27

Карта⁠⁠

Серия Байки у костра
Карта

Эту историю мне рассказал Дрозд. А вторую половину я видел сам.

Дрозд пришёл на Скадовск в конце сентября, мокрый, грязный, с безумными глазами. Сел напротив меня, положил на стол толстую тетрадь в клеёнчатой обложке и долго молчал.

— Жмых пропал, — сказал он наконец. — В Припяти. За кладом пошёл.

— За каким кладом?

Дрозд открыл тетрадь. Между страницами лежал сложенный лист. Он развернул его.

— Вот за этим.


Это была карта. Нарисованная цветными карандашами на обороте старой стенгазеты: я разглядел с изнанки выцветшие буквы «Юный пионер» и фотографию каких-то девочек с бантами. Рисунок был детский. Неумелый. Дома квадратиками, деревья кружками, улицы кривыми линиями. Но я узнал город сразу. Площадь. Гостиница. Колесо обозрения. Бассейн. Школа. Детский сад.

От края карты к детскому саду шла пунктирная линия, красная. А у детского сада был нарисован крестик и написано печатными буквами, криво, как пишут в первом классе:

«ТУТ КЛАД».

Вдоль пунктира шли надписи. Мелкие, тем же почерком.

«1. От гостиницы иди по солнцу. Даже если солнца нет.

Мимо колеса не смотри вверх.

В бассейн не спускайся. Там нет воды. Всё равно не спускайся.

Если в школе зазвенит звонок, сядь за парту. Жди, пока отпустят.

В садик заходи без ружья. Дети боятся.

Клад под грибком. Копай руками».

— Где он её взял? — спросил я.

— У мертвяка. На Затоне. Сталкер какой-то, мы его не знали. Сидел под мостом, высохший уже, как вобла. В рюкзаке ничего, только карта. Жмых её забрал. Я ему говорил: брось. Он не бросил.

Дрозд подвинул ко мне тетрадь.

— Это его дневник. Он всегда записывал. Привычка. Тетрадь мне вчера принесли с Янова. Нашли на границе Припяти, на дороге. Лежала посреди асфальта, раскрытая. Как будто её положили, чтобы нашли.

Я открыл тетрадь.


Из дневника Жмыха.

«19 сентября.

Карту рассматривал всю ночь. Детская мазня, а не отпускает. Какой там может быть клад? Под грибком в детском саду. Сорок лет там никого нет. Мародёры всё вынесли ещё в девяностых.

А не отпускает.

Дрозд говорит: брось. Говорит, мертвяк, может, из-за неё и помер. Может быть. А может, просто так помер. В Зоне все просто так помирают.

Утром заметил странное. Вчера на карте было пять пунктов. Я помню точно, я их переписал в тетрадь. Пять. А сегодня шесть. Последний, про грибок и руками, появился ночью. Карандаш тот же. Почерк тот же.

Я ничего не рисовал. Дрозд тоже. Я спрашивал».

«21 сентября.

Решился. Иду.

Дрозд не пошёл. Сказал, что я дурак. Может, и дурак.

Ночью на карте опять новое. В самом низу, мелко, едва видно: "Жмых, мы ждём". Это уже не смешно. Откуда она знает моё имя?

Хотел сжечь. Поднёс зажигалку. Рука не поднялась. Будто кто-то держал за локоть».


«23 сентября.

Припять. Дошёл.

Город встретил тишиной. Не той, что бывает в лесу или на болотах. Другой. Тишиной места, где когда-то было много людей, а потом их не стало. Она давит. Она как вата в ушах.

Гостиница "Полесье". Буквы на крыше ржавые, половины нет. Стою на площади. Пункт первый: иди по солнцу.

Солнца нет. Небо серое, сплошное, как бетон. Ни просвета.

Я долго стоял. Потом закрыл глаза. И почувствовал: тепло. Слабое, слева, на щеке. Как будто солнце светит, только сквозь облака, сквозь всё. Я пошёл туда, откуда тепло.

Иду. Тепло ведёт. Не открываю глаз. Не знаю, правильно ли».

«23 сентября, позже.

Колесо обозрения.

Я шёл мимо, смотрел под ноги. Как сказано. Не вверх.

Колесо скрипело. Ветра не было, а оно скрипело. Медленно, ритмично. Как будто крутится.

Оно не крутится. Оно сорок лет не крутилось. Его так и не запустили, ни разу. Первого мая должны были, к празднику. Не успели.

А оно скрипело над головой. И сверху что-то падало. Мелкое. Я посмотрел под ноги.

Конфетные фантики. Старые, советские. "Мишка на севере", "Красная шапочка", "Белочка". Яркие, будто вчера развернули. Падали сверху, кружились, ложились у ног.

И смех. Детский смех. Высоко, наверху.

Я не поднял головы. Я шёл, смотрел на свои ботинки, на фантики, на асфальт в трещинах. Смех был совсем рядом, прямо надо мной. Кто-то позвал: "Дяденька! Дяденька, помаши!"

Я не помахал.

Я прошёл. Смех стих.

Фантик прилип к ботинку. Не стал снимать. Боюсь трогать».


«23 сентября, вечер.

Бассейн "Лазурный".

Тут стало плохо.

Вошёл в здание. Фойе, лестница, раздевалки. Всё в осыпавшейся штукатурке, в листьях, в битом стекле. Прошёл в зал.

Бассейн пустой. Голубой кафель, потрескавшийся, в разводах. На дне мусор: доски, старые стулья, ржавая вышка лежит на боку. На стене часы. Стоят. Без пяти двенадцать.

Пункт третий: не спускайся.

Я и не собирался. Стоял на бортике. Смотрел.

А потом услышал воду.

Плеск. Как будто кто-то плавает. Брызги, шлепки ладоней. Голоса, гулкие, отражённые от кафеля. Свисток, тренерский. Кто-то кричит "Раз-два, раз-два!"

Бассейн был пустой. Я смотрел прямо на дно. Сухой кафель, мусор, вышка.

А слышал, как плещется вода. Прямо под ногами.

И кто-то позвал: "Сашка! Сашка, ныряй к нам!"

Меня зовут Саша. Никто в Зоне этого не знает. Только Дрозд. Я Жмых, все зовут Жмыхом. Сашей меня звала мама.

"Сашка, ну ныряй! Вода тёплая!"

Ступени лестницы уходили вниз, в сухую чашу бассейна. Совсем близко. Одна нога уже была на верхней ступени. Я не помню, как её поставил.

Я отдёрнул ногу. Попятился. Упал. Пополз. Выполз в фойе.

Плеск за спиной стих. Остался только голос. Тихий, обиженный:

"Ну и ладно".

Сижу в фойе. Руки трясутся. Пишу, чтобы не сойти с ума.

Часы в зале, когда я выползал, показывали двенадцать. Ровно. Стрелка сдвинулась».


«24 сентября.

Ночевал в квартире у бассейна. Пятый этаж. На полу детские книжки, на стене плакат с олимпийским мишкой. Кровать маленькая, детская. Спал на полу.

Всю ночь слышал, как по лестнице кто-то бегает. Вверх-вниз, вверх-вниз. Лёгкие шаги. Детские. И стучат в двери. Не в мою. В соседние. По очереди. Тук-тук. Тишина. Тук-тук.

К утру добрались до моей. Постучали.

Я не ответил.

Постояли. Ушли.

Карта утром: внизу новая надпись. "Молодец, Жмых. Почти пришёл"».


«24 сентября, днём.

Школа. Третья школа.

Большая, бетонная, трёхэтажная. Окна выбиты, коридоры в мусоре. На полу противогазы. Сотни противогазов, детских, маленьких, свалены кучами. Я про это слышал, сталкеры говорили, но видеть — другое. Резиновые морды смотрят пустыми стёклами.

Я шёл по коридору первого этажа. Тихо. Пусто.

Зазвенел звонок.

Громкий, пронзительный, механический. Электрический звонок, какие висели в каждой советской школе. Здесь сорок лет нет электричества.

Звенел долго.

Пункт четвёртый: сядь за парту. Жди, пока отпустят.

Я зашёл в ближайший класс. Парты в три ряда, перевёрнутые, сломанные. Одна стояла ровно. Прямо, как будто её только что поставили. Первая парта у окна.

Я сел.

Звонок стих.

Тишина.

Потом шаги в коридоре. Чёткие, ровные, на каблуках. Ближе. Ближе. Дверь в класс открылась.

Никто не вошёл.

Шаги прошли к учительскому столу. Скрипнул стул. Зашуршали страницы. Как будто кто-то открыл журнал.

Женский голос, строгий, спокойный:

"Так. Проверим, кто присутствует".

Я сидел. Не дышал.

Голос стал читать фамилии. Незнакомые. Одну за другой. "Андреев. Бондаренко. Василенко. Гаврилюк".

После каждой фамилии пауза. Как будто ждёт ответа. Никто не отвечал.

Так дошла до "К". "Ковальчук".

Моя фамилия. Ковальчук.

Пауза. Долгая.

"Ковальчук? Саша Ковальчук здесь?"

Я не знал, отвечать или нет. Пункт четвёртый говорил: жди, пока отпустят. Не говорил, отвечать или нет.

"Ковальчук", — повторил голос. Строже.

"Здесь", — сказал я.

Тишина.

Потом шорох. Будто в классе встали все сразу. Тридцать стульев скрипнули одновременно. И голоса, детские, нестройные, хором:

"Здрав-ствуй-те, Са-ша".

Я сидел до вечера. Голос вёл урок. Объяснял что-то про природу, про реку Припять, про то, как важна атомная энергетика для народного хозяйства. Иногда спрашивал кого-то. Иногда хвалил. Иногда ругал. Никто не отвечал вслух, но она как будто слышала ответы.

Меня больше не спрашивала.

На закате прозвенел звонок. Голос сказал: "Все свободны. Ковальчук, задержись".

Я сидел.

Шаги прошли от стола к моей парте. Остановились рядом. Я чувствовал, что кто-то стоит. Совсем близко. Пахло духами "Красная Москва" и мелом.

"Саша, — сказал голос мягко. — Ты хороший мальчик. Иди. Тебя ждут".

Шаги ушли.

Я вышел из школы в темноте. Не помню как».


«25 сентября.

Карта.

Пункт пятый: без ружья.

Я оставил автомат у ограды детского сада. Нож тоже. Даже детектор снял. Остался в одном комбинезоне.

Детский сад "Золотой ключик". Двухэтажный, кирпичный. На стене мозаика: Буратино, золотой ключ, черепаха Тортила. Краска облезла, глаза у Буратино выцвели до белого.

Я вошёл.

Тут было не так, как везде.

Тут было чисто.

В раздевалке на полу стояли ботиночки. Маленькие, детские, ровно в ряд, носками к шкафчикам. На шкафчиках картинки: вишенка, ёлочка, мячик, грибок. В каждом шкафчике висела одежда. Курточки, шапочки, колготки. Как будто дети пришли утром, разделись, ушли в группу. И всё.

Я прошёл в группу.

Кроватки. Ровными рядами. Застеленные, с подушками, с одеялками, с покрывалами. На каждой подушке сидела кукла. Или мишка. Или зайчик. Они сидели ровно и смотрели на дверь. На меня.

На стене висел детский рисунок. Много рисунков. Цветными карандашами. Дома, деревья, солнце. Колесо обозрения. Бассейн.

На одном рисунке был я.

Человек в комбинезоне, с бородой, без оружия. Стоял посреди комнаты с кроватками. Вокруг него маленькие фигурки. Держались за руки. Кругом.

Подпись внизу: "Дядя Саша пришёл".

Я не помню, как вышел во двор.

Во дворе была песочница. Над ней грибок. Деревянный, красный в белый горошек, облезлый.

Пункт шестой. Копай руками».


«25 сентября, ночь.

Я копал.

Песок был холодный и мокрый. Руками, как сказано. Ногти обломал. Кожу стёр до крови.

Копал долго. Час. Два. Песок не кончался. Я уже думал, что там ничего нет.

Потом пальцы наткнулись на металл.

Жестяная коробка. Из-под монпансье. Круглая, плоская, с картинкой на крышке: девочка в платочке с корзинкой ягод.

Я открыл.

Внутри лежала фотография. Чёрно-белая, глянцевая. Свежая, будто только что из проявителя.

На фотографии был я.

Я, со спины. Стою на коленях в песочнице под грибком. Копаю. Ночь, темно, а на фото всё видно, чётко, как днём. Фотографировали сзади. С трёх метров, не больше.

Сейчас. Это сейчас. Эта ночь, этот грибок, эта песочница, я на коленях.

А за моей спиной, на фотографии, стояли они.

Дети. Много. Полукругом. Маленькие, в платьицах, в шортиках, в панамках. Держались за руки. Смотрели на меня.

У одного, самого маленького, рука лежала у меня на плече.

Я почувствовал её. Только сейчас. Лёгкую, холодную, как мокрый лист.

Я не обернулся.

Под фотографией в коробке лежали цветные карандаши. Новые, советские, "Искусство", в картонной коробочке. Двенадцать штук. И листок бумаги. Чистый. С изнанки старой стенгазеты».

«26 сентября.

Я понял.

Клад — это не золото. Не артефакт. Клад — это карта. Чистая. Для следующего.

Тот мертвяк под мостом нарисовал мою. Я нарисую следующую.

Это не страшно. Тут хорошо. Тихо. Дети добрые. Они всех ждут.

Я сижу в группе, за маленьким столиком, на маленьком стульчике. Рисую. Карандаши хорошие, яркие. Получается не очень, рисовать я никогда не умел. Ничего. Они помогают. Водят мне рукой.

Почти готово.

Осталось только вписать имя. Для кого. Они мне подскажут.

Дрозд, если читаешь, не ищи меня. Мне хорошо».


Дальше в тетради шли пустые страницы. Только на последней, в самом низу, карандашом, другой рукой, кривыми печатными буквами:

«СПАСИБО ДЯДЯ САША».

Я закрыл тетрадь.

— Пойдёшь? — спросил Дрозд.


Я пошёл в тот же вечер.

Карту не взял. Не стал следовать её пунктам. Шёл к детскому саду напрямую, через дворы, через проломы в заборах. Припять пыталась меня не пустить. Улицы заворачивали, переулки выводили не туда. Колесо обозрения появлялось то слева, то справа, хотя я шёл прямо. Над головой скрипело. Я не смотрел вверх.

У ограды детского сада лежал автомат Жмыха. Нож. Детектор. Покрытые ржавым налётом, будто пролежали здесь не неделю, а годы.

Я вошёл.

Раздевалка. Ботиночки рядком. Курточки в шкафчиках. В группе кроватки, куклы на подушках.

Жмых сидел за маленьким столиком у окна. На маленьком стульчике, сгорбившись, колени почти у подбородка. Рисовал.

Он был худой. Очень худой. Борода отросла, спуталась. Комбинезон висел мешком. Пальцы в цветных разводах, ногти обломаны до мяса.

Он поднял голову и посмотрел на меня. Улыбнулся. Спокойно, ясно, как ребёнок, к которому пришли родители забирать из садика.

— Тихий, — сказал он. — Ты пришёл. Как хорошо. Я почти закончил.

— Пойдём, Саша, — сказал я. — Пойдём домой.

— Сейчас. Последний пункт допишу.

Я посмотрел на его рисунок. Карта. Та же Припять, тот же пунктир, те же кружочки-деревья. Только пункты другие. Новые.

А я в комнате был не один.

Я это знал. Видел тем зрением, которое не глазами. Они стояли вокруг. Вдоль стен, у кроваток, в дверях. Много. Маленькие, тёплые, неподвижные. Держались за руки. Смотрели. Не на Жмыха. На меня.

Я не поворачивал головы.

— Пойдём, — сказал я и взял Жмыха за руку.

Рука была холодная. Он не сопротивлялся. Встал, послушно, как ребёнок. Только оглянулся на свой рисунок.

— Я не дописал, — сказал он жалобно.

— Ничего. Потом допишешь.

Я вывел его за руку. Через группу, через раздевалку, через двор, мимо песочницы с грибком. В спину смотрели. Я чувствовал. Тысяча маленьких взглядов, тёплых, внимательных, без злобы. Никто не держал. Никто не звал.

Только у самой ограды, когда я перешагивал через ржавый автомат Жмыха, сзади, из окна второго этажа, донёсся тонкий голосок:

— Дядя Тихий! Приходи ещё!

Я не обернулся.


Жмыха я довёл до Скадовска. Дрозд плакал, когда его увидел. Обнимал, тряс, говорил что-то.

Жмых улыбался. Вежливо, растерянно. Смотрел на Дрозда, как смотрят на доброго взрослого, которого не помнят. Он и сейчас такой. Его отправили на Большую землю, в больницу. Дрозд говорит, он там рисует. Целыми днями. Цветными карандашами. Врачи довольны: тихий, спокойный, не буйный.

Рисует карты.

Его последнюю карту, ту, недописанную, я забрал из детского сада. Сунул в карман, когда выводил Жмыха. Не знаю, зачем. Рука сама.

На Скадовске я её сжёг. В печке, в тот же вечер. Смотрел, как цветные линии чернеют и сворачиваются. Пепел перемешал кочергой.

Наутро Дрозд нашёл карту у себя в рюкзаке.

Ту же. Целую. Цветные карандаши, изнанка старой стенгазеты, пунктир до детского сада. Только дописанную до конца.

Он принёс её мне. Руки у него тряслись.

Пунктов было шесть. Почти те же. Почти. Только первый изменился.

Детским почерком, печатными буквами, криво:

«1. Тихого с собой не бери».

Я смотрел на эту строчку долго.

Потом взял карту у Дрозда и спрятал к себе в рюкзак. Он не возражал. Сказал только: «Сожги её, Тихий». Я сказал, что сожгу.

Не сжёг.

Она лежит у меня. На дне рюкзака, в целлофане, вместе с тетрадью Жмыха. Я её не разворачиваю.

Но иногда ночью, когда на Скадовске все спят, мне кажется, что я слышу, как в рюкзаке что-то шуршит. Тихо-тихо. Как будто кто-то водит карандашом по бумаге.

Дописывает.

S.T.A.L.K.E.R.

3.1K пост11.5K подписчиков

Правила сообщества

- Если делаете длиннопост - пожалуйста, не оформляйте посты одной картинкой(старый формат длиннопостов). Используйте встроенный редактор.;


- Выкладываете чей-либо арт - обязательно указывайте автора(не знаете автора - хотя бы источник);


- Видишь шелопунь - зови @Jumper3run, а сам сбоку заходи!;

- Ты волыной не свети, нехрен!;

1
Автор поста оценил этот комментарий

Артифишиал гадс, как же это круто 🔥🔥🔥

Это прям Возрождение Времени написанное Баошу, как продолжение Задачи трёх тел.

Браво , брависимо, пишите ИИсчо.

Темы

Политика

Теги

Популярные авторы

Сообщества

18+

Теги

Популярные авторы

Сообщества

Игры

Теги

Популярные авторы

Сообщества

Юмор

Теги

Популярные авторы

Сообщества

Отношения

Теги

Популярные авторы

Сообщества

Здоровье

Теги

Популярные авторы

Сообщества

Путешествия

Теги

Популярные авторы

Сообщества

Спорт

Теги

Популярные авторы

Сообщества

Хобби

Теги

Популярные авторы

Сообщества

Сервис

Теги

Популярные авторы

Сообщества

Природа

Теги

Популярные авторы

Сообщества

Бизнес

Теги

Популярные авторы

Сообщества

Транспорт

Теги

Популярные авторы

Сообщества

Общение

Теги

Популярные авторы

Сообщества

Юриспруденция

Теги

Популярные авторы

Сообщества

Наука

Теги

Популярные авторы

Сообщества

IT

Теги

Популярные авторы

Сообщества

Животные

Теги

Популярные авторы

Сообщества

Кино и сериалы

Теги

Популярные авторы

Сообщества

Экономика

Теги

Популярные авторы

Сообщества

Кулинария

Теги

Популярные авторы

Сообщества

История

Теги

Популярные авторы

Сообщества

Недвижимость и ремонт

Теги

Популярные авторы

Сообщества