bereznik2

Учительница передала мяч девочке, сидящей на первой парте, и жестом пригласила её встать. Девочка поднялась, её голова послушно склонилась, и она взяла мяч.

— Ну? Мяч у тебя — тебе нужно назвать своё имя, — тихо сказала ей учитель.

Девочка молчала, опустив взгляд в пол. Гузель заметила её волнение и передала мяч соседу по парте — мальчику.

— Встань, пожалуйста, и назови своё имя.

Парень смотрел на учителя, а Гузель улыбалась ему в ответ.

— Ну, как тебя зовут?

Мальчик лишь слегка улыбнулся в ответ. С задних парт кто-то выкрикнул:

— Они плохо знают русский.

Гузель взглядом нашла говорящего. Это был мальчик, который выделялся своим крупным телосложением.

— Встань, пожалуйста, и скажи, как тебя зовут, — обратилась она к нему.

— Гафаров Караматулло, можно Коля, — без всякого страха ответил ей ученик.

— Нет, давай мы будем называть тебя твоим настоящим именем. Караматулло, сколько тебе лет?

— Девять.

— Почему ты в девять лет учишься в первом классе?

— Я недавно переехал.

— Откуда?

— Из Таджикистана.

Гузель решила, что через этого мальчика можно наладить связь с классом. Нужно установить с ним хорошие отношения.

— Ты очень хорошо говоришь по-русски. Кто тебя научил? — В институте преподавали, что нужно искренне интересоваться ребёнком, чтобы подружиться с ним.

— Дедушка. В Таджикистане он был учитель русского языка, он мне Пушкина читал, а сейчас он плиточник.

— Очень хорошо, Караматулло. Скажи, ты знаешь этих ребят? Она показала на первую парту.

— Это Мадина, она наша, а парень — узбек, я не знаю его. Пересадите Мадину ко мне, ей с узбеком плохо.

— Караматулло, тут все наши, вы все ученики, и у нас в классе нет таджиков, узбеков.

— Нет, узбеки не наши, они водку пьют с русскими, я видел.

— Стоп! Перестань такое говорить, пожалуйста, — Гузель старалась сдержать свой гнев.

— Папа сказал, что я должен следить, чтобы наши не сидели с чурками.

— Остановись, я прошу тебя! — учитель была в ярости.

— Что хочу, то и говорю! Всё равно ты мне ничего не сделаешь! — Караматулло с вызовом смотрел на учителя.

Гузель поняла, что мальчика «подготовили» к школе и он хорошо знает, что границы дозволенного для него очень широки. Продолжать конфликт не стоило, и нужно было перевести разговор на другую тему.

— А твой папа также хорошо говорит по-русски?

— Да, он бизнесмен, он со всеми договаривается.

— Интересно! Ты тоже станешь бизнесменом, как твой папа?

— Да, папа меня уже учит, на стройку берёт меня. Он сказал, что мне нужно учиться, чтобы мы были богатые. Дедушка говорит, что нам нужно брать у русских науку, литературу. Папа говорит, что надо брать у русских деньги, лес, газ. А я хочу взять у них всё, чтобы нас было здесь много и мы жили богато. Русские не хотят жить богато, они всё пропивают и воруют. Мы не такие, мы молимся Аллаху, и он нам помогает.

— Ты знаешь, сколько раз Россию пробовали завоевать? И ни у кого это не получилось.

— Знаю. Мне дедушка рассказывал. Но мы не будем с русскими воевать. Папа говорит, что нам надо просто заселить их города и рожать детей. Тогда мы заберем у них всю работу, и они уедут.

— Интересный у тебя папа. Я хочу с ним поговорить. Дай мне свой дневник, я сделаю там запись.

— Не дам тебе ничего. Я сам его позову.

Гузель получила ещё одну пощёчину. Этот разговор надо заканчивать.

Идея с мячом знакомств провалилась, нужно действовать иначе.

— Хорошо… Так, дети, кто ещё может назвать своё имя? Поднимите руку.

Гузель насчитала восемь рук, плюс Караматулло. У нее подкатился ком к горлу, захотелось сесть и зареветь.

«Что же мне делать? Как их учить? И чему? Как Россию завоёвывать?»

— Что ж… По очереди назовите свои имена.

— Рахим.

— Самира.

— Баха.

— Даши.

— Айша.

— Бакытжан.

— Омар.

«Как же мне вас всех запомнить?» Слёзы накатили, и их было не удержать. Она быстрым шагом вышла из класса и направилась к директору.

— Ольга Владимировна, — Гузель растирала потёкшую тушь по щекам, когда вошла в кабинет, — у меня в классе 19 человек не понимают русский язык.

— Гузя, а ты как хотела? Я же тебя предупреждала, что класс будет непростой.

— Я же думала, что они хотя бы говорят по-русски, понимают меня. Как их в школу приняли?

— Так и приняли. Они все прошли тестирование на знание русского языка, — говоря про прошедшее тестирование, Ольга Владимировна вспомнила, что ей нужно выбрать плитку в свой новый дачный домик, который уже достраивают. — Просто подзабыли за лето. Не бойся — вспомнят.

— Там один мальчик хочет нас завоевать.

— Кого нас? Учителей что ли?

— Нет, нас — русских, — в роду Гузель были только татары, но все они не отделяли себя от русского народа.

— Ой, Гузя, это дети, ты что ли не фантазировала ребёнком? Помнишь, как после конкурса танцев в седьмом классе ты хотела Москву ехать завоевывать своим талантом? Ну, много завоевала?

— Его отец учит, как им Россию завоевывать. Что мне с этим Гафаровым делать?

— Гафаров? — услышав эту фамилию, Ольга Владимировна насторожилась, взяла со стола свой новенький айфон и убрала в карман. — Гузя, Гафарова не трогай — фирма его отца нам летом крышу отремонтировала. 15 лет ждала этот ремонт. — с укоризной сказала директор. — Дети тебе там наговорят, а ты бегаешь в слезах, соплях. Отстань от него, хороший мальчик.

— Ольга Владимировна, он говорит, что…

— Гузя, у меня со всей этой цифровизацией все старые учителя разбежались. Безденежье 90-х пережили, а по десять отчетов в месяц писать — не пережили. Некого мне ставить на этот класс. Вся надежда на вас, на молодёжь. Вас же там учат в институте всем этим нововведениям и как с детьми ладить. Ты сама татарка, знаешь мусульманские обычаи. Придумай, как навести мосты с классом. Давай вместе подумаем?

Гузель нахмурилась и отказалась от помощи. Директор решила, что девчонку нужно попробовать заинтересовать материально.

— Давай я в районо похлопочу, выбью тебе какую-нибудь надбавку, ну там за внеклассную деятельность. Прибавка тебе будет тысяч… — она хотела сказать «тысяч десять», но вовремя посмотрела на экран монитора своего компьютера, где была открыта вкладка с ценами на новые диваны, и произнесла: — …тысячи три в месяц.

— Ну, если вам не сложно, — Гузель слегка оживилась.

Ольга Владимировна заметила это и продолжила наступать, пошла с козырей.

— А давай мы тебя на «Учителя года» двинем? А? У тебя же класс необычный. Мы поможем!

— Спасибо, Ольга Владимировна, — Гузель была польщена.

— Вспомни, что учитель — это не профессия, а призвание. И надо частенько подходить к процессу творчески. Дети все разные, и мы не можем одних отделять от других — всех должны учить.

Гузель стало стыдно за своё малодушие и истерику.

— Извините меня, Ольга Владимировна, я придумаю, как мне работать со своим классом.

— Ну, всё тогда, договорились! Марш в класс! Тебя дети ждут.

Гузель вышла из кабинета и пошла обратно в класс. На ходу она вспомнила, что с арабского «ислам» переводится как «покорность». Вернувшись в класс, она достала из сумки легкий полупрозрачный платок, надела его на голову и произнесла: «Салам алейкум»

Двадцать восемь голосов дружно ответили ей: «Уа-алейкум ас-салям».

В тот вечер Елена возвращалась домой раздражённая и усталая – начальница заставила сделать работу, которую она не сделала днём. Зашла в магазин, но там её ждало разочарование: акция 1+1=3 на пиво закончилась, а на третью «баклажку» денег не хватало. Пришлось довольствоваться малым, хотя купленного объёма явно будет недостаточно, чтобы развеять плохое настроение.

Дома её встречал тёплый приём: из кухни доносился аромат вкусного ужина, а навстречу выбежала дочь Ирина.

– Мам, привет! А у меня для тебя сюрприз! – Ирина в предвкушении маминой похвалы подпрыгивала на месте.

– Да? Очень интересно, – настроение Елены начало улучшаться. Но сняв сапоги, она наступила в небольшую лужу растаявшего снега, который принесли на подошве, – Иринка, едрить-колотить! – мгновенно взорвалась Елена, – Это что, блин, за потоп у нас в прихожей?! Я тебе сколько раз просила затирать эти лужи?! Ты чем меня слушаешь!? Господи, что это за ребёнок такой?! Неужели так трудно шваброй протереть?!

Из кухни вышел Максим, посмотрел на дочь: у неё поджимался подбородок, а большие глаза просили у отца защиту.

– Лен, ну это я на ботинках снег принес. Ты чего с порога-то завелась? – Максим старался избежать конфликта.

– Я завелась?! А то, что эта лентяйка не хочет самые простые мои просьбы выполнять тебя не заводит?

– Лен, да она весь вечер прибиралась в комнате, посмотри как там классно.

– Убираться нужно во всей квартире, а не только в своей комнате. Почему я должна по лужам шлёпать?

Ирина, не поднимая глаз, пошла в кладовку за шваброй. Елена же прошла мимо мужа на кухню, налила себе стакан пива и, не дождавшись когда спадёт пена, отхлебнула из бутылки. Максим вошёл следом и закрыл дверь.

– Лен, она тебя ждала весь вечер, хотела сюрприз сделать, а ты с порога налетела на неё! – Максим тоже закипал.

– Слушай, Губанов, – Максим понял, что жена сейчас пойдёт в новую атаку. Он когда-то признался ей, что ему очень не нравится, когда жёны называют мужей по фамилии, – А ты чё её так защищаешь? Я что-то не так ей сказала? И почему ты при ребёнке мне выговариваешь? Нельзя при ней говорить, что я неправа. А то получается, я такая плохая, что заставляю её делать уборку, а тут приходит «хороший папенька» и защищает её.

– Дело-то не в том, что ты говоришь, а как ты это делаешь. Можно ведь было помягче с ней, без криков и обвинений, нормально попросить. Она весь вечер старалась, убиралась, хотела порадовать тебя. Ну, не заметила она эту лужицу, что ты так на неё набросилась?

– Я ей сто раз уже нормально говорила, чтобы вытирала, как только приходит домой! Нихрена не понимает, каждый раз одно и то же приходится повторять.

– Я же тебе объяснил, что это я пришёл уже после неё и принёс этот снег!

– Так значит, она должна была проверить после тебя! – закипала Елена, – Почему я, когда дома, всегда проверяю, а она нет?

– Ядрён батон! Она ещё ребёнок, Лен! Она не может всё это держать в голове!

– Ей 10 лет!!! Я в 10 лет не забывала перед школой к матери на ферму сходить и бидон молока домой притащить, а после школы не забывала приготовить нам с матерью макароны. И убирала весь дом, а эта засранка не может запомнить, что лужи нужно вытирать! Живёт как в гостинице, на всём готовеньком – пуховик как у Василисы ей купи, пожрать дай, беременную Барби достань. Всё ей купи, принеси, а матери помочь – это ей сложно! – Елена налила второй стакан.

– Она же не виновата, что тебе приходилось бидоны таскать.

– Вот именно! Я её и не заставляю ни бидоны таскать, ни макароны жрать целый месяц! Она должна только квартиру убирать, пока я на работе.

– Но она же ребёнок ещё, а не домработница.

– А кто по-твоему у нас тут домработница?! Я, что ли?! Зашибись, блин! Мне приходится сверхурочно сидеть на работе, чтобы покупать все её хотелки, а она две минуты шваброй помахать не хочет.

– Ну, хватит, Лен, правда, успокойся, – Максим попробовал закончить разборки, – Иди посмотри её комнату и хорошенько похвали за уборку.

К этому времени и второй стакан закончился. Елена взяла себя в руки и с третьей порцией напитка вошла в комнату дочери. Всё было прибрано: мягкие игрушки аккуратно расставлены на полках, на письменном столе порядок, ковёр был чист. Ирина, прислонившись к стене, выжидающе смотрела на мать.

– Угу... молодец, хорошо всё прибрала, – холодно произнесла Лена. – Надеюсь, в углах и под столом не надо проверять? Там грязи нет?

Ирина отрицательно покачала головой. Максим наблюдал за этой сценой из коридора. Елена, с пристрастием санинспектора, протирала пальцем полки, стол и изучала следы на коже – действительно, было чисто. Дойдя до окна, она резко отдёрнула штору и обнаружила сломанный карандаш и теннисный мячик.

– Так я и знала! Зачем убирать там, где всё равно никто не видит? Да, Ирина?

Не выдержав, девочка разрыдалась и выбежала из комнаты.

– Ну что, папаня, видишь как она «прибирается»? – с ехидством спросила Елена.

Максим стремительно подошёл к жене и прижал её к стене.

– Лена, блять! Ты у себя на работе говна нажралась и пришла с ним домой, теперь отрыгиваешь. Ведёшь себя как дура! Что ты доебалась-то до дочери? – он уже не сдерживал крик, – Ни один ебучий брошенный карандаш не стоит её слез!

Лена от удивления открыла рот – Максим никогда не разговаривал с ней матом. В следующий миг она испугалась того, что он может её ударить. Вместо этого он ударил кулаком стену возле её уха, Лена вскрикнула и сползла по стенке на пол. Максим вышел из комнаты.

– Ириш, одевайся, пойдём прогуляемся. Маме надо отдохнуть.

***

Наконец дверь в комнату открылась, в комнату вернулась женщина.

– Блин, памперс забыла... – пробормотала она и заметила на кровати влажное пятно. – Едрить-колотить, это что за моря?! Не могла потерпеть 10 минут? Сколько раз тебе говорила?! Ты чем меня слушаешь!? Лежишь, как свинья, в своей же ссанине. Засранка! – она принялась менять постельное бельё.

– А, Ирина! – вдруг Елена вспомнила, кто ей меняет подгузники, – А вы с папой уже вернулись с прогулки?

– О, Господи, опять у тебя крыша по свои м делам уехала, – раздражалась Ирина.

– Позови папу, я слышала, как он хлопнул дверью.

– Мам, это Костя пришёл, мой муж. Давай уже выключай дурочку.

– Твой муж? – удивилась Елена, – А Максим где? Позови его.

– Ну, вот крякнешь скоро, сама его позовешь, – Ирину душили слёзы.

Она надела на мать подгузник, укрыла одеялом, вышла из комнаты, прислонилась к стене и заплакала. Елена же, напротив, улыбалась, предвкушая встречу с Максимом – та женщина сказала, что это будет уже скоро.

« Сейчас, еще одно маленькое дело и сразу домой!»

В дверь постучали. Константин спрятал телефон в карман.

— Входите!

В кабинет вошли пожилые мужчина и женщина.

— Здравствуйте! Присаживайтесь. Меня зовут Фомин Константин Михайлович. Это я проводил реанимационные мероприятия вашему сыну Артёму. Ещё раз примите мои соболезнования, — он сделал паузу, на телефон в кармане пришло уведомление, – Наша бригада сделала всё, что было в наших силах, но, к сожалению, его травмы оказались очень серьёзными...

На этих словах женщина разрыдалась и стала задыхаться, мужчина обнял её. Константин подал ей стакан воды и вернулся на своё место за столом. Незаметно достал телефон и под столом прочитал сообщения:

«Хочешь чтобы я тебя встретила в новом белье?»

«Или без него?»

На его лице промелькнула легкая улыбка. Кажется, это заметил мужчина.

— Подробно я все описал в отчёте, вы потом сможете с ним ознакомиться, но рекомендую сделать это не сегодня.

Женщина закрыла лицо ладонями, мужчина смотрел в пол, Константин незаметно взглянул на экран телефона:

Фото

«Котя, у меня уже видно живот?»

«Нет)) Он появится только месяца через четыре»

Он не заметил, что снова улыбнулся, когда писал ответ. Мысли вернулись к работе и он спрятал своё хорошее настроение.

— Сейчас я попрошу медсестру сделать вам укол, он поможет вам успокоиться. Пойдёмте, я вас провожу.

Пожилой мужчина помог встать своей жене. Она всё повторяла «Артёмка, ну, почему?..».

Константин проводил пару, вернулся в кабинет, пока переодевался всё думал о последней операции: ДТП, молодой парень, открытая ЧМТ, полный живот крови. Несколько раз возвращали его, но безуспешно. Странно, что он не умер не месте ДТП. «Эх, Артёмка, ну, почему?.. Артём, Артём Константинович... Хм, звучит хорошо» Достал телефон.

«Я придумал имя»