9 мая 1940 года в предвоенном Харькове родилась Инна Иосифовна Гулая - одна из самых необычных по красоте, таланту и обаятельности советских актрис. Мать девушки дочь расстрелянного наркома труда Украинской ССР Константина Гулого забеременела от любимого, а тот, узнав, что она дочь казненного врага народа бросил женщину на произвол судьбы.
Людмила Гулая оказалась на перепутье сложного выбора, криминального прерывания беременности на позднем сроке, или самоубийства. Обманутую «брошенку» спас её знакомый Иосиф Генфер, офицер инженерных войск РККА. Узнав от друзей о бедственном положении, в котором оказалась Людмила, он предложил распятой на чувстве собственного стыда женщине выйти за него замуж. Иосиф Соломонович заверил нежданную избранницу, что будет воспитывать её ребенка как своего собственного.
Отчиму девочки посчастливилось вернуться с войны живым, но полученные на фронте ранения и контузии привели к его скоропостижной кончине. Оставшись, одна Людмила стала шить состоятельным харьковчанкам наряды по выкройкам, опубликованным в гитлеровских журналах мод, привезенных их мужьями, и любовниками из поверженной Германии.
В 19 лет Инна встретилась со своим биологическим отцом, но не испытала к нему никаких чувств, раскаяние в совершенной им подлости её абсолютно не тронуло. Вскоре мама рассказала дочери, что её отец, придавленный чувством вины, умер в больнице от обширного инфаркта.
Окончив школу Инна, не поступив в университет на «иняз» пошла работать станочницей на инструментальный завод. После изматывающих смен девушка посещала занятия студии «Центрального детского театра».
В 20 лет красавице впервые улыбнулась удача режиссер Василий Ордынский утвердил её на главную роль Оли Рыжовой в своем антирелигиозном фильме «Тучи над Борском». Героиня, начинающий актрисы столкнувшись с травлей в школе и безразличным отношением к ней овдовевшего отца, очутилась в секте пятидесятников. Попав под влияние фанатиков, комсомолка и активистка, довела до сердечного приступа батю и ушла из школы. Сектанты, когда об их деятельности узнали жители городка, решили назло своим «гонителям» распять Рыжову. От ужасной расправы девушку спас ее юморной однокашник Генка Бочарников (Владимир Ивашов) успевший сообщить взрослым о готовящемся преступлении.
Сцены, где она впадала в религиозный экстаз, и момент распятия на жертвенном кресте серьезно ударили по психосоматическому состоянию девушки.
Настоящая народная любовь к актрисе пришла после выхода на экраны страны драмы «Когда деревья были большими» (1961), в которой ее партнёром стал 40 летний Юрий Владимирович Никулин. Для лучшего советского циркового клоуна это была первая трагическая роль, с которой он великолепно справился. До знакомства с ним, режиссёр картины Лев Кулиджанов видел его работу только на арене цирка, а в кино нет.
Позже комик признавался, что ни один мужик, встретившийся вживую с Инной, не мог не попасть под её чары. Работая с ней, Юрий Владимирович так же испытывал благоговение перед её непорочной чистотой, открытостью и талантом. После того как в 1976 году в издательстве «Молодая гвардия» вышла его книга воспоминаний «Почти серьёзно» советские граждане всерьез заговорили о том, что на съемках «Когда деревья были большими» между Никулиным и Гулая вспыхнул страстный роман. А что еще могли подумать жадные до слухов обыватели, прочитав эти строчки: «Её огромные, чистые, пронизывающие душу глаза! В том, что такую актрису ждёт только великое будущее, никто не сомневался. Не знал человека, который мог бы не любить её. Я не мог в неё не влюбиться и сразу же примкнул к толпе её поклонников».
В молодости Инна встречалась с коренным москвичом Иваном Бортником, отец которого был вторым человеком в «Гослитиздате», а мама служила старшим научным сотрудником в «Институте мировой литературы им. Горького». Иван не был пай-мальчиком, в юности он вполне мог отправиться в места не столь отдаленные. Инна, также прошедшая хорошую послевоенную дворовую школу, могла не только словами, но и кулаками защитить свою точку зрения. Очень часто между влюбленными вспыхивали ссоры, заканчивающиеся, как правило, тем, что девушка хватала первый попавшийся под руку предмет и швыряла им в Ивана.
Бортник и Гулая расстались мирно, если бы они остались вместе, Инна скорей всего прожила бы гораздо больше своих 50 трагических лет. В 1967 году Иван Сергеевич женился на учительнице Татьяне Борзых и был счастлив с этой удивительной женщиной вплоть до своей смерти в 2019 году. Татьяна Николаевна, которой по словам Высоцкого при жизни стоило поставить памятник за её смелое решение стать женой Бортника не только разрешала мужу общаться с Инной, но и сама выступала в роли «противотревожного лекарства» для женщины находившейся в состоянии постоянной психической подавленности.
В 1961 году молодой советский поэт и киносценарист Геннадий Шпаликов во время премьеры фильма «Когда деревья были большими» увидел на экране Симонетту Веспуччи самую красивую флорентийку, послужившую моделью для картины Боттичелли «Весна». В этом же году он познакомился с Инной и вскоре привел возлюбленную в съемную комнатку на Арбате, где еще недавно жил со своей первой женой сценаристкой Натальей Рязанцевой.
В 1962 году возлюбленные поженились и получили собственную двухкомнатную квартиру. 19 марта 1963 года у молодоженов родилась дочка Даша. После столь радостного события Инна бросила театральное училище, с головой погрузившись в радостные хлопоты.
В 1964 году Григорий Козинцев пригласил Инну на кинопробы «Офелии» в Гамлете, но узнав на площадке, что актриса никогда не читала бессмертной трагедии, безапелляционно заявил, что он никогда не работает с неподготовленными актёрами. В это же время «Госкино» приняло в прокат фильм «Застава Ильича» («Мне двадцать лет) сценарий, для которого Геннадий Шпаликов написал в соавторстве с Марленом Хуциевым. Три года у создателей ушло на то, чтобы советские зрители увидели выстраданную ими картину. Всё это время Геннадий глушил алкоголем ненависть к неизбирательной цензуре.
Постепенно семейная жизнь Гулая и Шпаликова пошла под откос, пытаясь спасти ситуацию он снял Инну в своем фильме «Долгая счастливая жизнь» (1966). Картина не понравилась зрителям и получила разгромные рецензии кинокритиков. На «Первом международном кинофестивале авторского кино» в итальянском Бергамо фильм наградили «Золотым щитом», что лишний раз свидетельствует о том, что он не был рассчитан на массового зрителя.
Постепенно Инна стала собутыльницей мужа и его главным раздражителем. На пике многочисленных алкогольных ссор наступал момент, когда они обвиняли друг друга в творческих неудачах. В 1971 году Шпаликов оставив жене и дочери новую трехкомнатную квартиру, ушел из семьи.
Геннадий скитался по многочисленным друзьям зависая у них на какое-то время и срываясь прочь. Свое тогдашнее одиночество поэт отразил в мистическом стихотворении «Переделкино»:
«Меняют люди адреса,
Переезжают, расстаются,
Но лишь осенние леса
На белом свете остаются».
Судьба распорядилась так, чтобы поэт был навечно остался связан с Переделкинским лесом.
Когда друзей и знакомых готовых предоставить ему кров в городе не оказывалось, Шпаликов спал на вокзалах, чердаках и в парках. Все его творческие задумки перечеркивались систематическими отказами издательств, киностудий и театров.
Осенью 1974 года друзья, понимая, что грядут холода, достали Геннадию путёвку в дом творчества писателей «Переделкино», в надежде на то, что, оказавшись в уютном кругу доброжелательного персонала и коллег по перу, он в очередной раз попробует завязать с алкоголем, украв у смерти малую толику собственной жизни.
1 ноября 1974 года Шпаликов в черном плаще и красном шарфе приехал на Новодевичье кладбище, чтобы присутствовать на открытии надгробного памятника на могиле Михаила Ильича Ромма (1901-1971). Когда все закончилось, поэт занял денег у писателя Григория Горина, купил две бутылки вина, одну распил со своей знакомой, а вторую во внутреннем кармане привез в Переделкино.
Утром 2 ноября Горин, не увидев Шпаликова за завтраком залез по водосточной трубе на второй этаж их корпуса, высадил окно номера №6 и увидел, что поэт повесился на своем щегольском красном шарфе. Рядом с телом лежало предсмертное прощание человека, измордованного жизнью в край: «Вовсе это не малодушие, - не могу я с вами больше жить. Не грустите. Устал я от вас. Даша, помни. Шпаликов».
За месяц до трагической развязки Геннадий Федорович написал коротенькое стихотворение прощание:
«Не прикидываясь, а прикидывая,
Не прикидывая ничего,
Покидаю вас и покидываю,
Дорогие мои, всего!
Всё прощание - в одиночку,
Напоследок - не верещать.
Завещаю вам только дочку -
Больше нечего завещать».
5 ноября 1974 года нищего поэта, на счету которого оставалось, полрубля похоронили на Ваганьковском кладбище. Инна была на траурной церемонии, но ее словно никто не замечал. Сразу после похорон актриса узнала, что культурная столичная тусовка утвердилась во мнении, что петлю на шею гениального поэта накинул инициированный ею развод. Гулая настолько сильно переживала случившиеся, что хотела было сама свести счеты с жизнью, но не смогла предать 11-летнюю дочь.
Убитая горем женщина каждый день начала прикладываться к бутылке и однажды оказалась в психиатрической клинике. Врачи вытащили ее из запоя, актриса даже вернулась к работе в кино, где ей предлагали играть незначительные роли, а то и вовсе эпизоды. Несмотря на то, что в 1976 году Инне Иосифовне присвоили звание «Заслуженной артистки РСФСР», она, чувствуя свою невостребованность вновь начала лечить душу убийственными дозами алкоголя. Друзья семьи после смерти Шпаликова вычеркнули ее из своих записных книжек, и она осталась в этом мире практически одна. Если бы не присутствие в ее жизни мамы, дочери, Ивана Бортника и его жены Татьяны актриса скорей всего не дотянула бы и до 50 лет.
Дарья Шпаликова окончившая актерский факультет ВКИГа (курс Сергея Фёдоровича Бондарчука) в годы «Перестройки» сыграла 7 ролей в умирающем советском кино. После смерти папы отношения девочки с пьющей мамой складывались очень непросто.
26 мая 1990 года Инна Иосифовна, находясь у себя в квартире, внезапно потеряла сознание. Реаниматологи двое суток боролись за жизнь актрисы, но все их усилия оказались тщетными. Судмедэксперт без труда установил, что Гулая умерла, приняв лошадиную дозу снотворных препаратов, которые она получала по рецептам и копила, складывая их в неприметную вазочку.
Инну Иосифовну Гулай похоронили на Домодедовском кладбище. Дарья Шпаликова винила себя в смерти мамы, которой она уделяла слишком мало внимания. Позже две квартиры доставшиеся ей в наследство Дарья Геннадьевна подарила подруге-соседке согласившейся за ней ухаживать. С 2010 года женщина живет в интернате, специалисты которого следят за состоянием ее психического здоровья.
