DreamAndReality

Итак- Тесей был признан сыном царя Эгея и стал наследником Афин. Но радость в городе была недолгой. Над Афинами по-прежнему висела страшная беда: каждые девять лет город должен был отправлять на далёкий Крит семь юношей и семь девушек. Это была дань царю Миносу за старую обиду. И вели этих несчастных прямо в Лабиринт, созданный Дедалом по приказу царя Миноса, чтобы спрятать в нём Минотавра.Это огромное сооружение, где переходы шли на разных уровнях, с лестницами и скрытыми проходами. Его ходы бесконечно петляли, коридоры раздваивались, вели в тупики, возвращались назад, а внутри темных коридоров стояла глухая, давящая тишина...Лабиринт был настолько хитро устроен, что даже сам Дедал, его создатель, едва смог из него выбраться, когда Минос запер мастера внутри, чтобы тот никому не раскрыл секрет постройки.

Лабиринт был таким запутанным, что никто, кто туда входил, уже не мог найти дорогу назад. А в самом его сердце жило чудовище — Минотавр. У него было тело человека, а голова — бычья, с огромными кривыми рогами. Минотавр был свиреп и голоден, и жертвы исчезали в темноте коридоров, не успев даже крикнуть.

Когда подошёл срок новой дани, по городу пошёл тихий плач: матери прощались с сыновьями, отцы обнимали дочерей, зная, что больше их не увидят. Тесей не мог сидеть и слушать этот плач. Он пришёл к отцу и сказал: «Я пойду с ними. Я не позволю, чтобы чужие сыновья и дочери гибли вместо меня. Я войду в Лабиринт и убью Минотавра».

Эгей побледнел и стал отговаривать сына: «Ты только что стал мне сыном — не отнимай у меня эту радость!» Но Тесей стоял твёрдо. В нём говорило чувство долга: если он — наследник, значит, он и должен встретить опасность первым.

Перед отплытием Эгей взял с Тесея клятву: «Если ты победишь и вернёшься живым, пусть на корабле будут белые паруса. Если же паруса останутся чёрными — значит, ты погиб». Так отец хотел издалека узнать судьбу сына, не мучаясь неизвестностью.

И вот корабль с чёрными парусами вышел в море. На нём плыли обречённые юноши и девушки и среди них — Тесей, спокойный и собранный.

И вот корабль прибыл на Крит, и афинских юношей и девушек отвели к царю. Минос сразу обратил внимание на Тесея — прекрасного, сильного юношу, который явно не был обычной жертвой. А дочь Миноса Ариадна тоже заметила его. Богиня Афродита, которую Тесей призвал перед отплытием, вызвала в сердце Ариадны сильную любовь к нему. Ариадна решила во что бы то ни стало помочь Тесею и не дать ему погибнуть.

Прежде чем отправить прибывших в Лабиринт, царь Минос оскорбил в своем дворце одну из афинских девушек. Тесей заступился за неё. Царь разгневался — он гордился своим происхождением: был сыном Зевса. Какой-то афинянин смеет ему противиться? Тесей ответил ему гордо: «Ты гордишься происхождением от Зевса, но и я не сын простого смертного. Мой отец — Посейдон, владыка моря».

Минос усмехнулся:

- Если ты сын Посейдона, докажи! Достань кольцо из морской пучины!- сказал он и бросил в море золотое кольцо.

Тесей призвал отца и бесстрашно прыгнул с крутого берега в волны. Все были уверены, что он погиб. Ариадна стояла в отчаянии. Но под водой бог Тритон подхватил Тесея и в мгновение ока домчал до подводного дворца Посейдона. Посейдон радостно встретил сына и отдал ему кольцо Миноса. А жена Посейдона Амфитрита, восхищённая красотой и смелостью героя, возложила ему на волосы золотой венок. Тритон вынес Тесея обратно на берег.

Тесей доказал, что он — сын Посейдона. Ариадна ликовала.Она смотрела на него и видела не просто красивого юношу, а человека, который решился на невозможное. Сердце её сжалось от жалости и восхищения. Ночью она тайком пробралась к Тесею и принесла ему два дара: острый меч, чтобы сразиться с Минотавром, и клубок крепких ниток. «Привяжи конец нити у входа, — шепнула она, — и разматывай её, пока идёшь. Когда победишь, нить приведёт тебя назад».

Наутро Тесея и остальных подвели к высоким стенам Лабиринта. Двери со скрипом открылись, и перед ними легла тёмная пасть коридоров. Тесей крепко привязал конец нити к столбу у входа, сжал в руке меч и шагнул внутрь. За ним потянулась тонкая белая нить.

Он шёл долго. Коридоры петляли, расходились в стороны, возвращались назад, желая запутать его. Но нить не давала ему заблудиться. Шаг за шагом Тесей углублялся в сердце Лабиринта, пока наконец не услышал тяжёлое дыхание и скрежет когтей по камню.

Минотавр ждал его в круглой зале, где своды терялись во мраке. Чудовище взревело и бросилось на Тесея. Бой был страшным: Минотавр был силён, как дикий бык, и быстр, как хищник. Но Тесей не поддавался страху. Он уклонялся от ударов, выжидал момент и наконец нанёс точный удар. Меч вошёл в цель, и Минотавр рухнул на каменный пол.

Тесей постоял немного, переводя дух, а потом потянул за нить. Она послушно повела его назад, через все изгибы и тупики, прямо к выходу. Там ждали остальные, дрожащие и заплаканные. Увидев Тесея, они не поверили своим глазам: он вернулся, и он был жив. Он взял конец нити, дал каждому держаться за неё и повёл всех за собой — из тьмы к свету.

Ариадна помогла им бежать с Крита. Они поднялись на корабль и отплыли. Ветер наполнил паруса, и судно понеслось прочь от острова. Минос не смог их догнать.

Тесей, охваченный радостью спасения, забыл про обещание отцу. На борту царила победа,а корабль все так и шёл под траурным цветом .Он не сменил чёрные паруса на белые.

Царь Эгей всё это время стоял на высокой скале у моря и не сводил глаз с горизонта. Вдали показался корабль, сердце его сжалось: паруса были чёрными. Он решил, что сын погиб, и боль пронзила его до самой глубины души. Не выдержав, Эгей бросился со скалы в море.

Когда корабль причалил, Тесей узнал страшную весть. Он спас город от чудовища, но потерял того, кто был ему дорог. С той поры море, в которое бросился Эгей, стали звать Эгейским — как память о любви отца и цене подвига сына.

В Троисене, в доме мудрого царя Питфея, родился мальчик. Назвали его Тесеем. Мать его — царевна Эфра, земной отец — афинский царь Эгей, что гостил тогда в тех краях. А молва шептала, будто и сам Посейдон приложил руку к его судьбе — так в Тесее сплелись и царская кровь, и сила моря.

Рос он под присмотром деда, набирая силу и разум. А Эгей, уезжая, оставил знак: спрятал под тяжёлой скалой свой меч и сандалии. Сказал: когда сын станет достаточно сильным, пусть сдвинет камень и придёт в Афины — тогда отец сразу узнает его.

И вот, едва Тесею исполнилось шестнадцать, он подошёл к той самой глыбе. Упёрся, напрягся — и сдвинул. Взял меч, надел сандалии и не стал искать лёгкого пути: не поплыл морем, хотя родные уговаривали выбрать спокойную воду, а пошёл по суше, через Истм, — хотел пройти сквозь опасности, как подобает герою.

Дорога не заставила себя ждать. Уже на границе его встретил великан Перифет с железной палицей, губивший всех, кто проходил через его горы, — и Тесей одолел его, а палицу взял себе.

В сосновой роще поджидал Тесея великан и разбойник Синид по прозвищу Сгибатель сосен. Он жил на Коринфском перешейке (Истме), в сосновой роще, посвящённой Посейдону. Синид нападал на путников: грабил их, а затем привязывал путников к верхушкам двух соседних сосен и отпускал их . Сосны с силой распрямлялись — и разрывали жертву надвое. Тесей поступил с ним так же.

Потом была громадная дикая свинья, державшая в страхе всю округу, — её он поразил мечом.

У отвесных скал над морем жил Скирон: он заставлял путников мыть ему ноги и толчком сбрасывал вниз, на острые камни, — Тесей сбросил его самого.

В Элевсине его ждал могучий Керкион, погубивший многих в единоборстве, — и тот пал от его рук.

А последним стал Дамаст по прозвищу Прокруст, «вытягиватель»: он укладывал людей на своё ложе и вытягивал или обрубал их, подгоняя под мерку. Тесей повалил самого Прокруста на это ложе — и для великана оно оказалось коротким.

Каждому злодею он воздал тем же, чем они губили безвинных, — в этом была его строгая справедливость.

А когда он подошёл к стенам Афин, никто не знал, кто этот юноша с мечом и пыльными сандалиями. В честь гостя устроили пир, и лишь одна Медея — жена царя Эгея — сразу поняла, кто перед ней. Она увидела в Тесее угрозу своему положению и хитростью убедила Эгея поднести юноше кубок с ядом. Но в самый миг, когда чаша уже была в руке Тесея, он вынул свой меч. Эгей замер, узнав оружие, которое когда‑то спрятал под скалой, а потом взглянул на сандалии на ногах юноши — и всё понял. От волнения царь побледнел, резким движением опрокинул отравленный кубок и шагнул к сыну, чтобы крепко его обнять.

Но слава Тесея только начиналась. Впереди ждали Крит, лабиринт и нить Ариадны. Но это уже другая история.

Автобус встал всего в шести километрах от города. Водитель развёл руками:

— Эвакуатор — не раньше чем через три часа!

Все чертыхались и возмущались, а ждать, когда приедет другой автобус, никому не хотелось. Николай, немного подумав и посмотрев карту местности, предложил прогуляться пешком. Катя вопросительно на него посмотрела:

— Через два часа стемнеет… Мы успеем?

— Конечно, успеем! Если по трассе, то шесть километров, но если срезать вот тут, — он указал пальцем на экран телефона, на котором была открыта карта местности, — то часа через полтора мы будем уже дома! И да, фонарики и спички у меня всегда с собой!

— А если кабана встретим?

— Да какие тут кабаны! Ну а если встретим, то у меня ножик есть и соль! Мы его заколем и съедим! — сказал, засмеявшись, Николай. — Так! Включаю навигатор — и вперёд!

Они шли по обочине асфальтированной дороги, наслаждаясь закатом. Это были студенты, давно вместе, и в их молчании чувствовалась уверенность. Пройдя триста метров, они свернули на грунтовую дорогу через лес.

Дорогу окружали высокие деревья, создавая тёмный коридор. Лучи заката едва пробивались сквозь густую листву. Царил полумрак. Подсвечивая фонариком дорогу, ребята продолжили путь, время от времени сверяясь с навигатором. Катюша, как всегда, щебетала, рассказывая всякие смешные истории. Они смеялись и весело шагали, приближая момент скорейшего возвращения домой. А лес наполнялся эхом их голосов…

Солнце уже совсем село за горизонт, а на темнеющем небе появились первые звёзды, когда Николай скомандовал:

— Стоп!

Мало того что грунтовая дорога в последние пятнадцать минут была густо заросшей травой и создавала впечатление, что по ней уже давненько никто не ездил, так она ещё и закончилась, переходя в узкую, чуть заметную тропинку. Он достал свой телефон. Навигатор молчал.

— Что случилось?! — увидев взволнованное лицо друга, спросила Катя.

— Да пока всё хорошо, — ответил ей Николай, поднимая руку с телефоном повыше. — Что-то связь испарилась… Сейчас попробую поискать… Не могу понять: ведь, согласно навигатору, мы уже должны быть на выходе из леса, а тут и дорога пропала. Хочу посмотреть, где мы есть…

— Ты думаешь, что мы заблудились?

— Да не должны бы… Ведь дорога одна и почти прямая. Ну как мы можем заблудиться? — обняв спутницу и игриво поцеловав её в курносый носик, сказал Николай. — Пойдём дальше! Может, там связь восстановится!

Но связь не восстанавливалась. Они шли по еле заметной тропинке, заросшей густой травой. Капли росы, выпавшие на траву с заходом солнца, обжигали ноги влажной прохладой. Стрекотание кузнечиков, шелест листвы от дуновения ветра и редкий крик ночных птиц…

Дорога будто растворилась в наступающих сумерках. Ребята продолжили путь. Они были уверены, что лес вот-вот должен закончиться, что осталось совсем немного и покажется опушка, а там и первые дома городской улицы. Но время шло, и ничего не указывало на выход из уже ночного, тёмного леса. Связи не было, навигатор не работал, а часы показывали уже за полночь, когда студенты сквозь вековые стволы деревьев увидели опушку, залитую лунным светом. И тропинка вела к ней…

Через залитую лунным светом поляну тропа вывела ребят к деревне. Они переглянулись. Идти дальше в темноте не было ни сил, ни желания. Было решено найти ночлег и остаться до утра. Пусть рассвет вернёт дороге ясность, да и кто-нибудь из селян, может, подскажет, где они есть и как до города добраться.

Село расположилось на опушке леса и оказалось совершенно пустым. Полуразрушенные дома с пустыми окнами-глазницами словно следили за каждым их движением, провожая немым взглядом.

Студенты осторожно шли по узкой тропинке, огибавшей полуразрушенные дома. Тишина была такой густой, что каждый шаг отдавался в ней непривычно громко. Густая трава давно поглотила тропу, лишь кое-где проглядывали остатки булыжной кладки.

Тишина давила. Ни птичьего щебета, ни шороха листвы — только их собственные шаги эхом отдавались между пустыми стенами.

Выйдя на то, что когда-то, видимо, было центральной площадью, они увидели одинокую лавочку. Николай с облегчением опустился на неё и начал доставать из рюкзака бутерброды, приготовленные ещё дома.

— Хоть передохнём, — пробормотал он, разворачивая фольгу.

Катя отошла в сторону, разглядывая пространство. Её внимание привлекли белые столбики, равномерно расставленные по всей площади. Сначала они показались ей просто странными маркерами, но, подойдя ближе, она вдруг поняла: это надгробия. Не площадь это, а кладбище!

Сердце сжалось. Она поспешила обратно к Николаю.

— Коля, идём отсюда скорее! Это не площадь… Это кладбище!

Но не успели они сделать и нескольких шагов, как заметили фигуру. По когда-то бывшей дороге медленно шла старуха. Её силуэт вырисовывался на фоне света луны — сгорбленная, в тёмном платке, с палкой в руке.

Она приблизилась, не торопясь, и остановилась в нескольких шагах. Взгляд из-под прищуренных век был острым, почти хищным. Долго молча разглядывала их, словно оценивая, потом наконец произнесла скрипучим голосом:

— Чего бродите?

— Мы… ищем, где переночевать, — осторожно ответила Катя.

Старуха хмыкнула, окинув их ещё одним пристальным взглядом.

— Ночевать, значит… Ну, есть место. Там, — она махнула палкой в сторону одного из домов, который выглядел старым, но не разваленным. — Только предупреждаю: дом старый. И не всё в нём… как кажется.

Николай переглянулся с Катей. В её глазах читался немой вопрос: стоит ли принимать предложение от этой странной женщины? Но выбора, похоже, не было.

— Спасибо, — кивнул Николай. — Мы не помешаем?

Старуха снова хмыкнула, развернулась и пошла вперёд, давая понять, что нужно следовать за ней.

Когда они подошли к дому, старуха остановилась у порога и, обернувшись, произнесла:

— Внутри всё есть: печь, постель, еда. Но ночью… не выходите.

С этими словами она развернулась и исчезла в сумерках, оставив молодых людей одних перед приоткрытой дверью, из-за которой тянуло чем-то древним, забытым и тревожным.

Света в доме не было. В передней комнате горела керосиновая лампа. Осветив комнату светом фонарика, ребята закрыли на засов дверь, перекусили своими бутербродами и разместились на разложенном диване. Обнявшись, они лежали, слушая ритм, отбиваемый старинными часами, висевшими на противоположной стенке. Усталость взяла своё, и они уснули.

Катя проснулась как от толчка. Она слышала шёпот — будто десятки голосов переговаривались за стенами, но слов не разобрать. Она потрясла Николая за плечо:

— Ты слышишь?

Он прислушался. Из щелей в полу доносились приглушённые всхлипы, из-за печной кладки — монотонный напев на незнакомом языке.

— Это… дом говорит, — прошептал Николай, вскакивая с кровати.

В тот же миг вздрогнули и пошли старинные часы. Стрелки резко дёрнулись и начали двигаться назад. С каждым ударом курантов комната менялась: обои отклеивались, обнажая слои газет вековой давности, пол покрывался трещинами, а в воздухе появлялся запах гари.

Через мутные стёкла окон они увидели то, что стёрло село с лица земли:

Толпа. У колодца люди в старомодных одеждах шепчутся, указывая на дом. Женщина в чёрном (та самая, уже знакомая им старуха) стоит на пороге, держа в руках старинный фолиант. Её губы шевелятся в заклинании.

Дети исчезают один за другим — их тени всасываются в фундамент дома.

Пожар, крики, бегство… Но дом остаётся целым, словно поглотивший чужую боль.

— Это она! — выдохнула Катя. — Та старуха… Она всё подстроила!

В дверном проёме возникла фигура. Теперь старуха выглядела иначе: платье из тьмы, глаза горят янтарным огнём.

— Вы разбудили память этого места, — её голос звучал одновременно отовсюду. — Дом требует жертвы. Ваша любовь, ваши тела, ваша энергия!

Она подняла руку, и стены задрожали. Из трещин полезли тени — безликие, но жаждущие.

Катя вскрикнула. Её тело всё трясло от ужаса. Николай метнулся к своему рюкзаку, выхватил баночку с солью.

— Быстро! Очерти круг! Её немного, но надеюсь, что хватит!

Они встали в центре, посыпая солью по невидимой границе. Тени зашипели, отпрянув. Старуха рассмеялась:

— Глупцы! Когда часы пробьют ноль, круг рассыплется!

Часы шли всё быстрее и быстрее. Стрелки приближались к «12», но это была не полночь — а конец времени.

Катя вспомнила слова из старых сказок:

— Соль, огонь, кровь… Нужно что-то ещё!

Она проколола палец булавкой и, выдавив крупную каплю крови, капнула ею на соль. Николай сделал то же самое. Круг вспыхнул бледно-голубым светом. Тени завопили, отступая.

— Милая, держись за меня! Стой в круге! Они нам ничего не сделают! Верь мне! В нашей крови сила! Не смотри туда! — крепко обняв девушку, шептал ей на ухо Николай.

Они так и стояли, обнявшись, в круге, очерченном в самой середине комнаты солью, пока первые лучи солнца не начали изгонять тьму от горизонта небосвода. Механизм остановился, заскрипел и рассыпался в прах. Дом застонал, как раненый зверь, а старуха, бросив: «Эх! Поздно вы пришли… Мало времени…!», опираясь на старую клюку, медленно поковыляла по тропинке, ведущей на кладбище, и исчезла в тумане…

Ребята рванули к выходу. Дверь распахнулась сама, будто выталкивая их. Оглянувшись, Катя увидела, как дом стал медленно погружаться в землю, как окна слепнут, как вскоре образовался могильный холм.

Они бежали по росистой траве, не оглядываясь, пока деревня не скрылась за поворотом. Только тогда остановились, задыхаясь.

— Это было… реально? Мы не спим? — прошептала Катя.

Николай сжал её руку. На его ладони остался след от соли.

— Реальнее некуда, — ответил он. — Но мы живы. И вместе.

Над горизонтом поднималось солнце. Где-то далеко, в глубине леса, раздался крик — не птичий, а человеческий стон, полный тоски. Он эхом прокатился по опустевшей деревне, будто прощальный звон колокола…

Солнечный свет рассеял последние следы густого тумана, и ребята увидели просеку, а за ней, на фоне сереющего рассветного неба, — свет уличных фонарей их родного города. Одна за одной посыпались эсэмэски — связь вернулась! А это значит, что их путешествие подходит к концу…

Она так увлеклась детективным сериалом, что не заметила, как наступила полночь. Маленькая чихуахуа по кличке Фенечка лежала рядом и облизывала ей руку, пытаясь привлечь внимание.

— Ты, наверное, хочешь на улицу? — спросила хозяйка и встала с дивана. — Пойдем, открою тебе дверь!

Собачка с радостью побежала к двери, но по пути несколько раз останавливалась, проверяя, идет ли хозяйка следом. Выйдя на веранду, она открыла дверь и выпустила Фенечку во двор. Хорошо, что дом частный и двор загорожен, так что можно не переживать за собаку.

Прошло минут пятнадцать, но Фенечка не возвращалась. Хозяйка вышла в коридор и услышала ее лай, но уже в конце двора. Лай был настойчивый. Обычно так собачка лает, когда соседский кот нарушает ее территорию. Женщина несколько раз позвала свою питомицу, но та не вернулась. «Что же там такое?» — подумала она, взяла фонарик и пошла на звук. В дальнем темном углу двора, куда не доставал свет уличного фонаря, был курник. Подойдя ближе, она направила на него луч света. Через сетку куриного вольера она увидела плотно закрытую дверь. Но Фенечка не унималась! Она так настойчиво гавкала в сторону курника, что хозяйка все же решила открыть дверь и посмотреть, что там такое происходит.

Пройдя через вольер, она остановилась возле двери и прислушалась. В темноте за дверью что-то происходило! Сбоку от двери женщина нащупала рукой выключатель и, нажав на клавишу, резко открыла курник. В этот момент куры сошли с ума! Они начали летать, пытаясь вылететь из западни, при этом громко орать и толпою протиснуться в образовавшийся проход открытой двери. А между ними металась по курнику рыжая лисица с курицей в зубах.

Все испугались: куры — лисицу, лиса — хозяйку и Фенечку, а Фенечка — суматоху и лису. Хозяйка тоже оторопела... Пока она думала, лиса с курицей перемахнула через сетку и сбежала!

Как ей это удалось? Всего за несколько часов она переловила и унесла одиннадцать несушек, выбирая молодняк. След из перьев тянулся через весь огород до самого леса, который находится в метрах трехстах от огорода. И дверь в курник была закрыта! Оставшихся кур женщина загнала обратно и закрыла окошко, расположенное в стене курника в полутора метрах от земли. Неужели через него? Но как?!

Женщина вернулась домой расстроенная, а собачка, положив свою голову ей на ноги, лежала тихонько и изредка поглядывала на хозяйку печальными глазами.

«Особые сны… Они виделись мне только под утро или днём, с полным ощущением того, что всё происходит на самом деле». — Наталья Бехтерева

Она долго не могла уснуть — то лежала с закрытыми глазами, ворочаясь с бока на бок, то проваливалась в мимолетный сон, то вновь просыпалась и, глядя на висящие часы на противоположной стене от ее кровати, удивляясь, что ночь никак не хочет заканчиваться... Такое состояние бессонницы уже бывало с ней. Особенно, когда природа балует резким перепадом давления или магнитными бурями... С возрастом становишься очень чувствительным к таким испытаниям природы. Когда же ночное небо на горизонте начало сереть, она наконец уснула, но сон оказался коротким и странным, вроде как и вовсе не было сна, а все происходило наяву.

Она лежала, отвернувшись к стенке, укрывшись лёгким одеялом. Сначала скрипнула дверь. Потом были чьи-то шаги и тихий, знакомый голос. Разговаривали между собой мужчина и женщина. Она повернулась на звук — и увидела, как в комнату заходят её покойный отец и покойная сестра.

Они о чём-то тихо говорили между собой, подошли к её кровати. Отец тронул её за плечо, слегка толкнул и сказал: «Открой глаза». Женщина изо всех сил пыталась открыть глаза: она их видела — отца и сестру, — но поднять веки не могла, а они стояли возле кровати, смотрели на нее и ждали.

Сквозь сомкнутые веки она видела комнату так ясно, будто глаза были открыты. И в тот момент, когда у неё наконец получилось, картина осталась той же — только отца и сестры уже не было. Она присела на край кровати, не понимая, что происходит, и долго думала: почему они приходили? Почему разбудили и просили открыть глаза?

Недолго оставался Персей после этой кровавой битвы в царстве Кефея. Взяв с собой прекрасную Андромеду, он вернулся на Сериф к царю Полидекту. Персей застал свою мать Данаю в великом горе. Спасаясь от Полидекта, ей пришлось искать защиты в храме Зевса. Не смела она ни на единый миг покинуть храм. Разгневанный Персей пришел во дворец Полидекта и застал его с друзьями за роскошным пиром. Полидект не ожидал, что Персей вернется, он был уверен, что герой погиб в борьбе с горгонами. Удивился царь Серифа, увидав пред собой Персея, а тот спокойно сказал царю:

-Твое приказание исполнено, я принес тебе голову Медузы.

Полидект не поверил, что Персей совершил такой великий подвиг. Он стал издеваться над богоравным героем и назвал его лжецом. Издевались над Персеем и друзья Полидекта. Гнев закипел в груди Персея, он не мог простить оскорбления. Грозно сверкнув очами, Персей вынул голову Медузы и воскликнул:

- Если ты не веришь, Полидект, то вот тебе доказательство!

Полидект взглянул на голову горгоны и мгновенно обратился в камень. Не избежали этой участи и друзья царя, пировавшие с ним.

Персей передал власть над Серифом брату Полидекта, Диктису, который некогда спас его с матерью, а сам с Данаей и с Андромедой отправился в Аргос. Когда дед Персея, Акрисий,узнал о прибытии внука, то, вспомнив предсказание оракула, бежал далеко на север, в Лариссу. Персей же стал править в родном Аргосе. Он вернул шлем Аида, крылатые сандалии и чудесную сумку нимфам, вернул и Гермесу его острый меч. Голову же Медузы отдал он Афине-Палладе, а она укрепила ее у себя на груди, на своем сверкающем панцире. Счастливо правил Персей в Аргосе. Дед его Акрисий не избежал того, что определил ему неумолимый рок. Однажды устроил Персей пышные игры. Много героев собралось на них. В числе зрителей был и престарелый Акрисий. Во время состязания в метании тяжелого диска Персей метнул могучей рукой бронзовый диск. Высоко, к самым облакам, взлетел тяжелый диск, а падая на землю, попал со страшной силой в голову Акрисия и поразил его насмерть. Так исполнилось предсказание оракула. Полный скорби, Персей похоронил Акрисия, сетуя, что стал невольным убийцей деда. Персей не захотел править в Аргосе, царстве убитого им Акрисия; он ушел в Тиринф и царствовал там много лет. Аргос же Персей отдал во владение своему родственнику Мегапенту.

Подвиги Персея не угасли с его возвращением к царскому престолу. В Тиринфе он правил твёрдой рукой, а меч его не ржавел в ножнах: в тяжёлых схватках он отразил угрозу, пришедшую с севера, и дал отпор тем, кто хотел поколебать устои Арголиды. Но истинным памятником его доблести стали не одни лишь победы — это были города, выросшие под его надзором: Микены и Мидея, чьи стены хранили покой целых поколений. Так Персей променял путь одинокого героя на судьбу строителя и защитника, и в этом тоже была его великая слава, которая высечена в самой земле Эллады».

Богатые жертвы принес Персей отцу своему Зевсу, Афине-Палладе и Гермесу. Веселый свадебный пир начался во дворце Кефея. Гименей и Эрот зажгли свои благоухающие факелы. Весь дворец Кефея увит зеленью и цветами. Громко раздаются звуки кифар и лир, гремят свадебные хоры. Двери дворца открыты настежь. Пиршественный зал горит золотом.

Кефей и Кассиопея пируют с новобрачными, пирует и весь народ. Веселье и радость царят кругом. За пиром Персей рассказывает о своих подвигах. Вдруг грозный звон оружия раздался в пиршественном зале. По дворцу разнесся военный клич, подобный шуму моря, когда оно, вздымаясь, бьется своими гонимыми бурным ветром волнами о высокий скалистый берег. Это пришел первый жених Андромеды, Финей, с большим войском. Войдя во дворец и потрясая копьем, громко воскликнул Финей:

-Горе тебе, похититель невест! Не спасут тебя от меня ни твои крылатые сандалии, ни даже сам Зевс-громовержец! Финей хотел уже бросить копьем в Персея, но царь Кефей остановил его словами:

-Что ты делаешь? Что заставляет тебя так безумствовать? Так хочешь ты наградить подвиг Персея? Это будет твоим свадебным подарком? Разве похитил у тебя Персей твою невесту? Нет, она была похищена у тебя тогда, когда ее вели приковать к скале, когда она шла на гибель. Почему же ты тогда не явился к ней на помощь? Ты хочешь теперь отнять у победителя его награду? Зачем же не явился ты сам за Андромедой, когда она была прикована к скале, зачем тогда не отнял ее у чудовища?

Ничего не ответил Кефею Финей, гневно смотрел он то на Кефея, то на прекрасного сына Зевса, и вдруг, напрягши все силы, бросил копьем в Персея. Мимо пролетело копье и вонзилось в ложе Персея. Вырвал его могучей рукой юный герой, вскочил со своего ложа и грозно замахнулся копьем. Он поразил бы насмерть Финея, но тот спрятался за жертвенник, и копье попало в голову героя Рета, и он упал мертвым. Закипел ужасный бой. Быстро принеслась с Олимпа воительница Афина на помощь своему брату Персею. Она прикрыла его своей эгидой и вдохнула в него непобедимое мужество. Ринулся в бой Персей. Как молния, блещет у него в руках смертоносный меч, которым он убил Медузу. Одного за другим разит он насмерть героев, пришедших с Финеем. Гора тел, залитых кровью, громоздится пред Персеем. Он схватил обеими руками огромную бронзовую чашу, в которой смешивали вино для пира, и метнул ее в голову героя Эвритоя. Как пораженный громом, упал герой, и отлетела душа его в царство теней. Один за другим падают герои, но много привел их с собой Финей. Персей же чужеземец в царстве Кефея, немного товарищей у него в битве, почти одному приходится ему бороться со множеством врагов. Многие соратники Персея уже пали в этой неистовой битве. Погиб, сраженный копьем, и певец, который сладкозвучным пением услаждал пирующих, играя на златострунной кифаре. Падая, певец задел за струны кифары, и печально, как предсмертный стон, зазвенели струны, но стук мечей и стоны умирающих заглушили звон струн. Словно град, гонимый ветром, летят стрелы. Прислонясь к колонне и прикрывшись блестящим щитом Афины, бьется с врагами Персей. А они со всех сторон окружили героя; бой вокруг него все неистовей. Видя, что ему грозит неминуемая гибель, воскликнул громко могучий сын Данаи:

-У врага, сраженного мною, найду я помощь! Сами принудили вы меня искать у него защиты! Скорей отвернитесь все, кто друг мне!

Быстро вынул из чудесной сумки Персей голову горгоны Медузы и поднял ее высоко над головой. Один за другим обращаются в каменные статуи нападающие на Персея герои. Одни из них окаменели, замахнувшись мечом, чтобы пронзить грудь врага, другие - потрясая острыми копьями, третьи - прикрывшись щитами. Один взгляд на голову Медузы обратил их в мраморные статуи. Весь пиршественный зал наполнился мраморными статуями. Страх объял Финея, когда увидал он, что все друзья его обратились в камень. Упав на колени и простирая руки с мольбой к Персею, воскликнул Финей:

-Ты победил, Персей! О, спрячь скорей ужасную голову Медузы, молю тебя - спрячь ее. О, великий сын Зевса, все возьми, владей всем, только жизнь одну оставь мне!

С насмешкой ответил Персей Финею:

-Не бойся, жалкий трус! Не сразит тебя мой меч. На вечные времена дам я тебе награду! Вечно будешь ты стоять здесь во дворце Кефея, чтобы жена моя утешалась, глядя на изображение своего первого жениха!

Протянул к Финею герой голову Медузы, и, как ни старался Финей не глядеть на ужасную горгону, все же взгляд его упал на нее, и мигом обратился он в мраморную статую. Стоит обращенный в камень Финей, склонясь, как раб, пред Персеем. Навек сохранилось в глазах статуи-Финея выражение страха и рабской мольбы.