Предварительный диагноз: Перерождение ч19,20
Предыдущие части
_____________________________________________________________________________________________
19
Я снова стою на бескрайней мёртвой равнине. Вдалеке виднеется одинокая фигура. Делаю всего один шаг и оказываюсь рядом с ней. Это женщина. На ней красивое чёрное платье. На голове маленькая вуалетка с бордовым бантом. Пышная юбка испачкана мазками серого пепла. Она поворачивается ко мне. Она красива и вместе с этим невероятно омерзительна. Изящные брови похожи на крылья птицы, что вот-вот – и сорвётся ввысь. Глаза мягкого изумрудного цвета смотрят со странной грустью. Чуть вздёрнутый курносый нос, тонкая линия почти бескровных губ. Но под ними... нет подбородка. Лицо продолжает тянуться вниз уродливой перевёрнутой маской. Кожа на ней дряблая, как у столетней старухи. Широкий нос пялится чёрными провалами ноздрей. Густые седые брови висят бахромой, падая на лоб беспорядочной паклей. Но самое жуткое – это глаза. Два огромных мутных бельма без век, покрытых странной сероватой коркой. Два застывших соляных озера.
Она открывает рот, я вижу ровные ряды одинаковых, похожих на иглы, зубов.
– Древо умирает, рождённый в двух мирах. Равновесие нарушено. – Её голос, неожиданно сильный и глубокий, заполняет собой всё пространство вокруг. – Ты должен торопиться.
– Второе Древо? Клипот? – спрашиваю я. – Куда торопиться? Вы о чём? Вы кто?
Торопливая дробь вопросов остаётся без ответа. Она вздрагивает, морщится, как от боли, закрывает глаза. Я слышу тихий хруст, непонятная корка на бельмах в нижней части лица трескается, опадает призрачной шелухой.
– Важно, кто ты! – перевёрнутая маска старухи каркает, словно больная ворона. – Ты идёшь по дороге, но не видишь путь! Гнев не излечит скорбь! Сила не победит страх!
Она гладит меня по щеке сухими жёлтыми пальцами без ногтей. Начинает шептать нежно и ласково:
– Склонись перед Стражем Порога, и завеса Парокет поднимется. Двое станут одним. Пророчество исполнится. И мир будет жить дальше, иначе вечная пустота.
Я отшатываюсь от неё, хочу убежать, но не могу. Я словно врос в эту проклятую мёрзлую землю. Вскидываю руки, чтобы оттолкнуть, только рук уже нет... это...
Я кричу, и наступает тьма.
20
Первое, что я увидел, было нечто маленькое и скомканное. Оно перекатывалось по ворсистому полу вперёд и назад совсем рядом со мной. Я протянул руку и достал его. Оказалось, это фантик из-под конфеты. Чёрно-красная обёртка с потускневшим глянцем. «Маска». Мои любимые конфеты в детстве. Зажал находку в кулаке и сел, стряхнув со щеки налипшую с пола мелкую грязь. В салоне микроавтобуса было темно, но за окнами угадывался сереющий рассвет.
– Простите, Алексей, с вами всё в порядке? – послышался негромкий голос.
Я поднял голову. Сверху вниз на меня смотрел Константин. Он сидел ближе всех, и, наверное, я задел его, когда свалился с сиденья. Всё внимание водителя было приковано к дороге, он даже не обратил на это внимания. Профессор явно только проснулся, вид у него был донельзя сонный.
– Да, да. Всё нормально, вы меня простите, – я улыбнулся. – Не привык спать сидя, вот и съехал. Спите, всё хорошо.
Константин ещё несколько секунд разглядывал меня, после кивнул и откинулся в кресле, закрыв глаза. Стараясь больше никого не потревожить, я встал, вернулся к себе на место. Из кармашка сиденья впереди всплыл в воздух планшет. Экран вспыхнул неприятным ярким белым светом. Я сощурился, прикрывая лицо ладонью. Невидимая рука уменьшила яркость, стилус начал писать:
– Опять лунатишь, братан?
Положил планшет на колени, написал в ответ:
– А что я делал?
– Сначала ничего, спал спокойно, как все. Потом бормотать что-то начал, дёргаться. Ну и грохнулся.
– Тётка жуткая приснилась. Сказала, что второе Древо умирает. И я должен торопиться.
– Куда?
– Понятия не имею. А у тебя не было больше видений?
– Да нет, я ж не сплю. Забыл?
– Ну, может, как-то по-другому. Галлюцинации? Нет?
– Нет.
Планшет внезапно потух и вернулся обратно в карман. Странная реакция. Брат не хочет об этом говорить? Почему? Значит, что-то есть? Зачем ему это скрывать, тем более от меня? Я откинулся на спинку, прислонил лоб к прохладному стеклу. За окном темнели вдалеке силуэты могучих гор. Густой подлесок у дороги сменялся полями, которые переходили в обширные лесные моря. Кажется, это называлось тайгой? Или нет? Надо будет спросить, когда приедем. Понемногу я задремал, всё ещё сжимая фантик из-под конфеты в кулаке.
Первую остановку мы сделали в десять утра. Машина съехала с грунтовой дороги в сторону небольшой утоптанной поляны, с одной стороны окружённой высокими соснами. С другой – открывался совершенно потрясающий вид на горы в обрамлении кристально-белых облаков. Пока разминались, водитель достал из багажника складной столик со стульями. Три термоса с горячим кофе и прозрачные пластиковые боксы с сэндвичами. Бутерброды оказались не очень, но с таким видом на горизонте всем было наплевать.
– А чувствуете, какой воздух? – спросила Кристина, не отрывая заворожённого взгляда от панорамы гор. – Такой прям... вкусный!
– У некоторых с непривычки даже голова иногда кружится, – вставил наш провожатый.
Девушка с лёгкой тревогой посмотрела на отца.
– Пап, ты как себя чувствуешь?
– Замечательно, милая! Просто замечательно! – с воодушевлением ответил тот. – Ты знаешь, я как будто помолодел лет на десять!
– И такое бывает, – усмехнулся водитель. – Многие даже лечиться приезжают. Алтай наш издревле славится местами силы, а уж Белуха-то и подавно. Вы, кстати, на гору пойдёте?
– Не знаю, посмотрим, – я допил кофе и встал. – Ну, что, по коням?
К половине первого наш микроавтобус проехал белую, изрядно побитую ржавчиной, прямоугольную табличку с надписью: «ТЮНГУР». Посёлок расположился прямо на берегу реки, вдоль которой мы ехали последний час. И это была деревня в полном смысле слова. Низкие бревенчатые дома соседствовали с постройками поновее, обшитыми досками или цветным обшарпанным сайдингом. Особенно аляповато на них смотрелись широкие круглые спутниковые тарелки. Такой привет из двадцать первого века застрявшим в восемнадцатом. Где-то участки были огорожены, а чуть дальше виднелись дома, стоящие, что называется, просто в чистом поле. Там же рядом паслись животные. Где коровы, где козы, а у самой горы, к которой с одной стороны прилепился посёлок, виднелись лошади. Мы проехали вдоль заборов по узкой улочке, разгоняя по дороге стайки недовольных кур. Возле синего дома с надписью: «Почта» притормозили. С деревянных ступенек поднялся светловолосый молодой человек в джинсах, чёрной футболке и ветровке цвета хаки. Он улыбнулся, приветственно махнул рукой и пошёл к нам. Забрался на сиденье рядом с водителем.
– Здорово, Серёг! Чё, как доехали?
– Нормально, как обычно.
– Ну и отлично. – парнишка повернулся к нам, сев вполоборота. – Всем привет! Меня зовут Валера! Я буду вашим гидом, проводником, поваром, шофёром, аниматором – в общем, всё, что захотите, в пределах уголовного кодекса, конечно. Мой напарник подойдёт чуть позже, он сейчас возится с лохматым.
– С лохматым? – переспросила Кристина. – С нами ещё собака поедет?
– Да нет, – Валера рассмеялся. – Мы так вторую машину зовём, увидите, сами поймёте. В последней поездке мост задний заклинило. Может быть, придётся отъезд до утра отложить, вы же не торопитесь?
– Да нет в принципе, – сказал я. – А где ночевать будем, если что?
– Да где хотите! Можете у реки палатки поставить, так многие делают. А можете в гостевом доме, номера всё равно до завтра проплачены.
– Давайте лучше в доме. Успеем ещё в палатках комаров накормить.
– Сказано – сделано! – он повернулся к водителю. – Поехали к тёте Кате, – затем снова ко мне. – А про комаров вы эт зря. У нас их нет почти. Погода вон какая стоит, жарища!
Мы неспешно проехали почти через весь посёлок до большого двухэтажного красного дома с остроконечной зелёной крышей. Валера выскочил из машины, открыл такие же красные, как и сам дом, ворота, и микроавтобус подъехал к массивному крыльцу. Там нас уже ждала пышнотелая дама лет пятидесяти, в голубом застиранном сарафане.
– Привет, тёть Кать! Принимай жильцов!
Пока мы вылезали наружу, наш гид обошёл машину, открыл задние двери.
Женщина спустилась со ступенек, приветливо улыбнулась.
– Добро пожаловать, дорогие гости! Первый раз на Алтае?
– Да, – ответил Артём, оглядываясь вокруг. – И, честно вам скажу, я, например, уже пожалел, что раньше не был. Красота у вас необыкновенная!
– Что есть, то есть, – довольно ответила тётя Катя. – Я сама сюда лет двадцать назад приехала, да так и осталась. Пойдёмте, я вам комнаты покажу.
– Погоди, тёть Кать, – из-за открытых дверей багажника микроавтобуса появился Валера с коробкой в руках. Подошёл ко мне, поставил её под ноги. – Значит смотрите... эм-м... – он чуть замялся, не зная моего имени.
– Алексей.
– Алексей, вот тут продукты вам: обед, ужин, завтрак, ну и по мелочи. Рюкзаки со всем остальным Сергей сейчас отвезёт на базу, а я к вам чуть позже ещё заеду.
– Хорошо, спасибо.
Мы пожали друг другу руки.
– Да, и если что, магазин вон там, – он махнул куда-то влево, откуда мы только что приехали. – Выбор небогатый, но всё, что нужно, есть. Только коньяк брать не советую, а водка нормальная. И там же аптека. Всё, я погнал! До скорой встречи!
– Валер, – окликнула его хозяйка дома, – Стасик заходил, просил тебя в гараж заглянуть. Чёт там у него не получается.
– Понял, спасибо, ща заскочим.
Тётя Катя повернулась к нам.
– Ну что, идём заселяться?
Изнутри дом мне показался даже больше, чем снаружи. На первом этаже была просторная гостиная с телевизором и парой диванов. За ней сразу кухня и длинный обеденный стол. Справа поднималась на второй этаж деревянная лестница с красивыми резными балясинами. На обитых бежевой вагонкой стенах висели рога всех видов и размеров. Левее уходил коридор с несколькими комнатами. Там, по словам хозяйки, жила она с мужем. Наши комнаты были наверху.
На втором этаже нас встретила такая же гостиная, только чуть поменьше, и шесть дверей с номерами. Тётя Катя раздала ключи от четырёх номеров, если их можно так назвать, и удалилась готовить обед. Сами комнаты оказались почти идентичны друг другу. Двуспальная кровать, небольшой журнальный столик с креслом и коричневый платяной шкаф. Различие состояло только в маленьких картинках, висящих над кроватями. Туалет с ванной были общие, но зато их два. Один на втором этаже и один на первом.
В целом жить можно, а для разовой ночёвки – более чем подходящее место.
Кристина сразу ушла в душ. Артём собрался на берег реки, полюбоваться красотами. Профессор и Семён вызвались составить ему компанию. А я решил остаться у себя, поразмышлять. Согласитесь, поводов к этому было хоть отбавляй. Я разделся, мельком глянул на себя в зеркало шкафа. Чёрная ребристая кожа целиком покрыла правую руку, плечо и всю грудь. Тёмная извилистая паутина от ранения гончей на боку протянулась почти на весь живот и спускалась вниз, на ногу. Выглядел я в самый раз для съёмок в каком-нибудь попкорновом боевике про супергероев. Даже грима не надо, на роль злодея взяли бы без всякого кастинга. М-да. Тяжело вздохнул своему отражению и улёгся на кровать.
Итак, открываем нашу любимую папку: «Хер его знает».
Во-первых, эти странные сны-видения. Последнее вообще выглядело как попытка связаться со мной, чтобы донести какую-то информацию. Возможно, как и с мамой, мозг пытался преобразовать полученные во время инициации знания в удобоваримые образы. Я вспомнил женщину с перевёрнутым лицом и внутренне содрогнулся. Ну нет, такой больной фантазии не могло быть даже у меня в подсознании. Значит, кто-то действительно хотел что-то рассказать. Пусть это будет факт.
Для чего?
Для того, чтобы я поторопился, так как второе Древо умирает. Поторопился куда? Мы и так уже практически прибыли в точку назначения. Да и преследователи, слава богу, пока отстали. Может быть, необходимо что-то сделать. Или доделать.
Например, поклониться какому-то Стражу Порога, и тогда он поднимет некую завесу Парокет. И двое станут одним, и расцветут ромашки, бла-бла-бла. Твою мать. Я ощущал себя первоклассником, который пытается решить задачку по тригонометрии. Надо спросить у профессора, он у нас кладезь странной информации обо всей этой чертовщине. Хотя, признаюсь, его менторский стиль общения начинал немного раздражать. Ещё эти паузы, когда он в своих размышлениях уходил в себя. Если тут есть интернет, возьму у Артёма смартфон и погуглю сначала сам. Принимается. Едем дальше.
Мой родной брат. Только сейчас я понял: ведь мне почти ничего не известно о том, что произошло в пещере под психушкой после нашего бегства. Как он уничтожил первое Древо? Разумеется, когда Семён только появился, я засыпал его вопросами, но... Отвечал брат всегда неохотно, словно эта тема была ему неприятна.
«Ударил раз, ударил два, потом всё вспыхнуло, и я отключился. Пришёл в себя уже на развалинах, вокруг куча полиции, а меня никто не замечает».
И всё. Коротко и сухо. Странно? Да, странно. Но мне не хотелось тогда бередить старые раны. К тому же, радость от его «второго пришествия», скажем так, затмила собой такое поведение. Ну не хочет говорить, и не надо. Но теперь, в свете последних событий... Вот так просто раздолбать, по сути, кусок мироздания? Хм.
Потом эти путешествия по просторам родной страны. Семён всегда увлечённо рассказывал о них, но почему-то умалчивал о том, как спасал совершенно незнакомых ему людей от неминуемой гибели. А я абсолютно уверен: это был он. Бывший алкоголик стыдился своих благородных поступков? Такое бывает? А то, как отреагировал на недавние расспросы про галлюцинации? Семён явно что-то скрывал. Почему? Когда так произошло, что мой брат перестал мне доверять? Или не хотел впутывать в нечто такое, чего не понимал до конца сам? Этот вариант, безусловно, приятней, но не даёт ответов. А может быть, та вспышка в квартире подопечных Машкиных девочек была уже не первой? Тогда оставались бы жертвы. Где-то в новостях в интернете обязательно промелькнули бы статьи о загадочных массовых смертях и высохших трупах. Такую трешатину только дай, сразу разнесут везде, где возможно.
Хм.
Мои безрадостные размышления прервал негромкий стук. Гулёны вернулись?
– Да, кто там?
Дверь приоткрылась, и в проёме показалась голова Кристины с мокрыми волосами.
– Лёш, а где все?
– На речке, восторгаются местной природой.
– И Семён?
– И Семён.
Девушка зашла в комнату, прикрыв за собой дверь. И на этот раз уже на ней было только одно полотенце.
– А ты чего не пошёл? – она совершенно по-хулигански улыбнулась. – Меня решил подождать?
Сначала я хотел сказать правду, но, когда полотенце упало на пол, понял, что в таком случае совершу непоправимую глупость. И ответил просто:
– Да.
