Серия «История одной книги»

Февральским утром 1916 года Владимир Дуров спустился в подвал своего особняка на московской улице Старая Божедомка. В специальном бассейне лежали 12 его лучших учеников, мёртвые. Вскрытие показало цианистый калий в рыбе, которой кормили животных. Новый ассистент исчез вместе со всеми чертежами и методическими записями. В Морском ведомстве решили, что это была операция германской разведки.

Морские львы были не цирковыми артистами, а военными. Дуров обратился в Генеральный штаб с предложением обучить ластоногих искать мины, выводить из строя неприятельские суда и спасать утопающих. Проект приняли. К 1916 году 12 животных были готовы. Потом их не стало.

Чтобы понять, каким образом цирковой дрессировщик оказался на службе у военного флота, нужно знать, что Дуров был не просто артистом. В конце XIX века дрессировка означала насилие: железные прутья, кнуты, голод. Молодой Дуров испытывал к этому физическое отвращение. Он начал посещать лекции Сеченова и Павлова, изучать условные рефлексы. Постепенно выработал собственный метод, который назвал тремя «Л»: Любовь, Ласка, Лакомство.

Метод работал. Если енот в природе полощет пищу в воде, Дуров учил его «стирать» бельё на арене. Если пеликан ищет рыбу клювом между камнями, можно спрятать рыбёшек между страницами книги и птица будет «листать» её. В труппе была собака Бишка, которая «решала» математические примеры, принося карточку с нужной цифрой. Позже Дуров честно признался, что подавал ей сигнал движением левого глаза, и этим доказал, что животные наблюдательнее людей.

Вершиной его режиссёрского таланта стала «Дуровская железная дорога». По арене шли настоящие рельсы, по ним двигался паровоз с работающей топкой. В кабине машиниста сидела обезьяна в фуражке, стрелочником работала другая обезьяна, носильщиками были гуси, порядок поддерживала утка. В числе пассажиров — собаки, барсуки, морские свинки и муравьед, которого до Дурова считали не поддающимся дрессировке.

Чехов, бывавший в доме на Божедомке, услышал от Дурова историю о потерявшейся собаке и написал «Каштанку». В реальности финал оказался счастливее литературного: Дуров судился за собаку со старым хозяином и выиграл. В 1912 году он открыл при особняке «Уголок Дурова», симбиоз театра, научной лаборатории и приюта. Сюда приезжали Бехтерев и Павлов.

Весь накопленный опыт Дуров изложил в книге «Дрессировка животных», вышедшей в 1924 году. 40 лет наблюдений, механизмы формирования доверия между человеком и животным, доказательство того, что положительное подкрепление работает эффективнее любого кнута. Часть методической документации по военной программе позже оказалась в США и была использована при создании американских программ дрессировки морских животных.

Владимир Дуров умер 3 августа 1934 года. Его верная овчарка Рыжка отказывалась отходить от гроба.

Когда говорят о русском футуризме, вспоминают раскрашенные лица Маяковского, громкие манифесты Бурлюка, заумь Крученых. Но была в этой группе человек, которого сам Матюшин называл её «цементом». Звали её Елена Гуро.

Она родилась в 1877 году в Петербурге в семье генерала. Рисовала с детства непрерывной линией, без отрыва пера от бумаги. Писала стихи и тут же делала к ним наброски.

В мастерской художника Ционглинского познакомилась с Михаилом Матюшиным, музыкантом и художником, будущим теоретиком авангарда. Поженились около 1904–1906 года. Их квартира на Песочной улице в Петербурге стала точкой притяжения для всего, что потом назовут русским футуризмом. В 1910 году там вышел «Садок судей», первый манифест кубофутуристов. Хлебников, Маяковский, братья Бурлюки приходили в этот дом за духовной опорой, которую давала Гуро всему движению.

Гуро не разделяла пафоса своих соратников. Она писала про шум сосен и плеск озёр так, что читатель физически ощущал холодный карельский воздух. В живописи цвет для неё нёс смысловую и почти духовную нагрузку. Футуризм в её исполнении был тихим и органичным.

В 1912 году вышла книга «Осенний сон» с посвящением «Памяти моего незабвенного единственного сына В.В. Нотенберга». Биографы долго спорили был ли у Гуро ребёнок. Сегодня исследователи склоняются к тому, что это была литературная мистификация, сублимация нереализованного материнства. Своими «детьми» она называла стихи и рисунки.

В 1913 году она уехала на дачу в финское Уусикиркко. 23 апреля того же года умерла от лейкемии. Ей было 35 лет. Матюшин поставил у её могилы скамейку с деревянным ящиком. На скамейке написал: «Тот, кто хочет познакомиться с произведениями Елены Гуро, может достать их из ящика. Уверен, что они будут положены обратно». Могила не пережила войну 1941–1945 годов.

Смерть Гуро стала потрясением для литературного Петербурга. Поэтесса Мария Моравская посвятила её памяти свой сборник «Золушка думает», вышедший в 1915 году.

После революции имя Гуро надолго исчезло из публичного пространства. Матюшин хранил её архив, отказываясь издавать рукописи. Лишь в конце 1980-х её начали переиздавать. Сегодня исследователи признают её самостоятельной фигурой, проложившей мост от символизма к новому искусству.

Иван Посошков родился около 1652 года в подмосковном селе в семье ювелира. Он не учился ни в каком университете и не имел наставников, всему учился сам. В 1694 году создал модель денежного станка и лично показал Петру I. В 1700 году продемонстрировал царю огнестрельные рогатки в три ряда — прообраз многозарядного оружия.

Когда Пётр затеял монетную реформу, именно Посошкову поручили наладить чеканку медных денег. В архивах сохранилась запись о выплате ему 100 рублей, при том что годовой оклад рядового работника монетного двора составлял 35.

За долгую жизнь он был ювелиром, гравёром, оружейником, виноделом, торговцем и промышленником. К концу жизни купил деревни и стал помещиком. Но в 1724 году, в возрасте 72 лет, сел писать книгу.

Главная её идея была простой: «В коем царстве люди богаты, то и царство то богато, а в коем царстве будут люди убоги, то и царству тому не можно слыть богатому». За полвека до Адама Смита и его «Богатства народов» русский самоучка формулировал принцип, который европейская экономика ещё только нащупывала.

🔵 Он требовал запретить вывоз сырья за рубеж и продавать только готовые товары: «Чем им от наших материалов богатиться, то лучши нам, россиянам, от своих вещей питаться и богатиться».

🔵 Предлагал ограничить барщину и дать крестьянским детям грамоту.

🔵 Перечислял налоги с нескрываемым сарказмом: «поземельные, подушные, хомутейные, банные, прикольные, с судов водяных, мостовые, пчельные, кожные» и требовал заменить всё это одним справедливым сбором.

Книгу он предназначал Петру I. В посвящении писал: «Не попустят мне и малого времени на свете жить». Пётр умер в январе 1725 года, так и не прочитав трактата. В августе того же года Тайная канцелярия арестовала семидесятидвухлетнего Посошкова и бросила в Петропавловскую крепость. Официальная причина не установлена, но исследователи сходятся: мысли об ограничении дворянского землевладения и защите крестьян оказались опаснее любого заговора. 1 февраля 1726 года он умер в крепостной камере.

Рукопись была запрещена к публикации и ходила по рукам. В 1752 году Ломоносов распорядился переписать трактат набело для библиотеки Академии наук. Лишь в 1842 году, через 118 лет после написания, профессор Михаил Погодин получил разрешение на публикацию. Лекцию о Посошкове студентам при этом запретили: идеи «подлого сословия» по-прежнему казались подозрительными.

Трактат переиздавался трижды: в 1911, 1937 и 1951 году. Каждый раз в переломный момент российской истории. В 1937 году историк Борис Кафенгауз подготовил издание «Книга о скудости и богатстве» с подробным научным комментарием.

В XVI веке на Руси правил царь Иван IV, вошедший в историю как Грозный. В 1565 году он создал опричнину — личную гвардию с неограниченными полномочиями. Опричники в чёрных рясах могли арестовать, казнить и ограбить любого по одному подозрению в нелояльности. Бояре, воеводы, простые люди не были защищены. Тела жертв лежали на московских площадях. Все молчали.

Все, кроме одного человека. Фёдор Колычев родился в знатной боярской семье и в молодости был приятелем самого Ивана. В 30 лет тайно ушёл из Москвы, добрался до Соловецких островов и стал монахом Филиппом. За 18 лет превратил монастырь в крупный хозяйственный центр: возвёл соборы, построил каналы, развил промыслы. В 1566 году Иван вспомнил о старом друге и сделал его митрополитом.

Прежде чем принять сан, Филипп поставил условие: отменить опричнину. Иван отказал. Иерархи давили на Филиппа, и он согласился, оговорив, что не будет вмешиваться в царские дела. Этот компромисс продержался меньше двух лет.

2 марта 1568 года Иван вошёл в Успенский собор Кремля за благословением. Филипп сделал вид, что не узнаёт его. Когда бояре упросили митрополита всё же обратиться к царю, он произнёс вслух то, о чём все молчали: «Отколе солнце сияет на небе, не видано, чтобы цари благочестивые возмущали собственную державу столь ужасно. В самых языческих царствах есть закон и правда, а в России нет их». Иван ударил жезлом об пол: «Я был слишком мягок с вами».

В ноябре опричники ворвались в собор прямо во время службы, зачитали приговор о низложении, сорвали с Филиппа архиерейские одежды, облачили в рваное рубище и вытолкали метлами. Царь прислал ему в монастырь голову казнённого племянника в кожаном мешке.

В декабре 1569 года к ссыльному старцу пришёл Малюта Скуратов, главный опричник и личный исполнитель царских расправ. Попросил благословения для похода на Новгород. Филипп отказал. Малюта задушил его подушкой и сообщил настоятелю, что старик задохнулся от угара в натопленной келье.

Через 80 лет царь Алексей Михайлович направил на Соловки грамоту, в которой от имени своего «прадеда» Ивана IV просил Филиппа о прощении. Мощи перенесли в Успенский собор Кремля. Царь лично нёс гроб.

Эту историю Георгий Федотов исследовал в «Святом Филиппе, митрополите Московском», вышедшем в Париже в 1928 году.

Викентий Вересаев родился в 1867 году в Туле в семье врача. Окончил историко-филологический факультет Петербургского университета, потом 6 лет учился медицине в Дерпте — нынешнем Тарту. Работал земским врачом. С 1895 по 1900 год писал книгу о том, что видел.

В 1901 году журнал «Мир Божий» начал публиковать «Записки врача». Книга была автобиографической: молодой врач, альтер эго автора, проходит путь от слепой веры в науку до растерянности и постепенной зрелости. Он описывал, как пациенты приходят «когда хотят, и днём и ночью», как земские врачи работают без выходных и без ресурсов, как студентов-медиков обучают на живых людях без их согласия. Вересаев описывал существующую систему.

Реакция была немедленной. Консервативное крыло медицинского сообщества потребовало сжечь книгу. Выходили не только гневные статьи, но и целые книги-опровержения. Авторов смущало, что это вообще было сказано вслух. Другие врачи писали Вересаеву благодарственные письма: он первым сказал то, о чём они думали годами.

Толстой нашёл в книге подтверждение своих взглядов на медицину — он считал, что природа мудрее врача. Чехов, сам прошедший через земскую медицину, увидел другое: мужество человека, который решился говорить правду о профессии, которую любит.

В 1902 году дочь Толстого Татьяна Сухотина-Толстая попросила именно Вересаева стать личным врачом отца.

При жизни автора «Записки врача» переиздавались 14 раз. Книга была переведена на несколько европейских языков. Вересаев писал о касторке и хинине, об опытах без согласия пациентов и о том, что врач — человек, который сомневается и ищет ответы. Вопросы, которые он поднял, сегодня называют медицинской этикой и врачебным выгоранием.