Из этого же следует еще один эффект -- хоть раз пробовали вытолкнуть КАМАЗ севший на днище? Не какой-то там груженый с наворотами, а самый обыкновенный, бортовой. Представили себе удовольствие? Так вот -- немецкая гаубица тяжелее в три раза! Интенданты наверное стрелялись, когда приходило уведомление что очередная "Конина", в очередном просёлке села на брюхо и напрочь законопатила проезд для целой дивизии.

Так что нет, на бумаге, как и в реальности -- тоже побеждает Кувалда Сталина. А Конина-18 остаётся не на постаменте непризнанного гения, а в кунсткамере тевтонского пафоса вселенского геморроя.

Орудие 17 cm Kanone 18 было разработано фирмой Krupp в Эссене для замены 15-см пушек, которые до этого по сути составляли основное вооружение армейской тяжелой артиллерии. Опыт ведения боевых действий показывал, что характеристики орудий меньшего калибра были недостаточными. Производство началось в 1941 году, и в том же году орудие было принято на вооружение армейской артиллерии вермахта. Вскоре после его появления, артиллеристов шокировал тот факт, что боеприпасы орудия оказались лишь немного менее эффективными, чем у 21-см Mörser 18. При этом новая 17 cm Kanone 18 стреляла почти вдвое дальше - аж на 30 км!

В то время, как 21-см Mörser 18 имела дальность стрельбы 16,7 км. На основании всех этих фактов, орудию отдали приоритет в 1942 году, и производство 21-см мортиры было приостановлено, чтобы обеспечить максимальное производство Kanone 18. Из-за высокого спроса со стороны армии, Hanomag в Ганновере также был включен в производство уже в 1941 году. Стоимость производства орудия составила 124 000 рейхсмарок. В 1941 году было произведено 91 орудие, в 1942 году — 126 орудий. В дальнейшем темпы выпуска сокращались.

17 cm Kanone 18 Mörserlafette представляло собой буксируемое орудие калибра 172,5 мм со стволом длиной 50 калибров. Для него был приспособлен тот же коробчатый лафет, что и у 21-см орудия, принятый на вооружение в 1939 году. Лафет позволял перевозить орудие на короткие расстояния целиком, в то время как на большие расстояния ствол снимался с лафета и перевозился отдельно. Серия пандусов и лебёдок делала снятие ствола достаточно быстрой задачей для своего времени, но всё ещё требовала нескольких часов. Несмотря на большой размер орудия, полный поворот на 360 градусов могли осуществлять два человека.

Помимо непревзойдённой дальности стрельбы сам лафет для 17 и 21 см орудий с двойным тормозом отката представлял собой существенное техническое усовершенствование, позволявшее производить последующий выстрел с лучшей точностью, чем орудия более ранних конструкций. Как ствол орудия, так и верхний лафет имели отдельные противооткатные системы. Это поглощало всю энергию отката, в результате чего перемещение лафета относительно земли практически отсутствовало. Это значительно повышало точность орудий. Ресурс ствола составлял около 1500 выстрелов. Вес снаряда составлял 71 кг (бронебойный) или 68 кг (осколочно-фугасный). Максимальная начальная скорость полета снаряда достигала 925 м/с, что гораздо выше, чем у Кувалды Сталина.

17-см пушка Kanone 18 Mörserlafette использовалась в корпусных и армейских эшелонах для обеспечения дальней контрбатарейной поддержки, а также выполняла ту же основную функцию тяжёлой поддержки, что и 21-см пушка Mörser 18. Эта пара стала наиболее распространённым оружием вермахта в этой роли.

В 1942 году основными местами применения 170-мм пушек стали Ленинград и Севастополь. Под Ленинградом весной 1942 года действовал 2-й дивизион 84-го артполка, вооружённый 240-мм пушками 24 сm K(t) производства фирмы «Шкода», но уже в начале мая четыре из шести этих пушек пришлось отправить в ремонт. В июне 4-ю батарею дивизиона перевооружили тремя пушками 17-см пушка Kanone 18. Кроме того, под Ленинградом действовали 503-я и 507-я береговые батареи, вооружённые 170-мм пушками. Интенсивность их применения сдерживалась недостаточным количеством боеприпасов.

502-я береговая батарея весной 1942 года была переброшена под Севастополь, где приняла участие во втором решающем штурме крепости, происходившем в июне-начале июля. Штурм Севастополя стал одной из величайших артиллерийских битв Второй мировой войны. Сохранившиеся документы позволяют исследователям воссоздать ход этой битвы. На их основании можно утверждать, что вклад 170-мм пушек в «общий котёл» был мизерным: со 2 июня по 3 июля 502-я батарея выпустила всего 360 снарядов (исключительно осколочно-фугасных), расстреляв чуть более одного боекомплекта. Напомним, что боекомплект составлял 110 снарядов на орудие, и его должно было хватить на десять дней боёв средней интенсивности. В данном же случае речь идёт о целом месяце штурма.

Несомненно, 17 cm Kanone 18 было превосходным дальнобойным орудием немецкой армии того времени. Но было ли оно круче Кувалды Сталина? Ведь оно стреляло почти вдвое дальше и могло доставать советские батареи находясь вне зоны их досягаемости. Да, в цифрах всё хорошо и красиво. Но в реальной жизни не всё так просто. Орудие 17 cm Kanone 18 обладало выдающимися баллистическими характеристиками, но недостаточной мобильностью: она требовала применения 12-тонных тягачей, являвшихся самыми дефицитными (Sd.Kfz.8 служили для буксировки 210-мм мортир, число которых в вермахте лавинообразно росло после 1940 года, а также тяжёлых зениток). Кроме того, оно довольно медленно приводилось в боевую готовность и выводилось из строя, было довольно сложным в маневрировании и очень медленно передвигалось по бездорожью. Многие из них были потеряны, когда расчёты бросали их, спасаясь от наступающих войск союзников. Помимо этого недостатками орудия были высокая стоимость его изготовления и необходимость тщательного обслуживания.

Прицельная стрельба на полную дальность была невозможной без корректировки с воздуха, а обеспечить её становилось всё труднее из-за потери немцами господства в небе. Поэтому орудие 17 cm Kanone 18 очень редко применялось в том качестве, для которого создавалось (как средство контрбатарейной борьбы), и значительное количество этих орудий попало на «малопрестижную» службу в береговой артиллерии.

Так всё-таки: круче ли 17 cm Kanone 18 «Кувалды Сталина»? Если мерить линейкой и таблицами — да, однозначно. 30 км против 16–18 км у Б-4, начальная скорость 925 м/с против 600 м/с, возможность бить советские тяжёлые батареи, оставаясь вне их досягаемости, — на бумаге это выглядело как полный разгром. Но война — это не бумага. Немцы сделали великолепную "снайперскую винтовку калибра 172,5 мм", но почти никогда не могли ею прицелиться. Господство в воздухе потеряно → нет корректировки на 30 км. Дефицит 12-тонных тягачей и чудовищная сложность переброски приводили к тому, что орудие редко оказывалось там, где нужно. Снарядов всегда не хватало. В итоге большинство 17-см пушек закончили войну в береговой обороне или были брошены на дорогах в 1944–1945 гг. А советская Б-4 «Кувалда Сталина», грубая, тяжёлая, «всего» 18 км дальности, но с 100-кг снарядом, который пробивал любой бетон, простая в производстве (выпущено более 8000 стволов против жалких ~340 Kanone 18), возимая на обычных тракторах и всегда находящаяся там, где идёт главный удар, — именно она ломала финские доты, разрушала Кёнигсберг, Варшаву, Будапешт и Берлин. Так что вердикт прост: 17 cm Kanone 18 — шедевр артиллерийской мысли, лучший дальнобойный ствол Второй мировой. 203-мм Б-4 — настоящее супероружие, потому что оно было там, стреляло тогда и по тем целям, по которым было нужно. На бумаге немцы победили. На войне победила Кувалда Сталина. Ставьте лайк, если считаете, что 100 кг взрывчатки в нужном месте лучше 68 кг за тридцать километров.

В его отрядах она стала главной ударной силой, ядром тактической единицы. К каждой повозке прикреплялся расчет из трех человек: возница (часто лучший и лихой), пулеметчик и его помощник. Эта троица действовала как единый организм.

Именно махновцы довели искусство боя на тачанках до виртуозности. Их коронный прием — фланговый выезд на карьер с резким разворотом поперек атакующей кавалерийской лавы и одновременный шквал огня "ломал" противника психологически и физически.

Тачанка одним махом "убила" главные преимущества кавалерии — скорость и массу. Против стены свинца всадники были бессильны. А мобильность тачанки позволяла не принимать сабельный бой, всегда ведя его на выгодной дистанции. Конница в степи перестала доминировать.

В этом и была народная простая сила. Благодаря дешевизне и доступности, тачанка стала идеальным оружием для армии без заводов и тылов. То была примитивная, но эффективная предтеча будущих моторных частей — по сути, первый прообраз мотопехоты, только на конной тяге.

Ее звездный век был ярок, но недолог. Как только Гражданская закончилась, а Красная Армия начала техническую модернизацию, эпоха тачанок канула в Лету. Их место заняли бронеавтомобили, танкетки и грузовики с пулеметами.

Но сильный образ в исторической памяти остался. Лихой возница, натянутые вожжи, грохот колес по степи. И сухая, отрывистая очередь "Максима"...

Для полного удобства чтения (в метро, транспорте, за чашкой кофе или на диване) можно перейти в телеграм

Пистолет-пулемёт «Суоми» под патрон 9×19 мм Parabellum был разработан в начале 1930-х годов финским конструктором-оружейником Аймо Лахти на основе конструкции 7,65-мм пистолета-пулемёта KP/-26, выпускавшегося с 1926 года. В 1931 году «Суоми» был принят на вооружение финской армии.

Устройство «Суоми» в целом было типично для ПП первого поколения, ведущих свою «родословную» от немецкого MP18 и других ранних образцов. Оружие было выполнено очень добротно, с высоким качеством и широким применением металлорежущих станков. Например, затворная коробка изготовлялась из цельной стальной заготовки. Автоматика перезаряжания работает за счёт отката свободного затвора от отдачи при выстреле. Огонь ведётся с заднего шептала (с открытого затвора), ударник неподвижно закреплён в чашечке затвора, ствол в момент выстрела не запирается.

Для замедления темпа стрельбы используется система вакуумного торможения затвора: ствольная коробка, её крышка и затвор плотно подогнаны, так что затвор движется как поршень в цилиндре, прорыв воздуха между стенками ствольной коробки и затвором практически отсутствует. В затыльнике ствольной коробки установлен клапан, пропускающий воздух только изнутри наружу, но не наоборот. За счет такой конструкции затвор тормозился.

Финская армия первоначально оснащала «Суоми» 20-зарядным магазином с шахматным расположением патронов и ранним 40-зарядным барабанным магазином «сиссилипас» («магазин рейнджера»). Позднее их заменили шведским магазином типа «гроб» на 50 патронов и усовершенствованным барабанным магазином на 71 патрон. Suomi KP/-31 имел ряд конструктивных новшеств. Он имел быстросъёмный ствол и конструкцию, при которой пружина располагалась внутри затвора, что позволяло уменьшить длину оружия.

«Суоми» — эффективное и надёжное по меркам своего класса оружие, хорошо показавшее себя при эксплуатации в тяжёлых условиях, в частности, зимой в Финляндии, при экстремально низких температурах. Несмотря на небольшой объём производства, умелое применение финнами своих «Суоми» во время Советско-финской войны 1939—1940 г. произвело большое впечатление на рядовой и командный состав РККА прежде всего точностью и плотностью огня, по сути дав толчок к расширению производства и массовому снабжению армии этим видом оружия.

В СССР первые работы по созданию пистолетов-пулемётов начались ещё в середине 1920-х годов. В 1932—1933 годах, были разработаны и прошли полигонные испытания в общей сложности 14 образцов 7,62-мм пистолетов-пулемётов, в том числе — переделанные пистолеты-пулемёты Токарева, Дегтярёва и Коровина, а также вновь разработанные Прилуцкого и Колесникова. Наиболее удачными были признаны системы Дегтярёва и Токарева, но ППД оказался немного технологичнее и имел выгодный для этого вида оружия сравнительно невысокий темп стрельбы. В 1933 году финский офицер Вилко Пентикяйнен передал Советскому Союзу чертежи «Суоми». Вопреки расхожему мнению, его конструкция с вакуумным замедлителем, а главное, вес (4,6 кг) не вызвали особого энтузиазма у советских оружейников. В итоге в 1935 году на вооружение был принят 7,62-мм пистолет-пулемёт образца 1934 года системы Дегтярёва (ППД). ППД ввиду особенностей технологического характера оказался малопригоден для выпуска крупными сериями, к тому же производство его обходилось весьма недёшево: один ППД с комплектом ЗИП обходился в 900 рублей в ценах 1939 года. В усовершенствованной версии ППД наряду с 25-патронным секторным магазином был введён барабанный магазин на 73 патрона, очень похожий по конструкции на таковой к финскому «Суоми», но с выступом для примыкания. Позже его усовершенствовали, убрав выступ и его емкость стала составлять 71 патрон.

ППД применялся в начале Великой Отечественной войны, но уже в конце 1941 года его сменил более совершенный, хотя и менее надёжный, зато куда более технологичный в производстве пистолет-пулемёт Шпагина, разработка которого была начата параллельно с развёртыванием массового выпуска ППД, в 1940 году.

ППШ был изначально рассчитан на возможность производства на любом промышленном предприятии, имеющем маломощное прессовое оборудование, что оказалось весьма кстати в годы Великой Отечественной войны. Для производства необходимых 87 деталей требовалось менее 6 станко-часов!

Когда конструктор Георгий Шпагин создавал ППШ в 1940 году, он, конечно, знал о «Суоми». Из финского ПП действительно взяли ряд идей, например общую концепцию мощного, скорострельного ПП под пистолетный патрон и использование дискового магазина большой ёмкости на 71 патрон (аналогично Suomi). Но это не было прямым копированием ибо в этом не было нужды, да и требования к ППШ были совершенно иными, чем во времена создания «Суоми». В СССР была своя конструкторская база и множество практических наработок в этой области. Это было скорее развитие удачной концепции. ППШ — самостоятельная, оригинальная разработка, и отличий от Суоми гораздо больше, чем сходств.

- ППШ использовал патрон 7,62×25 мм ТТ, обладавший большей начальной скоростью, чем 9-миллиметровый патрон «Парабеллум».

- Автоматика обоих образцов работала по схеме использования отдачи со свободным затвором, но у Suomi более массивный и инерционный затвор, что даёт меньшую скорострельность и лучшую управляемость, у ППШ затвор легче/быстрее — поэтому у ППШ выше циклическая скорострельность.

- Suomi имел более толстую/прочную стволовую систему, в ряде модификаций — сменный ствол. ППШ имел тонкий цилиндрический кожух ствола с продольной перфорацией и не предусматривал быстрой смены ствола.

- Suomi — был значительно тяжелее ППШ. Масса сглаживает отдачу, что даёт лучшую кучность и контроль. Кроме того Suomi имел более продуманный баланс и качественный приклад.

- ППШ имел дульный тормоз в отличии от "Суоми", на котором он появился лишь в поздних версиях.

В боевых условиях ППШ проявил себя как простое, но эффективное оружие. Его массовость стала легендой — сотни тысяч автоматчиков шли с ним в атаку от Москвы до Берлина. Солдаты любили ППШ за мощь, удобство и надёжность. Немцы, захватывая трофейные экземпляры, часто оставляли их себе, переименовывая в MP.717(r). Их было выпущено более 6 млн. штук, в то время как «Суоми» - всего 80 000.

Если подвести итог, то сходство между «Суоми» и ППШ внешнее и концептуальное, но не конструктивное. Финское оружие было мелкосерийным инженерным шедевром, созданным для более точной стрельбы. Советское — образцом индустриальной простоты, созданным для тотальной войны. Они — представители разных философий оружейного дела: штучного и массового. Так что утверждение о «копировании» не выдерживает критики. ППШ не копия, а естественный этап эволюции советского оружия, выросший из потребностей войны и опыта, полученного на финском фронте. Можно сказать, что «Суоми» вдохновил советских оружейников — но ППШ стал тем оружием, которое вдохновило целую армию.

Работы по созданию САУ ИСУ-152 начались в июне 1943 года в конструкторском бюро опытного завода № 100 в Челябинске в связи с окончательным решением о замене в производстве тяжёлого танка КВ-1с новым перспективным танком ИС-1. Отличные боевые качества СУ-152 послужили основанием для создания её аналога на базе танка ИС-1. На ранних стадиях проект новой САУ обозначался как ИС-152. В октябре 1943 года был построен первый прототип, «Объект 241». Он успешно прошёл заводские и государственные испытания и 6 ноября 1943 года новая САУ была принята на вооружение РККА под окончательным названием ИСУ-152. В том же месяце началось серийное производство ИСУ-152 на ЧКЗ. В декабре 1943 года СУ-152 и ИСУ-152 ещё выпускались на ЧКЗ совместно, а со следующего месяца ИСУ-152 полностью заместила свою предшественницу СУ-152 на сборочных линиях.

Что же СУЩЕСТВЕННО изменилось на ИСУ-152 по сравнению с её предшественницей?

- Толщина брони лба корпуса увеличена на 30%

- Толщина брони борта корпуса сверху увеличена с 60 до 75 мм и добавлен угол наклона 15 градусов. Снизу толщина увеличена на 30%.

- Толщина брони лба рубки увеличена с 75 до 90 мм

- Толщина брони скулы и борта рубки увеличены с 60 до 75 мм

- Толщина брони крыши увеличена с 20 до 30 мм

- Толщина брони маски орудия увеличена примерно на 40%

- Уменьшилась максимальная скорость по шоссе с 43 до 35 км/ч и по пересечённой местности с 30 до 10-15 км/ч. Уменьшился и запас хода.

- В конце 1944 года на САУ стали устанавливать 12,7-мм зенитный крупнокалиберный пулемёт ДШК. С января 1945 года уже все установки выпускались с этими пулемётами.

- Радиостанция 10Р была заменена на улучшенный вариант 10РК.

- Больший объём рубки обеспечивал лучшие условия работы экипажа.

Основным вооружением ИСУ-152 являлась 152-мм гаубица-пушка МЛ-20С. Орудие монтировалось в рамке на лобовой бронеплите рубки и имело вертикальные углы наводки от −3° до +20°, сектор горизонтальной наводки составлял 10°. Дальность прямого выстрела — 800—900 м по цели высотой 2,5—3 м, дальность выстрела прямой наводкой — 3800 м, наибольшая дальность стрельбы — 6200 м. Боекомплект орудия составлял 21 выстрел раздельного заряжания. В принципе, гаубица-пушка МЛ-20С могла стрелять всеми типами снарядов и зарядов от своего буксируемого варианта МЛ-20. Для самообороны экипаж имел два автомата (пистолет-пулемёта) ППШ или ППС с боекомплектом 1491 патрон (21 диск) и 20 ручных гранат Ф-1

Боевое применение

ИСУ-152 в целом удачно сочетала в себе три главные боевые роли: созданное как тяжёлое штурмовое орудие, установка, тем не менее, применялась и как истребитель танков, а в редких случаях её могли использовать и как самоходную гаубицу.

Основным использованием ИСУ-152 была огневая поддержка наступающих танков и пехоты. 152-мм гаубица-пушка МЛ-20С имела мощный осколочно-фугасный снаряд ОФ-540 массой 43,56 кг, снаряжённый 6 кг взрывчатки. Эти снаряды были очень эффективны как против не укрытой пехоты (с установкой взрывателя на осколочное действие), так и против укреплений, таких как ДОТы и траншеи (с установкой взрывателя на фугасное действие). Одного попадания такого снаряда в обычный городской дом средних размеров было достаточно для уничтожения всего живого внутри.

ИСУ-152 были особо востребованы в городских боях, таких как штурмы Берлина, Будапешта или Кёнигсберга. Хорошее бронирование самоходки позволяло ей выдвигаться на дистанцию выстрела прямой наводкой для уничтожения вражеских огневых точек, тогда как для обычной буксируемой артиллерии это было смертельно опасно из-за вражеского пулемётного и прицельного снайперского огня.

Чтобы уменьшить потери от огня «фаустников», в городских боях ИСУ-152 использовались по одной-две самоходки вместе с пехотным отделением (штурмовой группой) для их защиты. Обычно штурмовая группа включала снайпера (или, как минимум, просто меткого стрелка), автоматчиков и иногда ранцевого огнемётчика. Крупнокалиберный пулемёт ДШК на ИСУ-152 был эффективным оружием для уничтожения «фаустников», скрывающихся на верхних этажах зданий, за завалами и баррикадами. Умелое взаимодействие между экипажами самоходок и приданными бойцами-пехотинцами позволяло достичь поставленных целей с наименьшими потерями. В противном случае атакующие машины могли быть очень легко уничтожены «фаустниками».

Известный танкист и автор мемуаров Дмитрий Лоза так описывает один из эпизодов применения ИСУ-152 в своей книге:

- Незадолго до этого гитлеровцы начали обстрел «Эмча», стоящих под арками, из противотанковой пушки, которую ночью затащили на верхний этаж одного из домов, что севернее Ратуши. Её огнём были повреждены гусеницы двух танков. Надо было срочно принимать меры, иначе большинство боевых машин восточнее Ратуши, университета и парламента могут пострадать от огня этого орудия, а если сменить их позиции, то мы лишимся нескольких кварталов. Вызвал командира батареи ИСУ-152 и приказал ему немедленно подавить вражескую огневую точку. Самоходка, шлёпая по асфальту широкими гусеницами, заняла позицию на одной из улиц, выходящей на юго-восточную сторону площади. То самое любопытство, которое сгубило больше девственниц, чем любовь, потащило нас на улицу посмотреть, как самоходчики одним снарядом разнесут на куски немецких артиллеристов с их пушкой. Танкисты и десантники расположились возле «зверобоя» и стали ждать… Грохнул выстрел крупнокалиберной пушки самоходки. Резко колыхнулся воздух. Полтора этажа дома вместе с вражеским противотанковым орудием и его прислугой рухнуло на землю.

ИСУ-152 могла также успешно выступать в роли истребителя танков, хотя существенно уступала специализированным истребителям танков, которые вооружались противотанковыми пушками. В этом качестве она унаследовала прозвище «Зверобой» от своей предшественницы СУ-152. Для поражения бронецелей предназначался бронебойный снаряд БР-540 массой 48,9 кг с начальной скоростью 600 м/с, попадание БР-540 в любую из проекций любого серийного танка вермахта было очень разрушительным, шанс уцелеть после него был ничтожно мал. Выдержать попадание такого снаряда могла в некоторых случаях только лобовая броня противотанковых САУ Ferdinand.

Уместно заметить, что ИСУ-152 не была настоящим истребителем танков. У неё был низкий темп стрельбы по сравнению с «настоящими» истребителями танков, такими как немецкая «Ягдпантера» или отечественная СУ-100 (их темп стрельбы достигал 5—8 выстрелов в минуту, хотя и на короткий промежуток времени). С другой стороны, тщательная маскировка, быстрая смена огневых позиций и использование ИСУ-152 группами по 4—5 машин частично компенсировали недостаток скорострельности. Кроме того, в 1944—1945 годах в Красной армии уже появилось достаточное количество специализированных истребителей танков типов СУ-85, СУ-100 и ИСУ-122, поэтому боевые столкновения ИСУ-152 с вражеской бронетехникой были уже не такими частыми, как у СУ-152 в 1943 году, когда последняя была единственным советским мощным противотанковым средством. ИСУ-152 старались больше использовать в качестве штурмового орудия, поскольку её огневая мощь существенно превосходила любые другие советские танки и САУ.

Вот ещё одна цитата из мемуаров Д. Ф. Лозы:

- Сложившуюся ситуацию следовало немедленно переломить, и, слава богу, в моих руках было эффективное средство — самоходки. С командиром батареи старшим лейтенантом Яковом Петрухиным мы подробно обсудили план действий. Договорились о том, что установки, используя дальнобойность и огневую мощь своих 152-мм орудий, выбивают в первую очередь наступающие «Пантеры», а потом добивают ранее подбитых. Особое внимание командира батареи я обратил на скрытность выхода самоходок на огневые позиции, которые будут прикрывать экипажи «Шерманов», ведя огонь, главным образом, на отвлечение немецких танкистов. Яков Петрухин выбрал два очень удобных места для стрельбы, где каменные заборы прикрывали корпуса машин от неприятельских бронебойных снарядов. С нашей стороны по всей восточной линии усилился огонь. «Эмчисты» старались не позволить гитлеровцам выйти на центральную площадь, заперев их в прилегающих к ней улицах, а также прикрыть выход самоходок на огневые позиции. Как медленно тянется время, когда в схватке с врагом ждёшь решающей минуты, способной переломить ход боя. Вот он, долгожданный миг! Два громоподобных выстрела ударили по барабанным перепонкам, выбив стёкла в окнах рядом стоящих домов. На одной из «Пантер», что уже почти выползла на площадь, от удара крупнокалиберного бетонобойного снаряда снесло башню. Второй тяжёлый танк вспыхнул огромным костром. А ИСУ-152 тут же покинули позиции. Немецкие танки спешно стали пятиться назад, оставив без поддержки пехоту, которая тут же разбежалась по дворам и переулкам.

ИСУ-152 весьма нечасто, но использовались как самоходные гаубицы для стрельбы с закрытых позиций. Красная армия не имела специализированных машин для этой цели, подобных немецкому Hummel, американскому Howitzer Motor Carriage M7 или английскому Sexton. Танковые и механизированные части Красной армии были хорошо оснащены буксируемой артиллерией, но буксируемые орудия были уязвимы на марше, и они не могли поддержать танки и мотопехоту при быстром продвижении внутрь вражеской обороны. В этой роли ИСУ-152 использовались и для артподготовок. Максимальная дистанция огня у ИСУ-152 составляла около 13 км, несмотря на ограниченный 20° угол возвышения орудия[К 3]. Однако возможности по стрельбе с закрытых позиций сильно ограничивались низкой скоростью загрузки снарядов. Кроме того, в отличие от буксируемого варианта орудия МЛ-20, которое имело угол возвышения 65°, ИСУ-152 не могла вести огонь по навесным траекториям с высокой крутизной. Это существенно снижало область применения данной машины в качестве самоходной гаубицы.

Стрельба ИСУ-152 с закрытых позиций также является предметом споров на военно-тематических форумах. По документам достоверно установлено два факта такого использования САУ, есть и фотография ведущей огонь ИСУ-152 с закрытых позиций с уложенными рядом с самоходкой боеприпасами. Ещё несколько свидетельств найдено в источниках мемуарного характера. Вполне вероятно, что помимо этих случаев такое практиковалось ещё не раз, поскольку фронтовые отчёты и фотодокументы содержат только часть сведений о боевом использовании машин. Однако их малое количество свидетельствует о том, что использование ИСУ-152 в качестве самоходной гаубицы в Великую Отечественную войну было редким явлением.

Помимо Второй мировой войны, ИСУ-152 использовались при подавлении Венгерского восстания 1956 года. В арабо-израильских войнах ИСУ-152 использовались в основном, как стационарные огневые точки по берегам Суэцкого канала, и мало чем себя проявили в руках египетских войск. Некоторое количество этих машин было захвачено израильской армией.

Самоходки применялись для расчистки завалов и расстрела бетонных строений при ликвидации последствий аварии на Чернобыльской АЭС.

В целом ИСУ-152 являлась довольно успешным образцом универсальной тяжёлой самоходно-артиллерийской установки. Броня ИСУ-152 была вполне адекватной для поздней стадии Второй мировой войны. Лобовые 90-мм бронеплиты, наклонённые под углом 30°, уверенно защищали машину от наиболее распространённой немецкой 75-мм противотанковой пушки Pak 40 на дистанциях свыше 800 м. ИСУ-152 была лёгкой в ремонте; часто подбитые врагом самоходки через пару дней ремонта в полевых условиях возвращались в строй. После устранения «детских болезней» машина ИСУ-152 зарекомендовала себя очень надёжной и неприхотливой самоходкой; она легко осваивалась необученными экипажами.

Однако, помимо достоинств, ИСУ-152 имела и недостатки. Самым большим из них был малый возимый боекомплект в 21 выстрел. Более того, погрузка нового боекомплекта была трудоёмкой операцией, иной раз занимая более 40 минут. Телескопический прицел СТ-10 был отградуирован на стрельбу на дистанции до 900 м, тогда как орудие позволяло вести стрельбу прямой наводкой на дистанции свыше 3,5 км. Поэтому при точной стрельбе на дальность свыше 900 м наводчик вынужден был использовать менее удобный панорамный прицел.

Сравнение ИСУ-152 с другими САУ различных стран того периода провести весьма затруднительно из-за отсутствия аналогов по комбинации тактического применения, массы машины и её вооружения. Длинноствольным орудием калибра 150—155 мм оснащались только легкобронированные самоходные гаубицы Hummel (Германия) и Gun Motor Carriage M12 (США) на базе средних танков, которые не были ни противотанковыми САУ, ни штурмовыми орудиями. В категории по массе 45—50 т существует только немецкий истребитель танков «Ягдпантера», который не был одновременно ещё и штурмовым орудием. Немецкие штурмовые орудия, выполнявшие также противотанковые функции, StuG III и StuG IV были существенно легче ИСУ-152 по вооружению и массе, а также слабее бронированы. Штурмовой танк (на самом деле САУ) StuPz IV «Brummbär» был также легче по массе и оснащался короткоствольным 150-мм орудием, его противотанковые возможности были существенно ограничены. В некоторой степени аналогом ИСУ-152 можно считать немецкий «Ягдтигр», также имевший весьма мощную пушку калибром 128 мм и чрезвычайно сильное бронирование. С другой стороны, немецкая САУ всё же имела ярко выраженную противотанковую направленность; кроме того, по массе она превосходила ИСУ-152 в 1,7 раза. Бронетанковая техника Второй мировой войны США и Великобритании вообще не имела серийных образцов тяжёлых самоходно-артиллерийских установок.

ИСУ-152 стала достойной преемницей "Зверобоя" унаследовав его лучшие качества. Её мощь и универсальность помогали советским войскам ломать оборону врага и штурмовать города. Несмотря на свои недостатки, эта машина оставила яркий след в истории артиллерии.

Автор - Руслан Чумак (к.т.н.), начальник отдела фондов ВИМАИВиВС, член редколлегии журнала «КАЛАШНИКОВ»

Пушка «Дора» была разработана в фашистской Германии в конце 1930-х годов для разрушения французской обороны на линии Мажино и названа в честь жены главного конструктора орудия Эриха Мюллера.

Огромное орудие весом 1350 тонн имело ствол длиной 32,5 метра калибром 800 мм и могло вести огонь на дальность до 50 км снарядами весом 4,8 тонны (фугасный) и 7,1 тонны (бетонобойный). При этом использовался заряд пороха весом около 1 тонны!

К месту стрельбы пушку «Дора» доставляли по частям по железной дороге пятью поездами (всего 96 вагонов), а в боевом положении размещалась на 80-колёсном железнодорожном лафете. Установку обслуживали 250 человек, а от налётов с воздуха прикрывали два подразделения ПВО.

Всего в Германии было изготовлено два орудия данного типа. Второе назвали «Толстый Густав», а именно «Дора» применялась против Красной армии при осаде Севастополя в 1942 году для разрушения сильно укреплённых пунктов управления войсками и башенных артиллерийских батарей. В июне 1942 года пушка «Дора» сделала около 70 выстрелов, при этом было получено несколько попаданий в важные объекты советских войск.

После взятия Севастополя «Дору» разобрали на части и ствол вывезли в Германию на ремонт, а лафет отправили под Ленинград, планируя использовать орудие для обстрела блокированного города. Собрать «Дору» они не успели и после прорыва блокады Ленинграда её срочно вывезли в Германию, а при приближении союзных войск в апреле 1945 года взорвали вместе с «Толстым Густавом». В 1946 году обломки орудий были вывезены в СССР на полигон «Ржевка» в Ленинграде для изучения. В 1950 году некоторые части пушек перевезли в Сталинград на артиллерийский завод «Баррикады» для изучения, после чего переплавили на металл.

Несмотря на большую известность, от гигантской пушки «Дора» до нашего времени мало что осталось. Её бетонобойный снаряд экспонируется в Имперском военном музее (Imperial War Museum) в Лондоне, с 1982 года две гильзы к «Доре»/«Густаву» находятся в музее Сталинградской битвы.

В 2014 году гильза от пушки «Дора» появилась и в Военно-историческом музее артиллерии, инженерных войск и войск связи, причём довольно неожиданным образом.

Тогдашний хранитель фонда артиллерийских боеприпасов Иван Васильевич Рябухин, прибыв по делам службы на полигон «Ржевка», увидел на территории большую и нестандартного вида пожарную бочку с водой. Бочка была покрашена в положенный для пожарного инвентаря красный цвет, но специалист разглядел в сосуде черты огромной гильзы и, поняв, какой пушке она принадлежала, сообщил о находке руководству полигона и музея.

После этого «бочку-гильзу» перевезли в музей, где включили в состав музейной коллекции и после необходимой реставрации установили в зале для обозрения посетителями.

Гильза изготовлена из двух частей, соединённых сваркой — точёного дна и корпуса, свёрнутого из стального листа. Она имеет высоту 1300 мм, диаметр корпуса 900 мм, диаметр фланца 956 мм, толщину фланца 25 мм. Внутри гильзы в центре дна находится устройство воспламенения порохового заряда в виде трубки, а снаружи дна — ударная капсюльная втулка.

Важно понимать, что гильза пушки «Дора» вмещала в себя не весь пороховой заряд, а только небольшую его часть, остальной порох размещался в специальных мешках (картузах). Фактически гильза выполняла роль обтюратора, исключающего прорыв пороховых газов строну казённой части ствола, как это выполнено в пороховых зарядах к современным отечественным 125-мм танковым пушкам и в некоторых других образцах танковых пушек.

На представленных фото гильза от пушки «Дора» показана в том виде, в котором она поступила в музей, ещё до реставрации. Капсюль имеет след ударника призменной формы квадратного сечения, то есть именно эта гильза как минимум один раз использовалась для производства выстрела.

В настоящий момент гильза имеет экспозиционный вид, и в ней посетители музея могут лично увидеть часть «сумрачного тевтонского гения» — пушки «Дора», которая, несмотря на огромные размеры, мощность и чудовищную стоимость, не оправдала надежд своих создателей и была уничтожена в 1945 году вместе с войсками германского вермахта.