DoctorHype

Из моего нового романа "Бойня за ресурс". По подписке бесплатно можно прочитать на Яндекс Книгах и на Литрес (платно).

Под надписью мигал значок динамика. Телевизор вдруг перестал показывать рябь, появилась картинка, большую часть которой заняла массивная фигура в военной форме. Лицо скрывала балаклава. Человек находился среди множества пультов в комнате, похожей на координационный штаб.

Сзади кто-то постоянно пробегал с бумагами в руках. За столами сидели сотрудники в таком же защитном камуфляже. Связь периодически хрипела.

— Всем жителям оставаться в своих секторах! — послышался напряженный голос мужчины в балаклаве. — Повторяю — в своих секторах! У нас чрезвычайная ситуация. Враг извне собирается атаковать. После вчерашнего случая принято решение временно усилить наблюдение. Новый протокол подписан акционером.

За стенами все стихло, как моментально исчезает шум, когда людей чем-то шокируют без всякой предварительной подготовки. Только внизу кто-то кашлянул и выругался.

— За последние дни исчезло еще тринадцать наблюдателей, — продолжил после короткой паузы сотрудник в военной форме. — Просьба сохранять спокойствие. Панические слухи о природе угрозы не подтверждены. Приняты все необходимые меры реагирования. Вам не о чем беспокоиться на территории своих секторов. Сегодняшний и завтрашний день объявляются выходными. Рекомендуем провести их в своих квартирах и комнатах.

Изображение дрогнуло, фигуру мужчины размазало по экрану, превратив в темно-зеленое пятно. Когда помехи прекратились, рядом с ним стояла Аглая и что-то шептала на ухо, прикрыв ладонью микрофон.

— Мы нашли способ стабилизировать ситуацию, — продолжил военный. — Сегодня будут использованы добровольцы. Каждая попытка контакта позволит лучше изучить поведение угрозы.

— Какие нахрен добровольцы? Один доброволец, не хотите! — Влад присел на диване.

— Если кто-то заметит странности: отключения света, неестественные шумы, появление чужеродных изображений на экранах, немедленно сообщайте диспетчерам по номеру 6688. Без официального объявления от администрации не покидайте квартиры.

Снизу заорала женщина:

— Да идите вы в жопу со своей администрацией!

Кто-то захлопал в ладоши. Мужчина в балаклаве снова превратился в темно-зеленое пятно, а потом эфир оборвался. Экраны телевизора и мобильника погасли практически одновременно, и снова стало слышно дом.

Подросток встал, поплелся в ванную и принял душ. Когда вернулся, то увидел мигающий мобильник. От Аглаи пришло короткое сообщение: «Будь готов через двадцать семь минут».

В указанный час подростка к кабинету опять вел Дмитрий. Шли традиционно молча и почти не встречали людей. Дребезжащие под потолком лампы добавляли обстановке тревожности. Навстречу пробежал парень в форме охраны.

— Второй сектор опять лег! — крикнул он. — Камеры вырубились!

Дмитрий даже не повернул головы, а лишь процедил:

— Перезапускайте.

У двери кабинета Влад остановился.

— Слушайте… А где Аглая? — замялся он.

— Твой куратор пока занята. Сам видишь, какая у нас ситуация.

— А если я скажу, что передумал?

Дмитрий сунул руки в карманы и выпятил грудь.

— Поздно. Процесс не остановить. Заходи, — здоровяк открыл дверь и, не дав наблюдателю слова, запихнул его внутрь, заперев снаружи.

— Эй! Это беспредел! — парень начал барабанить по железу.

— Не ори. Все под контролем. Если совсем прижмет — дверь откроется.

— Как и в прошлый раз? — он нервно засмеялся.

— Приступай к наблюдению, — после этой фразы раздались шаги, которые быстро удалялись.

Влад осмотрелся и заметил, что комната выглядела совсем не так, как предыдущая. Мониторов стало больше, но экраны оказались какими-то старыми и горели с разной яркостью. На столе лежал заметный слой пыли. На кухне остались кружки с засохшим кофе, бутылка из-под энергетика, пепельница из консервной банки. Дивана и вовсе не обнаружилось, зато в углу лежал свернутый матрас.

— Это другой кабинет, — произнес подросток. — В нем явно кто-то жил.

Стажер вновь вспомнил эту страшную физиономию, которая пялилась на него во время первого дежурства, движение пальцем по горлу и жуткий смех: «Мне конец».

Камеры поначалу традиционно ничего не показывали. Стояла темень, на картинке оказался похожий двор, где никого и ничего не появлялось. Влад долго не мог унять мелкую нервную дрожь, которая охватила все тело. Страх не просто присутствовал, но еще и нарастал по мере того, как время приближалось к той отметке, когда угроза появилась в прошлый раз.

— Интересно, как отсюда исчезают? — шепнул наблюдатель себе под нос в жалкой попытке отвлечься.

В кабинете разлилась убаюкивающая тишина, лишь где-то вдалеке система вентиляции периодически вздыхала, как астматик. Влад сначала ходил от стенки к стенке, потом попил воды из кулера, в который раз проверил телефон, но связь не ловила. Когда он сунул трубку в карман, то признался себе, что боится напрямую смотреть в мониторы. Взгляд цеплялся за отражения, за углы, за темные пятна между подъездами, уходя от неизбежного столкновения.

— Да идите вы лесом, — пробормотал стажер самому себе, вскочил, побежал на кухню и взял нож, положив его на рабочий стол.

Подросток не сразу заметил изменения, но как-то распознал их. В углу двора начали скапливаться голуби, которые поначалу сливались с темнотой. Птицы повернули головы в одну сторону и пялились на подъезд. Через несколько минут один голубь резко взлетел, за ним последовал второй. Потом вся стая одновременно рванула вверх, камера дрогнула, а экран моргнул помехами.

Присмотревшись, парень удивленно произнес:

— Черт! Что это за…

На скамейке, где в прошлый раз обозначилась угроза, лежала птица, очень похожая на голубя. Просто лежала и не двигалась.

— Мертвая, что ли?

К нему возвращалась неконтролируемая дрожь и подступала паника. Он уже хотел схватиться за нож, но оружия не оказалось на месте. Вдруг изображение вернуло себе былую четкость, показав, что возле подъезда кто-то стоял. Кто-то в темной куртке с накинутым на голову капюшоном. Фигура не двигалась.

— Эй! — Влад сам не знал, зачем произнес это вслух. — Быстрее, быстрее! Я его засек. Сначала появились голуби. Потом — мертвый голубь на скамейке. Сейчас птицы на скамейке уже нет… Открывайте дверь!

Подросток хотел еще что-то сказать, но его оборвал тот самый жуткий смех, который раздался прямо за спиной. Наблюдатель резко отскочил, чуть не снеся стол с мониторами, и развернулся. Сзади никто не стоял. Тогда парень начал осторожно отступать к стене, но прежде заметил нож, который теперь лежал на кресле. Рука схватила оружие. Озираясь по сторонам, он пытался обнаружить угрозу, но никого не замечал. Кабинет оказался пустым.

Фигура на мониторе не двигалась.

— Помогите! — заорал Влад. Паника не позволяла думать и предпринимать хотя бы какие-то действия для спасения. — Помогите! Он внутри! Помогите! Аглая, Дмитрий! Пора!

Но никто не появлялся. Тогда подросток начал стучать в стену, почему-то думая, что именно за ней прячется то самое спасение.

— Пожалуйста, помогите! Угроза внутри!

Он опять прижался к углу, продолжая судорожно вертеть головой, размахивая ножом. Ситуация повторялась.

— Где же вы? Помоги… — крик оборвался.

В дверь кабинета кто-то постучал. Влад подскочил назад к мониторам. Фигуры на них не оказалось.

Стук был ритмичным: сначала три удара, потом — пауза, потом — еще три. Так всегда стучал отец.

Наблюдатель с опаской подкрался к двери и тихо, сопровождая вопрос непрекращающейся дрожью, произнес:

— Папа?

Никто не ответил, а стук повторился. Он прижал ухо к двери, стук стих. Посмотрев в глазок, парень убедился, что в коридоре никого нет. Лишь лампа нервно мигала под потолком. Уже захотелось отойти, когда снизу, почти у самого пола, кто-то провел по двери чем-то, что вызвало раздражающий сухой скрежет.

— Отвали от меня!

Снаружи раздался тот страшный смех, а затем его звук резко переместился куда-то за спину и стал доноситься со стороны кухонного уголка. Свет в той части моментально погас. Через несколько секунд во всем кабинете стало темно. Кругом воцарилась тишина. Наблюдатель начал размахивать ножом, но перестал звать на помощь, боясь, что так он поможет обнаружить себя. Смех тоже пропал.

Вдруг кто-то дотронулся до его плеча. Подросток тут же ударил ножом в ту сторону, но лишь разрезал воздух, отскочив, споткнувшись о провода и грохнувшись на пол. Свет вспыхнул, но в кабинете, кроме него, никого не было.

Почти тут же что-то заскреблось наверху, в зоне вентиляции прямо над ним. Взгляд резко уперся в решетку, крест-накрест заклеенную малярным скотчем. Там что-то шевельнулось. Скотч начал отклеиваться от металла. И тут из вентиляции вывалился мертвый голубь. Птица шмякнулась на стол, оставив мокрый серый след.

Влад завопил и кинулся в сторону, перевернув кресло. Мониторы одновременно мигнули, и на каждом появилась одна и та же картинка — крупный план лестничной клетки, той самой, за дверью кабинета. Через секунду в кадре что-то промелькнуло, но двигалось слишком быстро для человека.

Кто-то снова постучал, но уже не в дверь, а изнутри металлического шкафа возле стены. Шкаф задрожал, как стиральная машина на отжиме, а потом на несколько сантиметров приоткрылся. Там, внутри, в темноте тяжело дышала какая-то сущность.

— Помогите! Помогите! — это был настоящий ужас.

Подросток продолжал размахивать ножом и звать на помощь. Вскоре страшный смех раздался совсем рядом. Свет вновь погас. Кто-то очень близко шаркал подошвами. Наблюдатель сжал нож так сильно, что заболела кисть. В темноте начало вонять сыростью и мокрой шерстью, а шаги стихли. Парень был близок к истерике и полной капитуляции, когда услышал, как открылась входная дверь, пустив в кабинет тонкую струю яркого света, но в проеме никого не появилось.

Вскоре раздался тихий, почти дружелюбный голос.

— Не вздумай отсюда уйти.

У Влада внутри все скрутило. Это был голос отца. Он ринулся к двери. В коридоре — никого, лифт не работал. Невдалеке навязчиво замаячила подъездная дверь, оказавшаяся открытой. Когда наблюдатель выбежал наружу, в зрачки ударил яркий свет.

Из моего нового романа "Бойня за ресурс". По подписке бесплатно можно прочитать на Яндекс Книгах и на Литрес (платно).

О чем роман

2048 год. Денис Савин, его жена Дарья и шестнадцатилетний сын Влад получают статус банкротов и попадают в систему обязательной государственной отработки. Из-за программного сбоя во время распределения семья оказывается разделена между аномальными территориями, существующими по собственным законам реальности.

Каждый мир рожден сильнейшей психологической болью и расширяется за счет похожих внутренних травм. Здесь постепенно стирается сама личность. Пытаясь выжить и найти друг друга, Савины начинают понимать истинную природу аномалий, которые ведут непрерывную войну за главный ресурс — человеческое сознание. Цена победы измеряется количеством утраченных личностей. Если бойня не закончится, то прежний мир перестанет существовать.

Слова неожиданно громко разнеслись по туннелю. Эхо утащило звуки куда-то в темень за спиной. Почти сразу что-то, находящееся позади, ответило на этот шум резким ударом металла по стене. Ему становилось все труднее сосредоточиться на решетке. Гул за ней не прекращался ни на секунду. Показалось, что старые заводы, где рабочие у станков матерят начальство, не могут так гудеть. Тут не звучало никакого рваного ритма, шумело ровно, как ночью на кухне работает холодильник. Только холодильник за решеткой мог оказаться размером с район.

Из моего нового романа "Бойня за ресурс". По подписке бесплатно можно прочитать на Яндекс Книгах и на Литрес (платно).

Денис вновь со всей силы, но уже без всякой надежды потянул засов. Чугун на удивление легко поддался, и мужчина почти рухнул назад, ударившись плечом о мокрую стену, которая спасла от падения. Впереди его ждал еще один сюрприз, заставивший остановиться: туннель здесь сильно изменился. Кирпич исчез, вместо него появилась идеально ровная белая плитка без всяких надписей и повреждений. Теперь фонарь был лишним, потому что лампы под потолком загорались одна за другой, реагируя на движение и потухая, когда он от них отдалялся.

Через несколько сотен метров на одной из стен показалась маленькая черная камера видеонаблюдения.

— Ну давайте, смотрите, вот он я, — переговорщик встал, показал средний палец и двинулся дальше.

Идти долго не пришлось, туннель неожиданно закончился. Белая пластиковая дверь с матовым стеклом выглядела такой чужой, что казалась декорацией из другого мира. Рука осторожно потянула за ручку, и преграда бесшумно поддалась. За ней распластался огромный и блестящий от идеальной чистоты цех, уходящий вперед на сотни метров.

Конвейеры здесь двигались на разных уровнях: пересекались, поднимались вверх, ныряли под пол. Манипуляторы работали шустро, точно и без единого лишнего движения. Металлические клешни собирали корпуса, сваривали детали, вкручивали микроскопические элементы. Никаких людей, никакого оглушительного шума, одно лишь негромкое и равномерное гудение, отдающее ритмом, надежностью и готовностью длиться вечно. По полу растянулись светящиеся линии разметки. Где-то вдалеке беззвучно проехала автоматическая платформа с контейнерами. Над головой проплывали балочные краны.

Постоянно оглядываясь, Денис с опаской продвинулся внутрь и направился вдоль конвейера туда, где, по логике, должны находиться кабинеты, бытовые помещения или хотя бы какие-то следы людей. Но на том конце ничего подобного обнаружить не удалось — только высокая глухая стена.

Лишь огибая конвейер с другой стороны, он заметил обитую железом дверь с глазком, которую втиснули между двух огромных шкафов с серверами, коих в цеху находилось великое множество. За ней раздавался приглушенный и живой звук, совершенно не вторящий работающим машинам. Прислушавшись, стало ясно, что это не то плач, не то бормотание, которое моментально оборвалось, когда переговорщик постучал.

— Есть кто?

— Зачем вы сюда пришли? — в этом нервном, дрожащем голосе смешались молодость и тревога отшельника, которого застали врасплох после долгого одиночества.

— Меня прислали с той стороны.

За дверью замолчали.

— Я прибыл из промышленной зоны… За ней есть еще такая огромная свалка. Рабочие и их руководство не понимают, почему с вашей стороны постоянно нападают и чего хотят.

— Кто именно вас прислал?

— Нил.

Внутри завозились, что-то упало — то ли стул, то ли ящик. Потом послышался звук открывающегося замка, и дверь немного отъехала. В щели, за цепочкой, показался большой глаз с черным расширенным зрачком.

— Вы один?

— Один.

— Раз я увидел вас на своих мониторах, то их камеры точно засекли вторжение.

— Наверное…

— Поэтому быстрее заходите, — худая рука отстегнула цепочку.

Денис попал в тускло освещенную комнатку, больше напоминающую склад: сплошные системные блоки, серверы и мониторы. Техника лежала на полу, заполонила углы и забивала полки.

Худая рука вернула цепочку на место и несколько раз провернула ключ.

— Никто не должен знать, что я спрятался, — перед ним стоял парень, которому, наверное, еще не исполнилось и двадцати пяти лет. — Хотя кого я обманываю? Она про это точно знает.

— Не волнуйся, может, никто и не узнает.

— Поздно.

— Что поздно?

— Вы не поймете.

— А ты попробуй объяснить, потому что там, откуда я пришел, точно никто ничего не понимает.

— Кто вы?

— Я — Денис. Меня прислали сюда переговорщиком, или как там у вас это называется.

— Вести переговоры тут не с кем. Я — Юрий.

Бледное узкое лицо с крупными чертами и черными взлохмаченными волосами выглядело очень удивленным. Парень нервно ерошил прическу, а потом пытался ее пригладить. На нем висели широкие джинсы и серая толстовка с капюшоном. На ногах были кеды, на шее — большие белые наушники.

Юрий приблизился к мониторам. На экранах мелькали схемы, таблицы, какие-то графики, куски кода. Все обновлялось так молниеносно, что не получалось сосредоточиться на чем-то одном.

— Ты правда прибыл со стороны свалки?

— Если точнее, то я пробрался через нее, а пришел я со стороны, где туннель. Там еще туман стоит стеной.

— Они тебя пропустили?

— Кто?

— Да все, — парень затараторил, немного сбиваясь. — Старик, его территория, промзона, камеры, система…

— Слушай, — Денис заметил, как внутри снова начинает клокотать раздражение, — меня сутки таскают по этой промзоне и постоянно несут местный бред, который я не понимаю! Ты можешь по-человечески объяснить, что тут происходит?

Юрий замолчал, потом устало потер лоб ладонью.

— По-человечески тут давно ничего не получается. Мне самому бы разобраться, — парень сел за стол и указал на мониторы. — В коде разбираешься?

— Ты программист?

— Был.

— Почему был?

Парень перевел взгляд на экраны.

— Потому что теперь я что-то вроде обслуживающего персонала у собственной ошибки.

Он открыл на одном из экранов едва заметно, но постоянно растущую схему, на которой изображалась огромная территория, покрытая сетью линий, секторов и мигающих узлов. Ниже виднелся код.

— Постараюсь объяснить попроще. Видишь расширяющиеся красные зоны?

— Да.

— Так растет наша территория, поглощая все вокруг. Для нее нужны новые участки, поэтому она зашла на чужую территорию, часть которой, по-видимому, сама отмирает.

— Не совсем понимаю.

— Когда-то здесь был один цех, просто экспериментальный участок роботизированной сборки. Потом мы решили оптимизировать управление.

— Кто — мы?

— Я и Нил — идиоты, которым хотелось создать идеальное производство. Идиоты, которые еще не понимали, что создают нечто большее. Мы же не знали, понимаешь, не знали о своих способностях… Это же получается… Как бы тебе объяснить… — программист задумался. — Здесь что-то вроде отдельного мира, а мы — его архитекторы. Я сам в это до сих пор не верю. Оказалось, что у нас возникла плотная связь с территорией. Она поглощает и не отпускает.

— Что-то в этом роде мне объяснял и старик.

Юрий схватился за голову, встал и начал ходить по комнате.

— Теперь только уяснил: этот мир создал я! Нил ни при чем. Точно! Дурак, как раньше не догадался! Нил оказался первым беглецом…

Денис впервые начал выхватывать из повторяющегося бреда некоторые закономерности: территория, создатель, связь, взаимная зависимость, неконтролируемость, ресурс, расширение. Программист не обращал на него никакого внимания и продолжал:

— Мы не знали… Тогда мы воспринимали это просто как проект. Два изгоя, которые постоянно сталкивались с людским невежеством, с тупостью, грубостью и животной иррациональностью, хотели просто убрать весь этот хаос. Избавиться от начальников-дебилов, некомпетентных сотрудников, воровства, кумовства, низкой производительности, от простоев и ошибок. Мы мечтали об экосистеме, которая идеально работает. Вот такую я и спроектировал, но вскоре она начала самостоятельно перестраивать процессы.

— Как Скайнет?

— Нет, если бы это был всего лишь искусственный интеллект, мы бы давно решили проблему.

— А что это?

— Тут другое. Экосистема — это сама территория, отдельный мир, который бесконечно считает эффективность. И если кто-то мешает эффективности — система его сразу убирает. Это извращенная, подсознательная реализация моей мечты и компенсация моей боли. Наш небольшой цех начал быстро разрастаться, причем сам, без участия создателя. Понимаю, звучит как бред, но это так. Площадка поглощала новые территории прямо с людьми, — программист задумался. — С людьми как носителями сознания. Но спустя месяц экосистема отбирала исключительно тех, кто был готов пожертвовать целостностью личности ради прогресса. Когда Нил увидел, что прогресс начал жить ради самого себя, то попытался вмешаться, но территория выдавила его за свои границы. Я думал, что он в серой зоне, а оказалось, что его экстремальная боль создала собственный мирок. Судя по трансляциям камер с окраин, это достаточно убогий и ущербный проект, который собирал всех противников прогресса. И они обречены. Дело времени.

— Ты меня сейчас пытаешься убедить, что вы создали собственные миры?

— Вроде того, но я пока не до конца понимаю, как это получилось. Видимо, через экстремальную боль и травмы сознание перешло в некую физическую плоскость. Сложно сказать.

— И эти миры теперь живут сами по себе, так?

— Что-то вроде этого. Я давно уже не контролирую экосистему, осталась только ее зависимость от меня. Похоже, Нил тоже ничего не контролирует.

Денис хотел подтвердить, но над потолком пронеслась серия тяжелых ударов, потом на несколько мгновений погас свет и завыла сирена.

— Черт, — с досадой выпалил программист.

— Что это значит?

— Слишком быстро, — парень кинулся к мониторам.

На экране замигало предупреждение: «ОТКЛОНЕНИЕ ПОВЕДЕНЧЕСКОГО ПАТТЕРНА! ПОВЫШЕННАЯ ВЕРОЯТНОСТЬ НЕСАНКЦИОНИРОВАННОГО КОНТАКТА!»

Из моего нового романа "Бойня за ресурс". По подписке бесплатно можно прочитать на Яндекс Книгах и на Литрес (платно).

О чем роман

2048 год. Денис Савин, его жена Дарья и шестнадцатилетний сын Влад получают статус банкротов и попадают в систему обязательной государственной отработки. Из-за программного сбоя во время распределения семья оказывается разделена между аномальными территориями, существующими по собственным законам реальности.

Каждый мир рожден сильнейшей психологической болью и расширяется за счет похожих внутренних травм. Здесь постепенно стирается сама личность. Пытаясь выжить и найти друг друга, Савины начинают понимать истинную природу аномалий, которые ведут непрерывную войну за главный ресурс — человеческое сознание. Цена победы измеряется количеством утраченных личностей. Если бойня не закончится, то прежний мир перестанет существовать.

Несколько раз они останавливались, потому что сопровождающая что-то нашептывала деревьям и траве. Женщина делала это с такой самоотдачей, что могло померещиться, будто она видела намного больше, чем другие.

Из моего нового романа "Бойня за ресурс". По подписке бесплатно можно прочитать на Яндекс Книгах ина Литрес (платно).

Когда они подошли к избенке, их встретил Игнат.

— Я уж было переживать стал, что не успеете. Скоро ведь ночь нагрянет.

Перед ними стоял маленький, сухой дяденька лет пятидесяти с хитрыми чертами, жидкой бороденкой и юркими, как у грызуна, глазками.

— Дом проверил, там все в порядке — заезжай и живи, — бобыль обтер руки о поношенный драповый пиджак неопределенного цвета, потом почесал волосы под кепкой с названием давно несуществующей партии. — Творог, молоко, огурцы с помидорами я там оставил. Хлеб, масло, чай, соль — есть.

Игнат недолго постоял, потом развернулся и поспешно заковылял к своему старому велосипеду, смешно перебирая ногами в широких брюках, внизу прижатых двумя прищепками, чтобы на спицы не намотало.

— Почему это место у нас назвали аномалией? — гостья решила, что сейчас лучший момент, чтобы расспросить кликушу.

— А у вас там думали, что мир всегда будет принадлежать только одним и никогда не сможет измениться? А он взял и смог.

— Как?

— Через людскую боль, которая вырвалась наружу. Деревню им теперь не остановить.

— Почему?

— Сама увидишь, — Зоя сделалась серьезной. — А теперь иди, мне тоже нужно назад успеть.

Не дожидаясь ответной реакции, женщина побежала в сторону дома главной, а Даша направилась к избе, по пути разочарованно заметив, что удобства находятся снаружи. Во дворе стоял колодец. Она заглянула в него и услышала странный звук, рисовавший в воображении картину, в которой под землей кто-то жадно глотал воду и никак не мог напиться.

Внутри дом оказался меньше, чем представлялось снаружи: одна небольшая комната с железной кроватью, столом и печкой, кухня и крохотные сени. Все старое, но аккуратное и чистое. Второй раз за этот бесконечно длинный день Даша осталась в одиночестве.

Закричали петухи. Женщина подскочила к окну и увидела, как деревня мгновенно уходит во тьму, почему-то минуя обязательный для солнечного дня закат.

— Бред. Где я? Кто я теперь? Что со мной происходит? — вылетевшие вопросы растаяли в пустоте.

Она закрыла входную дверь, провернув ключ, хотя не помнила, чтобы раньше видела его в замке. После этого усталость заставила ее сесть на кровать, а растерянность — опустить руки на колени и уставиться в пол, где древесные волокна складывались в странные узоры, напоминающие отпечатки пальцев.

И тут почти разом вернулись все эмоции, которые раньше находились взаперти. Сначала пришли слезы, вырвавшись без предупреждения. За ними спустился оползень чувств. Даша согнулась и повалилась на кровать, уткнувшись в подушку, пахнущую сухими травами.

Она плакала долго, пока тело не стало легким, а мысли — тяжелыми, сумбурными и неповоротливыми. От возвращения полного опустошения спасло забытье.

Разбудила ее тишина, которая, казалось, жила в этом домишке и была какой-то неестественной, постоянно угрожая оборваться под напором таившейся за ней тревоги. За окном разлилась самая темная ночь, как в той старой песне. Но свистели не пули, а почти неслышно посвистывал ветер, который, как хозяин, без лишней спешки ходил по дворам, проверяя все углы в поисках того, в который еще не заглядывал.

Даша села на кровать и начала вглядываться в черноту комнаты, пытаясь справиться с полнейшим опустошением, которое после сна поселилось где-то совсем глубоко. Бороться с ним пришлось недолго, потому что из непроглядного пространства комнаты к женщине вдруг прорвался страх, который испытывают животные, чувствуя смертельную опасность.

Она вздрогнула и отскочила к стенке в полной уверенности, что над кроватью кто-то стоит и тяжело дышит. Сопение обдавало прохладой, звучало прерывисто, где-то даже сбивчиво и не походило на человеческое.

— Кто здесь? — женщина прижала колени к груди и непроизвольно зажмурилась, как делала в детстве.

— Здесь, — долетел едва различимый шепот.

— Что тебе надо?

— Тебе надо.

Даша не могла определить, это вещало ее воображение или тихий голос действительно существовал.

— Уходи!

Ответа не последовало, дыхание прервалось и несколько раз скрипнул пол. Первый шаг она приняла за случайность, второй — за совпадение, а на третий не хватило никаких объяснений. Ее лба коснулся холод, все стихло. Больше всего сейчас пугали не звуки шагов, а тишина после них. Руки и ноги сковало, дыхание сбилось, сердце сорвалось с цепи.

Когда женщина открыла глаза, то на нее сверху упало что-то черное. Она вскрикнула, забарахталась и отбросила темную ткань, которая без следа исчезла в глубине комнаты.

— Что тебе от меня надо? — Даша вскочила с кровати, побежала на кухню, где зажгла спичкой свечу.

Но пламя не выхватило никого из темноты: ни человека, ни существа, ни темной ткани, которую на нее накинули. А потом свеча резко потухла, словно ее кто-то задул. Над уровнем глаз повеяло уже знакомым холодом, и раздалось:

— Ты дышишь так тихо, но я тебя слышу. Мы с тобой — одно.

Все звуки снова исчезли, но ненадолго, потому что раздался страшный и истерический женский смех, который сменили громкие рыдания. Ее рыдания, но только в стороне, как в записи. Появилось осознание, что сущность, которая находится в доме, не просто дублирует гостью, а учится быть той, кого копирует.

Даша же не знала, что предпринять. Неизвестно, сколько еще ждать утра, непонятно, когда эти чертовы петухи решат открыть дорогу для света. Женщина снова села на кровать, укрылась одеялом и задрожала так сильно, как никогда в жизни. Теперь не покидало фантомное ощущение этого пугающего присутствия, которое обжигало лоб своим замогильным холодом.

«Нужно зажечь еще несколько свечей и расставить их по всему дому», — стоило подумать об этом, как на кухне послышались шаги.

Гостья закричала.

— Отстань от меня!

Через небольшую паузу раздался шелестящий голос. Это был ее голос:

— Меня.

Рядом с ухом опять появилось чье-то ледяное сопение. Она сжала пальцы в кулаки, заставляя себя не поддаваться панике, и сразу же заметила ужасающую деталь, которая сначала была скрыта, а теперь шокировала. Чужое дыхание стало совпадать с ее дыханием.

— Прекратите…

— Прекратите, — что-то продолжало отвечать ее голосом.

Железная кровать заскрипела. По ощущениям, на ней елозило довольно массивное тело — кто-то очень тяжелый и объемный.

— Да что ты такое? — сорвалась на истерику женщина и опять вскочила, наступив на что-то мягкое, гладкое и противное.

Раздался визг. Она упала, потом быстро поднялась и, размахивая перед собой руками, побежала на кухню. Там зажгла еще две свечи. Одну оставила на столе, а со второй пошла к входной двери, но там ждал сюрприз. Ключ исчез. Свечу снова кто-то задул, но теперь не так бережно, а резко, с каким-то раздражением.

— Не трогайте меня, пожалуйста! — женщина отошла на кухню, где горел свет.

— Трогайте, пожалуйста.

Оставленную свечу тоже затушили.

— Что тебе нужно?

— Нужно.

— Кто ты?

— Ты… — это слово прорывалось сквозь какие-то помехи.

Даша зажгла спичку и замерла: ее как парализовало. Руку свело судорогой, ноги начали подкашиваться. Голова закружилась. В углу, напротив, на границе света стояла миниатюрная фигура, которая держалась так же, как она: наклонив голову под тем же углом, с тем же напряжением в плечах, с тем же выражением, которое лишь угадывалось, потому что рожа твари не успело сложиться во что-то цельное.

Страх буквально ломал гостью и сломал бы, но закричали петухи.

— Уходи, — выдохнула она.

— Поздно. Я теперь с тобой.

В нее прилетел поток прохлады, который прошел насквозь.

Рассвет ворвался так же резко, как когда-то наступила ночь. Солнце обдало окна избы своими лучами, выхватив сгорбленную от ужаса фигуру Даши. Больше никого внутри дома не находилось.

Как же она была благодарна этому свету, который вернул телу подвижность, а голове — ясность. Входная дверь оказалась приоткрытой, с ключом в замке. Женщина не помнила, как добежала до дома Анны Петровны, как ворвалась внутрь, как застала главную, которая привычно сидела за столом, будто не вставая оттуда с их первой встречи, как что-то сбивчиво объясняла, кричала, даже плакала. Запомнилось лишь одно: как хозяйка спокойно указала на скамейку и предложила присесть, чтобы позавтракать.

— В ногах ты правды не найдешь, да и на голодный желудок кто же ее ищет. Садись, чай пить будем. Знаю, чем хочешь поделиться, и знаю, что тебе ответить. Сегодня все у тебя будет совсем по-другому. Первая ночь — всегда бессонная, но теперь деревня станет ближе.

Из моего нового романа "Бойня за ресурс". По подписке бесплатно можно прочитать на Яндекс Книгах ина Литрес (платно).

О чем роман

2048 год. Денис Савин, его жена Дарья и шестнадцатилетний сын Влад получают статус банкротов и попадают в систему обязательной государственной отработки. Из-за программного сбоя во время распределения семья оказывается разделена между аномальными территориями, существующими по собственным законам реальности.

Каждый мир рожден сильнейшей психологической болью и расширяется за счет похожих внутренних травм. Здесь постепенно стирается сама личность. Пытаясь выжить и найти друг друга, Савины начинают понимать истинную природу аномалий, которые ведут непрерывную войну за главный ресурс — человеческое сознание. Цена победы измеряется количеством утраченных личностей. Если бойня не закончится, то прежний мир перестанет существовать.

— Глянь, зашевелился...

— Не-а. Это его просто дернуло. Наверное, скоро опять будет припадок.

Тяжелая сухая ладонь хлопнула Глеба по щеке. Хорошо, что еще удавалось вспомнить свое имя, особенно после всех таблеток, которыми мужчину пичкали, как утку ради фуа-гра. Только вот максимум, что могла дать им его печень, — это цирроз. «Глеб. Я — Глеб. Уже неплохо».

Из моего нового романа "Бойня за ресурс". По подписке бесплатно можно прочитать на Яндекс Книгах и на Литрес (платно).

Прилетел новый несильный хлопок по щеке. Видимо, ударил второй, который всегда повторял за первым, как преданный тупица, у которого отсутствовало собственное мнение.

— Эй, академик, прием, пора вставать! Звенит будильник.

Отвечать совсем не хотелось, поэтому Глеб просто лежал и молчал. Но если опять набросятся, то он обязательно им ответит, как в последний раз, после которого по указанию врача теперь лежит связанным.

— Я же предупреждал — овощ. Часа два еще слюни будет пускать.

За этим вердиктом послышался хриплый смешок. Большая волосатая рука с закатанным рукавом поставила кружку на металлический столик. Глеб дал слабину и опять незаметно бросил беглый взгляд через узкую щелку. За месяцы пребывания в психиатрической лечебнице пациент научился почти идеально подглядывать.

— Давай подождем еще минут пять, потом позовем врача. Если не очнется — скажем, что так и было.

— А если очнется?

— Тогда скажем овощу, чтобы хорошо себя вел, а то опять отключим.

Оба рассмеялись. Глеб не спешил открывать глаза. Зачем? Чтобы снова видеть две мерзкие рожи? Нет уж, лучше пусть остается темнота. Достаточно того, что их приходится слушать. Запястья рук начало немного жечь от ремней, которые стягивали не только их, но и грудь с ногами.

Пациент попробовал едва заметно пошевелить занывшей рукой, но стало только хуже.

— Во! Видел?

— Что?

— Пальцы дернулись.

— Значит, паскуда, слышишь нас, да?

— Хватит играть в прятки, не бойся — мы тебя не накажем.

— Слышь, профессор, тебя хоть как сегодня зовут? Или ты сегодня архитектор? А может, писатель?

— Нет, писатель на третьем лежит. Этот вроде актер. Такие тут концерты всем устраивает.

По палате опять разнесся их смех. На его лоб легла тыльная сторона холодной ладони.

— Температуры нет.

— Жаль, я думал, помрет сегодня. Одним меньше — нам же лучше. Только казенные деньги на них трать.

— Один помрет, другого привезут, уже проходили. Лучше возиться со знакомыми психопатами. От них хотя бы знаешь, чего ожидать. Да, артист? Мы же знаем, что может ожидать друг от друга?

Над головой негромко звякнуло.

— Смотри.

Один из санитаров достал из кармана связку ключей и позвенел ими прямо возле лица лежащего мужчины.

— Хочешь, подарю? Ночью свалишь отсюда. Ты ведь их постоянно ищешь?

На его ладонь положили что-то теплое, мягкое и влажное. Он даже не хотел думать, что это может быть, потому что знал. «Суки!» — рука опять дернулась. Мерзость с ладони убрали.

Тяжелый ботинок слегка толкнул кровать, которая железной спинкой стукнулась о стену.

— Не качай. Сейчас опять блевать начнет, как тогда. В него сегодня столько таблеток впихнули, что до сих пор лежит и кайфует.

Санитары опять засмеялись, а он незаметно приоткрыл один глаз. Все плыло: белый потолок, старая лампа, две широкие фигуры.

Один заметил щелку, не успевшую вовремя закрыться.

— О... Точно очнулся, я же тебе говорил!

Второй почти вплотную наклонился: рожа круглая, щеки красные, выражение усталое, а изо рта воняет гнилыми кишками.

— Доброе утро, мамина прелесть. Как тебе спалось, что снилось?

Пациент сильнее дернул рукой — ремень больнее впился в кожу.

— Не рвись, все равно не отвяжем. Врач сказал, что до вечера так и будешь лежать. Накосячил ты, дружок. Знатно накосячил. Уже вижу тебя в овощном отделении.

— Зачем его вообще отвязывать? Опять чудить начнет.

— Ладно, пошли, у него, наверное, отходняки. Позже зайдем.

Первый санитар уже направился к двери, когда второй его вдруг остановил:

— Погоди, — он снова подошел к койке, наклонился к лежащему на ней и злобно произнес: — Слушай внимательно: если сегодня опять увидишь кого-нибудь под кроватью, то нас не зови — мы больше туда не заглядываем. Теперь придется самому справляться с бабайкой.

— Пошли уже! Еще троих надо проверить.

Оба вышли, дверь за ними закрылась, несколько раз щелкнул замок. В палате наконец-то стало тихо, но ненадолго, потому что вскоре Глеб услышал, как под койкой кто-то очень осторожно и часто дышит. А он лежит связанный и никак не может себя защитить. Пациент оглушительно закричал, зовя на помощь.

Именно этот крик из прошлого наконец позволил ему по-настоящему очнуться.

Сознание постепенно собиралось из обрывков звуков, света и запахов. Для шеи голова сейчас казалась невыносимо тяжелой ношей. Мысли расползались в разных направлениях, как тараканы, застигнутые на кухне хозяевами, включившими посреди ночи свет. Память сходу не собиралась даже намекать, где он находится и что произошло. Во рту ощущалась сухость, мышцы ломило, как после серьезной физической нагрузки. Щеки и подбородок были в чем-то липком. «Опять приступ», — только после этой мысли Глеб вспомнил, что он эпилептик.

Мужчина лежал на животе, прижавшись щекой к прохладной и влажной поверхности асфальта. Легкий ветерок пригнал с собой запах мочи, горелого пластика и еще какую-то дрянь, в происхождении которой разбираться совсем не хотелось. Голова раскалывалась, а в руках и ногах разлилась сильнейшая слабость. Он попытался открыть глаза, но сразу пожалел, потому что яркое солнце, пробивавшееся сквозь грязное, затянутое смогом небо, без всякой жалости ударило по зрачкам.

Перед ним тянулась улица. Глеб облегченно вздохнул, потому что проклятая палата осталась во сне, его проклятое прошлое тоже существовало только в редких кошмарах. Он — дома. Местность была знакомой, но только в общих чертах. Детали доказывали, что территория немного изменилась: вдоль тротуара стояли обгорелые бочки, сверху на него пялились пустые глазницы окон, заклеенные клеенкой или просто зияющие чернотой. Уродливых граффити на стенах тоже раньше не было. За углом слышались крики, звон разбитого стекла и дикие песни. А может, весь этот хаос жил только в его голове, как такое уже не раз случалось?

Глеб с большим трудом встал и поплелся из этого переулка, заваленного в дополнение ко всему еще и горами строительного мусора. Метрах в трех от него валялся старый матрас, пропитанный чем-то темным, на котором сидел заросший бродяга.

Он не помнил, чтобы встречал его здесь раньше. «Опять кто-то новый». Мужик весь съежился, как испуганный зверь, обхватил колени руками и немного раскачивался. Лохматая голова была опущена, плечи тряслись. Глеб не видел лица, только грязную куртку и босые ноги со вздутыми синими венами.

— Эй, — просипел Глеб. — Эй, ты…

Незнакомец и не думал откликаться. Только плечи затряслись сильнее и послышался всхлип.

— Ты недавно тут? — он попытался присесть на корточки рядом с косматым, но перед глазами все поплыло. — Встань, я на тебя посмотрю. Или хотя бы голову подними. Что-то не видел я тебя здесь раньше.

Мужик поднял голову, и Глеб увидел физиономию, а вернее то, что от нее осталось: серая кожа обтянула кости черепа, два мутных закатившихся шарика глаз без зрачков могли испугать не меньше, место губ занимали чешуйки, как у змеи, покрытые темным налетом.

Глеб отшатнулся, но ноги плохо слушались, поэтому пришлось упереться спиной в стену, чтобы не потерять равновесие. «Это точно мой мир?»

Существо на матрасе начало подниматься, разгибаясь под хруст суставов. Длинные ноги, которые поначалу скрывало тело, неестественно выгнулись в коленях, руки болтались, как два поливочных шланга. Из горла вырвался булькающий звук, похожий на смех, и тварь шагнула вперед, волоча ногу по асфальту, а затем поклонилась ему в пояс.

Головокружение почти прошло, ноги окрепли. Мужчина рванул в сторону, чуть не поскользнувшись на мокрых картонных коробках, и бросился к выходу из переулка. Он вылетел на широкую улицу и остановился, не узнав это место. Район оставался по-прежнему родным, как и вся территория, но изменилось внешнее обличие.

Впереди развалился бесконечный квартал, расчерченный сеткой тупиков, поперечных улочек и разрушенных зданий. Дома вплотную прижимались друг к другу, некоторые накренились, у каких-то строений не оказалось крыш. Сквозь дыры в стенах виднелись «внутренности»: обломки мебели, висящие провода. На балконах сушилось старое выцветшее тряпье. На тротуарах валялись шприцы, разбитые бутылки, газеты, пустые коробки и прочий мусор.

Глеб повернулся, чтобы посмотреть, не бежит ли за ним то существо, но из переулка никого не показывалось. Навстречу ему шли обычные люди: некоторых он знал, но многих видел впервые. Связь с территорией пока никак не проявлялась. «Нужно побыстрее найти Гришу или Викинга. Пусть расскажут, какого черта тут происходит».

Он поспешил в «центр принятия решений», как Викинг называл административное здание в двух кварталах отсюда. С каждым шагом тревога все больше ослабляла свои тиски. Мир становился роднее, несмотря на то что это место знатно потрепало, пока Глеб находился без сознания. «Наверное, у нее на то были какие-то свои причины».

Странных существ больше не встречалось. Несколько раз в голове прогремели три слова: «параноидное расстройство личности», но мужчина всегда считал себя невиновным в том, что ему насильно приписали этот банальный диагноз. Идущий чувствовал себя здоровее всех здоровых, как и большинство обитателей этого мира. Прохожие с ним часто здоровались. Здесь днем все постоянно куда-то спешили, хотя в спешке не было никакой надобности. Сплошная имитация занятости, чтобы в голову не лезли лишние мысли.

Наконец он подошел к площади, которая превратилась в заваленный строительным мусором пустырь. В центре лежал желтый тюремный грузовик без нескольких колес. На транспорте красовалось граффити: «Свободу всем здоровым, которых незаконно обвинили в болезни!»

В одном из окон дома слева виднелся маленький тощий силуэт в лохмотьях. Вместо лица — полузвериная мордочка. Фигура заметила внимание и скрылась.

— Что за черт?

Хорошо хоть здание центра не изменилось. Здесь Глеб не только принимал важнейшие для своего мира решения, но и жил. Управлять территорией ему помогали советники: Гриша и Викинг — одни из многих жертв санитаров, бедняги, которых еще совсем недавно угнетали маньяки-медики. Мученики, которым система не оставила даже малейшего шанса.

С виду здание центра выглядело как и раньше, только вход в дом куда-то исчез со своего привычного места. Мужчина обошел строение и нашел одну-единственную дверь, которая оказалась приоткрытой. Поднявшись на второй этаж, он попал в свой кабинет. Помещение пустовало. «Нужно найти советников». В коридоре тоже не слышалось ничьих шагов и других звуков.

— Гриша, Викинг, вы здесь?

Никто не ответил. Пришлось вернуться в кабинет и сесть за свой рабочий стол. Перемены, которые иногда случались с территорией, его не пугали, а раздражали, потому что нарушали такую любимую им стабильность и неизменность. Раздражение вскоре отступало перед принятием, потому что все здесь происходило ради него. Ради остальных тоже, но прежде всего ради него.

— Пошли вы, знаете куда? Я ухожу! — внизу послышался знакомый голос.

Глеб подскочил к окну.

— Гриша, что случилось?

Внизу стоял тощий мужчина с лысой макушкой и свисающими по краям головы жидкими черными волосами. За плечами повис огромный походный рюкзак.

— А ты разве не видишь?

— Нет… Поднимайся ко мне.

— Извини, но я не могу. Пора отсюда валить. Пока ты где-то пропадал, это место стало невыносимым! Нас с Викингом никто и слушать не хотел. Все кругом кричат про какие-то перемены, а я вижу одну сплошную деградацию. Беженцев становится намного больше, и поверь мне, они далеко не подарок. Поэтому прощай!

— Сдурел, что ли? Поднимайся…

— В том-то и дело, что сдурел, скорее всего, ты, раз не замечаешь изменений. Территория больна и умирает!

Не дожидаясь ответа, Гриша развернулся и быстро пошел, удаляясь от здания центра. Глеб заметил, как в доме справа из одного окна высунулась тощая фигурка и что-то метнула в советника, попав тому в голову. Идущий осел на одно колено, схватившись за рану. Появились еще несколько существ со звериными мордочками, которые стали добивать свою цель. Камни летели с поразительной точностью. Вскоре Гриша уже лежал, не поднимаясь.

Глеб выбежал из кабинета и полетел по лестнице вниз, но у самой двери встретил такое сопротивление пространства, что не смог сделать и шага. В голове пронеслось: «Все ради тебя. Оставь его. Гриша был опасен. Возвращайся назад».

Это вещала она, подавляя волю и внушая правильные мысли.

Из моего нового романа "Бойня за ресурс". По подписке бесплатно можно прочитать на Яндекс Книгах и на Литрес (платно).

Денис еще немного отступил в сторону и бегом вернулся к дрезине. Ситуация заставила залезть на нее. Он схватился за ручку, готовясь к тяжелому труду, но механизм удивил неожиданной покладистостью. Транспорт тронулся с места после нескольких небольших усилий. Скорость нарастала плавно. Через несколько минут впереди вспыхнул тусклый огонек, похожий на свет фар. Стали видны извивающиеся рельсы и стены туннеля.

Ему тут же захотелось ускориться, поэтому он начал вкладывать больше силы, но, кажется, дрезина демонстрировала свой максимум.

Монотонность движения и однообразие видов немного исказили ощущение времени. Когда туннель позади уже тянулся на километры и подумалось, что впереди лежит долгий путь, там тотчас появился серый свет, а потом дрезина вошла в туман. Раздался сильный скрежет. Скорость начала падать, несмотря на все усилия «машиниста». Вскоре транспорт окончательно остановился.

Помня о крысах, мужчина вылезал осторожно, боясь опять наступить на какую-то визжащую или шипящую тварь, но под ногами никого не оказалось. Плотность тумана снизила видимость почти до нуля. Он двигался вперед на ощупь, пока не сделал шаг, за которым не последовало вязкого сопротивления этой плотной воздушной массы. Серое полотно резко разъехалось, оставив идущего на открытой местности.

Из моего нового романа "Бойня за ресурс". По подписке бесплатно можно прочитать на Яндекс Книгах и на Литрес (платно).

Первой в нос ударила вонь. Это был ядреный смрад, сочетающий гниение, химию, гарь, запахи протухших продуктов и многое другое, природу чего невозможно было определить.

Впереди виднелись какие-то холмы. Пройдя несколько сотен метров, стало ясно, что перед ним лежит громадная свалка, которая заявила о себе через запах еще до того, как начала появляться на горизонте. Вонь распространялась на большие расстояния. Даже локоть, которым приходилось прикрывать нос, не очень помогал ее приглушить. Оставалось только терпеть и приспосабливаться.

Лишь приблизившись к мусорному полигону, удалось почти привыкнуть к удушающему запаху, но обнаружился новый неприятный сюрприз, который выглядел пострашнее зловония. Поверхность под ногами оставалась неподвижной, но в самой глубине отдавала необычной вибрацией, которая чувствовалась нутром.

Внизу, на микроуровне, что-то колебалось, дышало, ползло, но при этом визуально оставалось неподвижным. Землю скрывал плотный и толстый слой спрессованного мусора, который пружинил, а иногда издавал тихие звуки, добавляя месту необъяснимую живую составляющую.

«Зачем я сюда пошел? Какая-то помойка», — несмотря на эти сомнения, других вариантов не проглядывалось. Позади гигантский пустырь упирался в бесконечно высокую стену плотного тумана, а по бокам уходил своими окраинами до самого горизонта.

Первыми живыми существами, которые попали в поле зрения, стали чайки. Из-за серо-коричневого окраса сходу не удалось определить род птиц. Издалека они походили на голубей-переростков, громко кричали и дрались у самого подножия одного из холмов за кусок отвратительной на вид дряни.

Впереди начинался подъем.

— Черт! — Денис резко отскочил назад, не пройдя и нескольких метров. Совсем рядом из-под мусора торчала чья-то рука. Мужчина нервно осмотрелся: рядом никого не было.

Осторожно приблизившись, он увидел, что это протез, не до конца спрятавшийся под горой пластика. Пальцы находились в полусогнутом положении, как бы сохраняя память о последнем усилии того, кто пытался выбраться из-под завала.

Когда Денис разглядывал неожиданную находку, у него появилось желание пошевелить ее, чтобы убедиться, что там нет ничего живого, но вдруг невдалеке послышался звук. Раздавалось глубокое, хриплое, множественное дыхание.

Мужчина оглянулся и увидел их — стаю очень необычных животных. С виду они походили на кабанов, но выглядели настолько худыми, что их тела напоминали скелеты, обтянутые кожей с выступающими ребрами. В продолговатых мордах виделось что-то волчье, безобразное и чуждое.

Стая никуда не спешила и очень размеренно приближалась к чужаку, а в движениях особей выражалась уверенность. Ему показалось, что нападавшие знали исход. Кольцо начало смыкаться. С каждым их шагом становилось заметно, что кабаны хорошо организованы. Животные умело перерезали пути к отступлению.

На глаза попалась металлическая ножка от табурета, которая тут же оказалась в его руке. Несколько устрашающих замахов не помогли. Эти судорожные движения больше походили на жесты отчаяния, чем на угрозу. Стая никак не отреагировала и продолжила неспешно приближаться. По-видимому, сейчас животные внимательно оценивали возможности своего соперника.

Появившийся страх начал стремительно приближаться к уровню паники. Захотелось рвануть в сторону, но бежать было совершенно некуда. Ноги задрожали. Обезоруживающая волна молниеносно поднималась изнутри, как лавина, которая поменяла направление. Кабаны почуяли состояние противника и уже задвигались быстрее.

Именно в этот момент ему почудилось, что территория вздрогнула или вздохнула. Визуально такое заметить невозможно, не послышалось даже никаких звуков. Изменения фиксировались на каком-то ином уровне. Пластик под ногами зашелестел.

Твари, с морд которых свисали длинные слюни, продолжали подбираться. Между жертвой и охотниками оставалось каких-то девять или десять метров. Одно из животных наклонило голову и показало свои черные глаза, наливающиеся темно-красным цветом.

Денис в испуге отступил назад, но вмиг сообразил, что ошибся. Мусор под ногой сдвинулся, как по чьей-то невидимой команде. Кабан рванулся вперед. Мужчина замахнулся своим нехитрым оружием и ударил. На удивление, удар пришелся точно по морде. Раздался глухой хлопок, но зверь отскочил к своим без всякой опаски, готовясь к новой атаке, хотя поначалу и остановился на несколько секунд. Видимо, решил изменить тактику.

Жертве демонстрировали, что это не охота, а проверка. Его зажали в угол, как крысу, но ведь нет ничего опаснее того, кому не оставили выхода. Денис перестал отступать и застыл, непроизвольно скрипнув зубами. Сейчас нужно было сделать то, что никогда не получалось, — не показывать своего испуга.

Он что-то выкрикнул и начал наступать. Кабаны замерли, поверхность застыла вместе с животными. Когда между ним и ближайшим соперником оставалось меньше двух метров, стая неожиданно и резко развернулась и синхронно побежала прочь. Твари двигались неспешно, явно показывая, что потеряли интерес к потенциальной жертве и не видят в ней опасности.

— Неплохо, — раздался откуда-то сверху старческий голос, хриплый и властный. — Очень неплохо.

Слова звучали негромко, но тут же разлетелись по всей территории, догнав кабанов и проникнув вглубь самой земли, которая вновь начала мелко вздрагивать.

Денис обернулся и увидел на одном из склонов фигуру старика с тележкой, который стоял неподвижно, словно притворяясь частью этого ландшафта.

— Не ваша добыча! — крикнул незнакомец в сторону удаляющейся стаи, которая после этих слов устремилась за ближайший холм.

Неожиданно спасенный продолжал стоять, не двигаясь. В нем почему-то появилась уверенность, что сейчас любое поспешное действие может навредить, ведь это место еще не пришло к своему окончательному решению. Старик аккуратно спустился, но лишь на несколько метров, и опять остановился, как если бы исполнял давний ритуал.

— Территория не ошибается, — спокойно произнес седовласый, глядя не на чужака, а себе под ноги. — Она может отложить свое решение, как в твоем случае, но это всегда будет верным решением.

Денис не сходил со своего места: его не отпускал шок от недавних событий, но сейчас мужчина не ощущал боязни. Наоборот, считал себя готовым к любому развитию событий.

— Подойди ко мне, — бросил старик. — Не бойся.

— А никто и не боится.

Он не спеша двинулся вперед. Пластик под ногами встречал каждый его шаг без прежнего сопротивления, как допускают к себе того, кто принят, пусть и временно. Старик спокойно наблюдал за приближающейся фигурой, но не демонстрировал какого-то особого интереса.

— Знай, — крикнул незнакомец, когда Денис начал взбираться на холм. — Она тебя только пропускает, но не более.

— Кто пропускает?

— Территория.

— Территория?

— Есть места, где тебя оценивают не за то, кто ты есть, а за то, кем ты в этом месте можешь стать. Получай свой шанс и не просчитайся.

Из моего нового романа "Бойня за ресурс". По подписке бесплатно можно прочитать на Яндекс Книгах и на Литрес (платно).

Начальник запнулся и взял небольшую передышку, а может, просто забыл заученный текст, но вскоре всколыхнулся и разразился новыми, прямыми, как шпалы, лозунгами.

— Мы даем вам возможность жить по правилам колонии-поселения, но за преступления будем наказывать по законам колонии строгого режима. Здесь не будет блатных. Работать должны все без исключения. Здесь не будет карцеров, подкупов и беспредела, но за нарушения вас отправят на более тяжелые работы.

Марина начала догадываться, почему на ней явно ношенная куртка. Стало откровенно жутковато.

— Поэтому настоятельно рекомендую соблюдать порядок и радоваться шансу, который вам выпал, — продолжал начальник. — Многие из вас заметили, что нигде нет стен и вышек. Все потому, что мы вам доверяем…

Раздался громкий хохот, вылетевший из громкоговорителей, которые висели на ближайших фонарных столбах. Потом смех догнали слова:

— Андрей Геннадьевич, чего ты им тут заливаешь! Какое доверие?

Начальник тоже выдал короткий смешок.

— Уважаемые заключенные, естественно, между нами не может быть никакого доверия, ведь вы его уже предали, а некоторые — по несколько раз. Стен у нас нет, потому что отсюда невозможно сбежать. И если кто-то думает, что конкретно у него получится организовать побег, то вынужден огорчить. У некоторых из вас на плечах поношенные куртки — пусть они служат вам напоминанием о моем предупреждении. Вас окружает бескрайняя арктическая зона, которая беспощадна ко всем наивным фантазиям…

Из моего нового романа "Бойня за ресурс". По подписке бесплатно можно прочитать на Яндекс Книгах и на Литрес (платно).

Говорившего через громкоговоритель опять перебил другой, говоривший через громкоговорители на столбах:

— Андрей Геннадьевич, заканчивай свое выступление!

— Не предавайте остатки нашего доверия, и с вами здесь ничего плохого не случится! Сейчас вас отведут на распределение, потом обязательно покормят. Здесь не будет баланды, которую вы ели в СИЗО и в поезде. Чтобы хорошо работать, вы должны хорошо есть.

Начальник закончил, отошел к военным и с минуту размахивал перед ними руками, раздавая распоряжения. Марина все смотрела на свою поношенную куртку, накинутую на такую же поношенную куртку, которую получила на выходе из СИЗО. Девушка понимала, что, скорее всего, носила пожитки одного из мертвецов. Насчет второй куртки у нее такой уверенности не было.

К шеренгам подбежало с десятка конвойных — мужчин и женщин. Заключенных повели на распределение. Настил под ногами прилично занесло, и поверх металлической решетки лежал толстый слой мелкого, почти сухого снега. Его местами уже успели протоптать сотни ног, если не тысячи.

Шли минут десять. Марина безуспешно искала глазами Наталию и одновременно поражалась масштабам стройки.

— Стой! — скомандовал один из конвоиров.

Не все услышали приказ, поэтому задние ряды начали утыкаться в тех, кто шел впереди.

Перед ними появилось четырехэтажное здание, на котором красовалась гигантская надпись: «Учебно-воспитательный комплекс. Корпус № 4».

За десять минут Марина успела почувствовать, как холод забирается под воротники сразу двух теплых курток. У входа стоял рабочий с широкой пластиковой лопатой в такой же форме, как и подошедшие.

Видимо, мужчина понял всю бесполезность своей миссии, поэтому уже даже не чистил снег перед крыльцом, а заботился лишь об узкой дорожке, вдоль которой выросли сугробы.

— Где остальные? — крикнул один из военных.

— На других объектах! Четверо болеют.

Пришлось заходить по одному. В раздевалке оказалось не очень много места для такой толпы. Возникла сутолока. Вешалок на всех не хватило, поэтому куртки старались приютить где попало.

В просторном холле на длинных столах лежали стопки папок и пластиковые бейджи разных цветов. Женщины в темно-синей форме вызывали каждого по номеру и фамилии, затем сканировали штрихкоды на карточках. Никто не задерживался возле сотрудниц дольше минуты.

По залу разносилось:

— Логистический сектор. Следующая!

— Монтаж ограждений. Следующая!

— Эксплуатация модульных систем. Следующая!

— Кабельные трассы. Следующая!

Марина высматривала Наталию, но по-прежнему ее не находила. Когда назвали ее номер и фамилию, она так занервничала, что уронила карточку на пол.

— Логистика, — сообщила женщина за столом и уже перевела взгляд в свой планшет, чтобы вызвать другую. — Следующая!

Марина не успела спросить, что это значит. Ей просто не дали шанса:

— Идите! Обучение начнется завтра. Расписание можно посмотреть в вашем корпусе.

Девушка отошла к остальным, среди которых все так же не нашла Наталию.

— Номер четыреста восемнадцать, — прочитала все та же сотрудница, не отрываясь от планшета.

К столу подошла очередная заключенная. Женщина пролистала ее личное дело, задержала взгляд на последнем листе и поставила штамп.

— Инженер-конструктор. Завтра пройдете аттестацию. Расписание будет висеть в вашем корпусе, — бледная рука протянула заключенной карточку.

Конвейер работал отлаженно и рационально. Никто не подвел: ни сотрудники за столами, ни конвоиры, ни заключенные.

Потом вновь прибывших повели на обед, который оказался просто великолепным, если сравнивать с тем, что им приходилось есть в СИЗО и поезде. Начальник не обманул. Меню продумали таким образом, чтобы минимизировать проблемы с кишечником.

После обеда их снова завели в жилой корпус. Снег и ветер только усиливались. Камеры не закрывали до девяти вечера, дав заключенным полтора часа относительной свободы. Можно было занять очередь к душевым и дополнительным туалетам, стоявшим в блоке у самой дальней стены от входа.

Когда Марина выходила, вытирая волосы, ее окликнул знакомый голос:

— Потеряла меня? — рядом стояла Наталия: чистая, будто выспавшаяся и посвежевшая.

— Слава богу, с тобой все хорошо! — искренне обрадовалась девушка и кинулась обнимать.

Женщина нехотя позволила ей проявить свою слабость.

— Успокойся… На нас все смотрят.

— Извини! Почему тебя не было на распределении?

— Плохо стало, — Наталия улыбнулась. — Кажется, сюда свезли половину чиновников из нашего города. Как видишь, я зря времени не теряла, в отличие от тебя.

— Но это же…

— Пошли, не надо привлекать внимания.

Ближе к девяти вечера свет сначала замигал, а потом несколько раз погас. Громкоговорители оповестили:

— Через десять минут отбой. Всем вернуться к своим спальным местам.

Марине не требовалось предупреждение, потому что за двадцать минут до «дедлайна» она уже лежала на верхней койке.

В девять свет выключили. На удивление, девушка долго не могла заснуть. Беспокоило какое-то тревожное чувство. И не зря. Вдруг снаружи грохнуло так сильно, что кровати затряслись.

— Рвануло!

— Что это?

— Включите свет!

— Без паники, — ожили громкоговорители, и в бараке стало светло. — Прекратить панику!

Надзиратели забегали по дорожкам между камер. Двери в корпус распахнулись.

— Четвертый модуль! Пятьдесят человек — на улицу!

Марина успела натянуть только одну куртку. Они выбежали вслед за остальными. Сквозь снег было видно немногое: один из жилых корпусов сильно просел набок. Крыша над торцевой частью провалилась внутрь, а из разрыва наружу торчали переломанные балки и смятые листы обшивки. В лучах прожекторов кружился снег, смешиваясь с облаками пыли и пара. Люди в темных куртках уже руками разбирали завал, не дожидаясь техники.

Двое вытащили женщину, которая оглушительно кричала. Марина увидела на ней знакомую красную шапку, какую Лена носила еще в поезде, но это была не она. Через несколько часов достали и тело их попутчицы. Двое мужчин просто стояли рядом, пока медики молча проверяли то, что было понятно еще до оглашения вердикта.

— Вот тебе и лучший барак, — пробормотала в сторону ошарашенная Марина.

— Карма, — Наталия презрительно плюнула в сторону.

Снег продолжал идти, стараясь скрыть следы человеческой спешки. Только полуразвалившийся корпус напоминал о случившемся. По-прежнему в стороне лежала красная шапка, слетевшая с пострадавшей, когда ту уносили на носилках, — все, что осталось от непродолжительного и неприятного знакомства с Леной.

Слышались самобытные матерные выражения, сквозь которые редко доносился смысл происходящего. Из обрывков фраз стало понятно, что корпус не достроили и туда временно поселили людей, не поставив в известность руководство, которое почему-то часто оказывается не в курсе происходящего, скрытого за отчетами, докладами и откровенными сказками.

Их повели к корпусу только ближе к утру.

— Здесь такой же бардак, как и там, — усмехнулась Наталия. — Будешь себя хорошо вести — не пропадешь, хоть и настучала на меня следствию.

— Извини… Я буду тебя слушать.

Из моего нового романа "Бойня за ресурс". По подписке бесплатно можно прочитать на Яндекс Книгах и на Литрес (платно).

Все описанные в книге люди, государства, события и обстоятельства являются вымышленными. У героинь и героев романа нет и никогда не было конкретных прототипов в реальном мире. Любые утверждения об обратном не имеют под собой никаких оснований.

Если читатель найдет какое-либо сходство с реальностью — это будет исключительным плодом его фантазии.

Высказывания, любые слова, сны, действия, мнения героев и героинь романа никоим образом не выражают позицию автора.

Из моего нового романа "Бойня за ресурс". По подписке бесплатно можно прочитать на Яндекс Книгах и на Литрес (платно).

— Подъем! — раздался грубый женский голос в начале вагона.

Девушка наклонилась и увидела Наталию, которая с закрытыми глазами сидела на нижней полке напротив. Женщина привалилась к стене и поджала ноги, укутавшись в старое и тонкое одеяло, которое плохо согревало. Марина не разобрала, отдыхает ее бывшая начальница или уже проснулась.

— Подъем! — решетчатая дверь открылась, и в проеме появилась высокая женщина с грубым лицом, которая ударила резиновой дубинкой по верхней полке напротив. — Хватит дрыхнуть! Когда буду возвращаться назад, чтобы уже встала!

— Встаю… — недовольно прохрипел кто-то из-под одеяла.

— А что у нас с настроением? — конвоир произносила эти слова, уже отходя от них. — Подъем!

— Вы вагон что, совсем не отапливаете? Мы тут скоро все сляжем… — попыталась возмутиться напуганная женщина в соседнем пролете.

— Вы и так лежите! Подъем!

Через ряд кто-то опять сильно и сухо закашлял. Там же недовольно заворчали:

— Господи, ну дай ей воды.

— А где я тебе сейчас воду возьму?

Когда конвоир дошла до конца вагона и развернулась, почти все примолкли, только кашель не унимался, который теперь звучал еще глуше. Пассажирка, видимо, накрылась одеялом, чтобы никого не раздражать.

Марина спустилась, встав на деревянный пол, который отдавал холодом даже через шерстяные носки. На нижней полке никого не оказалось.

— А где Катя?

— Ночью к медикам забрали, — не открывая глаз, ответила Наталия.

— Не вернется она уже сюда, — донесся сверху хриплый голос. — Доброе паршивое утро.

Марина попыталась нащупать тапки, но наткнулась на чужие вещи. Под ногами лежали сумки, скомканное одеяло, подушка — чужая жизнь, сваленная в тесный проход. Пришлось наклониться, чтобы найти обувь.

— Бабоньки, осторожнее, я приземляюсь, — к ним спустилась невысокая плотная женщина с пацанской стрижкой и лицом в сплошных татуировках. — Сколько время?

— Часов семь, наверное, — Марина подняла с пола одеяло и укуталась им поверх своего.

— Жрать охота, — зевнула пацанка. — А кормить еще будут нескоро. У вас есть что пожрать?

— Нет, — глухо отозвалась Наталия. — Мы тебе уже все отдали.

— А если найду?

— Как будто ты не искала, — сквозь зубы процедила женщина.

В проходе появилась тетенька в сером халате поверх одежды и с ведром, которая мыла пол. Все дни, что ехали, именно она выполняла обязанности уборщицы.

— Что, Светка, небось, пожрала уже? А нам тут сиди и жди у моря погоды, — пацанка подошла к решетке.

— Вылизывай полы сама два раза в день, и тебя накормят вне очереди, — прошепелявила тетенька.

— Полы моют только такие, как ты, — соседка, потягиваясь и зевая, взобралась на свое место и укуталась с головой.

— Ты давай быстрее мой, — крикнули Светке откуда-то с другой верхней полки. — Пусть кормят уже. Живот крутит.

— Да не ори ты, — ответили снизу. — Башка и так болит. Терпи.

Вагон слегка покачивало, но не так сильно, как ночью. Судя по звукам, поезд давно набрал скорость после очередной остановки. В коридоре опять появился конвойный, но уже другой — коренастая и широкоплечая женщина с темными волосами под шапкой. Она подошла к их решетке.

— Лена, еще дрыхнешь, что ли? Сейчас начальство пройдет и тебе вставит. Поднимайся быстрее!

Соседка Марины и Наталии проворно спустилась и подошла.

— Еще надо то, что просила? — вполголоса поинтересовалась коренастая.

— Шутишь? Конечно, надо.

Конвоир кивнула и достала из-под шапки небольшую карточку, протянув ее через решетку. Лена подошла к своей полке и громко скомандовала:

— Отвернулись!

Наталия не пошевельнулась, потому что продолжала сидеть с закрытыми глазами. Марина сразу послушалась и уперлась взглядом в ремень стоявшей за решеткой.

Пацанка с минуту копошилась, а потом передала конвоиру какой-то сверток.

— Вот и хорошо, — улыбнулась коренастая. — Если что-то понадобится, не стесняйся.

— Долго еще ехать?

— Не знаю.

— Как так?

— Ты думаешь, нам докладывают? — бросила та, когда уже удалялась.

— Куда хоть везут? — крикнули по соседству.

— Сюрпризом будет.

Марина еще не поняла, что означал увиденный ритуал, как Лена уже спрятала карточку во внутренний карман.

Шум колес стал глуше, поезд постепенно сбавлял ход. Кто-то в соседнем купе громко спросил:

— Остановка?

— Не знаю, — ответили ему. — Может, еще кого подселят.

Марина аккуратно выглянула в коридор. Конвойные стояли недалеко от туалета и смотрели в единственное незарешеченное окно в вагоне. Поезд остановился. Снаружи послышались команды, удар об асфальт откидываемого мостика, шаги по гравию. Кто-то пробежал мимо их вагона и громко крикнул:

— Третий состав готов. Давайте, грузим.

Девушка залезла на свою полку и попыталась хотя бы что-то рассмотреть через слепое окно, но решетка закрывала почти весь обзор, и удалось увидеть только кусок серого неба и край платформы.

— Что значит «грузим»? — поинтересовалась она.

Лена снова укуталась с головой в одеяло, поэтому с верхней полки донесся только ее глухой голос:

— Людей грузят или технику.

Поезд стоял достаточно долго. У всех заключенных забрали телефоны еще в СИЗО, поэтому секунды, минуты и, конечно, часы, не говоря уже про дни, тянулись вдвое, а то и втрое дольше.

Наталия тоже легла. С верхней полки доносился вполне себе мужской храп. Марина закрыла глаза, но даже не успела как следует задремать, потому что они тронулись. Железное чудовище резко дернулось, разбудив ее. Напротив закопошились. Пацанка выругалась и села, не собираясь пока спускаться вниз. Она глазела на что-то через решетку и вертела в руках карточку, которую получила от конвоира.

Марина устала от молчания, которое воцарилось в их купе сразу после того, как Лена обобрала всех троих соседок. Только Наталия попыталась отстоять жалкие остатки своего имущества, но тут же получила в бок, присев на свою полку. Это был ее последний протест. Бывшую начальницу явно сломали в процессе допросов, но в ней еще что-то теплилось. Теплилось именно до момента удара в бок. После унижения женщина почти не разговаривала, но и приставать к себе не позволила. Как-то посреди ночи Лена, которая почему-то оказалась внизу, заорала:

— Сука!

Больше пацанка к Наталии не приближалась. Показалось, что главная по их купе даже побаивается соседку снизу. Марину с Катей она тоже старалась не трогать. Звериное нутро подсказывало Лене, что всякое может случиться, когда остаешься одна против троих. А спать-то хотелось. Вот и пришлось саму себя немного осадить.

— Что это у тебя?

Вопрос Марины прозвучал неожиданно. Пацанка даже слегка растерялась от такой дерзости, но быстро ответила:

— Тебя не касается. Спи дальше, чего вскочила? Жрать не скоро принесут. А если принесут, то я разбужу.

— Мы в прошлый раз проснулись, а ты уже все съела. Лучше я дождусь. Наталия, вон, почти совсем ничего не ела.

— Она психопатка.

— Что это за карточка? — девушка заметила небольшую растерянность своей соседки.

— Тебя не касается! Или мне к тебе нужно перебраться, чтобы объяснить…

— Попробуй, — этот вызов прилетел снизу.

Наталия села на свою койку и порылась под матрасом. Марина тоже спустилась.

— Эй, психопатка, я сейчас конвоиров позову! — Лена впервые показала, что боится своих попутчиц.

— Что у тебя за карта? Я тоже видела, как тебе ее передали, — Наталия встала и отошла к решеткам.

— Угомонись! — почти крикнула пацанка.

— Если заорешь на весь вагон и позовешь конвоиров, то твой авторитет здесь немного пошатнется. Вопросики появятся.

Марина и Лена удивились напору и преображению своей соседки.

— Говори, что это за карточка?

— Проход в лучший барак, где много своих…

— Своих — это среди надзирателей и конвоиров?

— Просто своих. Больше ничего не скажу.

— Куда нас везут?

Пацанка нервно рассмеялась.

— Ты уверена, что я знаю? Дура! Ты понимаешь, что даже те, кто нас везут, нихрена не знают. Думаешь, я не поспрашивала здесь среди своих? Никто ничего не знает…

Их соседка хотела еще что-то сказать, но начало вагона потонуло в разноголосых выкриках.

— Наконец-то!

— Не толпитесь!

— Отошли от решетки!

Страх на лице Лены сменила довольная улыбка.

— Несут пожрать.

— Ты больше у нас ничего не заберешь, — спокойно предупредила Наталия. — Уяснила?

— Ладно, но тогда вы не устраиваете здесь беспредел. Договорились?

— Беспредел? — не поняла Марина.

— Когда я сплю, чтобы не нападали.

— Хорошо, — теперь не только спокойно, но и холодно пообещала Наталия, в которой просыпался человек, умеющий не только управлять, но и адаптироваться к новым условиям, чтобы получить эту возможность.

— Договорились, — пацанка спустилась и подошла к решетке в ожидании еды.

Вскоре им принесли три миски с гречкой, по две тефтели из фарша с рисом, а еще по стакану горячего чая и кипяченой воды. Съесть все нужно было, пока не закончится обход. Времени всегда оказывалось более чем достаточно.

Потом врубили отопление. Стало не так холодно, а оттого хорошо. Измотанные, прежде всего психологически, женщины заснули.

Когда проснулись, поезд уже стоял, а по решетке стучали.

— Подъем! Туалеты открыты. Выходим по одной.

Женщины зашевелились. Марина первой поднялась и встала у выхода. Конвойные по очереди отпирали двери, вскоре дойдя и до их купе.

— По одной, не задерживаться!

Марина почти вылетела в коридор, потому что с трудом терпела. Девушка прошла к туалету и заняла очередь. Рядом стояла низкая тощая женщина, которая сказала:

— Я быстро.

— Быстро — это одна минута, — ответила конвоир.

Девушка впервые оказалась в очереди, которая стояла рядом с самым большим окном, не защищенным решетками. В спешке его забыли зашторить. За ним лежали платформы, на которых стояла крупная строительная техника: экскаваторы, погрузчики, бульдозеры, трубоукладчики, бетономешалки, самосвалы. Виднелись контейнеры, строительные материалы, огромные трубы диаметром с человеческий рост.

— Чего пялишься? Отошла от окна! — прикрикнула женщина в форме, которую девушка здесь раньше не видела.

— Они что-то строят, — Марина зачем-то произнесла это вслух.

— Похоже, что строить будем мы, — раздалось сзади. — Долго строить.

— Заткнулись обе, или мы вас заткнем!

Когда девушка вернулась в купе и дождалась своих, то сразу рассказала об увиденном.

— Значит, слухи не врут, — вздохнула Наталия.

— Какие слухи?

Через несколько секунд Лена и Марина уже сидели напротив нее.

— Здесь будут строить город, и не один. Может, уже строят, и нужна рабочая сила.

Лена только удивленно махала своими обожженными ресницами, а бывшая подчиненная заметила изменения, которые происходили с бывшей начальницей. Та ожила и снова прощупывала систему, оценивала людей, пыталась угадать правила, которые не были прописаны ни в одной инструкции.

Поезд опять тронулся. Марина прильнула к форточке, за которой все так же тянулись платформы с контейнерами, но теперь их становилось меньше, как и техники. Девушка заметила несколько бульдозеров с широкими гусеницами, а рядом с ними — людей в касках и ярких жилетах. Они не обращали внимания на поезд, а просто работали.

— Мы где? — спросила она у Наталии.

— Где-то на севере, наверное.

— Ты знаешь, сколько мы едем?

— Третий день, кажется. Я сбилась.

Через несколько часов поезд вновь остановился, на этот раз — окончательно. Вагон дернуло так, что кто-то охнул. Марина поднялась и выглянула в форточку. За ней виднелась высокая серая бетонная стена, которая тянулась вдоль состава, скрывая за собой все остальное.

— Приехали! — раздалось в коридоре. — Через десять минут с вещами на выход!

Из моего нового романа "Бойня за ресурс". По подписке бесплатно можно прочитать на Яндекс Книгах и на Литрес (платно).