В апреле 2013 года над военной базой в Афганистане потерпел крушение Boeing 747, перевозивший бронетехнику. История о том, как нарушения в погрузке стали фатальными даже в условиях отлаженной военной логистики.

29 апреля 2013 года грузовой Boeing 747-428BCF авиакомпании "National Airlines" выполнял рейс из британской военной базы в Афганистане (Кэмп Бастион) в Дубай, с промежуточной посадкой на американской военной базе в афганском Баграме. На борту находилось семь членов экипажа: командир, второй пилот, сменный командир и второй пилот, специалист по погрузке и два техника.

Самолёт перевозил около 94 тонн груза, включая пять специальных защищённых от подрыва и атак из засад бронемашин. Две из них были 12-тонными вездеходами MRAP (M-ATV), а три — 18-тонными броневиками Cougar. Один M-ATV был размещён в передней части грузового отсека, другой — в хвостовой, между ними находились три Cougars. Сразу пять таких бронеавтомобилей авиакомпания перевозила впервые.

Поскольку стандартные крепления грузового отсека Боинга не подходили для таких тяжёлых машин, броневики были установлены на специальные паллеты и укреплены стяжками, каждая из которых была рассчитана на нагрузку до 2300 килограм. Паллеты были размещены в центре грузовой палубы по центральной линии, с интервалом 7–10 см между ними. Однако замки на полугрузовой палубы не использовались.

По указанию специалиста по погрузке, для закрепления каждой машины было использовано по 24 стропы на M-ATV и по 26 - на Cougar. Перед вылетом из Кэмп Бастиона сотрудник компании и специалист по погрузке провели визуальную проверку крепления груза. Однако пилоты, как сообщается, не участвовали в этой проверке.

Первая часть рейса прошла без происшествий, и самолёт приземлился в Баграме около 13:53 по местному времени, где провёл около полутора часов. Дополнительный груз не загружался, была осуществлена только дозаправка. Наземный персонал National Airlines не поднимался на борт, ограничившись разговором со специалистом по погрузке у входа на грузовую палубу.

Во время стоянки в Баграме члены экипажа активно обсуждали проблемы с креплением груза, возникшие в полёте. Согласно расшифровке речевого самописца, был обнаружен один порванный строп, а натяжение других ослабло. Второй пилот заметил, что

«все стропы, удерживающие от смещения назад, были ослаблены».

Капитан выразил беспокойство и надеялся, что стропы будут не просто заменены, а усилены. Специалист по погрузке подтвердил, что машины сместились на несколько дюймов. Капитан отметил:

«Это пугает… без замков для таких тяжёлых вещей… мне это не нравится».

Однако больше к обсуждению креплений экипаж не возвращался.

После дозаправки самолёт направился на полосу и приступил к взлёту. Расшифровка речевого самописца показала, что обязанности в кабине были распределены стандартным образом: второй пилот выполнял взлёт (pilot flying), а командир наблюдал за действиями (pilot monitoring). Второй пилот подтвердил разрешение на взлёт. Через минуту, командир дал команду на отрыв: «rotate», а через шесть секунд сказал: «positive climb» (есть положительная скорость набора высоты). Второй пилот сказал: «gear up» (убираем шасси) — и запись оборвалась спустя 2 секунды, за полминуты до крушения.

Видеорегистратор автомобиля, проезжавшего поблизости, зафиксировал дальнейшее развитие событий. На записи видно как самолёт круто набирает высоту, затем замедляется, кренится вправо и начинает падать. В этот момент слышен рёв двигателей, работающих на максимальной тяге.

Та самая видеозапись:

Далее Боинг, накренившись вправо, несется вниз, начинает выравниваться и плашмя падает на землю. Происходит взрыв и пламя вперемешку с черными клубами дыма взмывает вверх. Самолёт рухнул в 200 метрах от торца ВПП. Максимальная высота, которую он успел набрать, составляла около 400 метров. Все, кто находился на борту, погибли.

При обследовании взлётной полосы после катастрофы были найдены фрагменты фюзеляжа, сегмент гидравлической трубки, часть монтажной стойки E8 (в которой располагались речевой и параметрический самописцы) и элементы антенны одного из MRAP. Эти находки свидетельствуют о том, что разрушение конструкции началось ещё в воздухе, сразу после отрыва от земли.

Следствие установило, что наиболее вероятной причиной катастрофы стало резкое смещение одного из бронеавтомобилей MRAP в хвостовую часть самолёта вскоре после взлёта. Машина сорвалась с креплений, пробила гермошпангоут хвостового отсека и разрушила компоненты двух гидравлических систем (№1 и №2), а также винтовой привод горизонтального стабилизатора. Эти повреждения привели к полной потере управления по тангажу.

Бронеавтомобиль оказался неправильно закреплён, что стало следствием сразу нескольких серьёзных нарушений. Во-первых, специалист по погрузке не использовал руководства по массе и балансировке, предоставленные производителем самолёта и оборудования для крепления груза. Эти документы ясно указывали, что безопасная перевозка всех пяти бронемашин невозможна в принципе: максимум на борту можно было безопасно разместить лишь один MRAP.

Во-вторых, хотя экипаж и специалист по погрузке были осведомлены о том, что груз сместился в предыдущем полёте (из Кэмп Бастиона в Баграм), они не распознали это как сигнал о том, что способы крепления груза были принципиально неправильными, что представляет серьёзную опасность.

Даже если бы специалист по погрузке строго следовал действующим процедурам авиакомпании по закреплению нестандартных грузов, это не гарантировало бы безопасность: сами эти процедуры оказались несовершенными и не соответствовали требованиям производителя самолёта и грузовой системы. Более того, обучение, полученное специалистом по погрузке, не дало ему необходимых знаний и навыков для работы с таким типом груза.

Национальный совет по безопасности на транспорте (NTSB) пришёл к выводу, что причиной катастрофы стали ненадлежащие процедуры авиакомпании "National Airlines" по креплению нестандартного груза. Неправильная фиксация бронеавтомобиля MRAP привела к его смещению и разрушению жизненно важных систем управления самолётом.

Отягчающим фактором стало недостаточное регулирование и надзор со стороны Федерального управления гражданской авиации США (FAA). Руководство FAA не обеспечило контроль над тем, чтобы правила по грузовым операциям авиакомпании соответствовали инструкциям производителей. Также отсутствовала чёткая система ответственности за контроль персонала, занимающегося креплением нестандартных грузов. Инспекции FAA проводились нерегулярно и неэффективно, в том числе из-за внутренних ограничений, таких как нехватка ресурсов и сложности с командировками в Афганистан.

Расследования авиакатастроф в Telegram:

https://t.me/rumayday

Светлой памяти советских людей в Афгане – и 36-й годовщине вывода войск посвящается.

ШУРАВИ (شورى, шура – совет) – историческое название советских граждан в Афганистане. Произошло от афганского названия советских гражданских и военных специалистов, в большом количестве работавших в Афганистане с 1956 года.

Так же звали и ограниченный контингент советских войск – с декабря 1979 по февраль 1989 года выполнявших свой «интернациональный долг» перед Советской Империей. Введённых туда после Апрельской революции в самый разгар гражданской войны : исламисты против социалистов и против друг друга.

«Рука Москвы» социалист Тараки многократно обращался к Советскому правительству с просьбой срочно ввести войска для обуздании разгулявшихся сил исламизма и возникшего хаоса. Но в лучших традициях средневекового феодализма был свергнут и убит в результате дворцового переворота социалистом Амином... Утратившим доверие Москвы. Решившейся, наконец, удовлетворить просьбу товарища Тараки (посмертно).

Десантировавшиеся прямо на крышу дворца офицеры спецназа ГРУ и КГБ взяли штурмом дворец товарища Амина, ликвидировали его, и передали на афганском языке ещё одно экстренное обращение правительства ДРА к Москве с отчаянной просьбой срочно ввести войска. Что и было успешно сделано.

Сегодня нет уже той великой Страны-Империи... Но осталась память о советских парнях, честно исполнявших свой воинский долг там, куда Родина послала. Многим из них, как поётся в песне, будет вечно по двадцать.

Слово «шурави» в нынешнем Афганистане – как медаль за храбрость, звание круче генеральского, дань сентиментальности любимому врагу.

В этой стране, где война есть нормальное упражнение инстинкта, освященного обычаем, русские показали и широту натуры, и щедрость, и умение драться до конца.

Время стёрло ошибки и ненависть. Осталось уважение сродни тому, какое сильный зверь испытывает к столь же сильному. И подобие ностальгической нежности к тем, кто строил здесь госпитали и заводы, открывал школы для детей и прокладывал в непроходимых местах дороги. Кто был достойным противником и заклятым другом.

Но в современном Афганистане назвать кого-то «шурави» – всё равно что вручить ему медаль за отвагу, храбрость и мужество.

Бывшие моджахеды говорят в интервью :

«Мы думали, что победили русских, но без них с каждым днём всё хуже и хуже. Мы хотим извиниться за прошлое. Советский солдат – благородный солдат, всегда носил автомат на ремне.

А эти пробираются по деревне «цепочкой» – в шлемах, в бронежилетах, оружие наизготовку».

Сами афганцы говорят, что за девять лет присутствия советские войска построили здесь новое государство с сильной армией и административными органами. А американцы и их союзники за такой же временной отрезок не смогли создать даже дееспособное правительство в Кабуле, не говоря уже об армии и административных органах.

Афганцы с горькой иронией отмечают, что русские учили их созиданию и развитию, а американцы – коррупции и воровству.

Из 40 миллиардов долларов гуманитарной помощи, заявленных международным сообществом, до Афганистана дошли только 4 ... 36 лярдов «съели мыши».

Советская ГЭС в Наглу возведена советскими специалистами в 60-х годах прошлого века. Гидроэлектростанция в Наглу по сей день обезпечивает электроэнергией Кабул и значительную часть страны.

Кабульский политехнический институт закончили строить в 1967 году. СССР подарил этот комплекс афганскому правительству и народу в знак дружбы. Памятную табличку об этом событии не тронули даже талибы. Практически вся нынешняя техническая элита Афганистана – выпускники политеха.

С самого открытия институт поддерживал тесные связи с Советским Союзом. Все направления на учебу в СССР шли через него. Кабульский политех считался элитным вузом. Он довольно успешно конкурировал с Кабульским университетом. Однако особенность политеха была даже не в том, что все преподаватели учились в СССР, а в том, что вернувшись сюда, они учили своих студентов по советским же учебникам, на русском языке.

Сейчас об этих временах преподаватели вспоминают с особой теплотой – и ждут, что российские специалисты сюда вернутся.

– Мне по работе приходится общаться с бывшими моджахедами, – рассказывает директор Российского центра науки и культуры в Афганистане Вячеслав Некрасов. – Я говорю : понятно, вы считали нас врагами, «неверными», нападали на наших солдат. Но я же своими глазами видел, как советские инженеры возводили стадионы, строили шоссе, учебные заведения, предприятия, завозились племенной скот, семена для посева, новейшая сельскохозяйственная техника.

Всё было абсолютно безплатно – для народа Афганистана. Зачем же вы именно это жгли, взрывали, разрушали, уничтожали? Чем вам мешало, что самые нищие дехкане будут сыты, а ваши дети станут учиться в современных школах?

Я никогда не получаю ответа. Моджахеды молчат, отводят глаза.
В целом на территории Афганистана было разрушено три четверти объектов, построенных Советским Союзом в дар афганскому народу.

Сейчас бывшие «воины джихада» за голову хватаются – для чего они так поступали, ведь своими же руками вогнали промышленно развитое государство в каменный век!

«Русские» пяти- и девятиэтажки с отоплением, центральным водоснабжением и канализацией в «первом микрорайоне» Кабула уцелели, стоят до сих пор. Когда-то их целыми кварталами строили здесь советские специалисты : квартиры безплатно получала афганская интеллигенция – учителя, врачи, журналисты. Здания пережили и крах «промосковского режима» президента Наджибуллы, и бои между фракциями моджахедов в 1993–1994 гг., и даже власть талибов, уничтожавших любые следы пребывания «шурави» в Афганистане.

Из подъезда, опираясь на костыль, выходит старый афганец, здоровается. «Вы откуда?» – «Из России», – отвечаю я. «Хорошо, спасибо!» – радостно говорит он на моём родном языке. 60-летний Ашраф, в 80-е воевавший против СССР на стороне полевого командира Ахмад Шаха Масуда, а сейчас работающий «народным адвокатом», приглашает в гости. Он показывает шрам от осколка советской гранаты на голове и говорит: «Грудь прострелили, когда бился с бывшими союзниками Масуда, а мою ногу оторвала мина «Талибана».

Наливая чай, Ашраф сокрушается: «Зачем я сражался против русских? Зря! Они строили тут дороги, мосты, больницы, школы! Я дурак! Теперь моя страна принадлежит американцам, которые просто грабят её».

И это удивляет больше всего – спустя 30 лет после ухода советских войск из Афганистана в Кабуле цветёт ностальгия по временам «шурави».

* * * * * * *

Корреспондентка «Комсомольской правды» Дарья Асламова побывала в Афганистане, где царит ностальгия по советским временам.

– Дело было в горах Афганистана. Наша машина, попав в глубокую яму на разбитой дороге, так сильно накренилась, что я вскрикнула от испуга. Идиот-водитель захихикал от удовольствия и, показывая на меня пальцем, сказал: «Смотрите, она боится!» «Это ты, дурак, боишься, – оборвал его замначальника местной полиции Акрам. – Она шурави (советская). А ШУРАВИ НИКОГДА НИЧЕГО НЕ БОЯТСЯ ! »

Я раздулась от гордости, получив в награду этот почти забытый титул «советская».

Первый раз, когда таксист заблудился (в Кабуле нет ни названий улиц, ни номеров домов) и машину окружила толпа оборванцев, по которым явно плакала тюрьма Гуантанамо, я по-настоящему испугалась. «Здравствуй, шурави!» – по-русски кричали оборванцы, и я пожала десяток тёмных, как сажа, рук, тянувшихся в окно машины. Нам охотно объяснили дорогу, и на моё местное «ташакор» радостно закричали «спасибо».

Один из «моих» таксистов по имени Абдулла мог даже сносно объясняться по-русски. На вопрос, сколько ему лет, ответил неопределённо: «Сорок – сорок пять». (В Афганистане многие понятия не имеют, сколько им лет, и не придают возрасту большого значения. Дни рождения здесь не празднуются, и после долгих подсчётов люди отвечают весьма приблизительно.)

Зато Абдулла чётко помнил : когда русские ушли из Афганистана, ему было двадцать.
«Брежнев – хорошо, Горбачёв – плохо», – сумрачно сказал мне Абдулла.
«Почему же?» – удивилась я.
«Брежнев был – шурави пришёл. Горбачёв был – шурави ушёл. Нехорошо».

У моего собеседника готов ответ на все политические вопросы современности : «Американцы и империализм – плохо. Социализм и коммунизм – хорошо». Я совершенно неприлично засмеялась, и Абдулла обиделся : «Зачем смеёшься?» Я извинилась. Можно только восхищаться живучестью советской пропаганды. Вот человек, столько лет не говорил по-русски, почти забыл язык. Но ты разбуди его ночью, и он тут же скажет : «Коммунисты молодцы, капиталисты подлецы».

Новая, ещё не достроенная вилла наркодилера средней руки в Кундузе. Все мы не без приятности располагаемся на дорогих красных коврах. На потолке множество лепнины, до боли напоминающей дома «новых русских» после перестройки. В ожидании хозяина все пьют безконечный чай и ведут светскую беседу.

Поскольку я «шурави» (советская), мне стараются сказать нечто приятное: «Вот у нас в Тадж-Кургане в таком-то году воевали ваши спецназовцы. Какие люди были! Здоровенные лбы! Сколько наших положили!» Все уважительно цокают языками и качают головами. Дикие натуры умеют ценить мужество, а особенно мужество врага.

– Знаешь, в нашей деревне старые моджахеды очень любят поговорить о русских. Сядешь с ними, бывало, попить чаю – и спросишь : а какими они были, «шурави» (советские)? Отвечают : о, прекрасный народ! Какие люди! С ними интересно было воевать. Вот встаёт русский солдат во весь рост, идёт прямо на тебя – и стреляет в упор. Вот это воин! И добрые, доверчивые. Прямо в разгар войны останавливают автобус и спрашивают мужчин-пассажиров : душман (враг) или дост (свой)? Скажешь «дост», и тебя пропускают. И никогда женщин наших не трогали. За это мы их очень уважали. Ах, как было хорошо в те времена! А вы, русские, хотите эти добрые сладкие воспоминания вычеркнуть из вашей памяти?!

Я уже давно привыкла, что в Афганистане старая советско-афганская война превратилась в легенду, а воины «шурави» – в героев, о которых рассказывают детям и внукам. И в этом – удивительное великодушие афганского народа, уважающего честь и доблесть врага. Но назвать такие воспоминания «сладкими»?!

– А мы до сих пор помним доброту русских, и как они здесь работали, – говорит директор Дома афганской печати Зия Бумия. – От русских остались микрорайоны с крепкими тёплыми домами, где выросли наши дети и внуки, дорога на Саланг и тоннель в горе, электростанции, даже вот это здание, где мы сидим. Правда, и мины остались. Хорошие у вас минёры. Советские мины до сих пор с нами воюют.

* * * * * * *

Нас уже давно нет в Афгане. Нет даже Страны, которая нас туда посылала. Там сейчас вместо нас американцы. Я приехал в Кандагар как представитель сопредельного государства. Ничего там за двадцать лет не изменилось. На первый взгляд. На самом деле изменилось отношение людей к нам.

– Как вам живётся? – спросил я у одного из бывших известных полевых командиров.
– Воюем, – кратко ответил он.
– Ну и как противник? – спросил я.
– А, – махнул он рукой. – Это не мужчины. Они только знают – ракеты. Мужчины так не воюют. Сначала сто ракет, потом появляется один солдат. Ты выйди на поле! Один на один! Как мужчина! Покажи силу!

И помолчав, продолжил :

«Я тебе расскажу историю. Это было во время войны с шурави (советскими солдатами). Нас было сто пятьдесят человек. Нам нужно было пройти в долину. На высоте по дороге засели шурави. Мы точно знали – их там пять человек.

Мы вначале пошли напрямую. Застрочил пулемёт. Мы в обход. Там тоже нас встречает пулемёт. Мы с трёх сторон к высоте. Так нас с трёх сторон поливают пулемётным огнём. И так шесть дней! Шесть дней мы не можем прорваться в долину. Потеряли сто человек.

Наконец, на седьмой день на высоте кончились патроны. Мы добираемся до высоты. Там пятеро молодых солдат. Каждому из них двадцати ещё нет. Голодные, у них еда пять дней назад кончилась. Не пили двое суток. Еле держатся. А смотрят – волками! Готовы загрызть заживо! Я посмотрел на них, сказал: «Всё, шурави. Читайте молитву!». Клянусь всеми святыми – мы были готовы растерзать их на куски!

И все пятеро сомкнулись, взялись за руки – и встали в ряд. Мужчины! Мы их накормили, напоили, завязали раны. На следующий день дали им в руки их оружие, и я сказал: «Шурави, я хотел бы, чтобы мои сыновья были такие же, как вы. А теперь идите».

И они ушли. Но никто из них за всё время не оглянулся назад! Вот это противник! А ты говоришь – американцы...»

И я подумал : великая была Страна, которая имела таких сыновей. Которыми даже противник восхищался.

И я сказал: «Кумандон (командир), а ведь я тоже был в тех рядах. Я тоже стрелял по афганцам».

Он встал, поклонился – правда, слегка, только головой – и сказал: «Мужчина закаляется в боях. Я вижу по твоим глазам – ты воин. Иначе бы ты никогда не произнёс такие слова! И ты ещё спрашиваешь – с кем мы сегодня воюем!»

Возможно, старый кумадон в своём разсказе занизил свои реальные потери в том бою. Но вот фрагмент интервью другого старого афганца о том же бое.

«...Ахмад Шах Масуд приказал занять высоту, через которую контролировалось Панджшерское ущелье. Там расположились русские, и мы месяцами не могли там пройти. Для атаки собрали армию. Нам понадобилось пять дней, чтобы сломить сопротивление русских. И то потому, что у них кончились патроны. Мы дорого заплатили, потеряли более 280 солдат...

Когда забрались на высоту, увидели, что против нас воевали пятеро 18-летних детей. Вы, американцы, не можете себе представить это зрелище. Пятеро против армии Шах Масуда. Приказали им молиться. Они знали, что мы их убьём.

И знаете, что сделали русские дети?
Они молча посмотрели на нас, взялись за руки и обнялись. Они были готовы умереть – не важно, как. Стояли грязные, голодные – и в обнимку...
Не говорили и не плакали. Просто ждали свою смерть. Мы онемели ...

Такое зрелище могло поразить и самых твёрдых солдат, привыкших ко всему. Несмотря на то, что русские перебили половину наших, мы не знали, что делать. Для нас это были великие воины.
У них была честь. Они не просили за свои жизни.

Мои внуки учатся в Германии, но мне бы хотелось, чтобы они выросли как эти русские – настоящие мужчины.
А русских мы тогда отпустили. Да, были недовольные, но приказы не обсуждаются.
Пустили их с миром.
И знаете, что? Русские пошли в обнимку – и не повернулись увидеть, не застрелим ли мы их в спину!
Это были настоящие мужчины.»

Вечная Память вам, Вечная Слава, дорогие мои ШУРАВИ !

Я вспоминаю утренний Кабул… (М. Муромов)

Дорогие мои Шурави!

Мы уходим, уходим, уходим… (группа «Каскад»)

«Здесь, под небом чужим...» – песня группы «Каскад» (Афган, Баграм, 1983 год)