоге Британский музей пожалел об э