Покорность⁠⁠

Гузель смотрела на свой первый класс. Двадцать восемь пар карих глаз внимательно изучали её. Девочки были в платках, а все мальчики — жгучими брюнетами.

В июле Гузель окончила педагогический вуз. Для неё не стоял вопрос, где работать: она решила вернуться в родную школу. Ей не терпелось применить свои знания и проверить теории на практике. Она попросила директора школы дать ей класс. Свободным оказался только экспериментальный 1Д класс.

— Здравствуйте, ребята! — улыбаясь, приветствовала класс учитель.

В ответ — тишина. Дети сидели неподвижно.

— Меня зовут Гузель Фанисовна, — никакой реакции на её имя. Гузель не сдавалась, взяла в руки мяч.

— Ребята, это волшебный мяч знакомств. Тот, у кого он окажется, должен будет встать и назвать своё имя.

Учительница передала мяч девочке, сидящей на первой парте, и жестом пригласила её встать. Девочка поднялась, её голова послушно склонилась, и она взяла мяч.

— Ну? Мяч у тебя — тебе нужно назвать своё имя, — тихо сказала ей учитель.

Девочка молчала, опустив взгляд в пол. Гузель заметила её волнение и передала мяч соседу по парте — мальчику.

— Встань, пожалуйста, и назови своё имя.

Парень смотрел на учителя, а Гузель улыбалась ему в ответ.

— Ну, как тебя зовут?

Мальчик лишь слегка улыбнулся в ответ. С задних парт кто-то выкрикнул:

— Они плохо знают русский.

Гузель взглядом нашла говорящего. Это был мальчик, который выделялся своим крупным телосложением.

— Встань, пожалуйста, и скажи, как тебя зовут, — обратилась она к нему.

— Гафаров Караматулло, можно Коля, — без всякого страха ответил ей ученик.

— Нет, давай мы будем называть тебя твоим настоящим именем. Караматулло, сколько тебе лет?

— Девять.

— Почему ты в девять лет учишься в первом классе?

— Я недавно переехал.

— Откуда?

— Из Таджикистана.

Гузель решила, что через этого мальчика можно наладить связь с классом. Нужно установить с ним хорошие отношения.

— Ты очень хорошо говоришь по-русски. Кто тебя научил? — В институте преподавали, что нужно искренне интересоваться ребёнком, чтобы подружиться с ним.

— Дедушка. В Таджикистане он был учитель русского языка, он мне Пушкина читал, а сейчас он плиточник.

— Очень хорошо, Караматулло. Скажи, ты знаешь этих ребят? Она показала на первую парту.

— Это Мадина, она наша, а парень — узбек, я не знаю его. Пересадите Мадину ко мне, ей с узбеком плохо.

— Караматулло, тут все наши, вы все ученики, и у нас в классе нет таджиков, узбеков.

— Нет, узбеки не наши, они водку пьют с русскими, я видел.

— Стоп! Перестань такое говорить, пожалуйста, — Гузель старалась сдержать свой гнев.

— Папа сказал, что я должен следить, чтобы наши не сидели с чурками.

— Остановись, я прошу тебя! — учитель была в ярости.

— Что хочу, то и говорю! Всё равно ты мне ничего не сделаешь! — Караматулло с вызовом смотрел на учителя.

Гузель поняла, что мальчика «подготовили» к школе и он хорошо знает, что границы дозволенного для него очень широки. Продолжать конфликт не стоило, и нужно было перевести разговор на другую тему.

— А твой папа также хорошо говорит по-русски?

— Да, он бизнесмен, он со всеми договаривается.

— Интересно! Ты тоже станешь бизнесменом, как твой папа?

— Да, папа меня уже учит, на стройку берёт меня. Он сказал, что мне нужно учиться, чтобы мы были богатые. Дедушка говорит, что нам нужно брать у русских науку, литературу. Папа говорит, что надо брать у русских деньги, лес, газ. А я хочу взять у них всё, чтобы нас было здесь много и мы жили богато. Русские не хотят жить богато, они всё пропивают и воруют. Мы не такие, мы молимся Аллаху, и он нам помогает.

— Ты знаешь, сколько раз Россию пробовали завоевать? И ни у кого это не получилось.

— Знаю. Мне дедушка рассказывал. Но мы не будем с русскими воевать. Папа говорит, что нам надо просто заселить их города и рожать детей. Тогда мы заберем у них всю работу, и они уедут.

— Интересный у тебя папа. Я хочу с ним поговорить. Дай мне свой дневник, я сделаю там запись.

— Не дам тебе ничего. Я сам его позову.

Гузель получила ещё одну пощёчину. Этот разговор надо заканчивать.

Идея с мячом знакомств провалилась, нужно действовать иначе.

— Хорошо… Так, дети, кто ещё может назвать своё имя? Поднимите руку.

Гузель насчитала восемь рук, плюс Караматулло. У нее подкатился ком к горлу, захотелось сесть и зареветь.

«Что же мне делать? Как их учить? И чему? Как Россию завоёвывать?»

— Что ж… По очереди назовите свои имена.

— Рахим.

— Самира.

— Баха.

— Даши.

— Айша.

— Бакытжан.

— Омар.

«Как же мне вас всех запомнить?» Слёзы накатили, и их было не удержать. Она быстрым шагом вышла из класса и направилась к директору.

— Ольга Владимировна, — Гузель растирала потёкшую тушь по щекам, когда вошла в кабинет, — у меня в классе 19 человек не понимают русский язык.

— Гузя, а ты как хотела? Я же тебя предупреждала, что класс будет непростой.

— Я же думала, что они хотя бы говорят по-русски, понимают меня. Как их в школу приняли?

— Так и приняли. Они все прошли тестирование на знание русского языка, — говоря про прошедшее тестирование, Ольга Владимировна вспомнила, что ей нужно выбрать плитку в свой новый дачный домик, который уже достраивают. — Просто подзабыли за лето. Не бойся — вспомнят.

— Там один мальчик хочет нас завоевать.

— Кого нас? Учителей что ли?

— Нет, нас — русских, — в роду Гузель были только татары, но все они не отделяли себя от русского народа.

— Ой, Гузя, это дети, ты что ли не фантазировала ребёнком? Помнишь, как после конкурса танцев в седьмом классе ты хотела Москву ехать завоевывать своим талантом? Ну, много завоевала?

— Его отец учит, как им Россию завоевывать. Что мне с этим Гафаровым делать?

— Гафаров? — услышав эту фамилию, Ольга Владимировна насторожилась, взяла со стола свой новенький айфон и убрала в карман. — Гузя, Гафарова не трогай — фирма его отца нам летом крышу отремонтировала. 15 лет ждала этот ремонт. — с укоризной сказала директор. — Дети тебе там наговорят, а ты бегаешь в слезах, соплях. Отстань от него, хороший мальчик.

— Ольга Владимировна, он говорит, что…

— Гузя, у меня со всей этой цифровизацией все старые учителя разбежались. Безденежье 90-х пережили, а по десять отчетов в месяц писать — не пережили. Некого мне ставить на этот класс. Вся надежда на вас, на молодёжь. Вас же там учат в институте всем этим нововведениям и как с детьми ладить. Ты сама татарка, знаешь мусульманские обычаи. Придумай, как навести мосты с классом. Давай вместе подумаем?

Гузель нахмурилась и отказалась от помощи. Директор решила, что девчонку нужно попробовать заинтересовать материально.

— Давай я в районо похлопочу, выбью тебе какую-нибудь надбавку, ну там за внеклассную деятельность. Прибавка тебе будет тысяч… — она хотела сказать «тысяч десять», но вовремя посмотрела на экран монитора своего компьютера, где была открыта вкладка с ценами на новые диваны, и произнесла: — …тысячи три в месяц.

— Ну, если вам не сложно, — Гузель слегка оживилась.

Ольга Владимировна заметила это и продолжила наступать, пошла с козырей.

— А давай мы тебя на «Учителя года» двинем? А? У тебя же класс необычный. Мы поможем!

— Спасибо, Ольга Владимировна, — Гузель была польщена.

— Вспомни, что учитель — это не профессия, а призвание. И надо частенько подходить к процессу творчески. Дети все разные, и мы не можем одних отделять от других — всех должны учить.

Гузель стало стыдно за своё малодушие и истерику.

— Извините меня, Ольга Владимировна, я придумаю, как мне работать со своим классом.

— Ну, всё тогда, договорились! Марш в класс! Тебя дети ждут.

Гузель вышла из кабинета и пошла обратно в класс. На ходу она вспомнила, что с арабского «ислам» переводится как «покорность». Вернувшись в класс, она достала из сумки легкий полупрозрачный платок, надела его на голову и произнесла: «Салам алейкум»

Двадцать восемь голосов дружно ответили ей: «Уа-алейкум ас-салям».