Воины с улицы Суворова
10 постов
10 постов
15 постов
15 постов
5 постов
продолжение этого - Воин с улицы Суворова глава 6 + эпилог
За детским садом «Ромашка» наблюдали и охраняли круглосуточно — таков был порядок. Наблюдение производилось с четырёх точек, представлявших собой самодельные конструкции из досок, веток и различных строительных отходов, куда забирались по верёвочным лестницам и куда обычной детворе вход был строго-настрого запрещён. Грубо говоря, три поста были домиками на дереве, а четвёртый был переоборудован из старой голубятни. Только пионеры имели право в них находиться, и то не все, а только те, кто дежурит.
Пионер Славка Матросов знал, что дежурных назначают добровольно, но поскольку желающих мало, то очень часто предлагали потрудиться за интерес. Сам-то он привилегиями не пользовался и положенную награду от вожатых никогда не брал. Хотя награды были хорошие. Особенно за ночное дежурство: там полагался юбилейный рубль или дорогая конфета из торгового автомата «Королей», но вот днём надо было простоять на посту всего пару часов, поэтому за один день никогда награды не давали. Пять дней отдежурил — тогда пожалуйста, держи рубль. И именно потому дневных добровольцев было всегда мало. Причём ладно бы из пацанов, но и даже среди куда более дисциплинированных девочек. Однако же, когда вызвался сам идти добровольцем, а потом ноешь, что голова болит и мама не отпускает, — это уж извините, ни в какие ворота. Это настоящий стыд и позор. А Маликов Серёжа так и поступил. Вчера согласился, пришло время Славку менять, а он вместо себя бумажный самолётик прислал, что ему, видите ли, нездоровится.
Славка скомкал бумажку и уже хотел было со злости выкинуть, но вовремя вспомнил, что лучше его оставить как доказательство перед пионерским собранием. Да и уходить было никак нельзя — пока его на посту не сменят, таков порядок. Всем известно, что за то, что пост бросаешь, наказание намного горче прогула, а уж с пионера и того больше спрос. Не хватало ещё, чтобы на улице стали на него пальцем показывать. У Славки от обиды заболела голова. Это же надо так товарища подвести: у него своих дел полно, сегодня суббота, а он обещал бабушке половики вытрясти. Неужели Маликов не понимает, что своим безответственным поступком он не только подводит себя, но ещё и других?
Тревожно брякнула консервная банка, подвешенная на верёвочке. Это с соседнего поста — Герка Ефимов. Славка, вздыхая, подошёл к банке и приложил её к правому уху.
— Аллё.
— Ну ты чего? Тебя ждать? Мне ещё в гараж за картошкой надо, — послышался недовольный голос Ефимова. — Я и так утром еле отмазался, сказал бате, что за рыболовными крючками пойду.
— Иди один, я на посту остаюсь до смены. Маликов не пришёл, — грустно ответил Славка.
— Это с какого перепугу? — удивился Герка.
Матросов тут же поведал о самолётике. Ефимов помолчал несколько секунд, потом уверенно произнёс:
— Брехня.
— Может, и брехня, только мне с поста не уйти.
— Гадство, ну я ему устрою при личной встрече, — с угрозой в голосе пообещал Ефимов и добавил: — Сейчас другим расскажу. Может, найдём подмену.
Славка тяжело вздохнул. Он очень сильно сомневался в благополучном исходе. Сегодня суббота. Детский сад охраняется с четырёх сторон. Один пионер дежурит строго два часа, потом следующий, а поскольку это суббота, то она вроде и рабочий день, а вроде и выходной. Это значит, что до обеда многие пионеры заняты домашними делами или ещё какой общественно полезной работой. У кого-то уроки, у кого-то спортивные и художественные кружки, у кого-то собрания или ещё чего, поэтому подмену искать бесполезно. Это на неделе бы, да ещё бы чего и вышло, но только не в субботу. А после обеда у всех бани, стирка, мойка, уборка, а если ещё и сменщик Маликова не придёт, то сидеть Славке в домике на дереве до самого вечера, пока вожатый не сменит. И как потом перед бабушкой оправдываться? Опасно наводить морок на пожилого человека, а ну как у неё сердце прихватит? Значит, придётся врать, что загулял, а этого бы ой как не хотелось.
— Я узнал от других, — послышался из банки голос Ефимова. — К Серёге дядя из Риги приехал, вот он и прислал тебе самолётик вместо себя. Ленка Киселёва сказала, а она никогда не врёт.
— Из-за дяди заболел, значит, — язвительно произнёс Славка.
— Да не, не из-за него лично. Дядя ему игрушек привёз, сладостей всяких, у нас таких точно нет. Серёга их всю ночь трескал, а теперь у него пузо болит. Ленка сказала, что ему клизму делали: у неё тётка врач на скорой помощи, она и делала. Выходит, как ни крути, а причина уважительная. За это в пионерском отряде не наказывают.
— Угу, — грустно подытожил Славка, уже понимая, к чему его товарищ ведёт.
— Да, получается, тебе придётся ещё пару часиков подежурить, а Серёгино время засчитается тебе в плюс, — продолжал Герка. — Ну а мне, извини, пора. Дел невпроворот. Как освободишься, заскакивай.
Славка не сдержался и от огорчения зашмыгал носом. Как же досадно. Какие ещё время? Герка совсем дурак, словно непа какая. Два года в одном классе, вместе в пионеры принимали, в одном отряде, а так и не удосужился запомнить, что он, Славка, никогда ни рубля за дежурство со своих не взял. Ни копеечки, ни конфетки, ни фанта, а он ему говорит такое... А может, он это специально сказал? Чтобы сильнее обидеть?
Славка призадумался. Потом достал из портфеля записную книжку, куда заносил все сведения о друзьях и врагах, нашёл страницу Герки Ефимова и проверил, нет ли там чего такого, про что он мог забыть. Может, обида какая или долг? Но нет, там всё было хорошо. Записная книжка сообщала, что Герка — верный друг, хороший товарищ, но импульсивный и поверхностный. Предпочитает конфеты «Королей», но иногда берёт и рубли. Всегда берёт и не видит в этом ничего дурного.
«Не идейный», — с сожалением отметил про себя пионер и, перевернув пару страниц, нашёл Серёгу, своего сменщика. Сейчас требовалось сделать новую заметку насчёт него, чем он собственно и занялся. Всё равно в домике сидеть ещё два часа, а это было невыносимо скучно. Славка не понимал, как вожатым удаётся тут просидеть целую ночь: ведь спать совершенно нельзя, чудища из «Ромашки» не дремлют, а прорыв может произойти в любой момент, и если днём тут всё более-менее смирно, то ночью, ночью тут самый страх. Пионер остаётся один на один с неведомым потусторонним миром, скрывающимся совсем рядом, — ведь до ограды всего десять метров. И кусты шиповника, которые растут на другой стороне, не дают никакой защиты. Но, к сожалению, молодые пионеры про это ничего не знали: про ужасы «Ромашки» ведали только самые старые и опытные, а они никогда не распространялись о том, что видели и с кем боролись; остальным же вход на территорию бывшего детского сада был запрещён.
Закончив с корректировкой характеристики Серёжи Маликова, Славка поднялся на ноги и выглянул в окошко. Всё нормально. В его зоне наблюдения всё в порядке. Через мгновение его ослепило, он заморгал, прикрывая глаза ладонью, и смешно запершило в носу. Это прилетел приветственный солнечный зайчик с соседней точки наблюдения. Славка чихнул, достал из кармана курточки своё зеркальце и послал ответ. Всё ясно: Герку сменила девочка, пионерка Кира Заславская, дочка учителя ИЗО из первой школы, — знаем такую, очень хорошая девочка. Тоже в шестом классе, как и он. Кира сообщила, что в курсе его проблем, что у неё с собой имеется печенье и что она готова подкормить страдальца, дабы тот вдруг не помер голодной смертью.
Славка прочитал сообщение и аж засветился от гордости. А потом послал ей ответ. Из его ответа Кира узнала, что он с утра плотно позавтракал, что нельзя покидать свой пост и что он готов терпеть, если потребуется, до самого вечера. А вслед за этим пришло ещё неразборчивое сообщение, напоминающее «спасибо». Славка стоял у окошка, гордо выпятив грудь, пока не заполучил очередное послание от девочки.
«Ну и дурак».
«Дурак», — с грустью признался он сам себе, но говорить об этом вслух ему до слёз не хотелось. И сразу показная гордость куда-то испарилась. Он снова уселся на дощатый пол и задумался. Потом опять потянулся к портфелю за блокнотом и нашёл в нём страничку, отведённую для Киры. Славка бегло пробежал её глазами, подумал и, облизав кончик карандаша, сделал новые пометки. Умная. Симпатичная. Заботливая. Назвала дураком, потому что отказался от печенья.
И тут же забренчала консервная банка. Кира надумала позвонить. Славка с неудовольствием поглядел на самодельное устройство связи, но всё же решил ответить, хотя это было не по инструкции.
— Аллё, — буркнул он в банку.
— Слав, ты же не обижаешься? — услышал он голос Киры. — Я же честно помочь хотела.
— Угу, — неопределённо ответил он, понимая, что уже совершенно не обижается, а наоборот, очень рад её слышать. — У тебя что-то срочное? А то нам запрещено использовать банки для личных дел.
— Ты шутишь? Все наблюдатели только этим и занимаются на дежурстве. Ты разве не знал?
— А я — не все.
— Ладно, поняла, — она помолчала немного, после чего тихо сказала:
— Это я тебя должна была сменить, а не Маликов. Я планировала на твоём посту сегодня дежурить. Если бы не он, то будь уверен, я бы не подвела. Родственников в Латвийской ССР — не имею.
Славка фыркнул от неожиданности и засмеялся.
— А что, уже все знают?
— Ну так, у Герки язык как помело, — уже более весёлым голосом сообщила девочка.
— Ха-ха. Ладно, а зачем ты хотела на мой пост?
— Известно зачем — за сиренью.
— За какой ещё сиренью? — удивился Славка.
— Прости, всё время забываю, что мальчики не отличаются наблюдательностью. Ты в окошко-то высунь нос, высунь, кому говорю.
Славку несколько покоробило насчёт наблюдательности, но всё же он выполнил её просьбу: подошёл к окну и тщательно осмотрелся. С левой стороны, возле самой ограды, действительно росла шикарная белая сирень. Славка нахмурился и вернулся обратно к переговорному устройству, намереваясь строго отчитать дежурную.
— Ты совсем чокнулась?! Нам нельзя подходить к ограде, там защитные знаки и верёвки протянуты.
— Да все рвут, ты чего? — немедленно обиделась Кира. — Позавчера Наташка из шестого «В» здоровенный букет нарвала. А до неё Вика из пятого. Ты пойми: куст не опасен, а за ограду никто не лезет, все же всё понимают, дураков нет. Я, может, хотела всего пять веточек, мне для натюрморта нужно. У меня ваза есть замечательная, а поставить нечего. Вот я и подумала...
— Чего подумала? Да ты совсем не подумала! Это опасно!
— Слав, ну пожалуйста. Ну сорви их для меня, а я тебе конфету дам. У меня «Незнайка» есть. Новая серия, — умоляюще заговорила Кира.
— Нет! Это нарушение инструкций!
— Да ничего не сделается твоим инструкциям.
— Им не сделается, а нам сделается, как ты не понимаешь?!
— Хочешь сказать, что ты трус? Девочки не побоялись — за сиренью лазили, а ты зассал?
— А ты меня на слабо не бери. Если так в себе уверена, ставь вопрос на первом же заседании пионерского собрания, а там пусть решат: трус я или не трус! Ты главное с формулировками не напутай: «Пионер Слава не захотел нарвать сирени, растущей возле детского сада Ромашка». Так и озвучь! — немедленно завёлся обиженный мальчик.
Кира замолчала. Потом сказала тихо:
— Прости.
И отключила переговорное устройство.
Славка, пылая от гнева, принялся расхаживать туда-сюда, размышляя о безответственных пионерах и о том, во что это может вылиться. Это же надо: связь используют не по назначению, за сиренью лазят, рискуя жизнью, нагло прогуливают. Нет, дорогие мои, так дело не пойдёт! Нужно немедленно задать вопрос о падении дисциплины на территории особо опасного объекта. Только кому про это первому рассказать? Может, сразу в Дом пионеров? Пусть весь город знает, какая здесь ерунда творится. Что после этого скажут улицы? А улицам только повод дай — они сразу скажут: пионеры обоср... облажались. И будут требовать, чтобы пионеров сменили воины, как более ответственную организацию, а это будет такой удар по репутации, уж такой удар, что вымолвить страшно. Ну и пусть! Как будто ему одному это надо! А он, если надо, и галстук снимет — в знак протеста. Всё равно после этого с ним здороваться перестанут.
Славка машинально схватился рукой за тугой узел своего пионерского галстука и тут же похолодел от страха. Нет! Не бывать этому! Он же такой путь проделал: с самого детского сада мечтал, что станет пионером и будет подавать личный пример всем остальным — как действовать, как жить, как учиться. И тут до него дошло, что он никуда не пойдёт и никому ничего не расскажет. Дисциплина упала — правда. Но кому нужна эта правда? Всё же идёт своим чередом? Кому он сделает хорошо от своей правды? Кире? Герке? Да чёрт с ним, даже Маликову? А тот, может, и вовсе не виноват, а просто поддался обычным слабостям. Ведь если подумать, все они поддались этим позорным слабостям. Кире хочется сирени, Герка — трепло, а Маликов... Да что Маликов! Как будто он сам лучше других? Ведь он буквально десять минут назад жаждал дружить с Кирой. Как будто и мысли такой не проскакивало — лично нарвать ей сирени и вручить, а взамен она разрешит проводить её до дома. Что, не было? Врёшь! Не красней! Была такая мысль, и такое постыдное желание. Постыдное и в то же время приятное. Да что там думать — он рад! Он в глубине души рад, что именно так сложились обстоятельства: такой случай — с ней пообщаться лично, а не как обычно, издали: «Привет-привет». Всё верно. Нельзя предавать Киру. Она пионер, она девочка, и она ему очень нравится. Будем считать, она ему не звонила и ни про какую сирень не спрашивала; от этого все только выиграют, а от правды — одна беда.
Постепенно он успокоился, подобрал лежавшую на боку низенькую табуретку, поставил её напротив окна и вплотную занялся выполнением своих непосредственных обязанностей. Принялся наблюдать. А через пять минут и зевать, потому что погода испортилась: небо заволокло серыми морщинистыми тучами, и стало потихоньку накрапывать; а от шума дождя его вечно клонило в сон.
От скуки он начал рисовать в уме карту детского сада.
Вот, допустим, его точка наблюдения находится на улице Бабеля. Кира дежурит на Краюшкина, а остальные два пункта располагаются на улице Тельмана и Красном Знамени. Получается, детский сад располагается в этаком квадрате, ну, или точнее в прямоугольнике, но он почти ровный, потому что схему наблюдения разрабатывали настоящие гении. Детский сад находится между четырёх улиц, и у него имелось, вернее, имеется три выхода: Краюшкина, Тельмана и Красное Знамя, но поскольку здание с самого пожара на бессрочном ремонте, осталось всего два выхода. Один — со стороны Киры, а другой — там, где голубятня; понятное дело, там улица широкая, можно и стройматериалы подвозить, и ворота там на совесть из чугуна. А вот со стороны Бабеля получается только одна ограда, за которой заброшенный сад, в котором он, собственно, и находится, а дальше за садом — дом-развалюха, ещё один забор, после которого уже нормальный двор и две двухэтажки, за которыми пролегает уже сама улица. Если пионеров отстранят от охраны «Ромашки», то эту обязанность возьмут на себя воины Краюшкина и Красного Знамени, очевидно так, потому что это большие улицы, а на Бабеля всего один воин. Хотя, может, и его припрягут — кто знает, воины — ребята буйные. Но вот если бы он был воином, то как бы он подбирался к ограде с целью добыть немного сирени? Ведь подбираться надо так, чтобы не заметили с других точек. Ага, понятно. Зайти слева через кусты акации, потом ползком, десять метров, а потом — вот он, куст; работай себе спокойненько, а защитные знаки и ловушки — они буквально рядышком. Но всё равно рискованно. Лучше всего подбираться в сумерках или на рассвете, когда самая опасность и есть.
Славка не сдержался и отвесил себе пощёчину. Ты о чём думал?! Ты о чём только что подумал, идиот?! Покидать пост нельзя! Это нарушение инструкции. За такое из пионеров — в два счёта! Так, стоп. А как же тогда другие лазили? Он ещё раз оглядел злосчастные кусты, поразмыслил, всё взвесил и пришёл к выводу, что дежурные были в сговоре. А иначе как можно обойти инструкцию? Правильно: смена закончилась, дежурный сдаёт смену следующему, оставляет в домике заранее приготовленную конфету, и пока тот её ест, ползёт себе спокойненько в сторону ограды, а потом — обратно. Легко и просто. Сплошная авантюра. Хм. А как же тогда планировала поступить Кира? Ведь они не сговаривались заранее.
И тут до него дошло. Кира изначально рассчитывала на него. Она планировала упросить его нарвать сирени, пока она будет дежурить, а потом, возможно, сопроводить её до дома, подождав пару часиков в условленном месте. Какая же ты дура, Кира. А ещё пионерка называется. Хотя ладно, план по добыче сирени вполне осуществим, но для этого придётся подкупить сменщика. У неё же есть подходящая конфета? Вот и отлично. Лучше уж он рискнёт сам, чем она сама за цветами полезет в сумерках, а то ведь она — девчонка отчаянная. Не такая, как оторвы из переулков, но если прижмёт — не постесняется зарядить кулаком в глаз.
Дождь пошёл сильнее. Где-то вдалеке загрохотало, и Славка сладко поёжился от побежавших по всему телу колючих мурашек. Всё-таки дождь он любил, а уж когда сидишь в тепле и сухости — так особенно. Эх, сейчас бы на сеновал, лежать с любимой книжкой Жюля Верна на охапке свежего сена, а рядом, в ногах, свернулся калачиком кот Васька. Так приятно дремать под его сонное мурчание. Скорей бы настало лето. Там каникулы. С бабушкой в деревню поедет, а там — на купалище с пацанами, рыбалка до утра, молоко, свежий хлеб по утрам в магазине. Сам будет за ним бегать, потому что у бабушки колени болят.
Глаза стали слипаться сами собой.
Славка не сразу расслышал предупреждающее треньканье велосипедного звонка. Да и когда услышал, то сначала подумал, будто это школьники гоняют поблизости на велосипедах. Но чёрт возьми, какие тут могут быть школьники! Сон мигом сдуло; он спрыгнул с табурета и подбежал к ящику Наблюдателя, потому что судя по сигналам, кто-то со стороны Бабеля намеревался проникнуть на охраняемую территорию. Ничего, сейчас он мигом вычислит нарушителя.
Ящик на самом деле выглядел не совсем как ящик. У него была цилиндрическая форма и несколько рядов кнопок, а также печатная машинка, крепившаяся сверху для передачи секретных телеграмм. На самом деле это был лучший способ. Солнечные зайчики использовались на небольшие расстояния, бумажные самолётики и голуби могли работать только в сухую погоду, а вот печатной машинкой можно было отбарабанить мгновенное послание прямо дежурному в Дом пионеров, и тогда сюда все сбегутся как на пожар. Вот только пожара, судя по сигналам, сейчас не было, а были какие-то хулиганы, возможно, непы, нарушившие пионерскую охранную сигнализацию.
Славка пощёлкал кнопками, и снаружи начали раскладываться специальные наблюдательные зеркала. Они крепились на телескопические штативы и были оборудованы специальными лесками, позволявшими двигать штатив в любую сторону для лучшего обзора. Да что там — лучшего, идеального! В тумбе располагалось зеркало приёма, и если правильно настроить зеркала снаружи, то прямо из домика можно наблюдать всё вокруг буквально на 360 градусов. Более того, на всех окрестных деревьях имелись зеркала сходной конструкции, поэтому никакие погодные условия не мешали обнаружить постороннего; правда, ими никогда не пользовались. Пионер поколдовал с настройками и увидел причину предупредительных сигналов. За забором, прячась под большим чёрным зонтом, стояли старые знакомые — двое четвероклашек из его школы: Лёха Иванов и Колька, этот, как его... Открывашка, новенький.
Пионер задумчиво почесал затылок. Чего они тут забыли? Ладно Колька, но Лёха — из ордена Манной каши. Он прекрасно знает, что сюда нельзя. Однако подслушать их разговоры не было возможности — оба мальчика находились слишком далеко. Впрочем... одно средство у него имелось. Славка с сомнением покосился на свой портфель. Нет, нельзя. За использование значка Павлика Морозова без разрешения его подвергнут суду. Но и не подслушивать он не имеет морального права: Лёха опасен, а новенький не разбирается в местных порядках — вдруг натворят чего. Тем более они в дождь припёрлись — это точно какой-то заговор. И, немного поколебавшись, он полез в портфель и достал оттуда маленький затёртый значок.
Это был один из важнейших секретов пионерской организации. С помощью этого значка пионеры подслушивали за октябрятами и дошколятами без опаски, подключаясь к их личным знакам отличия, но в последние годы применение «Павлика Морозова» считалось неэтичным. Пионеры сами были когда-то и дошколятами, и октябрятами, а потому совершенно искренне возмущались, когда выясняли о существовании такого устройства. А особенно возмущались девочки, ибо никто не желал, чтобы личное становилось достоянием общественности. Об этих значках давно бы узнали, но, к счастью, у пионеров были клятвы, а сильнее клятвы ничего нет. Ты не можешь подслушивать пионера, но октябрёнка — пожалуйста, ведь он младше тебя и, условно говоря, ты всегда ответственен за его шалости. Но так было раньше, а сейчас «Павлик Морозов» — строго с разрешения общего собрания. Так что же выбрать: долг или закон?
Славка выбрал долг, тем более что у Кольки на лацкане школьного пиджака висел значок октябрёнка.
автор Василий Кораблев
начало тут - ЧП Заговор часть 2
Всем, кто хоть немножко владеет критическим мышлением, хорошо известно, что никаких экстрасенсов нет и быть не может. Возьмите любое научное или медицинское сообщество — и что вам они скажут? Правильно: экстрасенсорные способности не имеют доказательной базы. А значит, деятельность большинства практикующих экстрасенсов — всего навсего обычное психологическое манипулирование, эффект плацебо и использование приёмов горячего и холодного чтения информации. Они считывают невербальные сигналы (мимику, жесты, реакцию), задают общие вопросы — и на основе всего этого создаётся иллюзия обладания тайным знанием. И это в продвинутом XXI веке, когда, казалось бы, из каждого утюга кричат и предупреждают, что нет никаких чудес, зависящих от положения Меркурия в третьем доме, — но ведь идут. Да, идут и верят и готовы отдать последнее. Так в чём же тут дело? Может быть, в том, что некоторые страстно желают быть обманутыми? «Ой, помогите, моего парня увёл мой собственный брат, у меня точно венец безбрачия. Спасите, мне по ночам является призрак старушки, которую я заставил хату переписать на себя, меня прокляли, да? Господин экстрасенс, погадайте: эта баба мне точно даст? А то я в неё столько денег вбухал, а она всё ломается, уж не знаю почему. Может, чего со мною не так?» — Да всё с вами так. Природа создала вас именно для того, чтобы вы поверили шарлатанам и на секундочку перестали переживать о своих проблемах. А они, шарлатаны, гадалки, целители и прочие тарологи, с удовольствием на вас наживаются.
Вся разница между ними и ЧП «Заговор» была лишь в том, что тут работали настоящие экстрасенсы, готовые помочь страждущим за любые и даже самые смешные деньги. Ибо так пожелал сам директор.
С клиентами, откровенно говоря, не заладилось с самого начала. В основном приходили всякие ебантяи: «А здесь точно экстрасенс? Я тут соседку испортил два раза, можете исправить? Почём операция? А диплом у вас есть? А можете зуб вылечить? А я вот была в Питере, так там все экстрасенсы женщины, а у вас какой-то очкарик по залу бегает, никакого сервиса совершенно. Слышь — на ставки погадать можно? Я на ЦСКА поставил, а если выиграю, с меня откат, помоги по-братски…»
Чтобы хоть как-то выправить положение, директор «ЧП Заговор» стал устраивать по утрам рабочие совещания, но это не помогало.
— Что-то не так. Может, вывеску сменим? — спросил директор у экстрасенса, читая очередной отчёт о клиентах. — Ну все же видят, что у нас несерьёзно с такой-то вывеской.
— Деня, вывеска — ерунда. Проблема в конкуренции, а кроме того, мы до сих пор не инвестировали в сарафанное радио. Вся нормальная клиентская база ходит мимо нас и только посмеивается. Да базару-ноль, наш Бульбулькин — экстрасенс несерьёзный, но это как раз хорошо. Мы изначально планировали не привлекать к себе пристальное внимание Восьмого отдела и всяких важных церковников. Поэтому я, как ответственный завхоз, считаю, что нам нужно немножко подкрутить краник другим шарлатанам и увеличить клиентопоток в нашу сторону, — зевая спросонья, рекомендовал экстрасенс.
— Чего сделать?
— Подкрутить краник.
— Эм? Буквально?
— Можно и буквально, — немного подумав, согласился Валера. — С травмами лёгкой и средней тяжести.
— Никаких травм! — строгим голосом отказал директор. — Ты обещал больше никого не бить. Бабушкой моей поклялся.
— Всё верно, и хочу заметить: я своё слово держу! Ты же знаешь, имя твоей бабушки для меня святое.
— Спасибо, что напомнил. Давеча утром на парковке что было?
— Ничего, — смущённо отводя взгляд, ответил Валера. — Гражданин хотел, чтобы я передвинул «Япошу» с его, как ему показалось, места. Мы вежливо поговорили, недоразумение было быстренько урегулировано, после чего, обсудив погоду и цены на бензин, мы расстались добрыми приятелями.
— Надо же, а я видел другую картину. Вы поругались, а потом он начал пальцы себе ломать. Четыре пальца успел хрустнуть, пока скорая не подъехала.
— Да он припадочный. У него приступ был, а как раз я ему скорую и вызвал. Если бы не я…
— Если бы не ты, он бы был сейчас с целыми пальцами.
— А нехера было пинать мою машинку! — неожиданно обозлился Валера. — Пришёл, значит, такой, весь в чистом: «Это, мол, моё место, убирай своё говно, я тут ставил всю жизнь…» А документы на собственность, между прочим, не предоставил. Однако же я его не бил. Пообщались только…
— Ладно. Но больше так не делай, пожалуйста, — попросил Денис.
— Хорошо, — кротким голосом согласился очкарик. — В следующий раз, если он рискнёт навредить «Япоше», он потеряет только три пальца, ладушки? Руку жать будешь?
Товарищу директору только и оставалось, что горестно стонать и умолять товарища вести себя более корректно. Ему даже пришлось закрыть глаза на то, что ушлый экстрасенс стал вымогать с посетителей деньги за просто так. Все, кто приходил пошутить, подурить или просто по ошибке, подвергались услуге — экскурсия. Валера водил их по кабинетам, показывал туалеты, топор в барной стойке, сову, место, где директор работает, а потом отбирал за эту экскурсию сто рублей. Хотя, может, отбирал он и больше, но отчитывался только за стольник. Денис понимал: его другу было просто необходимо куда-то деть свой кипучий потенциал, потому как отсутствие клиентуры его крайне расстраивало, но те безопасные варианты, которые предлагал директор, больше не работали. Ведь вторую неделю простаивали, и если срочно не дать ему правильного клиента, он пойдёт воевать с соседями, и тогда Москва может не досчитаться какой-нибудь бабушки Арины, пророчицы Клавдии или экстрасенса Саши Блю — известного чародея в десятом поколении.
Его опасения подтвердились, когда он заметил Валеру возле барной стойки с кипой газет. Экстрасенс Бульбулькин был вооружён чёрным маркером и бубнил вслух:
— Меняю квартиру… Не то. Продам гараж… Не то. Ага, вот…
Он сделал пометку и с удовольствием прочитал вслух:
— Ясновидящая Анна Ивановна. Поверить в чудо. Помощь на расстоянии. Практика более двадцати пяти лет… Ты у меня поверишь в чудо, я тебе гарантирую. И живёшь ты недалеко. В Выхино.
Денис тотчас насторожился и замер, стараясь не шевелиться. Очкарик тем временем отложил одну газету в сторону и развернул другую.
— О! Да тут сектор-приз на барабане! — радостно воскликнул он и принялся читать:
— Исполнение желаний и номер телефона… У меня только одно желание — сдохни! Астролог Панасенко — стопроцентный результат… Звёзды обещают тебе, астролог, сотрясение мозга. Думаю, одного кирпича марки силикатный тебе за глаза хватит. Потомственная ведунья… Сорок пять лет практики. Совсем молоденькая была… Ох и обрадуются твои наследники — ведунья… Хиромант. Гадание по ладони. Я тебе нагадаю, мерзавец. Передам с рук на руки психиатру.
— Нет, — прошептал Денис.
— Ого, Лала-чародейка. Гадаю, снимаю порчу, верну любимого. Ох, я тебе верну любимого — ты у меня в монастырь уйдёшь, — не обращая внимания, продолжал угрожать Валера.
— Нет, я сказал! — как можно громче рявкнул директор. Экстрасенс заметил его и осёкся.
— Ты чего визжишь? У тебя кофе кончился?
— Никакой охоты на конкурентов! Ты понял?
— Деня, у нас капитализм, а не бабочки в животе. У нас конкуренция. Это значит, что кто-то кого-то должен схарчить. Не договориться, а сожрать вместе с костями ради получения прибыли. Ты вот чего ждёшь? Они ведь нас тоже не потерпят. Все видели объявление про Бульбулькина. Значит, если не мы их, то они нас. Ты что, хочешь проиграть какой-то…
Валера поискал в газетах и нашёл нужное объявление.
— Во! Потомственной и заслуженной гадалке России со стажем? Богине плодородия и гуру женской магии Марине Шварцгольц? Ты же настоящий экстрасенс, а не жопой деланый. Ты таких, как она, должен одной пяткой в мертвецов превращать, а ты их жалеешь. От них столько горя, убытков, проблем всяких, а ты мне тут что-то про мораль. Ну, хочешь, я ментов подключу и по статье их ликвидировать буду? Мне непринципиально.
— Нет. Запрещаю. Иди ищи клиентов.
— А, ну хорошо. Я тебе сейчас найду. Так найду, что ты икать будешь, — с угрозой в голосе пообещал экстрасенс.
Директор тут же на месте внёс несколько правок в задание, а то ведь всякое могло случиться.
— Без психического воздействия, добровольных, без насилия и членовредительства.
— Конечно, — зловеще улыбнулся очкарик. — Только деньги из сейфа заберу последние.
— Это ещё зачем? — с подозрением в голосе спросил Денис.
— Считай это тратами на рекламу.
Примерно через час Валера обнаружился в парке Кузьминки с рюкзаком, плотно набитым пивом. Экстрасенс неспешно прогуливался, выпивал на ходу, присматриваясь к молодёжи, и по мере распития составлял бизнес-план. Всё-таки он сам не так давно был студентом и прекрасно знал, какими суеверными они становятся во время экзаменов. Последнее отдадут, на любое преступление согласятся, только бы сдать экзамен быстро и, желательно, не тратя драгоценное время на зубрёжку билетов. Только вот один вопрос не давал покоя. Сколько же с них брать? Сто долларов или триста? Вон та троица возле пруда в уток сухариками кидается — сразу видно, отчаянные. Парни обсуждали покупку билетов на концерт. Кажется, «Дискотека Авария»? Впрочем, неважно.
Валера подошёл к молодым людям и честно предложил им свои услуги. Молодые люди презрительно засмеялись и начали издеваться, но другого он от них и не ждал.
— Ты такой предсказуемый, Гоша Самсонов, — ухмыляясь, сказал очкарик самому шумному и шутливому. — Ты бы так на экзаменах выделывался, а сейчас у тебя три хвоста, про которые не знают твои родители. И что дальше? Сколько твой папа заплатит осенью, ведь тебя ждёт комиссия? Две-три тысячи долларов? А может быть, сразу армия — и прощайте билеты на концерт? А вот эти двое, Боря и Саша, у них только по одному хвостику, они-то на концерт пойдут, а тебе смсками отчитаются. Прикинь: ты будешь сортиры зубной щёткой драить, а они — девчонок, с которыми познакомятся на том концерте.
Молодые люди тут же заткнулись и начали подозрительно переглядываться.
— Мы знакомы? — уточнил тот, кого Валера назвал Гошей Самсоновым.
— Ага, ты же сам меня звал позавчера из окна: «Халява, приди!» — орал. Вот я и пришла, только извини, с опозданием. Вызовов нынче много. Но ты не расстраивайся: сегодня же всё решим по твоим проблемам. Триста долларов за хвостик, ты уж прости, наценка за студенческую борзость. Нечего было меня мудаком обзывать.
— Нет, спасибо, — посовещавшись, отказались молодые люди. — Это слишком до хрена.
— Могу сделать коллективную скидку, — снисходительно предложил экстрасенс. — Украдёте мне парковую скамейку, и я оформлю вам все ваши хвосты за четыреста долларов, вскладчину. Заодно расскажите про меня всем нуждающимся. Только решайте быстро. Моё предложение ограничено. Как говорится: только сегодня и только сейчас.
Сначала он предложил украсть скамейку исключительно ради ржаки, но когда увидел, как молодёжь возле неё с энтузиазмом корячится, то вспомнил, что скоро у уборщицы Галины Петровны день рождения. Собственно, а чем плох подарок в виде ворованной скамейки? Он же тут не причём — студенты сами согласились, а в таком случае даже принципиальный директор не найдёт что ему возразить. «Халява, приди»? Ну до такого точно ещё ни один из шарлатанов не додумался: заговор на сдачу экзамена, приворот любимого препода, оргия в деканате… Тихо-тихо, не надо увлекаться, аппетит приходит во время еды.
Отсутствие экстрасенса напрягало. Денис погулял по офису, сходил в ресторан, где пооблизывался на меню, и прогулялся до магазина «Спар». Набрав готовой еды на обед, он уже устроился было есть, как неожиданно в дверь кабинета вежливо постучали. Директор нахмурился и принюхался. Пахло участковым.
— Войдите, — крикнул он и нехотя отложил в сторону одноразовые контейнеры.
Дверь открылась.
— А что это у вас в офисе никого нет? — вместо приветствия поинтересовался милиционер, помахивая кожаной папкой для документов.
Директор выразительно глянул на крёстную силу, просочившуюся за участковым.
— Жидков Андрей Викторович. Тридцать два года. Местный участковый. В позапрошлом году отстрелил палец при задержании особо опасного рецидивиста. Пришёл предложить услуги охраны, — затараторил крёстный.
— Но нам не нужна охрана! — воскликнул Денис.
Участковый недоумённо выгнул бровь и бесцеремонно присел на стул, положив папку себе на колени.
— Вы уверены, что не нужна? Я бы на вашем месте задумался. Офис без охранной сигнализации, про пожарную я уже молчу, двери открыты, а если вас ограбят и обкрадут?
«Да какой вор на такое осмелится? Мы его по следу в два счёта, а Валера потом ещё и на счётчик приколотит», — озадаченно подумал Денис.
— Не обкрадут, — заверил он участкового. — У нас брать нечего.
— А я бы на вашем месте подумал. Как вас по имени-отчеству? — поморщившись, спросил милиционер.
— Денис. Просто Денис.
— Так вот, просто Денис. Мы получили несколько тревожных сигналов о вашей деятельности, жалобы от соседей, от разных неравнодушных граждан… Название ваше, опять же… Подозрительное у вас название. «Заговор».
— Вы про утренний инцидент на парковке? — испугался директор. — Я сегодня же вечером отвезу ему апельсины и холодец. Уверяю вас, виновные получили строжайший выговор…
— Какой инцидент?
— Ну, там, где мужчина пальцы себе ломал и плакал.
— Он сам ломал? Сам себе? — изумился участковый.
— Ну да. Все видели. Весь двор, много свидетелей… А вы разве не из-за этого?
— Нет, я по другому вопросу.
— Хорошо. Тогда что он ещё натворил?
— Кто? — капитан Жидков начал подозревать, что его не понимают.
— Ну, Валера. Валериан Бульбулькин. Он кого-то запугивал и на него нажаловались? Если он снова собирал деньги на шлагбаум, вы не молчите, я с ним сегодня же поговорю. Он уже так не в первый раз делает. Или вы из-за той собачки, которая перед входом навалила? Я уже извинился перед её хозяйкой и оплатил промывание желудка.
— Желудка?
— Да. Там такая неприятность произошла: Бульбулькин потребовал, чтобы хозяйка собаки убрала за своим питомцем, а та отказалась, в грубой форме. Ну, он её и… Вы же от неё, да?
— Да какой к чертям Бульбулькин? Я вам русским языком говорю: жалобы на вас, заявления. Можем дело завести, если продолжите в том же духе, но можем и закрыть глаза, если вы, скажем, со своей стороны окажете нам некоторую материальную поддержку, — не выдержал милиционер.
— Да что вы, я всегда вас поддерживаю. Я полностью на стороне закона и правопорядка, — с готовностью заверил его директор.
— Очень хорошо, что мы наконец-то пришли к взаимопониманию, — с облегчением улыбнулся участковый. — И поскольку вы только недавно открылись, дополнительная охрана будет стоить четыре тысячи.
Денис непонимающе заморгал и глянул на крёстную силу в ожидании разъяснений.
— Андрей Викторович предлагает вам крышу, — сообщил призрак. — У него все на участке охвачены, кроме вас. Ларёчники, автомойки, бордели и алкомаркеты. Весь малый бизнес, одним словом, кроме аптек и ломбардов. Денежкой он исправно делится с вышестоящим начальством, следовательно, всё по закону.
— Но ведь я плачу налоги, — пролепетал Денис.
Капитан Жидков снова принял эти слова на свой счёт и терпеливо принялся объяснять, что дополнительные услуги защиты — это не его инициатива, а так положено. Хочешь спокойно работать — плати. Иначе всякое может случиться. Угоны, ограбления, кражи, поджоги и рэкетиры всякие. Разумеется, все платят налоги, даже милиционеры, но налогов много и их на всех не хватает, отсюда и дополнительные услуги защиты. И эти услуги не нужно рассматривать как взятки или вредные пережитки коррупции, нет-нет. Рассматривайте это как дополнительную мотивацию.
— А сколько у вас зарплата в месяц? — с любопытством спросил Денис.
— Ну, какое это сейчас имеет значение? — уклончиво отвечал Жидков. — Двенадцать пятьсот, а участок у меня большой. Я, знаете ли, практически без выходных на ногах работаю. К маме, в Рыбинск, четыре года уже не ездил, а тут ещё вы открылись. По-вашему, это не стоит какие-то несчастные четыре тысячи?
— Это правда, — подтвердила крёстная сила. — Про мать он совсем забыл. Он больше на Турцию налегает и на Египет. А общий доход у него со всех точек около ста двадцати, не считая двух квартир, которые он сдаёт. Там ещё двадцатка, грубо говоря, набегает. Гастарбайтеры то-сё, понимаете?
— Понимаю, — задумчиво почесав нос, согласился Денис и, покосившись на сейф, добавил: — Только денег у меня нет.
— Что, совсем ни копеечки? — не поверил участковый. Денис тут же демонстративно распахнул сейф и показал содержимое. Внутри капитан Жидков увидел лишь дохлую мышь, подвешенную за хвост, и надкусанную шоколадку.
— А мышь зачем?
— Из мести. Чтобы я не забывал, что это он тут заправляет деньгами. Шоколадку тоже он покусал, — вздохнул Денис, закрывая дверцу. — Так что лучше приходите в другой раз, а ещё лучше вообще сюда не приходите. Целее будете.
Почувствовав недоброе, участковый резко охладел к разговору.
— Ну что же, — медленно произнёс он. — Раз мы друг друга не понимаем, то всего вам хорошего. Возьмите мою визитку и очень рекомендую мне позвонить, желательно в конце месяца.
— Почему в конце месяца? — уточнил Денис у крёстного.
— Он тогда план по профилактике закрывает. Уходя, он подбросит вам пару пакетиков героина, так что вы в любом случае принесёте пользу родной милиции независимо от того, хотите вы этого или нет.
Товарищ директор моментально подсчитал все последствия. Участковый подкидывает в офис наркотики, а Валера их находит, после чего находит причину их появления, и тогда у капитана Жидкова будут большие проблемы. Может, лучше как-нибудь этого избежать? Спасти участкового, например?
— Стойте! Подождите! — предупреждающим крикнул он собирающемуся покинуть кабинет милиционеру. — Вот, я вспомнил, у меня есть для вас деньги!
Жидков с готовностью обернулся и увидел, как директор «ЧП Заговор» суетливо роется в верхнем ящике письменного стола.
— Пятьсот долларов вас устроит? — предложил Денис, бросив на стол несколько карманных календариков.
— Ну, это же не для меня, — осторожно кашлянув в кулак, предупредил участковый. — Сами понимаете.
— Понимаю. Берите и извините меня, пожалуйста, за то, что не понял вас сразу.
Снаружи послышался шум и чьи-то голоса. Участковый и директор разом вздрогнули и переглянулись, словно два нашкодивших кота.
— Кто это? Посторонние? — испуганным шёпотом спросил капитан Жидков, не забывая накрыть фуражкой взятку из календариков.
— Сейчас проверю, — точно таким же шёпотом пообещал директор.
Возле барной стойки было не протолкнуться от молодёжи. Все галдели, шумели, смеялись, кто-то пил кофе из пластиковых стаканчиков, бесцеремонно развалившись на диване, кто-то кому-то звонил по телефону и, перекрикивая общий гвалт, обещал мазу на зачёт, но только прямо сейчас и быстро, а сам виновник происходящего нагло целовался сразу с двумя девицами и обещал им скидку за групповой сеанс.
— А говорили, что у вас бизнес не идёт, — попенял директору участковый.
— Это какая-то ошибка.
— Да уж, вижу. Всего хорошего.
Денис проводил участкового до двери, а затем яростным взглядом окинул толпу посетителей.
— Всем лежать! Полчаса! — зловеще прошипел он.
Валера только-только облапал одну из клиенток, но тут девушка подозрительно закатила глаза и обмякла, а следом за ней и вторая.
Молодые люди один за другим начали терять сознание и повалились, словно сброшенные с самосвала мешки с картошкой.
— Эй! — возмутился Бульбулькин, созерцая студентопадение. — Что за шутки? Они же ещё трезвые.
— Во всём вини только себя! Ты обещал без воздействия! — погрозил ему кулаком товарищ директор.
— Так я и не обманул! Клянусь бабушкой! Они все добровольно!
— Да и что же им всем тут нужно? Любимого вернуть? Приворот? Может, их сглазили?
— Нет. Экзамены автоматом… Ой, ну не делай такие глаза. Сам, значит, всегда так делал, а другим нельзя? И цена божеская — всего сто долларов.
— А это кто? — директор негодующе показал пальцем на бессознательных девиц, которых экстрасенс уложил прямо на стойку.
— Вера и Света. Решил немножко поработать на дому. А ты чего, осуждаешь? Вообще, как директор, ты должен радоваться, когда работник работает не покладая рук. Я же с тебя денег за это не спрашиваю?
— Большое спасибо! Убирай их всех отсюда.
— Хрен тебе! — упёрся Валера. — У меня со всеми коллективный договор. Они мне деньги, а я им хвосты обрубаю. А потом — автопати на Воробьёвых горах. Я и тебе собирался инвайт, как директору. Короче — пошёл ты в жопу!
— Убирай. А то участкового назад позову! — пригрозил Денис.
— Фу! Ментами мне угрожать? А зачем он приходил?
— Из-за тебя и приходил. Пришлось взятку ему давать. Пятьсот долларов.
— Сколько? — ахнул экстрасенс и побежал отнимать у участкового свои деньги.
автор Василий Кораблев
начало тут - ЧП Заговор
В ожидании товарища директора и заслуженных чебуреков, Валера переоделся в рабочий костюм и решил заняться электрикой. С вывеской было всё понятно: монтажники вывели провод на отдельный выключатель — хочешь, включай, хочешь, выключай, но половина светильников в бывшем фитнес-зале давно вышла из строя, и с этим что-то нужно было решать. В одной из комнат под грудой заплесневелой одежды он разыскал стремянку, в другой, где раньше находился склад спортинвентаря, обнаружилась коробка с нужными лампочками. Да-да, помнится, бывшая хозяйка про них говорила, а теперь настало время ими воспользоваться.
Занятый работой, он не сразу обратил внимание на легонько заскрипевшую дверь и осторожный женский голос из коридора:
— Здравствуйте… Я по объявлению. А мне бы… Ой, а тут никого нет? Извините, тут принимают?
«Какая-то из жён будущих трезвенников вернулась?» — рассеянно подумал он и выглянул посмотреть.
— Да. Вы что-то хотели?
У стойки администратора, возле коробок с вещами, крутилась незнакомая ему женщина средних лет в чёрном платочке и в тёмном в белый горох платье с длинными рукавами и юбкой до щиколоток.
«Богомолка что ли?» — прищурившись, попытался определить очкарик. Одета, как будто только что из церкви пришла. Да ещё и платок траурный. Вон, у неё и свечки в сумочке. Ничего покупать не буду, а уж тем более милостыню давать. Сами с голоду пухнем. Чебуреки уже пятый час жду.
Женщина сделала в его сторону несколько робких шагов.
— Ой, а вы не знаете, мне сказали по этому адресу астролог работает? Я, наверное, не туда пришла? Тут вывеска…
— В данный момент я электрик, но если надо, могу составить гороскоп. Мы только переехали, поэтому тут, как видите, походная обстановка, — обрадовался Валера. Первый клиент — «Ура!» Неужели директор начал приносить пользу?
— Я, наверное… в следующий раз. Извините, — попыталась отказаться женщина. Она чувствовала себя неловко и, судя по всему, решила, что очкарик в рабочей робе над ней издевается.
— Нет, что вы. Проходите, садитесь на диван. Сейчас я вам его пододвину. Чай, кофе — вам какой гороскоп: с сахаром или со сливками?
— Простите. Я думала, тут экстрасенс, а тут… Всё это похоже на какую-то глупую шутку.
— Стойте! Подождите! — всполошился Валера и забегал вокруг неё, пытаясь ухаживать. — Да зачем вам куда-то уходить, чтобы потом переживать о своём решении? Я вам не икона, чтобы мной любоваться. Я специалист широкого профиля. Если хотите, я наряжусь в саван и подведу глаза чёрными тенями, но как это вам поможет? Это вас успокоит? Я понимаю, вам сейчас кажется, будто вы выбрали неудачный момент, Юлия Николаевна, но я вас уверяю, этот момент — самый для вас удачный! Сами звёзды нашептали мне в ухо, что Юпитер сейчас в третьем доме, вы по гороскопу Стрелец, и если вы сейчас вдруг уйдёте, то уже не скоро сможете осуществить свои мечты по реализации вашего космического потенциала!
— Я не… Откуда вы меня знаете? Мы раньше встречались?
— У нас сугубо индивидуальный подход. Каждому клиенту мы делаем карту рождения буквально с рождения. Вы хотите такую карту? Звёзды указывают, что вам без неё визу не дадут, да и в собесе бывает спрашивают…
Она так и не поняла, как очутилась на диване с чашкой кофе в руках, а участливый молодой человек в спецодежде уселся рядышком.
— Так, я вас слушаю. В чём ваша проблема?
— Понимаете, у меня пропал муж… Даже не знаю, как сказать правильно… — всё так же неуверенно произнесла женщина.
— Где? На рыбалке? Вам нужно точное число, когда он вернётся?
— Да нет, — окончательно смутилась вероятная клиентка. — Он давно пропал, в прошлом году, по весне. Я и в милицию ходила, и к батюшке за советом, а сегодня увидела объявление, и мальчик, у него глаза были такие честные, сказал, что тут могут помочь. Я бы не пришла, но муж каждую ночь мне снится, мне кажется, с ним случилась беда, я совершенно измучилась…
Она попыталась заплакать, но у неё не вышло, потому что бдительный очкарик сунул ей под нос нашатырь.
— Ах! — она едва не расплескала свой кофе, но вовремя спохватилась, прикрыла руками нос и очумело заморгала глазами.
— Вот именно. Кофе сладкий, не надо его солить, — пряча пузырёк в карман жилетки, посоветовал ей Валера. — Вам астрологический прогноз никак не поможет. Вам нужно найти мужа, и, соответственно, вам нужно гадание.
— Я просто не так выразила свою мысль… Можно я чихну?
— Чихайте.
Валера на всякий случай отобрал у неё чашку, дождался, когда она прочихается, и, пожелав ей вслух доброго здоровья, заговорил уже деловым тоном.
— Это нормально. Звёзды не рекомендуют держать в себе такие волнения. Итак, приступим. Сколько вы готовы потратить для того, чтобы найти своего мужа — живым или мёртвым?
— А сколько стоит? Мальчик на остановке…
— Ой.
Валера щелкнул перед её носом пальцами. Взгляд клиентки остекленел, а сама она замерла и стала как каменная.
— Беда, — пробормотал он, откидываясь на спинку дивана. — Нужно проработать один момент, пока ещё не поздно.
Призрак-крёстный, маячивший позади дивана, услужливо нагнулся и шепнул в ухо:
— Юлия Николаевна Комарова. Сорок пять лет. В девичестве Шульц. Детей не имеет. Три аборта в возрасте…
— Это мне неинтересно, — сварливо ответил очкарик. — Я хочу знать, что ей сказал тот мальчик с честными глазами на остановке.
— Он сказал, что цены в городе самые низкие, а если она придёт сегодня, то ей, как первому клиенту, беспрецедентные скидки…
— Фигово. Я нечто подобное и подозревал. Сколько у твоей подопечной при себе денег?
— Сто рублей десятирублёвыми купюрами в сумочке, ещё мелочь и золотое обручальное кольцо, — с готовностью сообщила крёстная сила.
— А почему так мало? Она не местная?
— Отчего же, коренная москвичка.
— Коренная москвичка, у которой в кармане всего сто рублей? Да я скорее в патриарха, принявшего ислам, поверю. Ты же понимаешь, гад, что сейчас я вынужден буду потратить на неё целых пятнадцать тысяч только одних расходников? Мы ведь так с рынка услуг в реактивную трубу вылетим, — простонал Валера, от огорчения закрывая глаза.
— А я здесь причём? — справедливо прошептала крёстная сила. — Это ваш друг её подговорил, а моё дело маленькое — мне хозяйку беречь.
Очкарик вздохнул. Крёстные души, призванные оберегать живых, никогда не лгали. Да, они были болтливы, да, порою вели себя довольно бесцеремонно, но, с другой стороны, у них работа тоже не сахар. Их никто не видит, кроме некоторых священников и шизанутых. Между собой, опять же, им тоже запрещено общаться — только подопечным в ухо иногда пошепчут, и всё, а так — ни-ни. Зато уж если засекут, что их видят, тогда держись. Все секреты разболтают, все тайны своих крестников, даже самые постыдные, хе-хе. Ну надо же им чем-то хвастаться? Хорошим или плохим — им без разницы. И благодаря именно таким призракам Валера и Денис могли в глаза говорить любому, что они всё про них знают. Конечно, были и исключения. Например, с сильными колдунами, малефиками, гибридами и причастными к тайным искусствам такое бы не сработало. Как не сработало бы и с сиротой, потому как по загадочным причинам у детей, не знавших своих родителей, крёстная сила всегда отсутствует. Но не все же у нас сироты, правильно? У основной массы населения есть как родители, так и более древние предки, а когда есть предки, есть и крёстная сила, появляющаяся при рождении. Их всегда из родственников назначают. Из тех, кто давно скопытился.
Он оставил Юлию Николаевну валяться без чувств, а сам, тем временем, занялся подготовительными работами.
*****
Когда клиентка очнулась, то увидела перед собой низенький столик, на котором стояла большая эмалированная миска, наполненная водой. Вокруг миски стояли три свечи, а напротив, на стуле, сидел тот самый молодой человек в очках, только теперь он был не в рабочей спецодежде, а в старомодном синем халате с нашитыми золотыми звёздами. На голове у молодого человека была белая чалма, а в левой руке он держал зажигалку.
— Я что, заснула? — испуганно спросила Юлия Николаевна, ощупывая себя и одновременно оглядываясь по сторонам. Она увидела, что все окна в помещении были плотно завешены, и испугалась ещё сильнее.
— Вы впали в транс, — объяснил Валера. — Видимо, сильно любите своего мужа. Я решил не мешать и подготовился к таинству. Сейчас вам достаточно антуражно? Мне надо макияж делать? Или вам это непринципиально?
— А можно я лучше пойду? — она попыталась встать, и у неё ничего не получилось. Ноги стали как ватные.
— Нельзя уходить. Я уже вызвал духов, — раздражённо отказал очкарик. — Они могут обидеться и укусить вас за филейную часть. Всё это удовольствие — я это не про укусы, а про мужа — обойдётся вам в символические сто рублей.
Он зажёг свечи, погасил свет, и помещение окутал мрак.
— У вас при себе только фотография мужа, — предупредил экстрасенс в чалме. — Достаньте её из сумочки и кидайте в тарелку.
— Но ведь она же намокнет, — запротестовала женщина.
— Вам муж нужен или фотография?
— Ой. Хорошо.
Она сделала то, что он ей велел, после чего экстрасенс начал в буквальном смысле мутить воду. Он высыпал в миску порошок «Юппи» и принялся активно шерудить в ней столовой ложкой.
— А это зачем? — заговорщицким шёпотом спросила клиентка.
— Подношение для духов.
— А почему «Юппи»?
— Потому что хороший краситель. Вы всё равно не поймёте, а теперь кидайте в воду своё обручальное кольцо.
— Ох!
— А что не снимается? Мыло дать?
— Просто я не понимаю зачем.
«В ломбард отнесу. Может, это хоть как-то покроет мои убытки», — мстительно подумал Валера, но вслух сказал, конечно, другое:
— Вы же не принесли с собой башмак или ещё какой элемент вашего мужа. Как прикажете в таком случае его духам искать? А с вашим кольцом он точно контактировал.
— А разве фотографии мало?
— Тогда они найдут только человека, похожего на вашего мужа. Вы про ауру слышали? Магия золота, 585-я проба, вам это о чём-нибудь говорит?
— Д-да.
— Вот и молчите. Наблюдайте лучше за миской.
Клиентка кивнула и принялась послушно смотреть. Через несколько секунд она увидела, как экстрасенс опускает свои пальцы.
— А зач…
— Вижу! Всё вижу! — завыл Валера, старательно закатывая глаза. — Анатолий Комаров. Сорок семь лет. Был одет в тёплую кожаную куртку чёрного цвета, синие джинсы с начёсом, берцы, носки тёплые, красный шарф… При себе имел паспорт… Волосы вьющиеся, седина на висках…
— Ой! — окончательно перепугалась клиентка.
— Умер 18 марта 2005 года, — продолжал завывать Валера. — Под Подольском, на Старом Симферопольском шоссе, неподалёку от СНТ «Колос». Закопан в канаве прямо у дороги, рядом вижу столбик. Это дорожный столбик!
— Прекратите! Немедленно прекратите! — завизжала клиентка и замахнулась на экстрасенса сумочкой.
*****
Зарёванную Юлию Николаевну пришлось успокаивать коньяком. Экстрасенс ходил вокруг неё и негодовал — сорвала таинство, зараза такая. А клиентка угрожала судом и милицией. Валера не понимал её слёз, ведь он действительно вызвал духов и послал их на поиски её мужа, и те нашли его. Нашли и привели в офис, а тот уже всё изложил подробно: где умер и как. Разумеется, настоящая работа не произвела бы на эту Юлию никакого положительного впечатления, поэтому он и импровизировал — тарелка, свечи, «Юппи», вода, реквизит на себя напялил, чалму наматывал. А теперь он зря что ли в тарелке руки помыл? Дениску бы потом уговорил выпить получившуюся бурду, типа на счастье, а она тарелку об стену взяла и швырнула в порыве дури. Хорошо хоть колечко обручальное успел спасти.
— Да что не так-то? Я же нашёл вашего мужа в лучшем виде! — возмущался Валера. — Конечно, не в таком хорошем, как вы рассчитывали, согласен. И я безмерно соболезную тому, что ваш Анатолий более никакой эксплуатации не подлежит, но ведь согласитесь — я выполнил свою работу! Отдайте мои сто рублей!
— Вы убийца! Жулик! Садист! Я до прокурора дойду! — обещала расстроенная клиентка, не забывая глотать коньяк.
— Так это не я его машиной сбил! За отдельные деньги найду тех двоих, что в машине были и его в яму закапывали. Но это дороже. Да я для вас уже больше сделал, чем вся областная милиция вместе взятая. Труп есть, место есть, надо только милицию туда носом ткнуть и на экспертизу, а вы подтвердите, что это ваш Толик. Ну так что, договорились? Вы мне сто рублей, а я вам рисую карту?
— Знаете, я в жизни такого наглого козла не видела! Так глумиться над горем, да чтоб вас Господь покарал за такие мерзости!
— А за что меня Господу карать?! — экстрасенс горестно всплеснул руками. — За честную работу? Я на вас потратился. Я поисковых духов посылал по трём направлениям, а это одноразовые договоры. Они стоят намного больше, чем эти злосчастные сто рублей. Ой, да вы всё равно не поймёте, как мы ведём с ними дела. Знаете, почему он к вам по ночам ходит? Потому что не хочет валяться у дороги, где выхлопные газы и бутылки с ссаками от дальнобойщиков. И более того, вам прекрасно известно это место. Это же в «Колосе» у вас дача? Думаете, откуда я это знаю? Но вам же сейчас всё равно. Вы обиделись. А напрасно, между прочим, ведь если кого вы и должны винить в гибели мужа, так только себя! Это ведь вы с ним поссорились 17 марта вечером из-за сковороды с жареным мясом, которое он сожрал. Это вы орали весь вечер про то, что он жирный и вы ему больше не дадите, пока он не сбросит вес. И я это не про еду говорю. Чё, вспомнили? Отказали мужу в праве на секс накануне смерти и теперь жалеете? А он, бедный, уснул на диване на первом этаже один, сами же его и бросили, а утром он оделся и побежал на свою первую пробежку в четыре утра. На первую и последнюю пробежку. Там-то его на Старом Симферопольском шоссе автомобиль насмерть и захуячил. А потрахались бы вечером, как нормальные люди, и возможно сейчас он был бы живым.
— Ублюдок! Не знаю, что вы там напридумывали, но это всё неправда и наглая ложь! Откуда вам известно?
— Записано со слов лично вашего мужа! Вон, он у вас за диваном стоит! — Валера негодующе ткнул пальцем, показывая направление.
— Здрасьте.
Юлия Николаевна машинально повернула голову на голос, увидела позади себя смутную тень, завизжала как резаная и ломанулась к двери. Только её и видели. Ей, конечно же, было невдомёк, что она перепутала призрака своего мужа с Денисом.
— Первый клиент комом, — огорчённо пробормотал экстрасенс.
— А чего это с ней? — удивлённо спросил товарищ директор. — Я же только поздоровался.
— У Толика спроси, — буркнул очкарик, кивая на призрака. — Не слушал бы жену, был бы жив. Не садился бы на диету — был бы жив. Вывод какой? Не женись и ни в чём себе не отказывай, потому как брак — это всегда какие-то бессмысленные проблемы. У всех оно так: стоит жениться, а потом начинается: не хочу, не дам, не поедешь, нельзя, а потом — ой мамочка, мой муж умер не дожив до пятидесяти, а ведь ни в чём ему не отказывала, любила-берегла. Тьфу!
Директор вежливо поздоровался с призраком, а потом, чтобы хоть как-то поддержать друга, сообщил, что принёс чебуреки и пиво.
— Сколько объявлений расклеил? — хмуро поинтересовался Валера, забирая у него пакет.
— Все.
— Ну, хоть что-то хорошее, теперь о нас все узнают.
— Да. В этом-то и проблема, — задумчиво произнёс товарищ директор. — Знаешь, я тебе, конечно, верю как организатору, и с креативом у тебя всегда было нормально, хотя название «ЧП» меня сильно тревожит, но объявления? Не слишком ли ты увлёкся?
— Не понимаю тебя. Обычная, стандартная объява, как у всех. Колдун, маг, экстрасенс, провидец, в детстве ударило молнией, с тех пор получил редкий дар и теперь способен на всякое. Внизу отрывные листики. Что не так?
Вместо ответа Денис молча положил на стол лист бумаги.
*****
Валера бегал по комнате, на ходу обрывая занавеси с окон, и орал:
— Я убью этого менеджера! Я его жену, его мать, его собаку, всех в одном погребе закопаю! Какой Бульбулькин? Откуда взялся Бульбулькин?! Я просил написать — Валериан! Я прокляну весь его род до последней коленки! Мразь убогая! Я сейчас же еду ему морду бить и татуировку на всю спину с копией моего объявления, подонок неблагодарный! Я ему денег заплатил, а он мне всю работу изгадил! Ну ничего, скоро он мой ответ Чемберлену на всю жизнь запомнит!
На листовке красовалась крупная надпись «Валериан Бульбулькин» — вот из-за последнего экстрасенс сейчас и страдал.
— Валера, не надо, — пытался успокоить его Денис. — Ну, опечатались, с кем не бывает?
— Да ни с кем не бывает, дурила! Ты должен был сразу позвонить мне и уточнить, а ты пошёл и наклеил. Это диверсия! Теперь самая последняя ведьма в городе будет над нами смеяться. Мы позорище! Всё! Бизнесу конец. Уезжаем отсюда на Крайний Север! Будем северных оленей разводить.
— Я сейчас же поеду и всё сниму. Я ведь думал, ты это специально, что это такой креатив…
— Да какой креатив? Ну, торопился я, торопился. Ты же сам просил побыстрее, а я — всё же на мне. Аренда на мне, мебель на мне, переезд, оформление документов, пошлины всякие. Вот правильно моя бабушка говорила: лучше два пожара, чем один переезд.
Валера перестал бегать и замер на одном месте.
— Точно. Печать! Я сожгу эту типографию, а если получится, то и Москву. Как тебе такое предложение?
— Сразу — нет. Лучше уедем, — отказался директор.
Очкарик побежал к стойке администратора, нашёл телефон и принялся звонить в типографию. Денис страдальчески закатил глаза.
— Аллё, Лёша? А где он? Курит? А кто говорит? Катя? Слушай сюда, Катя. Если ты сейчас же не передашь телефон менеджеру Лёше, я тебя выебу!
*****
Был уже поздний вечер. Валера сидел на диване, держа стакан водки в одной руке, а в другой — зажжённую сигарету, и релаксировал.
На столе лежала распотрошённая копчёная курица в лаваше. У неё не хватало одной ножки, валялись пачка сигарет, ключи от микроавтобуса и зажигалка, а бдительный товарищ директор стоял возле окна с гитарой и, лениво перебирая струны, мурлыкал песню собственного сочинения:
Все хотят гладить кота,
Никто не погладит крота.
Котик — пушист и фашист,
Кротик — слепой фаталист.
Скушает кротика кот
И обосрёт огород.
В ямку к слепому кроту
Котик добавит говну.
— Котик обои дерёт! — начал подпевать с дивана пьяный экстрасенс. — В ухи хозяйке орёт!
Может когтями порвать,
Может зубами кусать!
Может он мышку убить,
Фикус в горшке уронить.
Ну, а когда Новый год —
Дождик он с ёлочки жрёт!
Крот никому не мешает,
Он под землёю копает,
Жрёт он личинок, червей,
Ведь ему пох на людей…
Тут он замолчал, выпил стакан до дна, поставил его и с удовольствием затянулся. Потом опомнился и спросил сам себя вслух:
— Вот вы скажите: когда? Крот хоть раз ёбнул кота?
— Накричался. Набегался. Напелся. Весь день на нервах. Поехали, я тебя домой отвезу, — предложил Денис.
— Не хочу. Катя обещала приехать… До оргазма, сказала, я её по телефону довёл, хочет на меня посмотреть. Эх, блин…
Валера устало утёрся ладонью.
— Всё равно не понимаю. Как же так вышло?
— Оргазм? Вини свою импульсивность.
— Да не, я про Бульбулькина…
— Так ты сам виноват. Надиктовывал текст, а сам пиво пил. Вот менеджер и услышал «буль-буль».
— А в конце я ещё и икнул. Получилось — Бульбулькин, — вздохнул Валера. — Валериан Бульбулькин. Человек и пароход. Как же теперь избежать позора?
Денис кашлянул. Вернулся за стол и, положив гитару себе под ноги, сообщил:
— Мне надоело на гитаре бренчать. Мы уже кучу песен спели. Давай, может, утро вечера мудренее? Мне ещё призрака надо развеять.
— Какого призрака? — пьяным голосом спросил Валера.
— Да этого, который у нас тут ошивается. Толик Комаров. Ты его вдове сегодня гадал, забыл что ли?
Валера непонимающе посмотрел на друга, потом поискал призрака, а когда неупокоенный дух приблизился, в голове у экстрасенса моментально созрел новый план.
— Деня, мы доведём это дело до конца, — заявил он. — Толик будет ходить к своей жене по ночам, пока та не вернёт мне мой стольник.
Товарищ директор юмора не оценил, и экстрасенсу Бульбулькину пришлось озвучить план полностью.
— Фига се. На ночь глядя в Подольск, да ещё и милицию уговаривать, — приуныл он, выслушав предложение Валеры.
— Так мы хотя бы частично деньги вернём. Помимо этого ты заедешь в Чехов и заставишь покаяться убийцу Толика. Его соучастника — заставишь отдать деньгами.
— Но это как-то… — Денис замялся.
— Ладно. Соучастника я возьму на себя, а ты приведёшь ментам убийцу, — сжалился над ним экстрасенс, после чего подвёл итоги: — Таким образом Толик получит упокоение, убийца — наказание, а мы получим наш стольник, и дело будет закрыто. Я считаю, пусть мой образ Бульбулькина войдёт в историю как настоящий профессионал, а не как какое-то чмо обиженное. Ну так что? Поехали, господа, поехали?
— А как же Катя? — напомнил Денис.
Валера встал с дивана и, гордо подбоченившись, заявил:
— Валериан Бульбулькин — работу на девок не меняет!
*****
Прошла неделя.
«Собственно, всё разрешилось как нельзя лучше, — размышлял Валера, лениво протирая стаканы вафельным полотенцем. — Теперь у нас есть деньги на какое-то время. Господин директор думает, будто бы я слупил с пассажира, помогавшего закапывать труп, всего три тысячи долларов, вот и дальше пусть так думает. А мы три пишем — семь в уме. Ни к чему ему пока знать о том, что я делаю запасы на зиму. Зато ремонт какой-никакой, телевизор купили, кабинет ему обустроили, сейф поставили, правда, там денег нет, но это ничего. Сейчас главное — не забыть ему туда дохлую мышь подбросить».
Стойка администратора стала барной. Пока что тут не хватало холодильника, но зато под стойкой прибавилось алкоголя, и теперь каждое утро он встречал напарника чашечкой горячего кофе. Ну а если нужно было забрать машину, то он ему в кофе кое-чего добавлял. За руль же пьяному садиться нельзя — мы ж не такие?
Зато Толик счастлив, его душа почти упокоилась, а тело отдали безутешной вдове. А как она поначалу возмущалась, как недовольна была: «Это не мой! Мой живым был! Вы все в сговоре! Экстрасенсы милицию подкупили!» Однако это ей не помогло — в останках был найден паспорт, а заикающийся от страха дяденька, совершивший наезд, благополучно во всём признался.
Но один вопрос всё-таки оставался открытым, и Валера ждал. Ждал терпеливо, как рыбак глупую и жадную уточку. Что вы говорите? Рыбак не может поймать уточку на крючок? Напрасно. Она уже давно на крючке. Весь вопрос — как долго она прокрякает?
С улицы донёсся грозный рык:
— Куда по помытому?
— Ай! Здрасьте, Галина Петровна! А вы здесь откуда?
Валера добродушно улыбнулся. Сюрприз для директора был в самом разгаре.
— Не видишь, порог намываю! Куда прёшь?
— Я тут работаю… Пустите!
— Не пущу! У меня там чисто! А ну цырлы вытирай!
— Я вообще-то директор!
— Да пошёл ты в жопу директор!
Улыбка у Валеры стала как у Чеширского кота. Через секунду в офис влетел взъерошенный Денис и схоронился за барной стойкой.
— С добрым утром, товарищ директор. Кофе пить будешь? — поздоровался экстрасенс.
— Иди нахер! Откуда она здесь взялась?
— С сегодняшнего дня она в штате, на полставочки её взял.
— Взял и со мной не посоветовался? — возмущённо зашипел директор. — Она меня шваброй знаешь, как больно стукнула? До сих пор чешется. Как она вообще в меня попадает?
— Мне это тоже интересно и пока не выясню, она будет в штате. И потом, ты же сам просил секретаршу?
— Я просил девочку, а не Галину Петровну! — осторожно выглядывая из-за стойки, пожаловался Денис.
— У Галины Петровны опыт, она готовить умеет, разряд по метанию молота, греблей занималась, знает три матерных языка.
— Ты заканчивай мне по ушам ездить, сволочь такая, лучше почеши между лопаток… спасибо. Я прекрасно знаю, как она умеет работать шваброй… Прямо туда и попала… Наверно, синяк будет.
— Деня, синяк это ерунда. Она на старой работе восьмерых ушатала в одну каску. Они тоже по помытому пробежались.
— Ого. Отчаянные ребята, а кто хоть?
— Да спецназ какой-то. Я особо-то и не интересовался, а её лучше не расспрашивать, сам знаешь.
— Угу, я тогда можно к себе пойду?
Денис осторожно поднялся из-за стойки, но тут дверь заскрипела, и он мышкой юркнул обратно.
— Валерочка! — донёсся от двери зычный голос уборщицы. — Тут какая-то бабёнка какую-то бульбульку ищет. Алкашка что ли? Хотя вроде не похожа. Мне её прогнать?
— Что вы, Галина Петровна, это ко мне. Клиент. Пропустите её, пожалуйста, — не забывая улыбаться, крикнул в ответ очкарик.
— А ну тадысь, ща пропущу. Щас она только цырлы свои грязнучие вытрет.
Юлия Николаевна вошла в офис, дрожа от страха. Ну что поделать, все дрожат после встречи с Галиной Петровной и тщательно вытирают ноги, иначе, как говорится — убиту быть. Впрочем, от Валеры не укрылось и некоторое презрение в её взгляде.
— Здравствуйте, Валериан, — тихо сказала она.
— И вам того же, — добродушно ответил очкарик. — Чай, кофе или может быть гороскоп?
— Нет, благодарю вас. Я не за этим.
— Слушаю вас внимательно.
— Я бы хотела вернуть вам долг, — сказала она дрожащим от негодования голосом.
— Что вы, как можно. Я же шарлатан и козёл. Вы мне ничего не должны.
— Нет уж, спасибо, я лучше отдам!
Она принялась с ожесточением рыться в сумочке и, вытащив из неё матерчатый узелок, демонстративно бухнула на барную стойку.
— Рублями насобирали? — понимающе улыбнулся Валера, не опуская взгляда на узелок. — Не хватило терпения собрать копейками, а ведь хотелось.
— Да! Хотелось! — вскипела женщина. — Вы дьявол! Вы подлый негодяй! Не знаю, из какой дыры вы вылезли, но я Бога буду молить, чтобы он вас туда обратно законопатил! Толик каждую ночь ко мне с плакатом во сне приходит! Трясёт прямо перед носом. Каждую ночь один и тот же сон! Я из-за вас не сплю!
— Надо же, как интересно, — сочувственно поцокал языком негодяй. — А на плакате, я извиняюсь, что? Какая-то надпись?
— Вы прекрасно знаете, какая там надпись! Ну так что — всё? Я вам ничего не должна? Там ровно сто рублей! Можете не пересчитывать, хотя это вы и так знаете!
Валера поднял узелок и взвесил в ладони.
— Да. Всё правильно. Сто рублей, — многозначительно улыбаясь, подтвердил он. — Вы мне больше ничего не должны. Мы с вами в расчёте.
— Хорошо! Прекрасно! Мы в расчёте! Тогда верните мне моё обручальное кольцо!
— Не понимаю, какое кольцо?
— Вы сами знаете!
— В первый раз слышу. Вы потеряли кольцо? Можем поискать за отдельную плату.
— Мерзавец! Обижать несчастную женщину!
— Ой, да какая же вы несчастная? Толик к вам больше ходить не будет, это я вам обещаю, но вы же тоже не без греха, понимаете, о ком я? Толик в курсе про вашего Костю, с которым у вас, не побоюсь этого слова, интим. И Толик просил вам передать, что… Э, куда?! Я же не договорил!
Услышав про себя новое откровение, Юлия Николаевна не выдержала и снова сбежала.
автор Василий Кораблев
Требовательный звонок разбудил его в четыре утра. Денис, зевая, нашарил рукой телефон, нажал кнопку, но звонок тут же сбросился. Щурясь спросонья, он проверил, кто ему звонил, и пришёл к выводу, что просто ошиблись номером. Номер-то незнакомый. Да ещё и сбросили. Он уже собрался снова улечься спать, как телефон зазвонил вновь. Опять тот же номер. Денис машинально нажал «ответить», в микрофоне щёлкнуло, кто-то булькнул неразборчивое «Ааа-ёё» — и послышались короткие гудки.
Связь плохая? Кто-то ему звонит и не дозванивается? А кто? У него в записной книжке только четыре номера. Денис нахмурился. И пока он озадаченно крутил в руке телефон, на него пришла эсэмэска:
«Не могу говорить. Срочно пришли 300 рублей на этот номер. Попал в аварию. Позже объясню».
Эм? Что значит — попал в аварию? Он что, машину разбил?
Денис бросил телефон на тумбочку и принялся одеваться. Единственный подходящий круглосуточный магазин с терминалом QIWI находился в паре кварталов от дома, где он снимал жильё. У хорошего человека снимал, между прочим, и почти бесплатно, не то что некоторые, которые скорее всего его машину разбили. Не забыть потом с него за это свои деньги содрать. Друг всё-таки.
Переживая больше за автомобиль, чем за водителя, он выбежал на улицу и помчался класть деньги на телефон.
Валера позвонил около девяти утра. Денис, который так и не лёг после утренней пробежки, уже успел переделать все домашние дела и теперь, пребывая в нетерпении, первым делом пожелал узнать подробности спонтанной ночной аварии.
— Какое ещё аварии? — послышался в трубке удивлённый голос Валеры. — Я тебе говорил: вредно на ночь в три горла жрать? Опять кошмары приснились?
— Ты офигел что ли? Вот ты какой друг, да? Я ради него ночь не спал, бегал искать терминал, деньги ему клал на номер...
— На мой номер?
— Нет. Ты с незнакомого мне звонил.
— И что я тебе сказал денег на него положить?
— Нет. Ты смску прислал.
— А тебе не приходило в голову, что это мог быть не я?
— А-м-м...
Денис озадаченно почесал затылок.
— Так ведь почти утро было и ты написал «срочно», — с сомнением в голосе произнёс он.
— Деня, мне кажется, ты стал жертвой телефонных мошенников. Сколько ты им подарил?
— Триста рулей, — пролепетал Денис.
— Ладно. Будем считать, это тебе урок был, — немного подумав, проворчал Валера. Потом вздохнул и сказал, старательно проговаривая слова: — Ни в какую аварию я не попадал. «Япоша» под окном, можешь сам посмотреть, а я тебе ночью не звонил — могу на доске поклясться.
Денис, который до последнего момента искренне надеялся на розыгрыш, совсем приуныл.
— А… Валер, а если я позвоню на номер, может, они там… Может, мне вернут деньги?
— Конечно, позвони. Позвони, заинька. Ты же такой лопоухий. Уверен, они тебе не откажут, — нарочито ласковым голосом ответил друг и тут же сменил тон на более серьёзный: — Когда закончишь транжирить деньги, выходи на улицу. Поедем офис смотреть.
— Ого. Ты нашёл помещение? — обрадовался Денис.
— Ну, это же лучше, чем по ночам на всяких разводил денежки тратить? Да, нашёл. Одноэтажная пристройка к многоэтажке с видом на двор и метро с шаурмой в пяти минутах. Раньше там фитнес-зал был. А до этого ДЮСШ. Запах женских подмышек, разбитые зеркала и куча металлолома прилагаются. Я бы тебя не взял, всё-таки ты бизнес-партнёр, думал сюрприз тебе сделаю, но уборщица, Галина Петровна, ты её знаешь, совершенно неожиданно умотала на похороны в провинцию. У неё там такая радость, свекровь померла, а она всё причитала, что не доживёт. Короче, мне нужна твоя бесплатная рабочая сила.
*****
Как оказалось, ехать пришлось в тесноте. Валера набил салон микроавтобуса различным офисным хламом и шарлатанскими принадлежностями. Денис ехал в обнимку с чучелом совы, зажав между ног стеклянный шар для спиритических сеансов, и как мог выражал своё негодование по этому поводу.
— Ну куда столько, куда? — протестующе повизгивал он.
— Отставить панику, — приказным тоном отвечал водитель. — Ты сам хотел, чтобы мы не привлекали внимание, выдавая себя за настоящих, поддельных экстрасенсов. А какой экстрасенс без антуража? Нам же доверия никакого тогда не будет. Народ на что первым внимание обращает?
— На профессионализм, — пискнул Денис, которому упала вешалка прямо на голову. — Ай! Аккуратнее на поворотах.
— На товар. Вернее, на витрину. Экстрасенсы, гадалки, знахарки позорные — все они в первую очередь ходячие витрины со всякой блескучей мишурой. Понимаешь, чтобы глаза разбегались и сразу всё хотелось купить. Клиенты, значит, хотят купить, а ты им впариваешь, впариваешь, пока у них кошельки не опустеют. А потом можно и в долг...
Денис заметил, что его друг намеревается совершить обгон, и на всякий случай упёрся боком о дверь.
— Но мы же не такие! — возопил он.
Валера прибавил скорости и совершил дерзкий манёвр. Ехавший впереди водитель автомобиля BMW X5 неожиданно обнаружил перед своим носом грязную жопу микроавтобуса Mitsubishi Delica и обиженно забибикал. Да как посмело какое-то говно обогнать его красивую и дорогую машину?
— Фокус-покус, — ухмыльнулся водитель, поглядывая одним глазом в боковое зеркало. — Мы, брат, не такие, а они такие.
Автолюбитель на BMW поравнялся с микроавтобусом и, опустив стекло, принялся угрожать.
— Ты чё, козёл?! Ты, блядь, где права купил, петушара? А ну тормози, бля!
— Валера, не надо! — испугался Денис, но было уже поздно. Указательный палец его друга указал на водителя BMW.
— Кукареку.
— Кукареку! Кукареку! — закричал водитель BMW, затем до него дошло, что вместо бранных слов из горла вылетает лишь одно петушиное пение, и он в панике нажал на тормоз.
— Вот так вот, — криво ухмыляясь, прокомментировал водитель Mitsubishi Delica, наблюдая, как BMW мотает по дороге и уносит в кювет. — Ещё один довольный клиент.
— Валера! Это бесчестно! Немедленно сними с него проклятье! Он мог пострадать! — нервно оглядываясь, потребовал возмущённый Денис.
— Конечно, сниму. За тыщу. Ты его потом найдёшь через недельку и вручишь нашу визитку. А то вон, смотри, какие номера у него красивые. Запомнил номера-то? А007АА. Повтори.
— Запомнил, — буркнул Денис. — Но только не жирно ли за проклятье, которое ты и навёл, тысячу рублей брать. Ещё и аварию ему устроил.
— Так не пострадал же. Две небольшие вмятины на капоте и поцарапал дверь, — дистанционно оценив ущерб, отмахнулся водитель.
— Значит, не тыщу! — упёрся Денис.
— Хорошо. Семьсот. Столько тебя устроит?
— Устроит. Пожми мне руку в знак того, что ты сдержишь слово.
Они протянули друг другу руки.
— Клянусь, что возьму с него всего семьсот долларов, — пообещал Валера.
*****
Они уже давно планировали легализоваться как ценные специалисты на специфическом рынке неординарных услуг. По всем газетам на последней странице — гадалки, астрологи, ясновидящие. А чем они хуже? Ведь в отличие от этих обманщиков в пятом поколении они настоящие. Профессионалы, можно сказать, со стажем. Жаль только, что этот стаж в трудовую не запишешь и на пенсию можно не рассчитывать, хотя работа необычайно вредная и опасная. Тут не то что первый список — нулевой желательно, и проезд в общественном транспорте чтоб бесплатный. А ну как если больничный нужно оформить или справку 2-НДФЛ взять? Нынче, говорят, без этой справки совсем никуда.
И вот давил, давил Денис на напарника, по ушам ездил, про совесть сказки рассказывал, пока тот не сдался и не пообещал организовать всё в лучшем виде. Валере-то чего? Его и работа в чёрную вполне устраивала, но это же Денису страсть как хотелось жить честно. А сам он, конечно же, всем этим заниматься не мог, у него же лапки. Он только закопать, откопать, принеси то, подай это, а договариваться — на это всегда был Валера.
— Но я же буду настоящим директором? — шмыгая носом, спрашивал он, выбираясь из микроавтобуса. — Ты обещал.
— Конечно, будешь. И не простым, а генеральным. Все подписи на тебе будут. Правда, если нас прижмут, то сам понимаешь, за такую честь не грех и посидеть пару годиков, — рассеянно отвечал его друг, копаясь в карманах. — Да где же ключи-то?
Денис не захотел ждать и первым побежал к железной двери, намереваясь открыть её при помощи ногтя. Офис. Настоящий офис. Почти его собственный. Прямоугольное здание с высокими окнами в старых рамах. Решётки на окнах, но это ничего.
«Ремонт сделаем с первого же заказа, — размечтался он. — Всё на дело пущу. А себе ни копеечки, пока не приведём все в божеский вид».
— Куда, господин директор? А разгружать кто будет? Я что ли? — раздражённо окликнул его Валера. Тут он вспомнил, что ключи должна была привезти бывшая хозяйка, и принялся ей звонить. Время десять утра, ну и что, что суббота? Протрите харю от макияжа, мадам, и отдайте наши ключи. Да. Войду в положение. У вас двадцать минут.
Во двор, фырча, въехал фургон и остановился напротив микроавтобуса.
— О. Вывеска подъехала, — обрадовался очкарик и побежал договариваться.
Денис, переминаясь с ноги на ногу, тосковал у двери, нетерпеливо наблюдая, как двое рабочих выгружают инструменты, а затем и новую вывеску, сделанную на заказ.
— Повесить над дверью. Старую вывеску убрать, подключить подсветку, — распоряжался Валера.
— Командир, розетку давай. Нам перфоратор воткнуть некуда.
— Розетка временно недоступна. Отсыпается после вчерашнего караоке, — нахально объяснял наниматель, между делом заглядывая в фургон. — А вы чего, без лестницы что ли приехали?
— Мы думали, тут на месте…
— Я вам плачу не за то, чтобы вы думали, а за выполненные работы. У меня для вас стремянки нет, — дерзко перебил говорившего Валера.
— А ты чё такой наглый дрищ? — обиделся другой работяга. Чувствовалось, что он был несколько с похмелья, а его массивные кулаки намекали на то, что они знакомы с многими лицами, а некоторым даже ставили синяки, а тут какой-то молодой очкарик нахальничает. Денис тут же напрягся. Валера всегда выглядел непрезентабельно, тут уж ничего не попишешь. Очки, джинсовка, а ещё с утра он точно не умывался и не причёсывался. Вихры во все стороны торчат. Ну какой из него директор? Вот он, Денис, хотя бы спортивный костюм надел. Но если этот мужик вздумает бить Валеру, то чревато для мужика. Ой, только бы не по коленным чашечкам, а ещё тут народу много, дети гуляют. Надо бы как-нибудь разрулить конфликт.
— Для тебя не «дрищ», а Валерий Васильевич! Всего один звонок, дядя, и ты побежишь делать, что я скажу. Усёк? — дерзким голосом предупредил очкарик.
— Старшему нашему что ли позвонишь? Ой, напугал, — работяга презрительно сплюнул и кивнул своему напарнику. — Степаныч, поехали. Пусть этот хрен Валерьевич сам свою вывеску прикручивает.
Валера тут же крикнул Денису:
— Товарищ директор, открывай дверь, чем ты там собирался?
А сам, ухватив бесстрашного работягу за рукав, потащил за фургон.
— Пойдём, пойдём. Поговорим без свидетелей, или ты зассал?
— А ну пойдём. Расскажешь мне страшную сказку.
— О, я тебе такое расскажу. Неделю срать не будешь, я тебе обещаю.
— Хе-хе. Вот еблан. Степаныч, ты слышал?
— А ему про это не надо знать. Это интимная сказка…
Товарищ директор проводил их взглядом, философски пожал плечами и повернулся к замку. Ерунда замок. Делов на один ноготь.
*****
Внутри было душно и сыро. Первым делом пришлось открывать все окна, какие получилось открыть: мешали решётки, а некоторые двери оказались и вовсе заперты. И если не заострять внимание на планировке, то получалось, что работать им предстояло в коридоре, который до этого совмещал вестибюль с крохотным кафе, где когда-то продавали спортивное питание и какие-то кислородные коктейли. Денис ходил по помещению и удивлялся: почему тут такой погром? Повсюду валялись пустые бутылки, окурки от сигарет, под ногами хрустело стекло и пластиковые стаканчики от коктейлей, а на одной из стен намертво засохла блевота. Это тут так фитнесом занимались? А почему из стойки администратора торчит топор?
— Почему тут такой бардак? — ошалело бормотал Денис, изучая помещение. — Тут выпускной что ли отмечали? И мы это купили? Какое-то барахло.
Валера понимающе усмехнулся.
— Не купили, а взяли в аренду. Понимай разницу.
— Но ты так грубо общался по телефону, про ключи кричал, угрожал женщине, вот я и подумал всякое. А посмотрел, так получается всё ещё хуже.
— Хозяйка с похмелья, а крики — самый лучший способ давить на нервы. Полгода, почитай, у неё праздник по случаю расставания, — Валера закурил и, не обращая внимания на мусор, уселся на корточки возле выхода.
— Устал, — сообщил он. — Целый вечер туда-сюда, туда-сюда… Потом всю ночь, а тебе ещё в накладных надо расписаться за мебель и реквизит.
— А может, другой какой офис поищем? Не такой убитый?
Очкарик хмыкнул.
— Деня, ты пока вживайся в шкуру директора, а я, твой вероломный слуга, тебе всё объясню и проинструктирую.
— Это кто тут слуга, ещё надо разобраться…
— Заткнись. Будет рассказ, — стряхивая с сигареты пепел, велел очкарик. — Значит, что мы имеем? А мы имеем очень хорошее и просторное помещение в шаговой доступности от метро. И вся эта радость нам обошлась в пять тысяч долларов за полгода. Удобная транспортная развязка, тихий двор, торговый центр через две улицы и направо, правда, тут проблемы с парковкой, но это я решу в ближайшее время, не суть. Самое главное: я отобью эти деньги у арендодателя через пару месяцев, потому что она наш будущий в перспективе клиент.
— А…
— Цыц, директор. Слушай дальше. Этот Содом и Гоморру устроила пылкая влюблённая женщина Наташа, которой этот бизнес подарил её гражданский муж, назовём его для краткости: господин Пэ. Он ей подарил это строение, дал бабла на тренажёры, и она с удовольствием увлеклась йогой, тантрой всякой с глубокими проникновениями с разных сторон, а в перерывах усиленно качала ягодичные мышцы для эстетической привлекательности. Так продолжалось год или два, подробностей я не помню, она вела всякие группы, освоила шест, канат, фэн-шуй, икебану, и всё бы у неё с господином Пэ было хорошо и замечательно, если бы не инструктор-грек, которого она по недоразумению взяла к себе на работу.
— Понятно, — кивнул новоиспечённый директор. — Изменила, значит, с инструктором. Такое часто бывает.
— Деня, мы в Москве, а не в Таганроге. Поднимай выше. Она застукала господина Пэ вместе с греком и вместо того, чтобы устроить тройничок и сохранить семью, закатила итальянский скандал. Топор видишь? Это она в господина Пэ им кидалась, но по счастью промазала.
— Какой ещё итальянский? — удивился Денис.
— Ну такой… С эмоциями. Фильо ди путана! Рикьёне! Пидараста! Бастардо кон куло а кампанна! Господи, какой недалёкий у меня директор, совершенно никакой фантазии! — горестно всплеснул руками Валера и показал рукою на дверь. — Вон, Миша-монтажник, ты не смотри, что тупой. У него с фантазией, в отличие от тебя, всё прекрасно. Стоило только рассказать ему про его заначку, которую он утаил от своей жены, и он сразу представил себе все последствия. Так испугался, что аж перфоратор в руках визжит.
— Кстати, спасибо за то, что не стал его калечить, — поблагодарил Денис.
— Да больно надо… Я же тебя знаю, ты бы потом все наши будущие доходы ему на лечение стравливал. И вообще людей бить нельзя, от этого сплошные убытки и риски.
— Какие ириски?
— Репутационные, — буркнул очкарик. Он поднялся на ноги, затоптал окурок ногой и снова начал командовать: — Давай, разгружай машину, нехера тебе прохлаждаться.
Временно исполняющий обязанности грузчика, директор увидал вывеску и едва не уронил принтер.
— Это что ещё за «ЧП Заговор»?!! — возмутился он.
— А чё было на складе дешевле, то и взял, — объяснил ему вероломный слуга, пожимая плечами.
— А что это значит?
— Вот! Правильно мыслишь. Все это будут спрашивать и никто не поймёт. Поймут только, что частное предприятие.
— Да ты совсем дурак? Кто пойдёт на такое название?
— Деня, мы изображаем из себя шарлатанов. На хрена нам привлекать внимание, а?
— Давай сменим? Оно меня напрягает.
— То есть название его напрягает, а то что монтажники бедные не соблюдают технику безопасности, на это тебе наплевать? Отстань от меня! Если Мишу звезданёт на высоте электрическим током, его заначку придётся тратить не на рыбалку, а на похороны. Представляешь, как тогда расстроится его душа?
И это было действительно так. Монтажники вешали вывеску, организовав перед входом баррикаду из столов, стульев и различных гимнастических снарядов, а неугомонный Валера бегал внизу с матами в обоих смыслах этого слова и пытался помочь. Директору пришлось уступить, а когда он наткнулся в салоне на папку с документами… Бля, везде это «ЧП». Теперь не отвертишься. А тут ещё приехала машина с мебелью, и монтажников вместе с директором заставили её разгружать. А когда закончили, пришлось демонтировать баррикаду и затаскивать всё в офис, а то бывшая хозяйка приедет, ругаться будет. А потом и она приехала.
— Да это трындец какой-то, — вытирая со лба трудовой пот, пожаловался директор. Когда всё закончилось и со всеми рассчитались, он уселся в старое офисное кресло с порванной сидушкой, вытянул ноги, и ему показалось, что он не покинет его уже никогда.
— Вам кофе с коньяком или со сливками, господин директор? — откуда-то сбоку спросил Валера. Он первым делом решил наладить кофемашину и теперь баловался с настройками.
— С молоком. И пообедать надо бы съездить, — мечтательно попросил Денис.
— Замечательно, я как раз хотел предложить тебе небольшую поездку, — Валера подал ему чашку кофе и кивком головы указал на чемодан, брошенный при разгрузке у выхода. — Возьмёшь «Япошу» и проедешься по району, окей?
— Ладно, но зачем?
— Объявления расклеишь. Нам нужна клиентская база.
— В смысле? Я думал…
— Ты мне платишь не за то, чтобы ты думал… Привыкай. Я у нас мозги, а ты трутень.
— Кто я?!
— Директор «ЧП». Трудолюбивый и исполнительный. Рекомендую пожрать на Рязанском проспекте. Там, где узбеки с тандыром точку держат. Мимо не проедешь. И мне пару чебуреков с бараниной не забудь.
— Так, стоп! — Денис громко хлопнул ладонью по подлокотнику кресла. — Я директор! Поэтому приказываю тебе: сесть в машину и ехать расклеивать объявления!
— Я бы с удовольствием, но я коньяка выпил. Ты же не пустишь пьяного сотрудника за руль? — ухмыльнулся пройдоха, демонстрируя директору ополовиненную бутылку. — Ты же не такой, как все остальные?
— Вот же падла! И когда только успел? Я ведь и не унюхал, — огорчённо пробормотал Денис.
— Так оно заговорённое, я на пузырь печать поставил ещё прошлым вечером, — Валера покрутил в руках бутылку и поставил на стойку рядышком с топором. — Всё-таки всю ночь на нервах. А уж как актёры меня довели со своей вешалкой.
— Так это чего, ты не покупал реквизит? — Денис озадаченно посмотрел на коробки.
— Как же не покупал? — улыбнулся очкарик. — У меня, как ты и просил, всё по-честному. Как щас помню: жуткое преступление под покровом ночи. Пятеро актёров ТЮЗа выносят мне реквизит и до кучи впихивают в салон вон ту вешалку. Представляешь, как будет кричать режиссёр спектакля «Старик Хоттабыч», когда не досчитается плаща и чалмы?
Директор помрачнел.
— Завтра же вернёшь, — приказал он.
— Не-а. Я это купил. А ты расписался в накладной о получении мелкой партии макулатуры. Они, грубо говоря, реквизит в мусор запихали, а я, вернее ты, получается приобрёл. Актёрам не платили четыре месяца, их тоже можно понять. А если я всё верну, выйдет, что ты их подставил. Ты же не будешь губить подающие надежды таланты? Ты же не такой?
— Ладно. А сову ты тоже из ТЮЗа скоммуниздил?
— Нет. В карты выиграл. В клубе охотников. За ними ещё голова кабанья, но она в салоне не поместилась, позже заберу.
— Хорошо. А шар?
— На барахолке нашёл. У меня и чек есть. Мне он сразу понравился.
— Спасибо и на этом, — грустно вздохнул директор.
Заполучив ключи от бывшей хозяйки Наташи, разгорячённый от коньяка Валера распахивал перед товарищем все закрытые двери и хвастался.
— Это у неё тут сауна была. Ты не смотри, что тут всё обуглилось. Мы её починим, я обещаю.
— Фига се, тут пожар был? — ужасался директор, осматривая обугленные останки.
— Ага, зато дверь выдержала. Она после того, как господин Пэ сбежал от неё вместе с инструктором, тут гулянки закатывала, и вот в один из вечеров кто-то из гостей решил покурить прямо в сауне. Результаты ты видишь. Погуляли на славу.
— Так. Давай сразу договоримся: в офисе не курить. Будешь ходить на улицу, — предупредил Денис.
— Чё, и даже кальян? Я хотел кальянную сделать.
— Все кальяны — строго на улице!
— Э, я бунт подниму! Слышь? Таких, как я, за забором никогда не было! Ты будешь жопу свою кусать, если я уволюсь!
— Да ты же совладелец вроде? Куда ты уволишься?
— Я из принципа. Ты всего полдня как директор, а уже угнетаешь меня, как рабочий класс! Ладно, пойдём спортивный зал покажу.
Зал был не то чтобы большим, но вполне вместительным. Хозяйка продала большую часть тренажёров, но кое-что ещё осталось, правда Валера тут же пообещал директору, что всё ненужное — на слом, соберём металлолом.
— Можно и оставить. Заниматься тут будем, если она не против? — пожимал плечами Денис.
— Конечно, будем заниматься, о чём ты, брат? Вон там диван будет, телевизор, приставки всякие с джойстиками, там компы поставим, а вон там самогонный аппарат, — показывал рукою Валера.
— Ага, тебе бы только нажраться.
— Да я же не для себя, работа-то нервная. А вон там мы поставим столы и посадим двух студентов на телефоны. Пусть клиентов обзванивают.
— На хрена?
— Холодные звонки. Последний писк моды. У нас должна быть большая и разветвлённая клиентская база. Студенты будут звонить потенциальным клиентам и предлагать им избавиться от вредных привычек. Ну или избавить от вредных привычек какого-нибудь вредного родственника. Алкоголь, наркотики, проституция, токсикомания — строго по прейскуранту. Ты же не против?
— Хм. Погоди. Так ведь мы же реально от этого их лечить будем, а ты хотел прикрытие в виде шарлатанства?
— Всё верно. При этом мы сами про себя будем распускать слухи, что мы обманщики и говно. И всё уравновесится.
— Но ведь… Тогда к нам вообще никто не пойдёт.
— Пойдут, вот увидишь, — успокоил его Валера. — Ибо ничто так не привлекает клиента, как собственные сомнения.
*****
Выгнав директора на улицу, Валера огляделся и решил приступить к уборке вверенных ему помещений. Работы было не просто много, её было до хренища, и где-то, спустя час, когда он устал бегать выносить мусор, ему пришла в голову идея подрядить на уборку кого-нибудь ещё. Нет, он, конечно, мог воспользоваться услугами клининга, но смущало отсутствие необходимых денежных средств. Дениска не должен был знать, что у них деньги закончились, а добывать нечестным путём он бы не позволил, сразу бы начал ныть и канючить, а там и до саботажа недалеко. Нет, тут нужны такие незаконные методы, к каким он точно не придерётся.
Очкарик пересчитал бабушек, сидевших на лавочке во дворе, посмотрел на часы, проверяя время, а затем пошёл знакомиться с местной крёстной силой. Нет, с бабушками Валера общаться не стал, только поздоровался для приличия, а вот призраков, маячивших у них за спиной, он незаметно поманил пальцем и отвёл в сторону для получения нужной ему информации. Потому как, если уж бабушки во дворе всё про всех знают, то их крёстная сила и подавно. Спустя ещё несколько минут он звонил в звонок двери на седьмом этаже. Открывший дверь пожилой алкоголик с подозрением посмотрел на очкарика.
— Ну?
— Есть маза на опохмел, — не рассусоливая с приветствиями, сообщил очкарик. — Только срочно. Позвони Коляну, Серёге и пусть тот своих племяшей возьмёт. А ещё позвони Абросимову — пусть подгонит автобус. Жду вас всех возле бывшего фитнес-клуба.
— А ты кто, бля?
— Можешь звать меня — халявой. Я новый хозяин помещения, где раньше бабы ляжки тянули. Да ты помнишь, все знают, что ты за ними по вечерам в окна подглядывал. В зале тонна железа, плюс всякая мелочёвка. Отдаю бесплатно, захватишь с собой инструменты и на месте там всё обсудите. Вам на все выходные хватит.
С точки зрения стороннего наблюдателя такой поступок никак не мог повлиять на уборку, но это только на первый взгляд. Алкаши, охочие до опохмела, с прохладцей бы встретили предложение по уборке, ведь это был для них непосильный труд. Вот сдать металлолом — дело другое, это уже охота. Добыча, можно сказать, ради этого можно и потрудиться. Валере же нужно было, чтобы бабушки во дворе увидели нездоровое шевеление и некий интерес у известных им мужиков, а уж когда подъехал автобус и туда начали грузить металл… О, тут-то и началась вторая часть Марлезонского балета.
— Нажрутся, как пить дать, нажрутся, — как бы невзначай сообщил бабушкам хитрожопый Валера. — Эх, беда-беда. Надо бы их жёнам сказать, а то поздно будет.
Бабушки возмущённо заголосили:
— Ах ты ирод!
— Ты им поди и продал!
— Абросимов только из запоя откинулся, а тут снова-здорово!
— Да чтоб ты сдох, чёрт белобрысый! Все они мужики — одна шайка-лейка.
— Не продал, а подарил. А если желаете, чтобы они деньги не пропили, так у меня средство есть, — ухмылялся Валера.
— Да пошёл ты знаешь куда? В пизду! Тьфу!
— Сьеби отседова, глист окаянный!
— Вали-вали, а то клюшкой огребёшь. Мы на тебя в милицию сообщим.
— Напрасно вы так, — отступая и прячась в тени, отвечал хитрюга. — У меня там в зале ещё много чего есть, чего они могут сдать, но если мы договоримся, вы можете спасти ситуацию.
Нет, он, конечно, мог бы и внушить им, подчинить своей воле, пройтись, так сказать, по мозгам, но не хотел, чтобы об этом узнал господин директор. Всегда же можно договориться, правильно? И стоило только банде алкоголиков закончить погрузку тренажёров и отбыть, как их место заняли их жёны под предводительством тех самых старушек. Загремели вёдра, замелькали метёлки, швабры, загудел пылесос, и за всем этим со стороны наблюдал довольный Валера. Каждой из этих женщин было вручено плацебо, которое они впоследствии планировали подсунуть своим муженькам в питьё. Но он их не обманул. Их мужья и сожители действительно бросят пить, всё по-честному, только он не собирался разбазаривать опасное средство в таких количествах. Он заговорил алкашей от пьянства едва только те зашли в зал посмотреть на железо, а этот порошок в пакетиках — всего-лишь толчёный мел. Заговор будет действовать постепенно. Сначала эти бедолаги отметят сдачу, потом их жёны подсыплют мел, а потом — ой, понос. Этот побочный эффект отвлечёт будущих трезвенников от мыслей, что тут замешан новый владелец помещения, все будут думать на паль, которую они в последний раз выпили. Ну а если бабоньки вдруг вздумают подружкам предложить мел в пакетике, то что мы получим? Да, всё верно. Чёрный пиар. А всё потому, что не надо привлекать к себе слишком много внимания.
автор Василий Кораблев
Моя смена начинается в 6:00. Я прихожу в половине шестого, расписываюсь в журнале и прощаюсь со своими сменщиками. В комнате: десятки мониторов, стол, два кресла и шкаф, где мы берём кофе и сахар. Я раскладываю на столе четыре журнала, включаю кофе-машину, наливаю в свою кружку порцию горячего кофе и сажусь в кресло. Моя работа заключается в наблюдении. Я оператор.
Я пододвигаю ближе к себе два телефона: красный и синий. Проверяю письменные принадлежности. Камеры видеонаблюдения ведут непрерывную запись, но правила для операторов никто не отменял. Они висят на стене, позади меня, нарисованные красной краской на большом белом листе бумаги.
Новичкам рассказывают, что они написаны кровью предыдущего работника, не справившегося со своими обязанностями. Шутят, конечно. Все знают — кровь в темноте не светится. До 7:30 я просто сижу и смотрю, не изменилась ли обстановка в кабинетах со времени моей предыдущей смены. Иногда такое бывает, а сменщикам не положено сообщать об этом.
Камеры расставлены по всему этажу и в кабинетах. Только в туалетах их нет. Я думаю, что это и к лучшему. По ночам из туалета может выползти Раскоряка, а на неё и так не положено смотреть.
【ПРАВИЛО №12:
ПРИ ПОЯВЛЕНИИ ЛЮБОГО ПОСТОРОННЕГО ПРЕДМЕТА, СУЩЕСТВА, ВЕЩЕСТВА НА ЭТАЖЕ В ТЕЧЕНИЕ СМЕНЫ НЕМЕДЛЕННО СООБЩИТЬ ПО КРАСНОМУ ТЕЛЕФОНУ И ПОПРОСИТЬ УБОРЩИЦУ. ОСОБЕННО, ЕСЛИ ПОЯВИЛСЯ ТАФТ ИЛИ РАСКОРЯКА. НЕ СМОТРЕТЬ НА РАСКОРЯКУ (ДОЛГО).】
Уборщица приходит, вооружённая ведром и шваброй. Она очень большая. Обычно я вижу только её необъятных размеров бугристую спину в халате мышиного цвета. Она убирает слизистые следы, оставленные Раскорякой, а саму её загоняет обратно в туалет. Однако сотрудники, работающие на этаже, в туалет ходят. И до сих пор никто не возмущался. Хотя тут и без того проблем хватает.
Наблюдателей должно быть двое. В прошлую смену мой напарник пропал. Вышел покурить ночью, а потом мне позвонили с красного телефона и сказали, что он уволился. До конца смены я вынужден был пялиться в мониторы в одиночку. Тут даже на минутку отлучиться нельзя. Даже глаза закрывать надолго. На этот счёт есть правило.
【ПРАВИЛО №1:
ПОКИДАТЬ РАБОЧЕЕ МЕСТО В ТЕЧЕНИЕ СМЕНЫ РАЗРЕШЕНО ТОЛЬКО ПРИ НАЛИЧИИ ВТОРОГО ОПЕРАТОРА. ЕСЛИ ВЫ ОДИН — ЗАПРЕЩЕНО СПАТЬ, ОТВЛЕКАТЬСЯ НА ЕДУ, ПЕРЕКУРЫ И ТУАЛЕТ. ЕСЛИ ВЫ ЗАСНУЛИ НА РАБОЧЕМ МЕСТЕ, ЗНАЧИТ ВЫ УМЕРЛИ И БОЛЬШЕ НЕ РАБОТАЕТЕ.]
Полезное правило. Сегодня должны были прислать нового. Интересно — кого на этот раз? Не хочется всю смену провести в кресле. Я слышал, когда-то давно операторы дежурили поодиночке. Но потом руководство решило, что это слишком накладно. Операторы редко выдерживали полные смены и скоропостижно увольнялись. Большая текучка кадров. Поэтому всегда дежурят по двое. Пока я размышлял, зашуршала входная дверь, и я услышал шаги.
— Привет. Я Лёха. Куда мне тут упасть?
— Привет. Тебя не инструктировали, что тут нельзя называть своё имя? Садись на соседнее кресло. Два журнала твои. Будешь следить за сотрудниками № 3 и № 4. — не оборачиваясь, ответил я.
— Да, чё-то говорили такое... Как тут вообще? — справа от меня уселся молодой коротко стриженный парень.
— Не хуже, чем в других местах, — ответил я. Сейчас должен был прийти на работу Нагула. Я отдал ему сотрудников полегче.
— Хы. Я только дембельнулся. А тут работу предложили. У вас, правда, столько денег платят за дежурства? — продолжал спрашивать он.
— Правда. Ты правила прочитай, которые у тебя за спиной, и запомни их наизусть, — велел я. — А то увольняют тут тоже быстро.
— Ща, — он повернулся, изучил список, после чего засмеялся: — Да ладно? Это же полная хрень!
— Не нравится — можешь сейчас выйти и попросить, чтобы тебя уволили. Потом может быть уже поздно.
— Да ну? Нет, если деньги за такое фуфло платят, так я лучше попробую. Тут покурить есть где?
— Есть. Вторая дверь справа. Курим, едим, туалет — строго по очереди. Про телефоны…
— Да мне объясняли, — он махнул рукой. — Сидеть, следить за ботаниками, записывать всё, что они делают. Докладывать.
— Хорошо. Вот тебе и первое задание. Их тут четверо. На этаже. Мы следим за всем, что тут происходит. Нагула и Зюзя будут сегодня твои.
— Окей!
Первый на работу приходит Нагула. Высокий. Волосы рыжие у него. Рябой. Потому так и прозвали. У него даже в бейджике напротив фотографии и номера написано: «Нагула». Он проходит через весь этаж и, покрутив носом, запирается в четвёртом кабинете. Он не должен покидать свой кабинет до 19:00.
【ПРАВИЛО №8:
НАУЧНЫЙ СОТРУДНИК № 4 НЕ ДОЛЖЕН ПОКИДАТЬ СВОЙ КАБИНЕТ ДО 19:00. ЕСЛИ ОН ПОКИНУЛ РАБОЧЕЕ МЕСТО РАНЬШЕ ПОЛОЖЕННОГО ВРЕМЕНИ, ОПЕРАТОР ДОЛЖЕН НЕЗАМЕДЛИТЕЛЬНО СООБЩИТЬ ОБ ЭТОМ ПО КРАСНОМУ ТЕЛЕФОНУ.]
Нагулу подстережёт и поймает служба безопасности в тот момент, когда он подойдёт к лифту, и отправят на переработку. Люки для переработки находятся в общем коридоре и возле лифта. Настоящий всё равно выйдет из своего кабинета ровно в 19.00.
Интересно, предупреждён ли об этом новичок? На случай возникновения внештатных ситуаций с конфликтными новичками в моём столе лежит пистолет-транквилизатор. Ни разу ещё не применял, но очень хочется.
К моему удивлению, новичок хорошо справился. Проследил приход Нагулы и записал в журнал.
— Теперь придёт или Зюзя, или Стигмат, — сообщил я. — Тут, бывает, по-разному.
— Хорошо. А почему у них клички?
— Да ты сам на них посмотри и поймёшь, — ответил я.
Зюзя была странной молодой женщиной. Всегда неряшливо одета, мятая, непричёсанная. Голова кудрявая, издали похожа на воронье гнездо. Халат на ней болтается, как на вешалке. Но молодым мужчинам, почему-то, она очень нравилась. Она вышла из лифта, держа в руках целую кипу бумажных листов. Пока шла по коридору к себе в кабинет, половина бумаг разлетелась. Она, как обычно, забыла их все собрать. Я заметил, как возбуждённо задышал мой новый напарник, рассматривая её.
— Ничё такая. Лохматенькая. Сисек нет, но… Я бы её финтифлюхнул!
— Бумаги в коридоре пересчитай, — посоветовал я, — и запиши в её журнал под № 3. Зюзя сейчас будет мыть руки у себя в кабинете. Ровно 50 раз. Следи за ней и считай.
— Она что, дура?
— Твоё какое дело? Твоё дело за ними записывать. На стеночку глянь, если забыл.
【ПРАВИЛО №2:
ОПЕРАТОРЫ ДОЛЖНЫ, НЕ ОТВЛЕКАЯСЬ, НАБЛЮДАТЬ ЗА ВСЕМ, ЧТО ПРОИСХОДИТ НА ЭТАЖЕ В РАБОЧЕЕ И НЕРАБОЧЕЕ ВРЕМЯ. ОБЯЗАТЕЛЬНО ЗАПИСЫВАТЬ В ЖУРНАЛ ВСЕ ДЕЙСТВИЯ, КОТОРЫЕ БУДУТ ПРОИЗВОДИТЬ НАУЧНЫЕ СОТРУДНИКИ. СТРОГО ПО ВРЕМЕНИ. В СЛУЧАЕ НЕСОБЛЮДЕНИЯ ЭТОГО ПРАВИЛА ОПЕРАТОР БУДЕТ НЕМЕДЛЕННО УВОЛЕН.]
— Блин, какой-то ты нудный. Ты сам-то служил?
— Я тебе на посторонние вопросы отвечать не обязан. В твою работу входит знать только то, что положено. Делай, что говорят старшие, иначе тебя уволят.
— Да ладно. Не пыли. Щас запишу. — Он ухмыльнулся и тут же, забывшись, спросил: — У этой девочки есть кто? Я бы с ней познакомился.
Я не стал ему отвечать, так как увидел вышедшего из лифта следующего научного сотрудника. Это был Стигмат. Стигмат сегодня в новом халате. Ему около сорока. Прежде чем зайти в свой кабинет, он тщательно рисует кровью треугольник возле двери. Он всегда так делает. У него изрезаны запястья и замотаны бинтами. Я записываю время его прихода на работу и время, когда был нанесён рисунок. Вечером придёт уборщица, и стена снова будет чистой, но перед этим, уходя с работы, Стигмат должен подрисовать под треугольником две прямые линии. Обязательно. Если он этого не сделает, то…
【ПРАВИЛО №7:
НАУЧНЫЙ СОТРУДНИК № 2 КАЖДОЕ УТРО РИСУЕТ ЗНАК-ТРЕУГОЛЬНИК ВОЗЛЕ СВОЕГО КАБИНЕТА. ЕСЛИ ОН ЭТОГО НЕ СДЕЛАЛ УТРОМ, ОПЕРАТОР ДОЛЖЕН НЕМЕДЛЕННО ДОЛОЖИТЬ ПО КРАСНОМУ ТЕЛЕФОНУ. ПЕРЕД УХОДОМ С РАБОТЫ СОТРУДНИК №2 РИСУЕТ ПОД ТРЕУГОЛЬНИКОМ ДВЕ ПРЯМЫЕ ЛИНИИ. ЕСЛИ ОН ЭТОГО НЕ СДЕЛАЛ, ОПЕРАТОР ТАКЖЕ ДОЛЖЕН ОБ ЭТОМ ДОЛОЖИТЬ. НЕИСПОЛНЕНИЕ ПРАВИЛА КАРАЕТСЯ УВОЛЬНЕНИЕМ.]
— Да он больной! Он чё себя специально режет? — прокомментировал действия Стигмата напарник.
— Понятия не имею. Он всегда так делает. Поэтому и кличка такая — Стигмат. А ты следишь за Зюзей? Сколько раз она руки помыла?
— Да слежу я… Она как в рукомойник упёрлась, так и торчит там. Чистюля.
— Она моет руки с мылом, вытирает полотенцем, потом снова моет руки — и так повторяется пятьдесят раз, — терпеливо напомнил я. — Вот на этом экране архив, я включу тебе начало записи с её прихода, а ты параллельно считай. Это не очень важно, но… На общем фоне оно может сыграть. Для нас главное — это соблюдать правила и сообщать по телефону.
— Вот эта рухлядь?
— Да. И не вздумай поднимать трубку, если телефон начнёт звонить сам.
— Ага, правило №3. Я помню.
Я повернулся и сверился с правилами. Всё правильно.
【ПРАВИЛО №3:
ЕСЛИ ВАМ ПОЗВОНЯТ ПО КРАСНОМУ ИЛИ СИНЕМУ ТЕЛЕФОНУ, ВАМ ЗАПРЕЩЕНО ПОДНИМАТЬ ТРУБКУ И ВСТУПАТЬ В КАКИЕ-ЛИБО РАЗГОВОРЫ С ТЕМ, КТО НАХОДИТСЯ НА ДРУГОЙ СТОРОНЕ ЛИНИИ. ЭТО СВЯЗИСТЫ ПРОВЕРЯЮТ СВЯЗЬ. ВЫ МОЖЕТЕ ПОМЕШАТЬ ВЫПОЛНЕНИЮ ИХ СЛУЖЕБНЫХ ОБЯЗАННОСТЕЙ. НАРУШЕНИЕ ЭТОГО ПРАВИЛА КАРАЕТСЯ СВОЕВРЕМЕННЫМ УВОЛЬНЕНИЕМ ОПЕРАТОРА.]
Последним на работу всегда приходил Карман. Толстый бородатый мужик, под халатом носивший жилет с множеством карманов. Он был научным сотрудником №1. За ним нужно было наблюдать пристальнее, чем за другими. Но только когда он зайдёт в свой кабинет. Не раньше. В отличие от других сотрудников, Карман отличался непредсказуемостью.
Я зафиксировал его время прихода на работу. Потом предложил новенькому кофе. Он отказался.
— Не хочу. Чаю у вас нет?
— Только кофе. Самый крепкий. Ночью он нам пригодится.
— Да чё мне ночь? Дежурство только сутки. Я, бывало, в наряде трое суток не спал — и ничего. Мы чай с пацанами покупали. Пуэр в лепёшках. Пили его — и норм. Только на третьи сутки носом кровь шла.
— Тут одна ночь бывает как целых три. Держи всегда под рукой кружку с кофе. Кружки в ящике под кофе-машиной, выбирай любую.
— Так вы чё, целые сутки в мониторы зырите? А может, я ноутбук принесу или планшет? Фильм посмотрим? Сыграем?
— У тебя мобильный на входе разве не отобрали?
— Отобрали.
— Мозги, похоже, тоже. В правилах на стене не написано, что мы не можем приносить сюда личные ноутбук или смартфон, только никто не даст сюда его принести. Там для этого и стоит охрана и другая служба безопасности.
— А к этим на этаж мы ходим или только наблюдаем?
— Да они даже не в нашем здании. По сути, мы не знаем, где они находятся. Сюда к нам приходят только изображения с видеокамер. Ты лучше следи за Зюзей. Она, как закончит мыть руки, будет трясти ключами и кричать кодовое слово — «Рапсодия». Три раза.
— Да слежу я. Уже сорок восемь раз помыла. Вот дура-то.
— Всё записывай в журнал. За Нагулой особенно следить не надо. Он будет сидеть в своём кабинете и хрустеть пальцами.
— Так и есть. Сидит за выключенным компом и хрустит пальцами, — подтвердил новичок.
— Я тебе и отдал простых, потому что за Карманом и Стигматом надо следить постоянно. Эти предсказуемы. Зюзя активизируется ближе к обеду и будет вытаскивать из своей причёски волосы. В твою задачу входит считать, сколько волосков она выдернет. Кроме того, она любит хлопать в ладоши — записывай, сколько раз хлопнет. Звук не передаётся, поэтому считать можно только на глаз.
— Карман — это толстый? — уточнил новичок.
— Да. Сейчас он покружится по кабинету. Потом снимет халат и будет раскладывать на столе всякую мелочь: монетки, карандаши, блокноты и многое другое. Много писать придётся.
— А Стигмат?
— Этот? Будет рисовать на бумажках кровью различные символы. Он тоже проблемный. Если он сложит на столе из бумажек домик, надо сразу сообщать по синему телефону.
— Правило № 9?
— Оно самое.
【ПРАВИЛО №9:
ЕСЛИ В ТЕЧЕНИЕ ДНЯ СОТРУДНИК № 2 СОБЕРЁТ ИЗ БУМАЖЕК, НА КОТОРЫХ ПРОИЗВОДИТ ЗАПИСИ, БУМАЖНЫЙ ДОМ, НЕМЕДЛЕННО ПОЗВОНИТЬ ПО СИНЕМУ ТЕЛЕФОНУ.]
В этом случае на этаже появится доставщик с коробкой пиццы, он постучится в кабинет Стигмата и заберёт бумажный домик, обменяв его на коробку. Стигмат будет до конца дня занят пиццей и пребывать в полном спокойствии.
Следующие несколько часов мы почти не разговаривали. Записывали. Я был очень занят. Сотрудник Карман не давал расслабиться ни на минуту. Он выложил на свой стол целую груду различных мелких предметов и теперь раскладывал из них на столе хитрый узор. Слава богу, Стигмат сегодня только рисовал. Наконец наступило время обедать. Оно для сотрудников на этаже святое — они расслабляются, оставляют свои важные дела и идут по очереди в туалет, а потом в комнату приёма пищи. Первым из кабинета вышел Карман.
— Они есть пошли? — уточнил новичок.
— Да. Теперь и мы можем отдохнуть и покурить по очереди.
— Нагула так и не покидает свой кабинет, — заметил новичок. Он с хрустом потянулся, потом вытянул ноги.
— Он единственный, кто тут не обедает. Нагула появится в коридоре только в 19:00. Иди кури, а я следующий.
Новичок пошарил по карманам, удостоверился, что сигареты на месте, и пошёл в курилку. Я проверил ещё раз всех сотрудников и то, что творилось у них в кабинетах. Всё вроде было в норме, только на рисунках Стигмата было что-то новое: кровью нарисованные человечки, которые совокуплялись между собой. Или он всегда их рисовал? Я обычно не записывал, что именно рисовал Стигмат, — важно было только количество. Да и как ни старайся — всё равно не разглядишь все изображения. В любом случае правил я не нарушал, значит, и увольнять меня не за что.
Покурив, новичок вернулся. Наступила моя очередь идти в курилку. Закрыв дверь, я включил вытяжку и с наслаждением закурил. Сейчас будет немного полегче. Стигмат и Карман после обеда ленивые. Карман будет крутить ручку на столе и смотреть в ту сторону, куда она повернётся, а Стигмат порежет себе палец и будет играть сам с собой в крестики-нолики. Зюзя в обед употребляет алкоголь. После выпитого у неё опухает лицо, и она становится похожа на запойную пьяницу. Поэтому и прозвище такое.
«С каких пор Стигмат рисует зелёных человечков?» — подумалось мне. — «Обычно только зелёные геометрические фигуры». И тут меня словно током ударило: а какая кровь у Стигмата? Зелёная или красная?
Я бросил бычок в урну и кинулся назад в операторскую.
— Посмотри на рисунки Стигмата! Срочно! — крикнул я новичку.
— Ща... Размазня, кровью… Тут не разобрать…
— Кровь какого цвета на рисунках? — Когда я задавал этот вопрос, у меня потемнело в глазах, пересохло во рту. Ответ означал только одно…
— Красная. Эй, чё с тобой?
— Всё хорошо, — я, шатаясь, пошёл к кофе-машине и налил себе ещё кофе. — Красная. А точно не зелёная?
— Да сам посмотри.
Я вернулся, сел на своё место и проверил. Рисунки были тёмные, кое-где кровь уже засохла. Красные они или зелёные? Непонятно. Я сел и, поглядывая на камеры, где в комнате приёма пищи обедали научники, принялся проверять архив.
— А ты давно работаешь? — спросил новичок.
Я только рассеянно кивнул в ответ.
— А чё у вас за испытательный срок? Сказали, после него зарплату прибавят?
— После испытательного срока тебе предложат сделать операцию связанную с мозгом. Нечто вроде лоботомии, не знаю как точно называется. Это очень удобно. После неё не будешь отвлекаться на всякие мелочи.
— Чё?!
— Да. После операции тебе оформят инвалидность и хорошо прибавят зарплату. Все, кто долго работают, её уже сделали.
— Хера себе у вас порядки! Не! Я не дам себе мозги ковырять.
— Поработаешь тут месяц и поймёшь, что это не самое страшное, — утешил я его.
Закончив проверять архив, я несколько успокоился. Стигмат рисовал зелёной кровью. В этот момент новичок дёрнул меня за рукав и молча указал на экран.
В комнате приёма пищи сотрудники, не сговариваясь, рисовали некий знак на столе. Стигмат использовал кровь, Карман — фиолетовый маркер, а Зюзя — гречневую кашу и майонез. Закончив наносить рисунок, они, не вступая между собой в разговоры, начали убирать и мыть за собой посуду. Зюзя скрылась в женском туалете.
— В первый раз такое вижу. Нужно записать во всех журналах. На всякий случай.
Я поднял трубку синего телефона.
— Алло. Это оператор…
Я доложил о случившемся и попросил в комнату для приёма пищи уборщицу.
Прошло полчаса. Уборщица так и не появилась. Сотрудники вернулись на свои рабочие места. Нагула продолжал хрустеть пальцами. Зюзя, достав из ящика зеркальце и косметичку, пыталась привести лицо в порядок. Стигмат играл в крестики-нолики. Карман включил два маленьких фонарика и направил друг на друга.
Где же уборщица?
Новичок изъявил желание сходить покурить. Я не возражал, но на всякий случай указал ему на правило № 4:
【ПРАВИЛО №4 (ПЕРВОНАЧАЛЬНАЯ ВЕРСИЯ):
ОПЕРАТОРЫ ИМЕЮТ ПРАВО НА ПЕРЕКУР И ПОСЕЩЕНИЕ ТУАЛЕТА В ТЕЧЕНИЕ ВСЕЙ СМЕНЫ, НО НЕ БОЛЕЕ ТРЁХ РАЗ ЗА СМЕНУ. НАРУШЕНИЕ ЭТОГО ПРАВИЛА ВЛЕЧЁТ ЗА СОБОЙ СТРЕМИТЕЛЬНОЕ УВОЛЬНЕНИЕ.]
— Почему «стремительное»? — прочитав, спросил новичок. — Было же «незамедлительное»?
— Уверен? — с сомнением спросил я. — По-моему, «стремительное» и было. Так же, как и в № 3 — «преждевременное увольнение».
— Точно? Я час назад проверял. Было написано в правиле № 3: «своевременное увольнение». А сейчас как-то иначе.
На всякий случай я подошёл и поскрёб пальцем краску на плакате.
Плакат с правилами был нарисован очень давно. Виднелись следы жирных отпечатков пальцев и пыль. Надпись никак не могла измениться. В моей голове перепуталось — я не был уверен, хотя знал наизусть все правила, стоило мне только закрыть глаза…
И вот тут я понял, что совершенно не могу их вспомнить.
— Ладно, я курить. По правилам я могу курить не меньше пяти раз за смену, — услышал я голос напарника и, открыв глаза, с ужасом прочитал изменившееся правило № 4:
【ПРАВИЛО №4 :
ОПЕРАТОРЫ ИМЕЮТ ПРАВО НА ПЕРЕКУР И ПОСЕЩЕНИЕ ТУАЛЕТА В ТЕЧЕНИЕ ВСЕЙ СМЕНЫ, НО НЕ БОЛЕЕ ПЯТИ РАЗ ЗА СМЕНУ. НАРУШЕНИЕ ЭТОГО ПРАВИЛА ВЛЕЧЁТ ЗА СОБОЙ НЕПРЕДУМЫШЛЕННОЕ УВОЛЬНЕНИЕ.]
Такого во время моего дежурства ещё не случалось. На всякий случай я перечитал все правила и с облегчением обнаружил, что всё в порядке и я ничего не нарушил. Ладно, работу никто не отменял. Я вернулся к наблюдению и записям в журналах.
Вернулся я вовремя, ибо сотрудник №1, Карман, выложил на стол зажигалку.
【ПРАВИЛО №5:
ЕСЛИ НАУЧНЫЙ СОТРУДНИК № 1 НАЙДЁТ У СЕБЯ В КАРМАНАХ ЗАЖИГАЛКУ, НЕМЕДЛЕННО СООБЩИТЬ ПО СИНЕМУ ТЕЛЕФОНУ. ЕСЛИ ОПЕРАТОР ПРОМЕДЛИТ ДО ТОГО ВРЕМЕНИ, КАК В КАБИНЕТЕ СЛУЧИТСЯ ПОЖАР, ЕМУ ГРОЗИТ НЕМИНУЕМОЕ УВОЛЬНЕНИЕ.]
Я поднял трубку синего телефона.
— Это оператор… Сотрудник № 1 достал зажигалку. Срочно примите меры.
Через пять секунд под потолком в кабинете Кармана сработала система водяного пожаротушения и залила его с ног до головы. Я с некоторым удовольствием наблюдал, как мокрый бородач недовольно фыркает и пытается щёлкать отсыревшей зажигалкой.
— Чё произошло? — с любопытством спросил вернувшийся напарник.
Я объяснил и указал на правило № 5.
— Ха, а он чё так и будет в воде сидеть?
— Он сейчас пойдёт в туалет обсыхать и приводить себя в порядок. До конца дня он будет смиреннее монашки, а пока его не будет, придёт уборщица.
— Так она до сих пор не явилась. Ты же её уже вызвал на столе прибрать?
Действительно. Это было очень странно. Уборщица всегда проявляла оперативность. На всякий случай я снова поднял синюю трубку и попросил уборщицу.
— Стигмат ухо себе отрезал, — между тем сообщил напарник. — Звонить?
Я повернулся к нужному экрану. Напарник не соврал. Стигмат действительно отрезал себе ухо и сейчас активно перебинтовывал голову. Ухо лежало на его столе, кажется, немного подёргивалось. В правилах об этом ничего не было написано. На всякий случай я перечитал их все. Про ухо и нужно ли об этом сообщать — ничего не было, значит, сообщать не надо. Я помнил, что некоторые из операторов, работавшие со мной на смене, сообщали по синему и красному телефону о происшествиях, случавшихся в кабинетах в течение смены, которые не входили в перечень правил, а после этого операторов больше никто не видел.
Отсюда, само собой, у операторов негласное правило: не сообщать, если происшествие отсутствует в списке правил.
Отрезанное ухо в список правил не входило. Или входило? Я пробежался ещё раз глазами по списку. Точно не входило.
Поэтому я записал об этом событии в журнал.
— А сообщать разве не будешь? Правило № 6? — удивился напарник.
— Как?! — я в страхе повернулся к плакату и увидел…
【ПРАВИЛО №6:
В СЛУЧАЕ ЕСЛИ В ТЕЧЕНИЕ РАБОЧЕГО ДНЯ И ОСОБЕННО ПОСЛЕ ОБЕДА НАУЧНЫЙ СОТРУДНИК №2 ОТРЕЖЕТ СЕБЕ УШИ (ОДНО ИЛИ БОЛЕЕ), ОПЕРАТОРУ СЛЕДУЕТ НЕМЕДЛЕННО СООБЩИТЬ ОБ ЭТОМ ПО КРАСНОМУ ТЕЛЕФОНУ. ЕСЛИ ОПЕРАТОР ЗАБУДЕТ СООБЩИТЬ, ЕГО ЖДЁТ НЕВМЕНЯЕМОЕ УВОЛЬНЕНИЕ.]
Моя рука сама дёрнулась к красному телефону и вцепилась в трубку.
— Это оператор… Тут такое дело…
И я доложил о происшествии, после чего, холодея от страха, повесил трубку.
— Ты поседел. Может, сходишь покурить? — предложил напарник.
— Д-да. Пожалуй, лучше схожу, — голос у меня дрожал.
— А уборщицы так и не было. Бородатый в туалет пошёл, — прокомментировал происходящее напарник, пока я шёл к двери. — А Зюзя-то! Ого! Да она просто секси!
Я был настолько потрясён случившимся, что пропустил его последние слова мимо ушей. В курилке я, дрожа, начал повторять в уме все правила. Все 12. Первое... Второе… Третье… Четвёртое… Пятое… Шестое... Всё верно! Ухо!!! Неужели меня теперь уволят? Седьмое… Восьмое… Девятое… Десятое… Нельзя ставить…
【ПРАВИЛО №10:
ЕСЛИ ОДИН ИЗ ОПЕРАТОРОВ БЫЛ СКОРОПОСТИЖНО УВОЛЕН И ВМЕСТО НЕГО ПРИСЛАЛИ НОВЕНЬКОГО, ТО НИ В КОЕМ СЛУЧАЕ НЕЛЬЗЯ СТАВИТЬ ЕГО СЛЕДИТЬ ЗА НАУЧНЫМ СОТРУДНИКОМ №3. В СЛУЧАЕ ЛЮБЫХ СОМНЕНИЙ В ЕГО ПОВЕДЕНИИ СООБЩИТЬ ПО КРАСНОМУ ТЕЛЕФОНУ. НАРУШЕНИЕ ДАННОГО ПРАВИЛА ОПЕРАТОРОМ ВЕДЁТ К СКОРОПАЛИТЕЛЬНОМУ УВОЛЬНЕНИЮ.]
Сигарета дотлела и больно обожгла пальцы. Я пришёл в себя.
Мой напарник вёл себя странно? Вроде бы нет? Все облизываются на Зюзю, особенно молодые. Так было, сколько я себя помню. Пока не сделают операцию. Тогда успокаиваются. Нужно немедленно сообщить!!!
Я выскочил из курилки и обнаружил, что в операторской пусто. Мой напарник исчез. В панике я бросился к красному телефону:
— Это оператор… Мой напарник, новенький, пропал, пока я был в курилке. Примите меры.
С той стороны мне откликнулась гнетущая тишина.
Это всё, что я мог сейчас сделать. Я повернулся к плакату и перечитал правила. Всё верно. Правило №10. Только я не сообщил, что он вёл себя странно, но и отвлекаться до конца смены мне было нельзя. Может, он решил уволиться?
Я раскрыл все журналы и сверился с последними записями новичка.
— 15:45 — мой напарник пошёл курить.
Почему-то он написал это в журнале Нагулы, но зачем?
Я посмотрел на экран, где был кабинет Нагулы. Тот никуда не делся и продолжал хрустеть пальцами. Посмотрел на кабинет Стигмата — он обклеил лицо бумажками. Посмотрел на кабинет сотрудника №1. Карман прыгал в луже воды. Брызги летели в разные стороны.
Оставалась Зюзя. Я посмотрел… И не обнаружил её на рабочем месте. Зюзя нашлась в комнате приёма пищи. Она разговаривала с новичком. Я… Моя рука сама дёрнулась к красному телефону.
【ПРАВИЛО №11:
В СЛУЧАЕ ЕСЛИ НА ЭТАЖЕ ОБНАРУЖИТСЯ ПОСТОРОННИЙ И ВСТУПИТ В КАКИЕ-ЛИБО РАЗГОВОРЫ С СОТРУДНИКАМИ, РАБОТАЮЩИМИ НА ЭТАЖЕ, ОПЕРАТОР ДОЛЖЕН НЕМЕДЛЕННО СООБЩИТЬ ПО КРАСНОМУ ТЕЛЕФОНУ. НАРУШЕНИЕ ЭТОГО ПРАВИЛА КАРАЕТСЯ БЕЗНАДЁЖНЫМ УВОЛЬНЕНИЕМ.]
…Я не нащупал телефонной трубки. Повернув голову, я обнаружил, что телефоны пропали. Я обшарил стол и под столом. Не было не только телефонов, но и любых намёков на телефонные провода и коммутационные коробки. Они пропали.
Я перевёл взгляд на список, но там всё было без изменений.
«Немедленно сообщить по красному телефону…»
Эта задача не укладывалась в моей голове. Как позвонить на то, чего нет? Раз нет телефона, должен ли я на него звонить, если я не должен покидать своё рабочее место? Ещё раз сверившись с правилами, я развернул все журналы и начал записывать в них всё, что сейчас происходило.
Зюзя и новичок целовались. Кажется, он признался ей в любви. Из кабинета №4 начали один за другим выходить Нагулы, они шли по коридору и уходили в туалет. Один за другим. Всего я насчитал десятерых. Карман в своём кабинете приложил фонарики к своим ушам и открыл рот. Глаза и рот светились разным светом. Очень ярко. Стигмат показывал прямо мне в камеру цифру 13, нарисованную зелёной кровью. Новичок и Зюзя продолжали целоваться. Он повалил её на стол — тот самый, изрисованный в обед совместными усилиями научных сотрудников. На этаже появилась спина уборщицы. Она начала закрывать собой изображения с видеокамер, одну за другой. Я не успевал записывать.
Кажется, возле лифта я видел Тафта. Я слишком сильно надавил на лист остриём ручки и пропорол его, оставив в журнале сотрудника № 1 уродливую глубокую дыру. Ручка лопнула. Из неё потекла зелёная жидкость. Я же вроде писал синими чернилами?
Мне было некогда. Там, в комнате приёма пищи, творилось совсем уже непонятное. Вокруг Зюзи и моего напарника собрались Нагулы. Они водили вокруг стола хоровод, а на столе Зюзя и новичок сливались в нечто единое и чёрное. Куда мне записывать? В журнал Зюзи или Нагулы?
Уборщица уже заполонила половину видеокамер. Я посмотрел на испорченный журнал — оттуда из дыры мне подмигивал человеческий зрачок, с уголка капало что-то чёрное. Я захлопнул журнал и отодвинул от себя подальше. В этот момент зазвонил телефон.
Я с облегчением повернулся и обнаружил слева от себя только один. Телефон был чёрного цвета. Он требовательно звонил.
Задачка. В инструкции на стене про такой телефон ничего не было написано. Я перечитал инструкцию и обнаружил в самом низу новое правило.
【ПРАВИЛО №13:
(СОДЕРЖАНИЕ ПРАВИЛА В ТЕКСТЕ НЕ РАСКРЫТО, НО КОГДА ВСЁ СООТВЕТСТВУЕТ ЭТОМУ ПРАВИЛУ, ОПЕРАТОР ДОЛЖЕН ПОДНЯТЬ ТРУБКУ.)】
Сверился с правилом. Перевёл взгляд на экран. В комнате приёма пищи уже собрались все сотрудники моего этажа. Карман бросил фонарик в чёрную массу, колышущуюся на столе, словно причудливая скульптура, а Стигмат — своё ухо.
Всё соответствовало правилу № 13. И когда спина уборщицы уже закрыла собой все камеры на этаже, кроме той, где собрались сотрудники, я поднял телефонную трубку.
— Это оператор…
— Господин министр... Да! Это я, великий учёный..! Наш институт во главе со мной получил просто замечательные, убедительные результаты в ходе последних экспериментов… Да! Можете не сомневаться — сотни миллиардов, выделенные на исследования, не пропали даром. Они все, до копеечки, были освоены, и теперь вы можете доложить президенту лично… Именно то, о чём вам и рассказываю…. Новый, совершенно недоступный Западу метод получения графена… Научные? У нас собраны лучшие учёные нашей страны! Все, как один, молодцы и гении! И только благодаря моему личному руководству и вашей протекции мы смогли сегодня продемонстрировать... Да! Работает! Первые образцы я на днях смогу предоставить... Потери энергии? Cовершенно небольшие…Вы только вдумайтесь! Искусственные бриллианты с гравировкой, гравитационные машины, двигатели, работающие на особом принципе — мы обгоним весь мир, но сами понимаете, на развитие науки требуется... Я очень на вас рассчитываю… Да! Во всех работах — разумеется вы соавтор… Эти умники из «РАН» — просто жалкие дилетанты! Их старые скрипучие мозги не в состоянии оценить и уж тем более осмыслить моё новое инновационное направление. Ах, оставьте! Ну какие бумаги? Любой даже самый незначительный эффект наблюдателя может катастрофически повлиять на весь процесс. Не пытайтесь ничего понять! Понять — нереально! Как только вы будете привлекать знания, будет осечка... Не будет ничего получаться! Вы запомните главное, когда будете докладывать самому президенту… Никто и никогда до сегодняшнего дня не смог добиться подобного!!!
автор Василий Кораблев
Я никогда не считал себя уникальным. Никогда не гордился своими достижениями, да и не было их у меня. Учился на тройки, не выделялся, не завёл друзей. Поступил в ПТУ на электрика, закончил, получил корочки, пошёл на завод, поработал там пару лет и вынужден был написать заявление «по собственному». Завод обанкротился. Я сменил место работы, прошло полгода — и я снова написал заявление, потому как работа кончилась: произошло очередное банкротство предприятия. Но я не расстраивался, ведь всем нужны электрики. Однако со временем стал замечать весьма очевидную вещь: куда бы я ни устроился, совсем не важно куда, — произойдёт либо пожар, либо банкротство, либо ещё что.
Так, однажды, я устроился электриком на стадион. И чтобы вы думали? Прошло всего три месяца — и стадион закрыли на бессрочный ремонт. Карстовый провал. Прямо в центре спортивного поля. Теперь там не стадион, а незарегистрированное озеро.
Или вот: устроился я в школу — а через полгода она сгорела. Дети покурили. В детскую художественную пришёл — и она… Синим пламенем. Сильный пожар в результате неосторожного обращения с огнём — так в газетной статье и написано. Хотя там не дети виноваты, а преподаватели, решившие по синей лавочке раскурить кальянчик. Пошёл трудиться на химпредприятие. Год отработал, думал, всё хорошо, а оказалось, что не всё. Спустя год химпредприятие закрыли, потому как выяснилось, что оно тайно сливало отходы производства в местную реку, протекавшую через заповедник. Главное, все об этом знали, всё было нормально, пока какой-то дурак не вздумал отгрохать ниже по течению элитный посёлок.
Именно по этим причинам я отказался от предложения поработать на оборонном заводе. Потом бы совесть замучила.
Убедившись, что надо мной довлеет ореол некоего проклятия, я старался избегать серьёзных организаций. Работал на мелких частников. Всё равно там все кидалы. И если не каждый, то через одного. За двадцать лет беспорочной работы я прошёл через множество ООО, ТОО и даже ИП, которых теперь нет и больше не будет. Всё они закрылись, а учредители и директора умерли или благополучно сидят в тюрьме.
Нет. Меня ни разу не привлекали. Даже за тот склад пиротехники. Охрана решила шашлыки пожарить неподалёку от склада, а потом пыталась свалить на меня, мол, это произошло из-за короткого замыкания в электропроводке. Но камеры видеонаблюдения и пролетавший в тот вечер над складом вертолёт с губернатором быстро всех вывели на чистую воду. Теперь у нас в области единственный в мире двадцатилетний седой губернатор, а мне пришлось искать новую работу. Губернатор обиделся на эти склады, и в кратчайшие сроки было решено построить на их месте торгово-развлекательный центр. Там я тоже успел поработать, и сейчас на том месте — парк отдыха.
Самое ужасное в моей жизни — что проклятие распространялось не только на работу, но ещё и на мою личную жизнь. Вот встречаешься с женщиной — всё хорошо, а как женился — сразу начинались проблемы. Первую жену посадили. Вторая уехала в психбольницу, а третья сменила половую ориентацию и ушла жить к моей бывшей первой жене, которая как раз к тому времени вышла по УДО. Больше я на эти грабли не наступал, хотя порою и очень скучаю по крепким семейным отношениям. Но я не унываю: работа для электрика всегда найдётся. Недавно я устроился работать в Сбер. Прекрасное место. Замечательная зарплата. Сбер — это вам не ИП Пупкин. Уж с ними-то точно ничего не…
Двое электриков сели на скамеечку в курилке, дружно закурили и начали вести между собой неторопливую беседу.
— Уважаемый Яков Петрович, вы знаете, я всегда с восхищением относился к работе и трудовым подвигам нашего друга и товарища Антона Андреевича Горохова. Вот взять хотя бы его новаторский метод подключения реверсивного пускателя… Согласитесь: талант?
— Безусловно, Павел Сергеевич, я подтверждаю ваши слова и готов подтвердить их при коллективе и даже письменно. Антон Андреевич — просто лучший во всём! Его передовой опыт дополнительной изоляции изолирующих накладок и ручек… Нет, вы как хотите, а он — гений! Так использовать изоленту! Так наматывать её! Да это нужно добавлять во все инструкции, чтобы каждый инженер по технике безопасности плакал от гордости при одном лишь упоминании его святого имени.
— Кстати, об изоленте… А вы знали, что наш замечательный коллега Антон Андреевич разработал целый видеокурс, где буквально вживую продемонстрированы целебные и кровоостанавливающие возможности самой обычной и самой синей ПВХ-изоленты? Это же потрясающе! Любая, даже самая рваная рана заживает в самые кратчайшие сроки. А в следующем курсе он обещал доказать её регенерирующие свойства.
— Серьёзно? Нет, я, конечно, подозревал его тягу к медицине — взять хотя бы его консультации с лучшими хирургами нашего города, — но чтобы целый видеокурс… М-да. И этот его новый способ соблюдения гигиены в местах общественного пользования. Последние три месяца все уборщицы нашего предприятия просто бьются в экстазе, когда заходят после него в мужской туалет. Я слышал, у одной даже случился экстатический приступ, и она якобы узрела там, на стене, лик самого сына Божьего…
— Вот! Я всегда говорил, что он был послан нам свыше… А вы всегда сомневались в нём. Всё ехидничали. Покаяться вам надо, Яков Петрович. В церковь сходить. Отмолить, так сказать, свои грехи!
— Отмолю! Клятвенно вам обещаю, Павел Сергеевич, что отмолю и исповедуюсь. Столько на душе поганого, что и не выговорить. Лучше батюшке на ухо. Чай, не лопнет?
Заглянувший в курилку главный энергетик малость обалдел от услышанного.
— Пашка! Яшка! А вы чё тут Горохова нахваливаете? Я таких слов от вас…
— Так пизданулся наш Антон Андреевич. Лампочку в прожекторе поменять решил, а отсутствие напряжения не проверил. Теперь уже — насмерть. А о покойниках, сам знаешь…
первая часть - Фредди в детском лагере
вторая часть - Фредди в летнем лагере 2
третья часть - Фредди в летнем лагере 3
Ни для кого не секрет, что, когда человек умирает, у него проносится перед глазами вся его жизнь. У Фредди она была очень короткая, но зато очень насыщенная. Он увидел маленького себя, лежащего в детской кроватке, а над ним склонились большие и добрые лица его родителей. Он увидел себя гуляющего с мамой и папой в аквазоопарке, и папа показывал ему морских животных. Потом он увидел праздничный торт с шестью свечками, и сияющая мама просила его задуть их, а папа взрывал хлопушки. Фредди осыпало дождём из разноцветных конфетти.
Когда конфетти пропало, появился Санта-Клаус. Фредди его хорошо запомнил. Это был первый маньяк, которого он отправил на тот свет. Санта был пузатый мужик ростом под два метра в грязном засаленном красном кафтане. Родители, ставшие одержимыми, подослали его похитить Фредди на Рождество, а сами заблаговременно уехали из дома.
Санта проникал в дом и уносил свою жертву в большом мешке с подарками. В своё логово. Как он его называл — «деревня Санты».
Там он одевал детишек в костюмы рождественских эльфов и насиловал. Пока не столкнулся с Фредди. Фредди прикинулся спящим, а уже когда Санта привёз его к себе домой, прямо из мешка выстрелил ему в спину, несколько раз, из спрятанного маленького пистолета. Он выбрался из мешка, освободил троих детей, позвонил в полицию, а сам, не дожидаясь появления стражей порядка, отправился домой.
Санта, мелькнувший в его предсмертных видениях, распался в пыль, и на его месте появились совершенно другие. Он увидел себя уже взрослым.
Над парком аттракционов повисла гнетущая тишина.
— Мы убили последние жертвы! Игра должна быть закончена! — нагло крикнула Сандей, обращаясь непосредственно к Шолотлю.
Скелет поднялся на ноги.
Что случилось дальше, никто из присутствующих так и не понял: на одну секунду у всех потемнело в глазах, а когда они проморгались, над парком уже вовсю светило солнце. Небо было синее-синее, и так легко стало дышать. Стена, окружавшая лагерь, пропала. Зачирикали птицы, и, словно опомнившись, отовсюду заголосили брошенные сотовые телефоны, оплакивая своих хозяев.
Выжившие после схватки с Фредди охотники плакали и почёсывали увечья.
— Он мне ухо отрезал... Вы не видели моё ухо?
— У-у.
— А вам, похоже, язык. Ну сволочь!
— Нее, только жубы.
— Разделаем падаль!!! Он меня хвоста лишил!!! — завопил кто-то, но тут же заткнулся.
Словно ледяной ветер прошёлся по парку аттракционов. Это заговорил сам Шолотль.
— Игра окончена. Жертвы принесены. Я благодарю вас, мои охотники, за прекрасную игру. Теперь прошу вас всех успокоиться и отдать дань уважения вашим жертвам.
Охотники разом притихли. Они несмело подошли к телам Фредди и Джерри и обступили их.
— Фредди мёртв!
— Умер!
— Упокой, Господи, его душу…
Кто-то по привычке даже перекрестился.
— Умер! — заверещал Рэнди Красный Нос, прыгая от радости по сцене словно зайчик. — Капец! Счастье-то какое! Нужно немедленно обо всём рассказать господину Хаммельсфорту!
— А ну разошлись, — грозно потребовала Сандей. — Он моя добыча!
— Да мы разве претендуем? Твоя, конечно! Спасибо тебе за Фредди! Низкий поклон! — оглядев всех, откликнулся потрёпанный Самуил Гранди.
Он покосился на Джерри. Салли положила голову мёртвого мальчика себе на колени и тихонько рассказывала, как она отрежет ему голову, пришьёт её плюшевому мишке и они всегда-всегда будут вместе. Брррр. Одна девчонка страшнее другой.
Шолотль тем временем повернулся к охотникам спиной, и перед ним появилась чёрная крутящаяся воронка. Рэнди, захлёбываясь от радости, докладывал кому-то по сотовому телефону об успешном убийстве Фредди. У Сандей, которая внимательно за ним следила, сверкнули глаза.
— Эй, клоун? А ну гони сюда мобилу! Я хочу получить свои деньги от Сатанинского банка! — громко потребовала она.
— Сандей, детка. Это же взрослые разговоры. Я сам решу за тебя все вопросы, — услужливо заулыбался клоун.
— Гони трубку!!! — повысила голос девочка, протягивая руку, и Рэнди не посмел её ослушаться.
Завладев телефоном, Сандей моментально приступила к переговорам:
— Хаммельсфорт? Это Сандей. Да... Та самая... У меня товар, а у тебя деньги. Ты же хочешь получить его голову? Денежный перевод можно провести сразу… Какие, к ангелу, три недели? Ты чего, проблем захотел? Я сейчас же сообщу своей семье, что Сатанинский банк — подлые кидалы… И учти: если я грохнула Фредди, то представь, что я с тобой сделаю? Ага. Записывай…
Фредди увидел себя повзрослевшим, в строгом чёрном костюме и при галстуке. Рядом с ним в чёрном кружевном платье сидела Сандей. Она была очень красивой и держала его за руку своими тонкими пальчиками в чёрной перчатке. Рядом с ними на белых стульях сидели незнакомые ему люди, тоже одетые празднично. Фредди крутил головой. И тут зазвучал свадебный марш.
Фредди увидел Джерри в парадной форме машиниста поезда. Он стоял, вытянувшись по струнке, возле алтаря, а навстречу ему по дорожке, усыпанной лепестками роз, шла взрослая Салли в наряде невесты.
Она несла вместо букета свою проклятую куклу в таком же наряде.
— Забавная будет семья, не так ли? — спросила у него Сандей.
— Что? — недоумённо переспросил он.
— Я подарила им на свадьбу, от нас двоих, домик на побережье. Домик стилизован под игрушечный. Внутри тоже изумительная обстановка. Везде тарелочки на полках, розовые занавески, игрушки и детская железная дорога в подвале от лучших мастеров, — продолжала Сандей, словно не слыша его. — Салли оценит. Надеюсь, у них будет много своих детей.
— Я мог бы и сам оплатить подарок, — обиделся Фредди.
— Ты? Не смеши меня! Ты работаешь в маленькой компании. Вся твоя жизнь теперь — это перекладывание бумажек с места на место, и ты слишком гордый, чтобы попросить повышение или помощи от моей семьи, — засмеялась Сандей.
— Впрочем, — добавила она, — я на тебя не сержусь. Всё, что хотела, я от тебя получила. Жениться я тебя не заставляю. У тебя денег на содержание ребёнка никогда нет и не будет. Он возьмёт мою фамилию.
Фредди с ужасом посмотрел, как она гладит себя по заметно округлившемуся животу.
— Я воспитаю его настоящим чудовищем. Не то что ты — потерявший зубы и хватку старый лев. Старый лев Фредди…
Булькнула SMS. Сандей хищно улыбнулась, проверив зачисление счёта на своём смартфоне.
— Спасибо, господин Хаммельсфорт. С вами приятно иметь дело. Теперь отдают телефон вашему клоуну.
Она вернула сотовый телефон и, вернувшись к мёртвому Фредди, отогнала от него охотников. Шолотль покинул их, скрывшись в чёрной воронке, оставив после себя тонкий вьющийся дымок.
Рэнди на радостях объявил об организации праздничного торжества. Он обещал в скорости убрать останки жертв, заявить, что лагерь подвергся нападению коварного смерча, убившего множество ребятишек, только всем нужно выступить свидетелями.
— Повезло тебе, Сандей, — бурчал Самуил, завистливо поглядывая на девочку. — Хорошо денег загребла.
— А ты чего растерялся? Рэнди не объявил о том, кто станет чемпионом Шолотля. Награду так никто из нас и не получил. Я за всю охоту убила только одного. Вон — мой принц валяется. Но вы-то? Вы убили намного больше. Один из вас должен получить награду.
Сандей говорила это совершенно безразличным голосом, копаясь зачем-то в своей сумочке. Охотники, услышав её слова, справедливо возмутились и пошли трясти клоуна.
Воспользовавшись образовавшейся суматохой, она достала два новых полных шприца и один из них кинула Салли.
— Быстро. Коли своему прямо в сердце.
Салли, кивнув, судорожно принялась расстёгивать на Джерри рубашку.
Гости встали со своих мест и аплодировали. Среди них Фредди увидел своих родителей. Мама, улыбнувшись, помахала ему рукой.
На алтаре проклятый отец Джефри торжественно объявлял Джерри и Салли мужем и женой. Потом Салли бросила назад свою куклу, словно букет невесты, и Сандей, ловко поймав её, продемонстрировала Фредди.
Он увидел, как кукла повернула к нему свою голову и, посмотрев на него искусственными глазами, проскрипела:
— Поцелуй меня, Фредди! Я люблю тебя… Фредди… Фредди…
Его хлопали по щекам и звали по имени.
— ...Фредди, проснись! Хватит спать, Фредди!
Он с усилием открыл глаза и увидел бесконечную синь неба.
— Я умер? — прошептал он.
— Нет, но можешь. Если сейчас не поднимешься на ноги, то я тебя лично прикончу, — пообещала склонившаяся над ним Сандей.
— У меня нет сил… — простонал он. Тело его не слушалось.
— Сейчас они у тебя появятся, — мёртвым голосом сообщила Сандей, и он получил ещё один болезненный укол, от которого мир заиграл радужными красками.
Он повернул голову и увидел, как рядом девочка с куклой пытается привести в чувство его друга. Джерри мычал и просил свою воображаемую маму дать ему ещё пять минуточек.
— Ты убила меня, — дошло до Фредди самое очевидное.
— Да, это был единственный верный способ закончить игру, — отозвалась Сандей.
Новый укол разогнал кровь по его телу и придал бодрости. Фредди поднялся на ноги. Посмотрел на толпу охотников, ругающихся с клоуном Рэнди и не обращающих на них никакого внимания. Потом его взгляд упал на валявшийся неподалёку дробовик. Он поднял его с земли, проверил патроны, нашёл за пазухой ещё и принялся неторопливо заряжать. Закончив приводить в порядок оружие, он негромко позвал:
— Зубастик! Рядом!
— Ррр-ням.
Откуда-то из-за угла выкатился колючий шар и остановился, замерев у его ног.
— Сандей, — сказал Фредди, не глядя на девочку, — запомни на будущее. Если, не дай бог, мы с тобой поженимся, то ребёнок будет носить мою фамилию.
Таких удивлённых глаз у неё ещё никогда не было.
Рэнди нервно оглядывался, надеясь на покинувшего его бога и покровителя, успокаивающе поднимал руки и говорил, говорил, пытаясь образумить недовольных охотников.
— Я убил десять человек.
— Я двенадцать и одного покусал. Это считается?
— Я Самуил Гранди…
— Где чемпион? Должен был быть выбран чемпион!
— Обман! Обман! Рэнди-жулик! Вон — не зря у него нос красный!
— Фигу мы свидетелями тогда выступим. Скажем, что это ты всех убил. Хана твоей карьере!
— Господа! Господа! — взывал Рэнди. — У меня велась чёткая статистика. Больше всех убил, то есть принёс жертв, уважаемый вампир Страхуморис... Только я его здесь не вижу. Может быть, подождём немного? Он обязательно появится.
Но охотники ждать не желали. Возмущались. Кричали. Грозили кулаками. Демонстрировали в качестве доказательств отрезанные у жертв головы и обещали повторить.
— Но вампир же победил. Он чемпион, — сопротивлялся Рэнди.
— А если он мёртв? — задал вопрос кто-то из толпы.
— Мёртв? Я вас умоляю — вампира практически невозможно убить.
— А я убил, — послышался тонкий голосок.
— Чё? Кто это сказал? — возмутился клоун.
— Я.
Охотники, оглядывая друг друга и перешёптываясь, расступились. Среди них, храбро задрав голову, стоял свежеубитый Джерри и дерзко смотрел прямо на клоуна. Он был безоружен.
— Но... Ты же мёртв... Ты же жертва… — не поверил своим глазам Рэнди.
— Игра закончена, клоун. Теперь это ты жертва. Оглянись!
Клоун замер, увидев, как выпучили глаза охотники и с каким страхом они смотрят на него. Нет, не на него, а на кого-то, кто стоял у него за спиной.
— Хи-хи-хи. Он что, там? — спросил взмокший от страха Рэнди, обращаясь к охотникам. Они закивали словно кобры, загипнотизированные факиром. — Нет. Нет. Нет. Я не буду оборачиваться. Фредди мёртв. И нет такой силы, которая заставит меня…
— Зубастик — фас! — раздался позади него спокойный голос, и клоун заверещал, почувствовав, как в его зад впились чьи-то острые зубы.
Охотники бросились в рассыпную. Бежать! Куда угодно. Хоть под землю, хоть в Африку, только подальше от этого ожившего наяву кошмара под названием Фредди.
Клоун носился по сцене, крича от боли и пытаясь отодрать от своего зада вцепившегося в него мёртвой хваткой Зубастика. Сандей и Салли стояли рядышком и аплодировали. Фредди, перехватив дробовик поудобнее, терпеливо ждал, когда Рэнди подбежит ближе.
С другой стороны на сцену взобрался Джерри. Вооружившись палкой, он намеревался поучаствовать в избиении мерзавца.
Рэнди понял, что ему точно не жить, и, упав на колени, в панике воззвал к своему богу.
Гигантский скелет Шолотль вновь появился на сцене в клубах чёрного дыма.
— Владыка! Они обманули тебя! Игра не окончена! Покарай своею рукой дерзнувших на величие твоё! — кричал клоун, будучи вне себя не то от боли, не то от страха.
Скелет оглядел детей, и от слов его повеяло ледяным холодом.
— Игра окончена. Она была проведена честно. Ты нарушил наши договорённости, вызвав меня неподобающим образом.
— Не окончена. Не окончена. Жертвы должны были умереть, а они ожили! — бился в истерике Рэнди, припав к его костлявым ногам. — Они разбойники! Они должны быть наказаны! Ойййй.
Он пытался почесать болевшее место, но случайно почесал Зубастика.
— Свидетельствую. Нарушений не было. Они ожили после окончания игры. Вот только… — Скелет посмотрел на Фредди, помолчал и добавил:
— Я должен выбрать своего чемпиона. Дети, подойдите ко мне. Не бойтесь.
— Мы и так тебя не боимся, — дерзко крикнул в ответ ему Джерри.
Девочки подошли к самой сцене, чуть позже к ним, спрыгнув, присоединились Фредди и Джерри. Клоун затих возле ног древнего бога и только тихонько поскуливал.
— Ты — мой чемпион, — указав на Фредди костяным пальцем, вынес своё решение Шолотль. — В знак своего расположения я дарую тебе одно желание на выбор. Ты можешь пожелать чего угодно.
— Пожелай много денег! — моментально затеребила его за рукав Сандей.
— Игрушек и друзей, — добавила Салли.
Фредди посмотрел на Джерри. Тот почему-то задумчиво молчал, потом выдавил из себя:
— Родителей, Фред. Ты же так этого хотел? Нормальных родителей, чтобы они перестали быть одержимыми.
— Спасибо, Джерри, — поблагодарил его мальчик. — Ты настоящий друг. Спасибо. В другой раз я бы и не сомневался в таком выборе, но только мы с тобой оба понимаем…
И он, задрав голову и посмотрев прямо в пустые глазницы гигантского скелета, потребовал:
— Я хочу, чтобы ты воскресил всех убитых детей и взрослых. Всех жертв, которых убили на твоём празднике смерти. И чтобы они ни о чём, случившемся здесь, не помнили. Вот моё желание!
Скелет помолчал, словно изучая его, затем проговорил:
— Прекрасно. Это именно то желание, которое я так хотел от тебя услышать. Настоящее желание моего чемпиона. Боги видят всё — Фредди, прошлое, настоящее и будущее, но пусть то будущее, которое увидел ты, находясь в доме смерти, будет зависеть только от тебя. Не лишайся зубов, мой чемпион. Оставайся львом до самого конца. Да будет так! Я верну всех обратно, и никто ни о чём не узнает. Кроме вас четверых — я вижу, теперь ваши судьбы навеки связаны.
— А я? — подал знать о себе клоун Рэнди.
Скелет опустил голову, обратив на него своё внимание.
— А ты, мой верный слуга, за верную службу отправляешься вместе со мной в Миктлан. Только колючка мне эта ни к чему.
— Я не хочу! То есть я не достоин! Не надо! У меня аудитория, подписчики, фанаты! Пожалейте… Мама!
Шолотль, не слушая его воплей, ухватил сопротивляющегося клоуна за шиворот своими большими костистыми пальцами, щелчком сбил с него Зубастика и скрылся в дыму.
— Охренеть, — пробормотала, глядя ему вслед, Сандей. — Можно было попросить о чём угодно.
Но её никто не услышал. Все смотрели на небо. К ним летело облако разноцветных бабочек. Бабочки садились на землю, и на их месте начали появляться заспанные недоумевающие дети.
— О, сейчас начнётся суета, гвалт и шумиха, — недовольно поморщился Фредди.
— Может, к чёрту этот лагерь? Поехали по стране кататься — деньги, слава Сатане, у нас теперь есть? — предложила черногубая девочка.
— Я всегда хотела побывать в Диснейленде, — подала голос Салли и с надеждой посмотрела на Джерри.
— А я — в Голливуде, — ответил он.
— Так решено: едем в Калифорнию?
Все посмотрели на Фредди. Тот только пожал плечами.
— Поехали. Сейчас только Зубастика заберу.
Где-то далеко, сидя в железном сейфе, скрежетал зубами брошенный всеми Лепрекон.
автор Василий Кораблев
