Небольшая зарисовка, фантазия на тему изменения климата и опрометчивых попыток людей вернуть всё "как было", подстроить окружающую среду лишь под свои нужды.

Изнемогая от неприлично жаркого лета и одновременно испытывая отвращение к повсеместно капающим на головы прохожих неприятными холодными каплями кондиционерам, я хочу пофантазировать на тему вмешательства человека в глобальные процессы, происходящие на нашей Планете.

Изменения климата очевидны и каких-либо дополнительных рассуждений не требуют. Причины этих изменений не совсем ясны и демагоги всех мастей и сортов объединившись в едином, но разнонаправленном порыве обрушили весь свой талант на не подготовленные разумы случайных слушателей. Однако свой взор я хочу обратить не на поле битвы именитых специалистов. Но заглянём же чуть-чуть за их спины, так сказать обозрим возможные последствия их деятельности. А они могут быть. Мы, если слушаем, уже можем услышать не голословные призывы «что-то сделать», а вполне конкретные планы по стабилизации текущей ситуации.

Как вам идея распылять в стратосфере йодид серебра? Оный будет отражать часть солнечного излучения обратно. Но какие долгосрочные последствия это будет иметь?

И почему звучат такие призывы не от специалистов по климату или экологов, или ещё кого с профильным образованием? А от некоторых создателей и по совместительству владельцев гигантской IT-корпорации? Загадка.

Над этой загадкой ломать голову не будем. А лучше мы заглянем в возможное недалёкое будущее. Нечто подобное вполне может стать реальным если кто-то, у кого есть возможность и средства, возьмётся осуществить идеи громкоговорящих владельцев IT-корпораций, и решать проблему радикальными способами.

*****

Итак, предположим, что в каком-нибудь 2040 году концентрация углекислого газа в атмосфере, не смотря на все «парижские соглашения», достигнет отметки в 550ppm, а то и всех 600ppm (сейчас же это значение несколько выше 400). Потепление усиливается ещё больше! Стало очень жарко и это действительно серьёзная проблема. Мы же не хотим вернуться обратно в жаркий Юрский период (концентрация углекислого газа – около 1000ppm)? Что же делать, спросит незатейливый избиратель?! Есть ответ.

Уж как пять лет к ряду над решением этой задачи трудятся не покладая рук учёные стартапа «NeoPureLife» (а занимается эта контора тем, что на огромные государственные и частные гранты разрабатывает эффективные и безопасные способы снижения концентрации углекислого газа в атмосфере). И вот оно – изящное решение проблемы: представляем вам генетически модифицированные водоросли dinodekarb MHK-13/117. Динофлагелляты, фитопланктон, который способен поглощать в процессе своей жизнедеятельности из атмосферы до 20 раз больше углекислого газа, чем все другие виды фитопланктона.

2041 год. Первые полевые испытания нового штамма водорослей в закрытом искусственном водоёме. Результаты обнадёживающие: за 6 месяцев эксперимента концентрация углекислого газа в экспериментальном ангаре понизилась с 500ppm до 300ppm. Новые водоросли показали устойчивость к изменениям температуры и кислотности воды, изменениям освещённости и колебаниям содержания газов в атмосфере.

2042 год. После успешных испытаний в искусственных условиях «NeoPureLife» приступили к испытаниям в естественных водоёмах. Для этого были сооружены закрытые бассейны в Мировом океане: в море Баффина и в Яванском море. Для этих испытаний были выбраны условия максимально отличающиеся друг от друга. Так сказать экстремальные условия, в разных концах шкалы «освещённость/температура». Холодные условия северных широт у берегов Гренландии и жаркие экваториальные тропики Индонезии.

2043 год. Компания «NeoPureLife» становится публичной и выходит на биржу NASDAQ. Торги открываются стремительным ростом.

2044 год. Гренландский подвид штамма (названный MHK-13/117g), несколько шокированный низкими температурами выглядит жалко, будто спасовал перед экстремальными природными условиями и приближается к своей гибели. Так что учёные не возлагали на него особых надежд. Этого стоило ожидать, но и проверить тоже стоило.

Напротив, индонезийский штамм (MHK-13/117i), как и ожидалось, в условиях повышенной освещённости и высоких температур, как в летний, так и в зимний период, показал колоссальные темпы роста и развития биомассы.

2047 год. Исследователи отмечают локальные минимумы концентрации углекислого газа в атмосфере у берегов Индонезии. MHK-13/117i оказался крайне эффективным в деле поглощения пресловутого CO2 из земной атмосферы. Более того высушенная зелёная биомасса оказалась прекрасной добавкой к кормам для крупного рогатого скота. А сами водоросли в естественной среде обитания должны были послужить пищей для зоопланктона и мелкой рыбы – проведённые исследования в испытательном бассейне номер семь полностью подтвердили такую возможность.

Программа исследования MHK-13/117g находится под вопросом, так как колония водорослей в северном исследовательском центре показала прирост биомассы за пять лет лишь в 11%.

2048 год. Начало строительства ещё трёх более крупных испытательных бассейнов. Акции с тикером «NePuL» появляются на лондонской и гонконгской биржах, при этом значительно прибавляя в цене.

2049 год. Как раз в тот момент, когда проходили финальные дебаты по поводу закрытия Гренландского исследовательского центра (его содержание обходилось весьма не дёшево, а перспективы были минимальные), MHK-13/117g, в попытках выжить и приспособится к тяжёлым условиям обитания дал новую мутацию. Новое поколение водорослей, которые за эти годы стали значительно крупнее изначального штамма, теперь приобрели тёмно-бурую окраску, а также научились пользоваться всеми видами хлорофилла, что позволило эффективно снабжать клетку необходимым количеством энергии даже в условиях пониженной освещённости. Количество хлорофилла в клетке увеличилось.

2050 год. Содержание углекислого газа в атмосфере земли впервые в истории человеческой цивилизации достигло 650ppm. Средняя температура продолжает расти.

2051 год. У берегов Гренландии происходит мощное землетрясение в сочетании с не менее мощным штормом. Экспериментальный бассейн подвергся воздействию стихии. NeoPureLife заявляет, что повреждения «касаются лишь жилых построек и исследовательского центра, резервуар с экспериментальными водорослями не затронут». В тоже время, некоторые СМИ, ссылаясь на источники, «близко знакомые с ситуацией», заявляют, что разрушениям подвергся и сам резервуар. Тем не менее, международная комиссия не выявила каких-либо нарушений в технике безопасности. Никаких долгосрочных последствий это событие не имело, кроме истерии в СМИ, которая, будучи погребённой под миллиардами прочих новостных вбросов, очень быстро забылась.

2052 год. Бесперспективный исследовательский центр в Гренландии окончательно решено закрыть. В то же время Индонезийский центр оправдал все ожидания. Начинается строительство расширенного резервуара для водорослей MHK-13/117i.

2053 год. Завершено строительство австралийского резервуара. Который немедленно вводится в эксплуатацию и заселяется водорослями MHK-13/117i. Акции компании «NeoPureLife» преодолевают отметку в 5 тысяч условных единиц.

2054 год. Впервые скорость роста концентрации диоксида углерода в атмосфере Земли замедлилась. «NePuL» в дневном максимуме достигает цены 10 тысяч условных единиц. Некоторые называют их «новым биткоином». В интернетах появляется множество говорящих голов, рассказывающие невероятные истории своего финансового успеха. Зовут они себя «карбоинвесторы», они заботятся об экологии и на этом зарабатывают большие деньги. «А ты хочешь так?!»; «Конечно, да!»; «А сделать-то это очень просто: купи мой курс за 99.99 у.е. и разбогатей». Курс содержит очень подробное, красочное описание счастливой, богатой и беззаботной жизни карбоинвестора. Но так же и полезные рекомендации, как достичь того же и тебе! Сводятся они к двум пунктам: 1. Купи «NePuL» на все свои деньги; 2. HODL. Держи, не продавай!

2055 год. Окончание строительства ещё двух резервуаров у берегов Мексики и в Японском море.

2056 год. У берегов Канады обнаруживаются колонии новых водорослей. Изучение генома последних показало высокое сходство со штаммом MHK-13/117g. Однако имеются и значительные отличия от экспериментального штамма водорослей. Мировое научное сообщество приступает к обсуждению возможной родственной связи между этими видами водорослей. В это время «NePuL» торгуется на всех мировых биржах, цена достигает 33 тысяч.

2057 год. Наблюдается ещё более ощутимое замедление роста скорости увеличения концентрации CO2 в атмосфере. Всё чаще слышны голоса, обсуждающие возможность внедрения MHK-13/117i в естественную экосистему. То есть, проще говоря, «давайте выпустим их в какое-нибудь море». А самые горячие головы призывают не мелочится, а заселить весь Океан этими чудо-водорослями, пусть растут, множатся и поглощают газ-ублюдок. А может даже открыть все резервуары и  выпустить малышей на свободу?

2058 год. Шторм выносит на побережья Франции и Испании огромные количества бурых водорослей. Пресловутый генетический анализ показывает, что эти водоросли весьма похожи на найденные у берегов Канады, но со значительными отличиями в геноме. Остаётся открытым вопрос: являются ли эти организмы потомками MHK-13/117g? Хотя, многие генетики, биологи и просто неравнодушные граждане утверждают – это они и есть, сомневаться не приходится. Но могли ли водоросли так быстро мутировать?!

2059 год. Разгорается нешуточная научная полемика по поводу найденных организмов. Мировое научное и общественное сообщество спорит и не может придти к однозначному выводу: выброшенные на берег водоросли – это сильно мутировавший MHK-13/117g? Или же это естественный эволюционный процесс и новые водоросли лишь ответ окружающей среды на значительные климатические  изменения? А как мы помним: температура на планете продолжает расти, уровень углекислого газа высок и лишь наметилось снижение скорости роста его концентрации в атмосфере. К тому же вода в мировом океане закисляется. Оставим их спорить и заглянём в следующий год.

2060 год. Окончательное сворачивание проекта исследования штамма MHK-13/117g. Северный исследовательский центр закрыт. Все живые на тот момент водоросли высушены и помещены в специальные контейнеры. В тоже время MHK-13/117i продолжает радовать человечество своими невероятными скоростью роста и эффективностью поглощения CO2 из атмосферы. «NePuL» – 49999.

2061 год. Сформирован международный комитет по проблеме новых бурых водорослей, периодически совершающих набеги на восточные побережья Старого света. Организовано несколько морских экспедиций, оснащённых самым современным оборудованием для поиска этих пресловутых водорослей в океане в отдалении от берегов. Осенью этого же года шторм в Бискайском заливе превращает обозначенный участок моря в густую ржавую колыхающуюся жижу – море насыщено этими самыми бурыми водорослями, и берега завалены ими же.

2062 год. Сельское хозяйство, и в особенности животноводство, переживают небывалый подъём: кормовой базой теперь служат дешевые водоросли MHK-13/117i. Дело в том, что на восьмом году жизни эти водоросли достигают почти максимального размера, их жизненный цикл подходит к концу, они медленней размножаются и соответственно гораздо медленней поглощают углекислый газ из атмосферы. Тогда все старые водоросли извлекаются из воды, сушатся и отправляются на фабрики по производству кормов для животных. Водоросли невероятно дёшевы, но чрезвычайно питательны. Сочетание столь привлекательных свойств произвёл небывалый фурор: корма для животных невероятно подешевели, цены на сельхозпродукцию также обвалились. Все счастливы. Кроме той небольшой группы людей, отправившихся в путешествия по морям-океанам в поисках не столь благодушных водорослей.

2063 год. Завершилась экспедиция, исследовавшая океаны на наличие странных бурых водорослей. Каковы же её результаты – пугающие: искомые водоросли найдены почти во всех закоулках нашей планеты. В основном количества их малы, это лишь рассеянные в толще воды отдельные организмы. Но в некоторых местах они начинают объединяться в колонии, эти колонии активно, даже чрезмерно активно, размножаться. Привезённые образцы были исследованы в лабораториях, не будем останавливаться на том факте, что все они генетически весьма близки к MHK-13/117g. Вот, что мы отметим: из исследованных водорослей был выделен токсин (белковой природы), который убивает другие одноклеточные водоросли, фитопланктон, зоопланктон. Продуцирующие токсин водоросли совершенное не съедобны, в результате их размножению ничего не препятствует. Иногда их колонии не просто рассеянная в воде масса, но плотный сгусток красно-бурой массы в несколько десятков метров, в котором застревают маленькие лодки. Старые водоросли в таких колониях начинают выделят белок, стимулирующий рост своих собратьев, а заодно стерилизующий пространство вокруг колонии, уничтожая конкурентов за питательную среду. Полученные экологами данные собираются во едино, обрабатываются и готовятся к публикации.

2064 год. Впервые зафиксированное снижение уровня углекислого газа в атмосфере. Всего на одну десятую процента, но это лишь начало. Публикацию статьи экологов откладывают, мол она оформлена не по правилам. Карбоинвесторы в экстазе, некоторые теряют сознание на улицах города с телефоном в руке, на котором можно увидеть: «Цена акции 80 тысяч». Цифры после первых двух уже никто не считает.

2065 год. Уровень углекислого газа в атмосфере – 650ppm. Букмекеры принимают ставки: когда, когда же цена акций превысит отметку в 100 тысяч? Интернет наводняют ролики со странными сгустками бурых водорослей. Люди сталкиваются с ними у берегов, в море, водоросли выносит на берег, они встречаются всё чаще и чаще. Контакт с водорослями голой кожей приводит к болезненному ожогу. Даже люди не посвящённые начинают что-то подозревать.

2066 год. Уровень углекислого газа в атмосфере – 640ppm. В этот год зафиксировано четыре после штормовых выбросов бурых водорослей. Два в Европе, один в Канаде и один в юго-западной Африке. Некогда прекрасные песчаные (либо каменистые) пляжи превратились в зловонную кучу разлагающейся бурой массы.

2067 год. Уровень углекислого газа в атмосфере – 625ppm. Наконец-то научное сообщество приходит к однозначному выводу: да, обнаруженные водоросли – это ничто иное, как мутировавший MHK-13/117g. Этот вид водорослей столь отличен от своего прародителя, что получает название MHK-13/118. В отсутствии естественных врагов, водоросли очень быстро размножаются, а поглощают углекислый газ ещё быстрее, чем MHK-13/117i. Всемирная организация здравоохранения призывает население планеты не паниковать: водоросли не опасны для человека. Пусть, они и не съедобны (так как отвратительны на вкус), но их токсин не опасен для крупных млекопитающих и теплокровных организмов, да, в том числе и для человека. Причин для паники, да что там паники – и для беспокойства причин нет. А как же ролики в интернете с пострадавшими от водорослей людьми?! Нет никаких доказательств, что это именно эти водоросли, а не какая-нибудь, скажем медуза. Цена акций «NePuL» буксует в районе 90 тысяч, движется в боковике уже более года. Букмекеры сильно разбогатели.

2068 год. Уровень углекислого газа в атмосфере – 600ppm. Специально созданная высоко уполномоченная комиссия для расследования факта обнаружения MHK-13/118 (ближайшего потомка (но не единственного, забегая вперёд)) в открытых водах мирового океана приходит к неожиданному выводу: видимо, во время шторма 2051 года всё таки был повреждён резервуар с экспериментальными водорослями.

2069 год. Уровень углекислого газа в атмосфере – 550ppm. Восторженно ликуют зелёные планеты: началось активное снижение уровня углекислого газа на Земле. Забрезжил вдали рассвет новой без облачной, точнее без карбоновой жизни, к которой так стремились много лет. Будущее спасено, новые поколения людей могут рождаться спокойно. Зафиксирован первый случай смерти человека от контакта с бурыми водорослями.

2070 год. Уровень углекислого газа в атмосфере – 490ppm. Вместе с пришедшим в Мексиканский залив тайфуном в регион прибыли и миллионы тонн колючих бурых водорослей. По пути следования, перемешивая массы океанической воды, тайфун засыпал острова карибского моря метровым слоем бурой массы. Разлагающаяся масса миллионов тонн водорослей на золотистом песке некогда популярных курортов производит столь отвратительное отталкивающее впечатление, что острова становятся не популярны не только для туристов, но и основательно портят жизнь местных жителей. Экономике региона нанесён сокрушительный удар. Куба, Доминиканская республика и Пуэрто-Рико объявляют себя банкротами, вслед за ними и горсть мелких стран отправляются в пекло мощнейшего экономического и экологического кризиса. Мексиканский залив превратился в густую колышущуюся бурую массу. Южному побережью США повезло больше, чем островным государствам карибского бассейна. Там слой водорослей на берегу достигал лишь 30-40 см слоя и продвигался вглубь континента не более, чем на километр. А вот юго-восточному побережью Флориды досталось сполна. На фоне разразившегося кризиса, голоса зелёных, вопящих о скорой победе над глобальным потеплением слышны всё менее отчётливо.

2071 год. Уровень углекислого газа в атмосфере – 400ppm. Подсчитан ущерб, нанесенный прошлогодним «бурым тайфуном», и составил он по разным оценкам около 5-7 триллионов юаней. Совершенно запредельная сумма для стран, значительную долю доходов которых составляют туризм и сельское хозяйство. В регионе начинаются голод и эпидемии, а также голодные бунты и прочие беспорядки. Зелёные всё ещё пытаются отстаивать углеродные повестку. Один из топ-менеджеров «NeoPureLife» найден мёртвым в своём особняке. Он случайно выпал со второго этажа особняка и сломал себе шею в метре от бассейна. На спине и животе найдены синяки. Но это не существенно. Цена акций впервые заметно снижается в цене.

2072 год. Уровень углекислого газа в атмосфере – 250ppm. Размножение бурых водорослей становится неконтролируемым. Так заявляют представители комиссии по бурым водорослям, будто до этого момента кто-то или что-то контролировало размножение этих самых водорослей. Обнаружено и идентифицировано не менее трёх новых подвидов водорослей, прародителем которых является пресловутый MHK-13/118. В научном сообществе разразилась нешуточная дискуссия с переходом на личности, а всё потому что молодёжь, явно мало смыслящая в науке и не должная иметь своё сколь-нибудь весомое мнение в столь щепетильных вопросах, высказывает мнение, отличное от мнения большинства светил с мировым именем о том, что новые «подвиды» вовсе таковыми не являются – а являются они ни чем иным, как совершенно новыми видами. Взгляните на морфологию клетки, взгляните на строение ядра! Это же совершенно очевидно. Но Святилы с ними не соглашаются то ли в силу возрастных ограничений, толи из вредности, толи каких-то иных причин. Но вот не соглашаются и всё тут. А пока их споры продолжаются, уровень углекислого газа падает. Наконец-то выходит та самая статья экологов, о которой вы, вероятно, уже и позабыли, как забыли о ней и все остальные, кроме десятка особо упёртых учёных.

Стоит отметить, что и вид Земли изрядно изменился: нет более привычного для его обитателей голубо-голубого блестящего шара, теперь она более напоминает торфяное болотце в жаркий летний день. А как иначе, ведь 70% планеты покрыты бурыми океанами, а снижение уровня углекислого газа в атмосфере привело к сокращению густоты растительного покрова на суше.

2073 год. Уровень углекислого газа в атмосфере – 100ppm. Наконец-то учёные смогли определиться и выделить два из найденных на данный момент пяти «подвидов» MHK-13/118 в самостоятельные отдельные и независимые виды бурых водорослей. Но это уже не волнует общественность, ибо мысли её и внимание её прикованы к вновь обнаруженному «удивительному» факту: снижение количества углекислого газа в атмосфере, доступного для использования фотосинтезирующими растениями, приводит к снижению активности этого самого фотосинтеза. А значит и к сокращению роста зелёной массы растений, а значит в конечном итоге и к сокращению урожая сельскохозяйственных культур. Перспектива планетарного голода видится более захватывающим событием, чем завершение локального спора несомненно великих учёных о чём-то там. Ведущий учёный «NeoPureLife» найден мёртвым при «загадочных и не выясненных обстоятельствах». Человек без вредных привычек был здоров, следил за здоровьем, ещё и пятидесяти лет не было, и вдруг скоропостижно скончался. Вскрытие ничего не показало. Цена «NePuL» столь стремительно падает, что карбоинвесторы исчезают из информационного пространства. А вот число обанкротившихся физических лиц выросло на 42%.

2074 год. Уровень углекислого газа в атмосфере – 80ppm. Начинается массовое бесполезное сожжение ископаемого топлива ради вырабатывания дополнительных количеств CO2. Рост бурых водорослей заметно замедлился всё по той же причине – снижение уровня углекислоты в атмосфере. Однако, конечно, сложно оценивать истинную скорость их роста, когда уже весь океан представляет собой бурую массу, заполненную водорослями на 0.5-1 метра от поверхности. Но есть и плюсы: средняя температура по планете сократилась на 1.2оС, лесные пожары теперь помогают в деле спасения человечества, а электроэнергия практически бесплатная. Оба основателя «NeoPureLife» найдены мёртвыми. Один повесился в своём пентхаусе, вокруг всё разгромлено, перевёрнуто, грязно, видимо, очень расстроился, что не удалось спасти человечество. Второй случайно выпал из окна бизнес-центра, очевидцы утверждают, что слышали недовольную ругань на повышенных тонах, но никого не видели.

2075 год. Уровень углекислого газа в атмосфере – 50ppm. Из-за снижения урожая сельхозпродукции, а также понижения улова промысловых океанических рыб на планете очень напряжённая ситуация с провизией. Пора ли паниковать? Некоторые пессимистичные особо отчаянные скептики начали паниковать ещё несколько лет назад, а некоторые (тогда их считали сумасшедшими луддитами и даже увольняли с работы) и вовсе 5-10 лет назад, в зависимости от степени пессимистичности и скептицизма. Теперь к ним начинают прислушиваться.

2076 год. Уровень углекислого газа в атмосфере – 25ppm. Бледная чахлая растительность, редкими не внушающими оптимизма кляксами разбросанная по поверхности Земли, и густой красно-бурый океан, почти что Солярис, но Лемм писал не о том. Что было, что есть и что будет потом... всё ушло. Остатки человечества, разбросанные то тут, то там, где посочнее, да позеленее – там, где осталось ещё что покушать. Всё произошло так стремительно, так сильно было ослепление казавшейся десяток лет назад победой над глобальным потеплением и его основным бенефициаром – газом ублюдком – что никто и среагировать не успел. Человечество даже не успело затеять глобальный свирепый конфликт за оставшиеся ресурсы, в основном за еду. А просто сгинуло. Нет-нет, как же! Ведь кто-то ещё выжил на опустевшей планете. Очередной виток цивилизации закольцевался. Теперь затишье. А через какую-нибудь тысячу лет появившийся в новых условиях мелкий рачок возьмёт да и начнёт неистово жрать этих бурых уродов, пришельцев не из нашего мира, да расплодиться и станет кормом для выживших в глубинах океанов рыб и рыбёшек. Вновь станет голубым космический шарик, а затем и зазеленеет. Повылезают из своих нор, да пещер тёмные и стрёмные волосатые хомо-выживалюсы. Да спустятся в долины они. Долины те, ещё недавно пустые и безжизненные, ещё недавно жуть, как опасны были для выживалюсов, раньше ни ногой: жарь нечего, а тебя там сожрут глазом не успеешь моргнуть, ибо люты голодные шакалы. По долинам и холмам доберутся и до остатков городов – памятников былого величия Хомо-сапиенсов... знать не врут древние легенды, а правду глаголют, что были двуногое подобны богам, да возомнили о себе слишком много, но крылья-то их парафиновые на солнце и опалились, и рухнули они вниз в тёмные вонючие холодные щели, да прятались ото всякой собаки, что съесть тебя норовит. Но выжил. Выжил род людской. И пора начинать всё заново. Строить, ломать, бороться.

2077 год. Уровень углекислого газа в атмосфере более некому замерять, как и цену акций «NeoPureLife». На этом история заканчивается. Газ ублюдок побеждён. Но через сотню, другую тысяч лет на этом же месте великий и могучий двуногий примат будет бороться с новой напастью, ибо нет ему, застрявшему меж двух миров, покоя.

19.08.2022-03.04.2023.

О.Н.И.

Ну что, фанаты Mass Effect, вы тоже ждали «нового слова» в жанре? Я — да. А потом вчитался в детали и понял: нас либо ждет гениальный провал, либо очередной «симулякр сложности».

О чём шум?
Бывшие сценаристы BioWare делают игру Exodus. Главная фишка — релятивистское время. Пока ты летаешь к звездам, на родной планете проходят годы. Твои решения влияют на судьбы цивилизаций, которые живут в разном темпе. Звучит как «Интерстеллар» в квадрате.

В чем проблема?
За красивой вывеской скрываются три вопроса, на которые у авторов, кажется, нет ответа.

1. Как, черт возьми, это будет работать в игре?
Разработчики обещают, что каждый твой выбор будет иметь последствия, растянутые на поколения. Но давайте честно: либо они упростят механику до 2-3 скриптовых событий (город обновился, дед помер), либо мы получим нарративный ад.

• Как игра запомнит, кого ты спас 20 часов назад (по времени вселенной), если для тебя прошла неделя?

• Как заставить игрока переживать за персонажа, который гарантированно умрет от старости, пока ты летаешь за артефактом?

• Издатель не даст потратить 200 лямов на «эксперимент». Выйдет коробка, где всю глубину придется «додумывать самому» по кодексу.

2. Ваша вселенная нежизнеспособна (спасибо физике).
Тут главный прокол. Карпишин придумал гениальную драму для одного героя, но забыл про логику мира.

• Если путешествия между звездами рвут социальные связи на десятилетия — единой галактической цивилизации не существует.

• Максимум, что возможно — «островные цивилизации» в радиусе пары звезд, где еще есть связь. Все, что дальше — это уже другая история, другие люди, которые не будут ждать твоего возвращения с посылками.

• Зачем воевать с системой Сириуса, если приказ от императора будет идти 50 лет?

3. Упрощение неизбежно.
Главный герой (Джун) будет «особым». Его команда, скорее всего, будет путешествовать с ним, чтобы не стареть и не ломать любовные линии. Все «драматические потери» повесят на NPC второго плана: родителей, друзей детства.
Мы получим красивую обложку, дорогую озвучку (МакКонахи, привет) и… пустой открытый мир, где главная механика (время) сведется к паре кат-сцен.

Итог
Exodus — это либо революция, которую изменит всё, либо (что вероятнее) красивый провал с оценками 7/10 и фразами в рецензиях: «Гениальный лор, но что это было?».

Карпишин решил перепрыгнуть каньон с разбега. Либо долетит до звезд, либо разобьется об физику.

А вы верите, что у них получится? Или сразу ставим на то, что игру порежут до релиза в 2027?

ЗЫ (добавил для тех кто не вкурил суть)

У Exodus нет стержня.

Mass Effect держался на простой, архетипической истории: Избранный собирает команду, чтобы спасти мир. Это работает тысячи лет, от "Илиады" до "Звездных войн".

Exodus пытается заменить этот стержень концепцией времени.

• Вместо "спасти галактику" — "пережить свои решения"

• Вместо "объединить расы" — "наблюдать, как они меняются"

• Вместо "героического подвига" — "философскую драму"

Это может сработать в авторском кино. В видеоигре, где игрок ждет эмоциональной привязки, — это самоубийство.

Какую мысль я вынесу?
Скорее всего: "Время — жестокая штука, и даже герои не могут остановить его". Но это мысль из категории "глубоких цитат для статуса", а не того, что заставляет сердце биться быстрее.

В Mass Effect я выносил: "Вместе мы сила", "Жертва имеет значение", "Даже перед лицом смерти мы выбираем, кем хотим быть". Это работает на уровне архетипов.

Exodus дает нам интеллектуальную конструкцию вместо эмоционального переживания.

Это точно нужно компьютерной игре?

(добавил) И ещё ответ хейтерам.

Народ, я задел святое — усомнился в величии Exodus. Меня заминусили и отправили "лечиться". Ок, давайте без эмоций, просто по пунктам разберем то, что уже известно из официальных источников.

Комментарий 1: "Ты просто не понял глубину лора! Там 40 000 лет истории!!!"

Ответ фактами:
Ребята, 40 000 лет — это красивая цифра. Но давайте включим логику.

1. За 40 000 лет на Земле сменилось 4000 поколений. Язык меняется до неузнаваемости каждую тысячу лет. Почему в игре все говорят на современном английском?

2. Небожители — потомки людей, эволюционировавшие за это время. Они должны быть настолько чуждыми, что диалог с ними был бы невозможен. Но мы с ними будем... торговать и дружить?

3. Цифры ради цифр — это не глубина. Это маркетинг.

Вопрос к фанатам: Объясните мне, как за 40 000 лет сохранилась единая культура, язык и ценности? Или это просто "декорация величия"?

Комментарий 2: "Это новый Mass Effect, просто подожди!"

Ответ фактами:
Mass Effect держался на трех китах:

1. Понятная угроза (Жнецы хотят всех убить).

2. Эмоциональный центр (команда, друзья, романы, которые с тобой всю трилогию).

3. Единая миссия (спасти галактику).

Что в Exodus?

1. Угроза — Гниль. Которая уничтожает технологии только на одной луне. А остальная галактика живет своей жизнью.

2. Команда. Которая будет стареть и умирать, пока ты летаешь. Любовь? А если она не полетит с тобой, через два рейса ее не станет.

3. Миссия. Спасти Лидон. А потом? А ради чего все остальное?

Это не Mass Effect. Это Interstellar в виде игры. Драма времени, а не драма спасения мира.

Комментарий 3: "Автор просто ненавистник, иди посмотри трейлеры!"

Ответ фактами:
Я не ненавистник. Я хочу, чтобы игра была хорошей. Но факты упрямы:

1. Джеймс Олен — создатель игры, главный дизайнер Baldur's Gate и KOTOR — ушел из проекта за год до релиза (декабрь 2025). Человек, который придумал эту вселенную, сказал: "Моя работа сделана" и свалил в настолки. В ААА-разработке так не делают за год до релиза, если всё хорошо.

2. Релиз перенесли на 2027 год. Значит, с проектом проблемы.

3. Дрю Карпишин (сценарист) сам признал, что механика времени — "величайший вызов в карьере". Даже он не уверен, что это взлетит.

Комментарий 4: "А ты вообще игру видел? Она же еще не вышла!"

Ответ:
Не видел. И никто не видел. Именно поэтому я анализирую то, что нам уже показали. Если разработчики сами сливают информацию о 40 000 лет, о механике времени, о сюжете — это не мои домыслы. Это их слова.
Я просто сложил 2+2 и получил сомнения.
Если игра выйдет гениальной — я первый куплю и буду жрать свои слова с наслаждением. Но пока логика покинула чат.

Итоговая мысль поста

Я не говорю, что Exodus будет провалом. Я говорю: посмотрите на факты. Уход создателя, сложнейшая механика, которую не смог реализовать еще никто, размытая мотивация героя и локальная угроза вместо галактической.
Возможно, нас ждет шедевр. А возможно — красивый, но пустой мир, где "эпичность" останется только в кодексе.

Дизлайки приветствуются — это лучший способ понять, что фанаты боятся правды.

Начало здесь

Это был тот самый день, вернее ночь, когда жизнь капитана Яна Бартоша плавно изменила направление своего течения, правда сам он это понял не сразу.

На побережье в то время была послевоенная разруха, нищета, засилье мафии. Но та самая ночь была прекрасна. Легкие волны тихо шептали свою вечную песню, полная луна ласково улыбалась Яну, едва прикрытая легким кружевом облаков.

Ян сидел на пирсе, вдыхая морской воздух, настоянный на крепком аромате горных трав. Быть дождю… Да, через горы уже перевалила полоса плотной облачности, коварно подбираясь к играющей кружевами луне.

Сзади уютно поскрипывал древний деревянный фрегат. Рядом с ним пристроилась "Дино" — маленькая яхта Яна. Тишина и покой…

Краем глаза Ян уловил легкое движение в развалинах на берегу. Кто-то небольшой пробирался сквозь завалы кирпича и бетона. Собака? Ян присмотрелся...

Одинокая маленькая фигурка медленно, с остановками, брела среди развалин, перемещаясь по направлению к пирсу.

Ян встал и внимательно осмотрел берег. Должен быть кто-то еще! Но берег был пуст: ни огонька, ни движения на шоссе, ни дыма от костра… только неизвестный малыш один одинешенек тихо брел неизвестно куда.

Если облачность будет двигаться в том же темпе, то времени не так уж много. Ян, прихрамывая, зашагал по пирсу к берегу.

Когда он подобрался к нужному месту, часть луны уже скрылась. Малыш услышал приближение Яна и затаился. Тогда Ян тоже остановился и начал всматриваться, вслушиваться в развалины. Ага, вон там, над остатками кирпичной кладки, видна чья-то вихрастая макушка! Малыш сидел тихо-тихо, только хохолок волос на макушке дрожал в лунном свете. Ян понял, что ребенок боится. Он сильно напуган… Кем? Чем? Где его мать? Спит пьяная у давно потухшего костра после веселого пикника? Или валяется на обочине дороги истерзанная, изнасилованная, мертвая?

Ян успокоил дыхание, передвинулся так, чтобы ребенок его видел, и начал говорить медленно и тихо.

Хохолок дрогнул и стал повыше. Хорошо, надо продолжать.

– Надо только через эту груду кирпичей перебраться…

Хохолок пропал и, секунд через десять, в бледном лунном свете Ян увидел худенького мальчик лет пяти-шести.

Светлые волосы топорщились на макушке, большие глаза смотрели на Яна.

– Держись, – протянул руку Ян, – я помогу тебе перебраться на тропинку.

Мальчик осторожно взялся за протянутую руку. Его ладошка была холодной. Малыш дрожал то ли от холода, то ли от страха, а может от всего сразу…

Они выбрались на тропинку и там мальчик сразу отпустил руку Яна и пошел вниз по тропе к пирсу. Ян не стал его удерживать, просто шел следом за ним, прислушиваясь, нет ли поблизости чьих-то шагов, голосов? Ну не может быть, чтобы ребенок в три часа ночи был здесь один!

От луны остался только маленький кусочек, малыш споткнулся, упал и чуть слышно заплакал. Ян взял его на руки, мальчик напрягся, сжался в комок… Ян осторожно прижал его к себе и начал говорить тихо, медленно, но уверенно, стараясь успокоить ребенка.

Мальчик прерывисто вздохнул и перестал плакать. Ян устроил его поудобнее, усадив на левую руку, стряхнул куртку с правой руки, закутал ею ребенка и быстрым шагом, стараясь поменьше хромать, пошел к пирсу.

Мальчик перестал дрожать. Дыхание его стало ровнее, спокойнее и, примерно на середине пирса, Ян понял, что ребенок крепко спит, доверчиво уткнувшись носом в его шею… И тут дыхание капитана Яна Бартоша сбойнуло, к горлу подкатил ком… такое доверие маленького человека дорого стоит… Он несколько раз вздохнул, успокаивая эмоции, и еще раз оглядел берег — никого… На пирс упали первые капли дождя.

– Господи, ну что за гребаный мир… – тихо шептал Ян ругательства, привычно перешагивая через дыры в покрытии пирса, – ну какого хрена ребенок один… идет ять хрен знает куда…

В каюте Ян подвесил к потолку карманный фонарик, уложил мальчика на кровать в носовой части яхты, снял с него грязные ботинки, куртку и штаны, закутал одеялом.

Спустя минут пять ребенок вытянулся во весь рост, обнял подушку и улыбнулся во сне. «Значит с ним все в порядке», – решил Ян, достал себе зимний спальный мешок и уже собирался разложить диванчик, чтобы поспать остаток ночи, а днем заняться поисками родителей ребенка, но судьба распорядилась иначе.

Сквозь тихий шелест дождя Ян услышал звук моторов на шоссе. Похоже, что подъехало сразу несколько машин, из которых выходят люди. Что за черт?

Ян прихватил бинокль и осторожно выглянул из-за борта фрегата. На шоссе стоял автобус и несколько легковых машин, причем, как минимум, на одной из них, на высокой пристройке, стоял мощный прожектор, который уже начал шарить по кустам вдоль дороги. На обочине, в свете фар, толпились люди, одетые в одинаковую черную форму. Газинды!

Газинды (местная мафия) приехали ночью в дождь, чтобы найти этого ребенка? Хотя, конечно, они могут искать и кого-то другого, а ребенок просто случайная фигура… В любом случае, общаться с мафией, по целому ряду причин, Яну очень не хотелось, и он принял решение: уходим!

У этого пирса была замечательная особенность: метрах в тридцати от него проходило течение, особенно сильное в это время года. Нужно только в него попасть, а дальше оно само вынесет в открытое море. Не требуется ни ставить парус, ни заводить мотор, ни махать веслами – очень удобно, особенно если надо уйти быстро, тихо и незаметно.

Ян взял открепил от борта длинный шест, на одном конце которого было весло, а на другом красовалась насадка на манер гарпуна. Сильный толчок веслом от пирса, затем от фрегата, и легкая яхта заскользила в нужном направлении. Пара сильных бесшумных гребков, и яхту подхватило течение. Убедившись, что курс правильный, Ян залег с биноклем на корме.

К стоящим на шоссе машинам присоединился крытый грузовик, из которого выпрыгнули люди с собаками! Да, для мафии это очень серьезный уровень… Похоже, разворачивается большая поисковая операция. Причем у них нет времени подождать до утра – надо что-то или кого-то найти прямо сейчас, срочно! Ян увидел, как неровная цепочка фонариков начала медленно продвигаться от шоссе по направлению к морю.

Ладно, пусть ищут, усиливающийся дождь как раз кстати…

___________________________________________

Это было воспоминание Яна (см. Пролог). Вернемся на минутку в настоящее время.

Ян глубоко вздохнул, открыл глаза и посмотрел на Бдарха:

– Ну как? Улавливаешь мои состояния?

– Думаю, что да, – Бдарх висел рядом, задумчиво глядя на Яна. – А вот скажи, почему вообще ты отреагировал на это легкое движение на берегу? Мало ли что там могло перемещаться…

– Вот поэтому и отреагировал, – улыбнулся Ян. – В то время любое непонятное движение могло нести угрозу в том или ином виде…

– Какой был самый эмоциональный момент в этом эпизоде? – спросил Бдарх и добавил: – Мне нужен твой ответ, чтобы понять, правильно ли я воспринимаю твои состояния.

– Когда ребенок заснул у меня на руках, – ответил Ян.

Бдарх удивленно посмотрел на него:

– Понял! А когда возникла реальная угроза в виде подъехавших бандитов — это у тебя были… ээээ …

– Обычные рутинные действия, – пояснил Ян. – Кстати, они совершенно искренне считали себя не бандитами, а реальной властью, которая наводит порядок на побережье.

– А словечко «газинды» откуда взялось?

– Откуда-то из раннего средневековья. Изначально, газинд — это воин-телохранитель знатного дворянина или монарха, связанный клятвой личной верности. Лет тридцать назад газиндами короля называли себя члены оппозиционного движения за возврат монархии, но постепенно они скатились до обычной мафиозной группировки. Правда с четкой иерархией, военной дисциплиной и кодексом.

– Понятно. Я готов смотреть дальше. Ты как?

– Знаешь, мне лично такой перепросмотр тоже полезен, – Ян опять потянулся в кресле и кивнул Бдарху: – Поехали дальше!

Продолжения публикую регулярно, подписывайтесь, будем читать вместе!

Все опубликованные эпизоды собраны в серию.

Отдельная благодарность @FatherYan, за редактуру и корректуру глав.

Оглавление
Глава 1 Касаясь пустоты (Глава 1)
Глава 2 Касаясь пустоты (Глава 2)
Глава 3 Касаясь пустоты (Глава 3)
Глава 4 Касаясь пустоты (Глава 4)
Глава 5 Касаясь пустоты (Глава 5)
Глава 6 Касаясь пустоты (Глава 6)
Пролог
Глава 7 Касаясь пустоты (Глава 7)
Глава 8 Касаясь пустоты (Глава 8)
Глава 9 Касаясь пустоты (Глава 9)
Глава 10 Касаясь пустоты (Глава 10)
Глава 11 Касаясь пустоты (Глава 11)
Глава 12 Касаясь пустоты (Глава 12)
Глава 13 Касаясь пустоты: Глава 13
Глава 14 Касаясь пустоты: Глава 14
Глава 15 Касаясь пустоты (Глава 15)
Глава 16 Касаясь пустоты (Глава 16)
Глава 17 Касаясь пустоты (Глава 17)
Глава 18 Касаясь пустоты (Глава 18)
Глава 19 Касаясь пустоты (Глава 19)
Глава 20 Касаясь пустоты (Глава 20)
Глава 21 Касаясь пустоты (Глава 21)

Версия на АТ https://author.today/work/531300
Обсудить сюжет и персонажей можно в моём телеграм канале: https://t.me/Dr_Hann1bal
Там же можно будет найти всякие дополнительные материалы и я буду выкладывать черновики в ранний доступ. Буду рад услышать вашу критику и предложения по сюжету.

Вообще я планировал взять небольшой перерыв, но сюжет не отпускал. В итоге вчера в три часа ночи всё-таки дописал эту главу.

Получилась она именно такой, какой я её задумывал — а может, даже лучше. Иногда история просто начинает вести себя сама, и ты уже не столько придумываешь её, сколько записываешь то, что происходит у тебя в голове.

Честно говоря, я не был уверен, что герои вообще доберутся до этой точки сюжета. У них было не самое удачное начало отношений. Но события на Фарпосте неожиданно разрослись и буквально сами начали толкать историю вперёд. Особенно финал предидущей главы. В какой-то момент стало понятно, что иначе эта глава закончиться просто не может.

На корабле теперь было сто тридцать восемь человек — не считая Каэлы. Алису и себя я в этот счёт я тоже не включал. Ещё двое жителей Фарпоста умерли от ран, мы похоронили их в космосе. Я хмуро просмотрел обновлённый список. Компьютер автоматически зачислил всех новых людей на корабле в пассажиры. «Чёрная Птица» на такое количество рассчитана просто не была — даже с учётом криогенных капсул. К счастью, пристыкованная к кораблю секция жилого модуля Фарпоста имела собственную систему жизнеобеспечения, жилые блоки и небольшой медосек.

Беженцы в основном старались держаться на своей территории, но всё равно на корабле стало тесно. Во всех каютах теперь жили по два-три человека. Каэла уже жаловалась, что её новые соседки по каюте храпят и иногда кричат по ночам.

В командном центре дежурил Тимоти. То, что он снова оказался на «Чёрной Птице», хотя когда-то отказался от должности пилота, он воспринимал философски — судьба. Но, по крайней мере, у меня появился второй пилот.

Я открыл ему минимальный навигационный доступ. Корабль, летел сам, но с пилотом на дежурстве было спокойнее.

Корабль заканчивал разгон. Если раньше Арагот был просто возможной остановкой для ремонта, то теперь это был, по сути, единственно возможный пункт назначения. С дополнительной массой фрагмента станции бюджет дельта-v ощутимо сократился.

Хорошо ещё что модуль удалось пристыковать удачно — ускорение создавало на нём «правильный» пол — то, что раньше обеспечивалось вращением станции.

Лететь весь маршрут с постоянным ускорением у меня не было топлива, и двигатели должны были отключиться уже сегодня. А значит, мне придётся разбираться с больше чем сотней пассажиров в невесомости — к которой далеко не все жители гравитационного кольца Фарпоста привыкли.

Автодок уже прислал предупреждение о повышенном расходе антидепрессантов и субстрата для их синтеза. Гибель станции оставила след в жизни каждого.

Люди регулярно собирались в гидропонном саду и кафетерии, но выдачу алкоголя я ограничил вечерними часами.

К счастью, среди выживших оказалось достаточно сотрудников SecOps — они помогали держать порядок.

Интерком у двери выдал предупреждение: неавторизованный пользователь, запрос входа в командный центр.

Я подтвердил.

Дверь открылась.

Дэниел.

Начальник службы безопасности Фарпоста — аугмент, которого я запомнил ещё в свой первый визит на станцию. Он был в стандартной форме SecOps. Его энергетический фокус тускло тлел под кожей и одеждой, едва заметный в инфракрасном спектре.

— Капитан Блейк, мы могли бы поговорить?

Я чуть поморщился от собственного имени, но всё же кивнул на кресло у одного из пультов. Дэниел остался стоять.

— Алекс.

— Наедине.

Я махнул Тимоти рукой.

— Дай нам пять минут.

— Понял, босс.

Когда за Тимоти закрылась дверь, Дэниел сразу перешёл к делу.

— Капитан, после гибели администратора станции Эдварда Нора я представляю коллектив выживших станции. И хотел бы обсудить с вами Алису Смит.
Он на секунду задержал на мне взгляд.
— Вы знаете, что она покинула ваш корабль и участвовала в обороне станции как сотрудник SecOps. Вы видели запись?

Я кивнул.

— Видел.

Алиса управляет системами станции напрямую. Надо сказать, довольно креативное использование Кодекса. Мне такое даже в голову не приходило.

Дэниел смотрел на меня внимательно.

— Вы знаете, что Алиса — машина. Кодекс-конструкт. Имитация человека. И я должен сказать вам прямо: она очень опасна. Она убивала людей. Вы сами видели, на что она способна. И тот факт, что она живёт в вашей каюте…

Я ударил его прямо в солнечное сплетение — в энергетический фокус. Быстро, почти без замаха.

Действие опередило мысль.

Я схватил Дэниела за горло и прижал к стене. Он попытался сбить мою руку — и был намного сильнее обычного человека но не меня.

Его фокус замигал и погас, уходя в перезагрузку. Синтетические мышцы потеряли питание, и тело обмякло.

Я внимательно посмотрел ему в глаза.

И очень спокойно сказал:

— Я видел видео. Включая запись из шлюза административного сектора во время эвакуации. Там, где вы закрыли перед Алисой дверь.

Дэниел попытался вдохнуть.

— Да, Алиса — машина. Но вы не задумывались, кто такой я?

Я сжал пальцы чуть сильнее.

— И насколько опасным могу быть?

Он захрипел, пытаясь разжать мою руку.

— Может быть, не стоит злить людей, которые пришли к вам на помощь, как вы думаете, Дэниел?

Я вдруг понял, что сжимаю слишком сильно. Ещё немного — и я раздавлю ему трахею.

Я отпустил руку.

Дэниел тяжело рухнул на пол и закашлялся.

Несколько секунд он просто сидел, пытаясь восстановить дыхание. Потом посмотрел в пол и хрипло сказал:

— Значит, это всё правда? Земля посылает в дальний космос кибернетических монстров.

Я присел рядом на корточки и внимательно посмотрел ему в глаза.

— Конечно правда, Дэниел. Вы что, новости не читаете?

Я поднялся, подошёл к ложементу и развернул экран.

На нём была открыта статья: «150 лет на службе Земли — кто такой полковник Уильям Блейк?»

— Оставайтесь в жилой зоне Фарпоста, Дэниел и больше не беспокойте ни меня, ни тем более Алису. Без крайней необходимости.

Когда фокус Дэниела перезапустился, он тяжело поднялся и ушёл, потирая шею и больше ничего не сказав. Я глубоко вздохнул. Вспышка ярости удивила меня самого.

Я вернулся к компьютеру.

Наверное, мне стоило сразу заблокировать сеть DSN. Но когда модули состыковались, система автоматически включила секцию Фарпоста в общую сеть корабля, а я в этот момент был слишком занят реанимацией Алисы.

Теперь данные уже утекли в сеть, и менять что-то было поздно.

Первые несколько дней ничего не происходило — обычная задержка сигнала. Но примерно через неделю, в одном из очередных инфопакетов, сеть буквально взорвалась.

Разрушение станции Фарпост стало медийным событием, распространившимся по Солнечной системе как пожар — со скоростью света.

Массированная агрессия Синдиката против независимой станции. Формально станция принадлежала земной корпорации, хотя настоящих землян на ней почти не было. Я пролистал заголовки. Специальное заседание ассамблеи ОПЗ по вопросу отправки экспедиционного флота Люди обсуждали Синдикат, полковника Уильяма Блейка, Алису, Чёрную Птицу. Земля сделала единственный разумный в такой ситуации PR ход, признав всё произошедшее секретной операцией ОПЗ. Мне даже пришло сообщение от полковника Миры Стоун с базы «Уолтер Рид», командного центра ОПЗ, с благодарностью за защиту гражданских, предложением сотрудничества, обещанием содействия и переводом миллиона BTI на мой счёт в Банке на Каллисто принадлежавшего мистеру Нанаси Куро. Я не стал отказываться, деньги мне были нужны, меня только чуть-чуть позабавило, что в своё время Синдикат предлагал мне на 800 тысяч больше за нападение на Фарпост. Как это вообще работает? Блейк что, работал на обе стороны? Или для него вообще не было сторон кроме собственной?

Корабль буквально бомбардировали сообщениями. Откуда они нашли мой адрес DSN-ноды 8:1886/451.42, оставалось только гадать в сети он никак особо не обозначался. Но когда достаточно людей чем-то заинтересованы, такие детали обычно перестают быть препятствием.

На меня посыпались предложения работы, приглашения дать интервью. Хватало и сумасшедших: религиозные фанатики желали мне бездушному конструкту сгореть в аду. Несколько женщин писали, что мечтают, чтобы я забрал их на край Солнечной системы.

Я криво усмехнулся, вспомнив, как Алиса узнала, что нас занесло в облако Оорта.

Бойтесь своих желаний.

В принципе всё это было просто электронным шумом. На расстоянии четырёхсот восьмидесяти а.е. от Земли он почти не имел значения. На большинство сообщений отвечал искин — в режиме «быть вежливым»: на все предложения мягко отказываться и не давать никакой информации. Если попадётся что-то необычное или важное, пересылать мне на планшет.

Тимоти вернулся. Мы перекинулись парой слов. Ближе к концу разгона, когда закончится топливо, нужно будет отстрелить топливный бак.

Бак было немного жалко. Но чтобы добраться до Арагота, приходилось уменьшать массу корабля — теперь мы тащили почти пятьсот тонн дополнительного веса секции Фарпоста.

Я вышел из командного центра и направился к своей каюте.

Ещё месяц назад коридоры «Чёрной Птицы» были почти пустыми. Только редкие огни дежурных панелей и тихий гул систем жизнеобеспечения. Корабль тогда казался огромным и холодным — почти пугающим. Теперь всё было иначе.

Бамбук оказался удивительно полезным растением — быстро рос, очищал воздух и давал немного биомассы для переработки в принтерах. Клубника и помидоры были роскошью, но людям после Фарпоста роскошь была нужна.

Среди стоек с растениями сидели люди. Несколько человек тихо разговаривали, кто-то просто смотрел на зелень или на звёзды в панорамном окне. Люди кивали мне, когда я проходил мимо.

Дальше у входа в спортзал выстроилась очередь. Несколько человек держались за поручни, ожидая своей смены.

— Капитан, — тихо сказал один из них.

Я кивнул и пошёл дальше.

Спортзал на «Чёрной Птице» строили для редких людей в экипаже в основном из конструктов, а не для сотен людей.

В столовой было шумнее всего. Пищевые принтеры работали почти без остановки. Люди сидели за столами, ели, обсуждали новости, кто-то спорил.

Я поймал себя на мысли, что зря не пополнил запас субстрата для принтеров на Фарпосте. Тогда он показался мне слишком дорогим.

Жилой сектор выглядел хуже всего.

Каюты, рассчитанные на одного человека, теперь занимали по двое или по трое. Некоторые двери были открыты, люди сидели прямо в коридорах. Кто-то чинил комбинезон, кто-то тихо разговаривал. Несколько человек просто лежали, закрепившись ремнями у стены.

Когда я проходил мимо, разговоры на секунду стихали.

Иногда кто-то останавливал меня на ходу.
Спрашивал о курсе корабля.
О том, сколько нам ещё лететь.
Или просто хотел услышать, что всё будет в порядке.

Люди смотрели на меня с интересом.
И немного с опаской.
Но чаще всего — с благодарностью.

***

Алиса лежала на кровати, подключившись к VR сети через оптический порт. На ней была пижама, с сорочкой слишком распахнутая на груди. Я осторожно поправил сорочку. Раненая правая рука свисала с края кровати. Теперь она была забрана в прозрачную перчатку со структурным гелем — комплект для регенерации и остеосинтеза. Небольшой компьютер управлял подачей факторов роста. В гель уже проросла сосудистая сеть, слабо напоминавшая контуры новых пальцев, но кости росли намного медленнее. Я подключился к перчатке и, по рекомендации искина, повысил уровни остеопонтина.

Что-то неуловимо изменилось в наших отношениях после того, как я подобрал Алису — фактически мёртвую — в открытом космосе.

Тогда я впервые за долгое время воспользовался отключением эмоций. На какое-то время я стал просто эффективной машиной, способной анализировать параметры и руководить процессом реанимации.

И Алиса ожила. МРТ показывало небольшие белые очаги повреждения коры мозга. Её таблетки от радиации пришлось на время отменить. Вместо этого автодок ввёл ей в ингибиторы каспаз, спасая повреждённые, но ещё живые нейроны. Кодексы в этом плане немного крепче людей.

В целом, не считая немного фрагментированной памяти, это была всё та же Алиса.

Вот только она больше не боялась меня. Не вздрагивала, когда я был рядом или случайно касался её.

Алиса без колебаний переехала в мою каюту. Люди с Фарпоста Алису побаивались. Кару там хорошо знали, и жуткое видео с камер наблюдения ядра станции — где Алиса убивает её турелью ПРО — производило впечатление.

На мой взгляд, это была вполне разумная самооборона. И потом — смерть всегда смерть, как бы брутально или аккуратно она ни выглядела. Я предлагал Каэле поселить Алису у себя, но та на это только фыркнула.

— Сам разбирайся со своей женщиной.

Ей, впрочем, было явно не до того. Интеграция жилого модуля Фарпоста в системы корабля и перегруженные из-за большого количества людей контуры требовали всё её внимание.

Так что Алиса осталась жить у меня.

Поначалу она была очень слаба и постоянно нуждалась в помощи. Чем-то это напоминало время, когда она только вышла из криосна.

Но тогда в ней были только страх и отстранённость. Сейчас всё было наоборот — она мне улыбалась и совершенно меня не стеснялась. Что уже в свою очередь несколько смущало меня.

Иногда мне казалось, что дело в том, что какие-то вещи она просто забыла.

Иногда я с лёгкой тревогой ждал, что в какой-то момент её улыбка погаснет, и она снова станет со мной отстранённой.

Через несколько дней она как-то посерьёзнела и попросила отвести её в гидропонный сад. Там она долго сидела на скамейке и смотрела на звёзды.

— Нужно было о многом подумать, — объяснила Алиса.

А потом стала расспрашивать, как прошёл мой день.

***

Когда я подключился к сети, песок оказался тёплым.

Виртуальные Гавайи изменились. Когда я впервые оказался здесь, пляж был почти пустым. Теперь вдоль берега расположились человек десять.

Я сразу открыл беженцам доступ к VR-библиотеке «Чёрной Птицы». Это помогало людям не сойти с ума. Гавайи явно пользовались популярностью — на Фарпосте этого мира просто не было. Алиса рассказывала мне про зимний лыжный курорт в Японии, но почему-то смутилась, когда я предложил туда зайти.

Кто-то купался в океане. Чуть дальше группа играла в пляжный волейбол. Несколько человек сидели в баре под пальмами.

Алису я нашёл почти сразу.

Она лежала на шезлонге, в ярко-красном купальнике и читала новости на полупрозрачном экране.

Рядом на столике стояла тарелка с едой и стакан колы с никогда не тающими кубиками льда.

Я вдруг вспомнил первый день после катастрофы Фарпоста. Ещё до начала разгона, когда люди на станции пытались подобрать хоть что-то из обломков, а мы всё ещё были в невесомости.

Тогда я поил её протеиновым коктейлем через трубочку.

— Привет, Алекс, — она улыбнулась. — Тут про нас много пишут. Про Уильяма Блейка, про меня. Оказывается, я секретный агент ОПЗ. Киборг-коммандос. Как в комиксах. Только это неправда.

Я усмехнулся.

— Версия, которую люди готовы принять.

Алиса провела пальцем по экрану.

— Пишут и хорошее. Что мы герои. Что мы спасли людей.
Она на секунду замолчала.
— И не очень. Например, что я виновата в разрушении станции. Что если бы я не активировала защитную сетку, Фарпост уцелел бы.

Я осторожно сел рядом на песок.

— Их там не было, Алиса.
Я покачал головой.
— Я видел записи. Ты делала всё, что могла. Ты вообще чудом выжила.

Алиса провела пальцем по экрану.

— Кто-то даже почти догадался, кто я такая.

[ECHO: DARK.SPACE.CONSPIRACY]
FROM: #Anklavuhka (1:104/77)
«Алиса Смит на самом деле Алиса Колдвелл?»

Пользователь с ником #Anklavuhka провёл распознавание лица и получил девяносто пять процентов совпадения с выпускной фотографией Алисы Колдвелл из её старых социальных сетей.

Под постом шёл длинный спор.

Кто-то утверждал, что алгоритмы распознавания лиц часто дают ложные совпадения на достаточно большой выборке данных.
Кто-то писал, что Земля тайно собирает нейросканы людей и создаёт из них конструктов для дальнего космоса.
Некоторые даже почти правильно предполагали, что это может быть связано с загадочным исчезновением Алисы Колдвелл из публичной жизни десять лет назад.

Но этот пост быстро растворялся в десятках других.

Там всерьёз обсуждали пришельцев-ящериц, которые давно живут среди людей, носят костюмы из клонированной человеческой плоти и составляют настоящее тайное правительство ОПЗ.

Алиса посмотрела на меня. И вдруг посерьёзнела.

— Только это тоже всё неправда. Поговорим… только не здесь.

Она вызвала меню выхода. Её идеальное загорелое тело вспыхнуло голубыми искрами и исчезло из VR.

Я тоже отключился. После океанского простора и солёного воздуха каюта была слишком тесной.

Алиса сидела на кровати.

Она смотрела на прозрачную перчатку со структурным гелем, внутри которой медленно формировались новые пальцы.

— Раньше пальцы просто болели… хотя их не было, — тихо сказала она. — А теперь я их чувствую. Им даже немного щекотно.

— Нервы уже прорастают, — ответил я. — Кости просто немного запаздывают.

Я сел на кровать рядом и показал Алисе планшет с кривой роста клеток. Скорость была немного ниже расчётной.

— Дней через десять будешь как новенькая.

Алиса посмотрела на меня.

— Думаешь, я всё забыла и поэтому перестала тебя бояться?

Я вздрогнул.

— Мне приходила в голову такая мысль. —Медленно ответил я.

Она чуть кивнула.

— Отчасти, первые дни всё было как в тумане. Но я всё вспомнила. Три дня назад.
Про Блейка. Про то, что между нами было.

Она на секунду задумалась.

— В сети пишут, что он был выдающимся человеком.

Алиса усмехнулась.

— Но дело не в Блейке. Дело в нас с тобой.

Она посмотрела на свою руку в прозрачной перчатке.

— Тогда на станции, когда я подключилась к сети… и потом, когда умирала в скафандре… я была машиной.

Пауза.

— У меня не было чувств. Не было эмоций.

Она сказала это спокойно.

— Я убила Кару почти без колебаний. Хотя мы были подругами. Просто потому, что она была угрозой.

Алиса говорила тихим шёпотом, едва слышно.

— А потом, в скафандре… я была просто программой.

Она подняла на меня глаза.

— Я знала, что умираю.

Алиса сделала глубокий вдох.

— И это было спокойно. Логично.

Она чуть помолчала.

— Машинный режим. С приоритетом на процессор, — ответил я. — Могу входить в него по желанию.

Алиса чуть нахмурилась.

—Только не люблю. Машины не умеют ничего хотеть. Они просто выполняют задачу.

Алиса потянулась ко мне и обняла.

— Ты меня вернул.

Она на секунду прижалась ко мне сильнее, я почувствовал сквозь сорочку её грудь.

— Тогда я поняла, что я не Алиса Колдвелл. Я совершенно другой человек, созданный из её образа.

Я вдруг понял, что её губы не двигаются.

Она говорила со мной через кодекс-связь.

— Но, если я не Алиса Колдвелл с Земли… — тихо прозвучал её голос у меня в голове, — тогда я должна принять, что ты не Уильям Блейк.

Я не сразу нашёл, что ответить.
Мне было страшно.

Можно было придумать какое-нибудь важное дело, но ничего не приходило в голову. Разгон почти закончился, скоро нужно будет сбрасывать топливный бак. Надо проверить, всё ли у Тимоти получится. Потом объявить готовность к невесомости.

Она вдруг осторожно удержала меня за руку.

— Алекс.

Я остановился.

Алиса смотрела на меня внимательно. Без улыбки.

— Не убегай.

Я нахмурился.

— Я никуда не собирался.

Она покачала головой.

— Собирался.

Я отвёл взгляд.

— У меня действительно есть дела на корабле.

— Конечно есть, — тихо сказала она. — У тебя всегда есть дела.

Она чуть сильнее сжала мою руку.

— Но сейчас ты просто боишься.

Я хотел возразить.

Но не смог.

Алиса смотрела на меня спокойно.

— Я знаю, как ты ко мне относишься, Алекс.

Её слова всё ещё звучали у меня в голове через кодекс-связь.

Если она не Колдвелл… значит я не Блейк.

Я осторожно коснулся её щеки.

Алиса смотрела на меня спокойно. Без страха.
Так, как никогда раньше.

Я сглотнул.

— Хорошо. Я сдаюсь. Давай подключимся к VR, создадим приватный мир.

Алиса рассмеялась — беззвучным смехом у меня в голове.

— Нет, Алекс. Я хочу быть здесь. С тобой. Сейчас. В нашей неидеальной реальности.

Она посмотрела на свою руку в медицинской перчатке.

— Мы машины, Алекс. Ты и я. Но мы живые. И я хочу чувствовать себя живой рядом с тобой.

Она неловко задрала сорочку пижамы. Перчатка застряла в рукаве.

— Помоги мне.

Я помог.

Под её левой грудью расходился огромный синяк, на правом боку скобки стягивали рану на коже. Но всё равно она была прекрасна.

Алиса показала на плечо, и я заметил то, чего раньше там не было — небольшую продолговатую бусину импланта контроля фертильности под кожей.

— Если ты сомневаешься, насколько это обдуманное решение… — сказала она спокойно. — Я поставила его два дня назад, пока ты занимался кораблём.

Она чуть усмехнулась.

— В автодоке они почти закончились. Наше население без дела не сидит.

Я не решился ей сказать, что конструкты стерильны.

Алиса стянула штаны пижамы и осталась стоять передо мной, совершенно обнажённая. Критически осмотрела своё тело.

— Ну что ты вообще во мне нашёл? Не женщина, а автокатастрофа.

Я пожал плечами.

— Ты была первым человеком, которого я увидел, когда я ожил после литографа.

Я сказал это неожиданно искренне.

Алиса поморщилась. Потом рассмеялась.

— Это либо неимоверно романтично… либо ужасно банально.

Она посмотрела на меня и улыбнулась.

— Ладно. Будем считать, что романтично.

Какой-то минимальный опыт у меня был. В своё время я всё-таки последовал совету Каэлы и исследовал несколько эротических миров.

Но, выходя из VR, я всегда чувствовал себя немного нелепо. Они были рафинированными, приятными… и совершенно пустыми.

Сейчас всё было иначе.

Здесь было тепло. Настоящее.
Я вдруг понял, что исчез тот цифровой шум, который, как оказалось, постоянно жил где-то на границе моего сознания.

Я старался быть осторожным.
Тело Алисы всё ещё было раненым, и я боялся причинить ей боль.

Но она только тихо рассмеялась и притянула меня ближе.
Не бойся, — её голос тихо прозвучал у меня в голове. — Мне не больно.

На секунду кодекс передал мне эхо её ощущения.

— Подожди, я знаю, — вдруг сказала Алиса.
Она потянулась, выдернула оптический кабель из VR-порта и торопливо вставила его в свой порт на виске. Потом прижала ладонь к моей щеке и осторожно подключила кабель ко мне.

На мгновение наши мысли и чувства смешались.

Мы ощущали друг друга.
Тепло.
Спокойствие.
И тихое удовольствие от прикосновения.

Мы почти не заметили, как закончился разгон.
Наступила невесомость.
Мы мягко взлетели над кроватью.

Я просто смотрел в её глаза — карие.
Совсем не такие, как у конструктов BLK.
У нас глаза всегда ярко-голубые.

Мир сжался до этих глаз.
В них больше не было страха, боли, вины или потери.
И главное — я знал, что она чувствует то же самое.

В этот момент между нами не было тайн.

Позже, мы потные и уставшие, забрались в спальный мешок, просто чтобы быть рядом и касаться друг друга.

— Алекс, — тихо сказала она у меня в голове.
Я посмотрел на неё.

— Да?

— Просто пообещай мне одну вещь.

— Какую?

— Что ты всегда останешься Алексом.

— Я обещаю.

Длинный узкий коридор, увешанный тусклыми лампочками под потолком. Серый металлический, какой-то холодный и неприветливый, нет в нём приятного домашнего уюта, нет теплоты и близости - нет ничего земного. Оно и понятно...

Но что это мы всё о коридоре. Обычный объект технического назначения, он и должен быть таким и нечего о нём рассуждать лишнего. По коридору уверенной, но слегка торопливой походкой идёт человек – вот, что важно. Человек быстро перемещается и мы уж не будем зацикливаться на этом неуютном помещении и переместимся за промелькнувшей персоной в то место, где сейчас будут происходить интересующие нас события, из сути оных и станет понятно, что это за внеземное местечко, и как же это незаметно для непосвящённого наблюдателя пробило полночь.

Завернув налево по коридору, человек устремился к другому представителю рода «Homo». Вроде бы и не положено им быть здесь, а вот они – смотрите. Ходят, разговаривают, решают свои человеческие дела столь же важные, сколько и чуждые этому месту. Дышать. Дышать теперь легко и свободно.

Второй человек, прислонившись спиной к стене, молча и задумчиво смотрит на дверь перед собой.

– Опаздываешь, Игорёк. Твои уж отчитались.

– А ты чего тут, почему не заходишь?

– Я тоже опоздал. Да и что мне там делать? Всё сказанное там я уже видел, изучил в письменной форме, так сказать. Надо признать, я впечатлён проделанной работой наших биологов и её результатами.

– Так а чего тут тогда в холоде стоишь?

– Мы люди привычные. Потерпеть можем. А вот Евгений Юрьевич больно в последние дни неуловимым стал. А мне его обязательно нужно изловить. Связи то всё нет. А мне очень нужно. Сегодня он точно там, не мог не придти.

– Я его тоже почти неделю застать не могу. Ладно, я пойду. Ты идёшь?

– Не, я тут подожду. А то там вопросы начнут задавать, не люблю я этого.

Человек, которого, как теперь мы знаем, именуют Игорем, открывает ту самую дверь, на которую его собеседник молча смотрел и входит в большое помещение, заполненное множеством людей.

Сидят, значит, эти люди: добрых три десятка мужчин и женщин разных возрастов. Все в одинаковых синтетических ярко-жёлтых костюмах. Словно секта какая-то, для не посвящённого наблюдателя так и могло бы показаться, но мы наблюдатели хоть и сторонние, но не праздные. И я вам точно скажу, что никакая это не секта. Пока поверьте мне на слово, а скоро уж и сами поймёте, что это за люди и в какой ситуации они находятся. Но пока об этой ситуации знают лишь два человека: рассказчик сей истории, да высокий худой человек, молчаливо сидящий где-то в первых рядах.

Все собравшиеся расположились на маленьких и не очень удобных стульях, но что есть, тому и рады, главное не в этом. Множество рядов этих стульев, напечатанных на 3D-принтере прямо здесь, в этой комнате. Количество стульев чуть больше, чем собравшихся здесь людей. Последние пристально наблюдают за стоящей на небольшом возвышении девушкой и очень внимательно её слушают. Позади выступающей находится крупный плоский экран, изображающий множество таблиц. В тот момент, когда Игорь тихонько юркнув внутрь и, заняв ближайшее свободное место, также внимательно сосредоточил свои зрение и слух на происходящее на сцене, в этот момент таблички и схемки сменились фотографией, единолично занявшей весь экран. На фото этом изображена комната, оформленная в том же стиле, что и помещение, в котором мы сейчас находимся, только побольше, и заполнена она не людьми, но живыми организмами иного рода. Большие прозрачные кубы, цилиндры и трубки из органического стекла наполнены булькающей зелёной жижей. В этом помещении очень ярко, гораздо ярче, чем в здесь. Под потолком висят тончайшие пластины испускающие слепящий свет, столь яркий, что даже через приоткрытое окошко в виде фото на экране, кажется, будто свет слепит. Глазам больно и хочется их прикрыть. Помимо обилия света также можно отметить огромное количество трубочек, проводочков, входящих в эти зелёные ёмкости и выходящих из оных, а также множество всяческих датчиков и счётчиков всех сортов и размеров. Остальные детали помещения на фотографии не имеют особого значения. Обратимся лучше к тому, что говорит докладчик.

– ... таким образом, как я уже, сказала нам удалось закрепить мутацию S-17, и выделить генетически однородный штамм MS-11/17. Вот этот бак полностью заполнен хлореллой, упомянутого штамма. Скорость развития биомассы отличается от самого быстрорастущего штамма в сторону замедления всего на 1.7%. Однако производство кислорода на литр стандартизированного раствора увеличен на 12.7%.

Девушка сделала паузу в своей речи, и, надо сказать, весьма не безосновательно. После произнесённой ею цифры, сосредоточенная тишина аудитории дрогнула. По залу пошли шепотки, а где-то, то там, то здесь люди обсуждали услышанное вполголоса.

Дав возможность людям выговорится и нашептаться, барышня, с нескрываемым самодовольством продолжала.

– Как вы все знаете, нашей целью было выход на увеличение производства кислорода в 5-7%. В перспективе до 10%. А у нас, напомню, более 12%. Тестовый образец ведёт себя прекрасно, генетика устойчивая. Таким образом, в течении 2-3 месяцев мы выйдем на полноценное массовое выращивание новой хлореллы. И уже через 3-4 месяца нам можно будет забыть об экономии кислорода на станции. Никаких больше кислородных масок в технических отсеках. Оказалось, конечно, не без минусов: так, мы наблюдали снижение выхода белка в новом штамме на 2.1%, особенно сильно снизилось содержание триптофана (2.9%) и метионина (3.3%). Однако на фоне значительного увеличения выработки кислорода, считаем такое снижение незначительным. Витаминно-минеральный состав фактически остался на прежнем уровне, изменения менее 1%. Для питания персонала станции предлагается использовать смесь различных штаммов со сбалансированным, оптимальным составом. Собственно на этом всё.

Окончание речи было встречено бурными аплодисментами. Всем до жути надоело экономить кислород, это, надо сказать, доставляет массу неудобств, сказывается на работоспособности, настроении и общем морально-психологическом состоянии обитателей марсианской станции. Конечно, всем приятно дышать полной грудью, а в случае чего и голосить во всю мощь своих наполненных до упора лёгких. Но это мы уже отвлекаемся. А в это время на «сцену» поднялся невысокий мужчина средних лет, он нам особо не интересен, назовём его просто «Ведущий». Но послушаем, что он скажет:

– Это прекрасная новость. Результат, превзошедший даже самые смелые ожидания всегда замечателен вдвойне. На этой новости мы остановимся, поставим точку в обсуждении результатов работы, проделанной за без малого два года пребывания на этой чужой для человечества красной планете. И пусть вас не смущает моя пафосная речь, но это действительно прорыв. А в начале казалось, что здесь совсем невозможно работать. Итак, хотя я сказал, что мы ставим точку, но сделаем небольшое отступление, не касающееся проделанной работы. Нам нужно доложить на Землю обо всём сказанном сегодня, но связи по-прежнему нет. Так что прошу Евгения Юрьевича кратенько высказаться по поводу сложившейся ситуации.

Ведущий ушёл со сцены и уселся на свой стульчик председателя собрания обитателей марсианской станции и замолчал, дав слово упомянутому уже дважды в нашем рассказе человеку. Но... ничего не произошло. Зал застыл в ожидании, но никто не встал, не вышел и не высказался. Спустя минуту ожидания, Ведущий вновь встал.

– Евгений Юрьевич, вы у нас один такой, я именно вас имею виду. Прошу.

И вновь тишина. Чуть повысив голос:

– Женя! Ты вообще меня слышишь. О чём задумался?

И вот теперь мы можем наблюдать, о ком же шла речь. Во втором ряду на крайнем справа со стороны вопрошавшего вдруг встрепенулся человек. Человек этот, видимо, действительно о чём-то серьёзно задумался и произошло это, надо сказать, уже достаточно давно, ибо выглядел он очень уставшим. Бледный, не выспавшийся, с сонно прикрытыми глазами, и этот его теперешний вид очень контрастировал с его высокой статной фигурой. Встав со своего стула, но не покинув своего места, он начал не громко говорить.

– Как вы знаете, из-за вспышки на Солнце связь со спутником была утеряна. Полагаю, произошло повреждение электроники. Точна причина пока не установлена. Был запущен и настроен резервный спутник. Второе: была повреждена антенна на станции. Попадание метеорита, пробило корпус излучателя. Мы произвели ремонтные работы. В ближайшее время связь будет восстановлена.

Не дожидаясь каких-либо комментариев или вопросов, Евгений вновь сел на свой стул и, судя по всему, опять погрузился в свои мысли, занимавшие его целиком и полностью. Возможно, если бы не воодушевляющий доклад биологов, то последнему докладчику задали бы вопросы, попросили бы уточнить, а кто-нибудь, быть может, и разразился бравурной тирадой с воззванием к совести и требованием привести наконец в чувство возмутительно халатных инженеров связи, но «в ближайшее время связь будет восстановлена». И в сложившейся ситуации этого было вполне достаточно. На этом и решено было заканчивать собрание, всем пора было возвращаться к работе.

Не торопясь и возбуждённо обсуждая услышанное сегодня, собравшиеся начали покидать помещение. Лишь ведущий задал вопрос.

– Жень, всё в порядке?

– Нормально. Устал просто.

Но на выходе Евгения Юрьевича поджидали двое с уже более основательными вопросами и от них уже отделаться было нельзя. Один из них опоздавший Игорь, второй – человек, ожидавший в коридоре, его звали Кёрн.

– Здравствуй, Женя. Ты неуловим. Срочно связь нужна. Когда уже восстановите? Может чем-то помочь? Прям позарез надо!

Евгений молча и грустно усталым взглядом посмотрел на поджидавших его людей. Шумная группа, только что внимательно и в тишине слушавшая доклады разных научных и технических отделов станции, вещавших о своих трудовых подвигах за последние шесть месяцев, удалялась по коридору. И вот их восторженные возгласы уже совсем стихли. И тогда уставший инженер ответил.

– Всё расскажу, всё покажу. В любом случае пора уже всё рассказать. Пойдёмте, там и поговорим.

И три человека в тишине выдвинулись в противоположном шумной толпе направлении. В тишине они не торопясь шли по холодному тускло освещённому коридору.

– Проходите. Присаживайтесь.

Инженер пропустил двоих своих спутников в штаб управления связью. В небольшом и тесном от обилия различных компьютеров, приборов связи и серверов хранения и обработки входящей и исходящей информации помещении особо то присесть было негде. Кёрн уселся на большой и мерно гудящий металлический шкаф, он знал что сидеть на нём можно, собственно на нём он всегда и сидел, оказавшись в этом месте. Игорь уселся на единственный свободный стул. А Евгений подошёл к своему рабочему компьютеру и начал очень активно щёлкать мышкой: «Сейчас, секунду» – тихо произнёс он. Инженер долго ковырялся в компьютере, кликал мышкой, что-то тихонько бормотал. Гости молча ждали, но прошло несколько минут и Кёрн не выдержал:

– Чего там? Долго ещё?

– Как раз готово. Начну с того, что связь со спутником уже восстановлена...

– Давно? А антенна? Чего ж ты не сказал?! Мне позарез связь нужна была! Я тебе никак застать не мог, бегаю тут, как идиот...

– Да погоди ты! Хотел по порядку рассказать. Но, как знаешь: короче, связи с Землёй нет.

Евгений медленно и особенно четко произнёс концовку своей фразы, практически по слогам. И замолчал. Он молча смотрел на своих собеседников, ожидая, что до них как-то само дойдёт, наблюдая за их реакцией. Но до них не доходило.

– Ты же сказал, что связь со спутником установлена, как же тогда – нет связи!?

– А что антенна – два часа делов. Была повреждена камнем. Со спутником связь восстановлена. С нашим спутником. Понимаешь?

Кёрн вдруг задумчиво замолчал и о чём-то крепко задумался. Но тут уже вмешался Игорь:

– Ничего не понимаю! Связь есть или нет? Там на Земле куча спутников, можно найти рабочий канал связи.

– Тут такое дело...

Евгений грустно улыбался. Но лицо его уже выглядело не таким озадаченным, как полчаса назад. Ему стало значительно легче от возможности с кем-то поговорить, выговорится и тем самым облегчить бремя своих тяжких мыслей. «Смотрите» – махнул он рукой в сторону широкого экрана, висевшего позади него. Он еще раз кликнул вышкой. В левой части экрана забегали цифры и графики, правая часть экрана отображала, хоть качество картинки было и не ахти, далёкую и величественную красавицу Землю.

– Одиннадцать дней назад, второго июля, в 1:08 спутник зафиксировал серию мощных всплесков гамма-излучения со стороны нашей планеты. Вспышки продолжались около сорока минут. Затем всё затихло. Связи собственно нет именно с этого момента, резервный спутник как раз начал свою работу. Пробитие антенны – просто совпадение. А вот, что зафиксировала оптическая система наблюдения. Качество низкое, но понять вполне можно.

В правой части экрана, изображавшей Землю крупным планом, на поверхности планеты то тут, то там появлялись мутные серые пузыри, которые лопаясь будоражили атмосферу. Вначале этих пузырей было не больше десяти, но вдруг их количество резко возросло. Потом всё увеличивалось, приближаясь, пожалуй к сотне, а может и больше, не сосчитать. Затем они затухали и исчезали, оставляя на своём месте размазанную кляксу. И вдруг количество новых пузырей резко сошло на нет, но облик планеты теперь заметно изменился: совсем не видно облаков, и по зелёно-голубому телу планеты будто бы кто-то провёл грязной рукой, всё сделалось мутным и не приглядно серым.

– Что-то я не понял, что это значит – вопрошает растерянно Игорь.

Евгений молча обернул к нему своё лицо с грустной улыбкой. И ничего не сказал. Но спустя мгновение ему ответил Кёрн:

– А это, мой друг, пробило полночь!

После длительного молчания в звенящей тишине, он добавил: «Похоже мы теперь тут сами по себе».

06.-16.06.2022

Тишина после ухода Насти была густой, почти осязаемой. Лена сидела, сжимая в руках кружку с остывшим чаем, и смотрела в пол.

Олег тяжко вздохнул, потирая шрам на предплечье.

— И самое хреновое, что бабла ни копейки. Опять кого-нибудь грабить придётся, что ли?

Я покрутил в пальцах телефон, глядя на потухший экран.

— Деньги есть. Немного. Одну пачку из сейфа я закинул на свой счёт, ещё когда ходил за покупками. Привык к безналу.

Олег уставился на меня, будто я только что вытащил кролика из шляпы.

— Сколько? — поинтересовалась Маша.

— Тысяч сто. Не фонтан, но на первое время хватит. Если, конечно, карту не заблокировали и счёт не арестовали.

— Будем надеяться — протянул Олег. — А то сидим тут как утки на стрельбище.

Он встал, с грохотом отодвинув стул.

— Настя это место знает. К вечеру сюда нагрянут. Надо уезжать, сейчас.

Маша покачала головой.

— Не нагрянут. У нас есть сутки, минимум.

— Почему?

— Во-первых, она уверена, что мы сейчас дерёмся с Аней. Именно для этого она настойчиво просила ударить первыми. Пока не убедится, что мы не передрались, сдавать базу не будет — рискует потерять контроль над ситуацией.

Олег фыркнул, но сел. Машина логика действовала на него успокаивающе, как холодный компресс.

— Во-вторых, — продолжила Маша, — её цель — не мы. Её цель — выжить. Варианта два: либо сбежать из города, а в идеале из страны, если успеет что-нибудь провернуть с документами. Либо найти нового хозяина. В городе не один Сергей Леонидович со своей конторой.

— Другие бандиты? — уточнил я.

— Она юрист, работала с теневым бизнесом. Контакты есть. Попробует предложить компромат в обмен на покровительство. На всё это нужно время. День, а то и больше.

— И мы должны сидеть и ждать, когда она нас всё-таки сдаст? — голос Олега снова налился металлом.

— Мы должны использовать этот день, — сказал я. — Потому что других вариантов у нас нет. Менять коней на переправе — самоубийство. Остаёмся тут, готовимся.

— К чему? — спросила Кира.

— К тому, чтобы ударить первыми. Через систему мы ничего не сделаем — документы украли, связей нет. Остаётся грубая сила.

Олег мрачно усмехнулся.

— Силы у нас, между прочим, дохрена. Я, Кира... Ты, наконец.

— Против Ани мы не вытянем. Против Ани плюс боевиков синдиката — тем более. Нужно усиливать то, что есть.

Наступила пауза. Маша смотрела на меня, и я видел в её взгляде понимание.

— Ты собираешься делать модули для неё, — заявила она.

— Собираюсь. У нас с ней договорённость. Хлипкая, но она есть.

— Это безумие, — Олег снова поднялся, начал мерить комнату шагами. — Она в любой момент может перегрызть нам глотки!

— Может, — согласился я. — Но может и помочь развалить всё к чёртовой матери. Риск высокий. Других путей я не вижу.

Достал из кармана смартфон. Набрал номер, который дала Аня. Вызов проходил долго. Я уже хотел бросить трубку, когда на том конце сняли.

— Что?

— Я берусь за заказ. Но времени в обрез, нужно понять приоритеты.

— Говори.

— Что для тебя важнее в новых модулях — точность управления или глубина анализа? Выбери одно.

С другой стороны линии повисло молчание. Слышалось ровное, чуть прерывистое дыхание.

— Точность, — наконец ответила Аня. — Контроль над действиями.

— Хорошо. Второй вопрос: какая у тебя базовая специализация? Что получается лучше всего?

Ещё пауза. Казалось, она решала, стоит ли вообще отвечать.

— Изменение межатомных связей. Могу ослабить — тогда объект рассыпается в пыль. Или усилить — тогда он становится прочнее. Могу делать поверхности гладкими, или шершавыми, как наждак.

В голове сразу начали складываться обрывочные схемы. Перчатки. Локальные эмиттеры на пальцах и ладонях. Система обратной связи для гашения флуктуаций поля...

— Предлагаю сделать перчатки, — заявил я. — Они будут стабилизировать твоё поле в районе кистей, добавлять точности. И усилят основной эффект.

— Перчатки... — она произнесла это слово с оттенком задумчивости. — Приемлемо. Сроки?

— Завтра к обеду. Позвоню, когда будет прототип.

— Жду.

Связь прервалась. Я опустил телефон. В комнате снова стало тихо, только пол скрипел под Олегом.

— И что теперь? — спросил он, остановившись.

— Теперь мне надо поработать, — я встал и потянулся. — Маша поможет с крафтом. Олег, Кира — вам нужно охранять периметр и следить, чтобы нас не накрыли сходу. Лена... отдохни.

***

В спортивном магазине мы долго не выбирали. Взяли первые попавшиеся чёрные тактические перчатки без намёка на утепление — тонкие, эластичные, с хорошей чувствительностью. Маша молча протянула мне вторую пару, такого же фасона, но серого цвета — «про запас».

— Нужны компоненты для батарей, — сказала она у кассы, разглядывая витрину с пауэрбанками. — Встроим их прямо в подкладку. Те, что есть, не подойдут.

— Почему? Обычно мы же дорабатываем готовые.

— Потому что КПД наших схем завязан на синергии. В магазинных батареях внутренняя структура не выдержит такой плотности энергии. Расплавятся или взорвутся при серьёзной нагрузке.

Пришлось согласиться. Купили ещё кучу мелочей: медную фольгу, спички, пару плоских аккумуляторов в качестве сырья.

Вернувшись в офис, первым делом взялись за самое сложное — батарею. Разложили компоненты на столе. Вошли в синергию почти без усилий — сейчас это напоминало не рывок, а плавное погружение в общую, знакомую среду. Маша вела сканирование, я — сборку. Через три подхода у нас в руках лежала плоская, тёплая пластина с ёмкостью, которой хватило бы на полдня активной работы.

— Регулярные совместные «тренировки» явно улучшили нашу совместимость, — заметил я, чувствуя лёгкую, приятную усталость в мышцах, а не изматывающую боль. Маша слегка покраснела и отвернулась, чтобы собрать компоненты.

Дальше работал один. Вплетение эмиттерной сетки в ткань перчаток, припайка контактов, настройка скриптов — это была монотонная, кропотливая возня, не требовавшая атомной точности. Маша сидела рядом, сгорбившись над ноутбуком, что-то изучая. Её присутствие было тихим, но ощутимым.

Когда я наконец закончил, положив перед собой две чёрные перчатки, внешне почти не отличимые от обычных, Маша подняла на меня взгляд.

— Ты уверен, что сможешь это контролировать? — спросила она тихо. — То, что ты ей вручаешь.

Я посмотрел на перчатки. На устройство, которое в разы увеличит смертоносность и без того идеального оружия.

— Нет, — ответил честно. — Не уверен. Но другого выхода у нас нет.

***

Пустырь оказался классическим — заснеженное поле, утыканное жёлтыми остовами бурьяна, окаймлённое с одной стороны серыми гаражами, с другой — глухим торцом какого-то здания. Ветер гулял свободно, срывая с крыш колючую позёмку. Идеальное место, чтобы не быть услышанным.

Аня ждала нас у одинокой трансформаторной будки. Без своих фирменных модулей в волосах она выглядела… проще. Моложе. Рыжие волосы были собраны в два хвоста, на лице — следы усталости, но взгляд оставался тем же: оценивающим, острым, как скальпель.

Она была в той же красной куртке, но без намёка на броню.

— Показывай, — сказала она, кивнув на мою сумку.

Я достал перчатки. Чёрные, спортивные, с виду — обычные. Только если присмотреться, можно было заметить на тыльной стороне ладони плоские, едва выступающие прямоугольники батарей и тусклый блеск вплетённой в ткань медной сетки.

— Батареи наши, гибридные. Ёмкости хватит на несколько часов активной работы. Скрипты внутри — компиляция из демпфера и усилителей. Стабилизируют поле, добавляют точности в пальцах. Но чтобы настроить отклик под твой уникальный паттерн, нужно записать эталон.

Аня молча взяла одну перчатку, надела на правую руку. Сжала кулак, разжала. Её брови чуть дрогнули.

— Поле... ведёт себя иначе. Шум в голове стихает. Как записывать будем?

— Просто сделай то, что у тебя лучше всего получается, — попросил я. — На небольшом объекте, но с полной отдачей. Эмиттеры в перчатке снимут образец.

Аня посмотрела на обшарпанную стену трансформаторной будки. Подняла руку в перчатке. На секунду воцарилась тишина, нарушаемая только ветром.

Девушка провела пальцами по ржавому металлу. Под её касанием поверхность… изменилась. Не распалась, нет. Она будто ожила, на миг превратившись в жидкость, а затем снова стала твёрдой. Но теперь на металле остался идеально гладкий, будто отполированный до зеркального блеска след шириной в четыре пальца.

Она опустила руку.

— Достаточно? — её голос был ровным, но в глубине глаз что-шевельнулось. Нетерпение? Надежда?

Маша выдохнула облачко пара.

— Достаточно. Сигнал чёткий. Интересно... Импульс идёт не из мышц предплечья, как у нас. Источник — межрёберные группы. И смотри, как поле фокусируется в кончиках пальцев, игнорируя ладонь. Паттерн… очень агрессивный. Но стабильный.

— Теперь нужно подогнать, — я достал из сумки второй прибор, спаянный на скорую руку из платы, аккумулятора и медного контакта. — Приложи ладонь к пластине. Поле перчатки будет адаптироваться.

Аня сделала шаг вперёд. В этот момент её взгляд скользнул куда-то за мою спину, к гаражам. Её зрачки резко сузились.

— У нас гости, — заявила она. — Готовьтесь.

Из-за угла гаражей, рыча мотором, выкатился серый микроавтобус. Задние двери распахнулись ещё до полной остановки. Четверо в тёмных куртках, без масок — работа на скорость, а не на скрытность. В руках — стволы, больше похожие на обрезы.

— В укрытие, — бросила Аня.

Но сама она не стала уходить. Она натянула вторую перчатку, сделала шаг навстречу, и её правая рука описала короткую дугу в воздухе.

У первого боевика ствол в руках рассыпался, будто сделанный из сухого песка. Мужчина застыл, тупо глядя на груду металлического крошева. Второй, позади него, вскрикнул — асфальт под его ногами внезапно стал вязким и чёрным, как свежий гудрон. Он увяз по щиколотку, пытаясь выдернуть ногу.

Я отшатнулся, нащупывая связку конденсаторов на жилете. Маша прижалась спиной к ржавой стене будки.

Третий боевик открыл огонь. Глухой хлопок, дробь превратилась в пыль, ударившись в Анину куртку. Она даже не дрогнула. Её левая рука мелькнула — и поверхность асфальта перед стрелком вдруг стала зеркально-гладкой. Мужик поскользнулся, грузно шлёпнувшись на живот, обрез отлетел в сторону.

Четвёртый не стрелял. Он стоял чуть поодаль, и его руки были свободны. В них играли сизые, нестабильные молнии. Маг. Неумелый, с грубой силой, но маг.

— Боевик, сила поля около тридцати, — чётко сказала Маша у меня за спиной. — Остальные — обычные. У того в гудроне кончились патроны. Тот, что упал, тянется к запасному стволу.

Аня развернулась к магу. Тот, с перекошенным от усилия лицом, швырнул в её сторону сгусток энергии — не молнию, а именно клубящийся, медленно летящий шар.

Она уклонилась и бросилась вперёд, вытягивая вперёд руку и сжимая пальцы. Маг вдруг закашлялся — бронежилет резко сжался, будто его обхватила невидимая удавка.

— Игорь, левее, — голос Маши был спокойным, как Алиса в навигаторе. — Тот с обрезом почти достал.

Я не стал думать. Выбросил руку вперёд, выпустив короткий «Пуш». Не в человека — в его оружие. Обрез вырвало из почти сжатых пальцев и отшвырнуло в сугроб.

Аня, не оглядываясь, коротко кивнула. Её движения стали ещё быстрее. Она рванулась к задыхающемуся магу, минуя того, что увязал в асфальте. Тот попытался схватить её за ногу.

— Останови его! — резко прозвучала Машина команда.

Я сработал на автомате. Мой следующий «Пуш» был слабее, но он пришёлся точно по плечу тянущейся руки. Кости хрустнули, боевик с стоном рухнул на бок.

У Ани уже всё было кончено. Она дотронулась до мага, который уже синел от недостатка воздуха. Лёгким касанием она дотронулась до его горла. Раздался тихий, сухой щелчок. Маг осел на землю, как тряпичная кукла.

Она уже разворачивалась к последнему, тому, что увязал. Он в ужасе замахал руками. Её перчатка мелькнула — и клочок его куртки у плеча вдруг вытянулся, заострился, превратившись в короткую, толстую иглу. И тут же, с лёгким хлопком, эта игла вырвалась из ткани и вонзилась ему в бедро. Неглубоко, но это должно быть больно. Он захрипел и замер.

Тишина. Только ветер и прерывистое дыхание того, кто сидел с иглой в ноге. Аня неторопливо подошла к нему, присела на корточки.

— Кто тебя прислал? — спросила она.

— Пошла ты... — боевик попытался выругаться, но голос сломался, когда её пальцы в перчатке легли на край иглы, торчащей из его бедра.

— Кто тебя прислал? — повторила она, чуть повернув острый кончик.

— Сергей... Леонидович... — выдавил он, побелев от боли. — Приказал убрать тебя... как ненадёжный элемент. Сказал, что ты с врагами путаешься...

— Как узнал?

— Квартира... за тобой следили. Видели, как они к тебе приходили... — он кивнул в нашу сторону.

Аня замерла на секунду, потом надавила на иглу:

— Что ещё знаешь о них? Где их искать?

Боевик замотал головой, сжав зубы. Аня вздохнула, будто устав от глупого упрямства. Она не стала увеличивать боль. Она просто положила указательный палец перчатки ему на грудь, прямо над сердцем. Материал куртки под пальцем вдруг потускнел, стал рыхлым и хрупким, как пепел.

— Где? — повторила она.

— Бизнес-центр... «Авангард», — прохрипел он, глядя на свой разрушающийся на глазах бронежилет. — Третий этаж... северное крыло...

Аня кивнула, как будто получила прогноз погоды. Затем её палец дрогнул — и боевик обмяк. Она поднялась, отряхивая ладонь.

— Ваша база скомпрометирована. Немедленно уходите оттуда.

Я вытащил телефон, нашёл в быстром наборе номер Олега. Тот взял трубку после первого гудка.

— Слушаю.

— Олег, это срочно, — голос хрипел, но я старался говорить чётко. — Настя нас сдала. Они знают про офис. Уводи всех, сейчас же.

На той стороне секунду царила тишина. Потом раздалось короткое, сдавленное ругательство.

— Понял. Выходим. Куда?

— Пока не знаю. Собери всё ценное, через час позвони, скажешь, где вы.

— Будет сделано, — Олег говорил отрывисто, на заднем фоне я слышал, как он что-то сгребает со стола. — Ждите звонка.

Связь прервалась. Я опустил руку с телефоном, чувствуя, как холодный пластик прилипает к влажной ладони. Хотя бы это сработало как надо.

— У нас есть немного времени, чтобы закончить настройку, — сказал я, поворачиваясь к Ане. — Если ещё актуально.

Она разглядывала правую перчатку, сжимая и разжимая кулак.

— Актуально. В них… удобно. Стабилизация работает. Но отклик запаздывает на миллисекунды.

— Значит, подгоняем, — я снова достал прибор с медной пластиной. — Приложи обе ладони. Система считает остаточный резонанс и скорректирует скрипты.

Аня без колебаний прижала руки к пластине. Я активировал интерфейс. Перед глазами поплыли голограммы — кривые отклика, частотные спектры. Ася тихо бубнила в сознании: «Калибровка паттерна агрессии. Вношу поправки в демпферные контуры. Сопряжение на 94%».

Перчатки на руках Ани едва заметно вздрогнули. Она закрыла глаза на секунду, сосредоточившись.

— Теперь лучше, — заявила она, открыв их. — Что дальше?

Я перевёл дух. Идея, возникшая минуту назад, теперь казалась единственно возможной.

— Предлагаю ударить сегодня же. По Сергею Леонидовичу.

Аня не удивилась. Она лишь медленно кивнула, как будто я озвучил её собственные мысли.

— Согласна. Он отдал приказ на меня. Значит, я для него уже мусор. Оставлять его в живых нельзя.

— А что будет после? — спросила Маша. Она стояла в стороне, обняв себя за плечи, но голос её был твёрдым. — Если он умрёт. Что произойдёт с синдикатом?

Аня пожала плечами.

— Не интересовалась. Но обычно в таких структурах начинается дележка. Борьба за власть, перестрелки. На какое-то время им станет не до нас.

— Где его искать? И когда? — я почувствовал, как в желудке холоднеет. Мы говорили об убийстве так, будто обсуждали расписание пар.

Аня достала свой телефон, посмотрела на время.

— Сейчас он может быть где угодно: на объектах, в офисе, у любовницы. Но ночует всегда у себя. В доме на «Золотых холмах». Охрана есть, я не знаю, кто именно. Это неважно.

Она назвала адрес.

— Сбор там, в двадцать три тридцать. В парковой зоне за домом. Если вас не будет к двадцати трём пятидесяти, — она посмотрела прямо на меня, — пойду одна.

Развернулась и пошла прочь, не дожидаясь ответа. Её фигура быстро растворилась в серой дымке между гаражами. Оставалось только тихое шипение ветра и тяжёлое молчание, которое принесла её последняя фраза.