Есть такой стереотип, что мужику достаточно умыться водой из-под крана, и он уже красивый. До какого-то момента это так и работает.

Но однажды в зеркале вместо лица можно увидеть уставшую, помятую рожу странного цвета: тут шелушится, там лоснится, где-то прячется парочка огромных угрей, где-то начинает проступать сосудистая сеточка (по-научному — купероз), а где-то появляются заломы.

В общем, взрослая жизнь — отстой.

Эту рожу можно понять и принять, а можно отнести к косметологу. Но тут есть ещё один стереотип — старый, удобный и живучий. Косметология — это якобы про миллилитрик в губы и перетянутое лицо. Потихоньку стереотип трещит: мужики покупают умывалки, кремы (иногда даже отдельно дневной, ночной и SPF), делают домашние маски и пилинги. А самые любопытные и любознательные записываются к специально обученным людям.

Меня зовут Анна Благодир, я директор клиники эстетической медицины Гельтек. И знаете, какие мужские запросы я слышу чаще всего? «Я выгляжу как говно, хотя только что из отпуска вернулся». Или «Задолбался бриться». Или «Что с этими порами делать? Они как кратеры!»

Мы в Гельтеке 30 лет производим гели для УЗИ, родовспоможения коров и секса человеков. Параллельно начали разрабатывать уходовую косметику, в том числе для мужиков. Полезли разбираться, как у них вообще устроена кожа и что они с ней обычно делают.

Картина оказалась интересной.

Как устроена мужская кожа

Иранские и французские дерматологи провели систематический обзор исследований, чтобы понять, чем мужская кожа отличается от женской по измеримым параметрам.

Собственно, она точно такая же, только толще и другая.

Исследования с ультразвуком и оптической томографией показали, что мужская кожа толще женской на 10–20%, в частности за счёт большего количества коллагена. Но у мужчин эта толщина падает линейно с 20 лет, у женщин же держится стабильно до менопаузы (около 50 лет), а потом гормональный обвал резко уносит за собой коллаген.

Себума (кожного сала) у мужчин в полтора-два раза больше, чем у женщин. У женщин его количество с возрастом постепенно падает, а у мужчин оно почти стабильно прёт до самой старости. В крупном китайском исследовании на 713 испытуемых авторы сравнили периоды пиковой выработки себума у каждого пола. У женщин этот пик приходится на 13–35 лет — время максимальной гормональной активности. У мужчин — на 36–50 лет. Так вот: даже в самые «жирные» годы женщины выдают на лбу всего 62 единицы себума, а мужчины — 93. На щеках разрыв ещё больше: 84 против 48. Всё упирается в гормоны: активность сальных желёз напрямую зависит от андрогенов, в первую очередь — дигидротестостерона. Тестостерон гонит железы на полную. Отсюда простая закономерность: больше себума — заметнее поры.

Эластичность кожи у мужчин и женщин примерно одинаковая, но работает по-разному. В молодости относительные показатели (процент восстановления после растяжения) выше у женщин, а абсолютные (растяжение в микрометрах) — у мужчин. Женская кожа менее растяжима, но лучше возвращается в форму. С возрастом у мужчин кожа становится жёстче, а у женщин — более хрупкой.

Отдельная тема — бритьё. По сути, это регулярное механическое повреждение кожного барьера. Оно снимает не только щетину, но и часть рогового слоя, который защищает кожу от обезвоживания и бактерий. В итоге появляются хроническое раздражение, повышенная чувствительность и микровоспаления.

Короче, история «Я просто умываюсь, мне достаточно» работает до тех пор, пока кожа вывозит за счёт запаса прочности.

А потом в какой-то момент перестаёт.

И тогда мужики идут и делают то же самое, что и женщины: чистки, инъекции, аппараты, лазеры.

Чистка лица

Простая задача — убрать всё то, что мешает коже работать нормально. Ультразвуковая чистка разрыхляет верхний слой эпидермиса и аккуратно вытаскивает из глубин пор их содержимое. Механическая экстракция добивает комедоны, а комбинированные методики соединяют оба подхода и пробивают косметологическую двоечку гиперкератозу, окисленному себуму и всем остальным загрязнениям.

Но чистка — это не только «поковыряли и разошлись».

Как правило, косметолог смотрит на всю картину целиком: как кожа реагирует, где жирнит, где сохнет. Исходя из этого подбирается уход — в идеале это умывалка, крем и SPF. Для энтузиастов есть поле экспериментов с тониками, тонерами, масками, гоммажами, пилингами с AHA, BHA и другими буквенными сочетаниями.

Кстати, у нас есть Центры диагностики кожи с бесплатными консультациями: там ничего не ковыряют, только смотрят, выдают пробники и объясняют, что, куда и зачем мазать. И Клиника эстетической медицины — тут уже и почистят, и отпилингуют, и побьют микротоками, и, если нужно, нежно уколют в стратегически важные места (например, в лысину, межбровку и подмышки).

Недавно был пациент с тяжёлыми рубцами после подросткового акне, того самого, которое «само пройдёт». Обсуждали простую вещь: если бы он в пубертате хотя бы базово ухаживал за кожей: нормально умывался и использовал крем, — гормоны это не отменило бы, но последствия были бы мягче. Разумеется, уход — не замена лечению, воспалительное акне нужно нести к врачу и ни в коем случае не расковыривать дома перед зеркалом очумелыми ручками. Пациент честно сказал: «Сейчас бы делал всё без вопросов. Но в 14 меня бы просто засмеяли».

И вот мы лечим не только кожу, но и последствия странной идеи, что уход — это не по-мужски.

Инъекционная косметология

Кожа может быть жирной и одновременно обезвоженной: лицо блестит, но при этом стянуто. Если крем такое не берёт, то улучшить гидратацию дермы можно инъекционно. Коктейль из гиалуроновой кислоты, витаминов и антиоксидантов (в зависимости от препарата и протокола) создаёт депо влаги в дерме, а его отдельные компоненты влияют на работу фибробластов. В результате постепенно тургор возвращается к базовым настройкам.

Отдельная история — коллагенотерапия и коллагеностимуляция. Здесь используются препараты, которые либо содержат коллаген, либо стимулируют его синтез. Кожа постепенно становится плотнее, упругость растёт, мелкие заломы ведут себя пристойнее.

Аппаратная косметология

Она нужна там, где требуются глубокое воздействие, точный и точечный контроль.

Фототерапия (IPL, BBL) бьёт по конкретным мишеням: высокоинтенсивные вспышки света поглощаются меланином в пигментных пятнах и гемоглобином в сосудах, мишень нагревается и разрушается, кожа запускает естественное обновление. В итоге пигмент светлеет, тон выравнивается, уменьшаются выраженность сосудистых проявлений и покраснения.

HIFU (фокусированный ультразвук высокой интенсивности) подтягивает контуры лица за счёт термокоагуляции. Фокусированный ультразвук прогревает ткани на заданной глубине. В точках нагрева старый коллаген схлопывается, зато новый растёт чистый и шелковистый. В смысле, организм воспринимает HIFU как сигнал к ремонту и запускает выработку нового коллагена.

Игольчатый RF (Radio Frequency) лифтинг — это микроиглы, которые заходят в дерму и прогревают ткань радиочастотной энергией. В зонах нагрева старый коллаген частично денатурируется, фибробласты активизируются и создают новый каркас. В итоге кожа со временем становится плотнее, а рельеф — ровнее.

Лазерная шлифовка (CO2, Er:YAG) — это глубокая реконструкция, когда остальное уже не помогает. Фракционная абляция выпаривает старую ткань микрозонами, а нетронутые участки ускоряют регенерацию. Кожа обновляется, но в течение первой недели лицо выглядит хуже, чем до процедуры (сначала — красное и отёкшее, потом — в лушпайках).

Ботокс

Он снимает напряжение с мимических мышц, которые годами работают на износ и формируют глубокие заломы. Ботулотоксин блокирует высвобождение ацетилхолина в нервно-мышечном синапсе, мышца перестаёт сокращаться и расслабляется, морщина разглаживается. В итоге лоб, межбровье и область вокруг глаз перестают транслировать усталость. Что интересно: мужчинам обычно нужно больше единиц, чем женщинам, так как их мимические мышцы сильнее.

Кроме того, ботокс спасает от излишней потливости. Его вводят в подмышки, ладони или стопы: нервный импульс больше не доходит до потовой железы, и она временно перестаёт командовать потением. Эффект держится в среднем полгода. Иногда микродозы ботокса используют при акне как дополнительное решение в отдельных протоколах. Препарат разводят и вводят поверхностно: за счёт этого может снижаться активность сальных желёз и выработка себума.

Филлеры

После ботулотоксина часто возникает следующий запрос: «А можно что-то сделать с морщинами, которые остались?»

Сначала оценивается эффект от расслабления мимики: часть заломов становится менее заметной сама по себе. Если же остаются выраженные статические морщины, тогда по показаниям можно порассматривать и другие методы, в том числе филлеры.

Стабилизированная гиалуроновая кислота удерживает влагу в тканях, за счёт чего выравнивается рельеф. При этом филлеры не влияют на причину мимических заломов, поэтому их используют либо после ботокса, либо в ситуациях, где проблема именно в дефиците объёма, а не в гиперактивной мимике.

Лысая башка, дай пирожка

Другой частый мужской запрос в косметологии — это волосы. Можно быть в отличной форме, зарабатывать, рулить проектами, но если линия роста волос уезжает назад — это как-то грустно.

Кстати, вот наш пост про переход на лысую сторону: там про виды алопеции, фармакологию, смирение, принятие и SPF. Лонг стори шорт: доказанные методы лечения при мужском облысении (андрогенетической алопеции) — медикаментозные. Косметологические процедуры — хорошее дополнение, но не замена.

Мезотерапия — это микроинъекции коктейлей из витаминов, аминокислот, микроэлементов и пептидов. Биотин, цинк, селен — всё то, что фолликулу нужно как топливо. Плюс сами по себе микроинъекции стимулируют кровообращение, и кожа головы начинает лучше снабжаться кислородом.

Плазмотерапия (PRP) — более тяжёлая артиллерия: собственная кровь пациента центрифугируется, плазма с тромбоцитами возвращается в кожу головы. В тромбоцитах — факторы роста (PDGF, VEGF, TGF-β), которые отвечают за регенерацию. Для фолликула это как сигнал «Работаем, ребята, работаем». Рост новых капилляров усиливается, питание луковицы улучшается, фаза роста волоса продлевается.

Иногда к основному протоколу подключают игольчатый RF-лифтинг. Микроиглы доставляют радиочастотную энергию в дерму, за счёт чего создаются условия, при которых фолликулы чувствуют себя чуть менее печально. Например, улучшается микроциркуляция и активируются процессы ремоделирования тканей.

Ни одна из этих процедур не превратит лысого человека в волосатого. Когда фолликулы атрофированы, речь идёт уже не о лечении, а об эстетике лысины.

Лазер

Если на голове хочется побольше волос, то в других местах — поменьше.

Эпиляция у мужчин начинается со слов «Так задолбало». Лазерная эпиляция решает (по крайней мере, пытается) задачу ненужных волос так: энергия светового импульса поглощается меланином в стержне волоса, превращается в тепло и по волосу доходит до фолликула. Там она коагулирует питающие структуры, и фолликул теряет способность производить новый волос. У кого-то волоски начинают пробиваться через полгода, у кого-то затишье держится до двух лет. Начинать курс заново при появлении свежей поросли не нужно, достаточно поддерживающих процедур (обычно это раз в полгода, но всё индивидуально).

Для упорных и упоротых есть электроэпиляция, когда каждый фолликул выжигают током, чтобы рост прекратился полностью. Но бывают особо настойчивые волосы, которых и это не берёт.

Иногда приходят с более деликатным запросом — осветление кожи в паховой области или подмышках. В складках из-за трения, пота и воспалений часто появляется гиперпигментация. Здесь работают те же принципы фототерапии: световые импульсы разрушают скопления меланина, кожа постепенно начинает светлеть. Важный момент: прежде чем идти на процедуру, стоит разобраться в причине. За гиперпигментацией в этих зонах могут стоять эндокринные нарушения, в том числе сахарный диабет или проблемы с щитовидкой. Поэтому сначала — консультация, желательно у эндокринолога, и только потом, если причина понятна и исключены системные состояния, — фототерапия.

Кстати, дополнительно для осветления в ход идут пилинги (да, есть адаптированные составы под чувствительные и нежные зоны). Механизм уже другой: контролированное обновление эпидермиса, выравнивание тона, снижение выраженности пигмента.

А это нормально?

Да, абсолютно нормально.

Современная косметология для мужчин строится на естественности и прагматичности. Пациенты — взрослые люди с насыщенной жизнью, работающие, с семьёй и своими делами. Они приходят решать конкретные задачи. Хороший результат здесь — это когда окружающие думают, что человек выспался, отдохнул, перестал нервничать, начал нормально есть. А на самом деле он просто сходил к врачу и сделал несколько плановых процедур.

Разумеется, спать, отдыхать, нормально есть и не нервничать по возможности тоже надо, но с этим сложнее.

Я нашла кое-что подозрительное в ноутбуке Леты. Требую объяснений!

Люди почему-то считают, что кошки не понимают, что происходит вокруг. Очень удобная версия. Особенно когда они оставляют открытым ноутбук.

Итак. Я случайно увидела историю поиска Леты. Там было написано: «Как подружить кошку и щенка». Щенка. Собаку. В МОЁМ доме.

Я, конечно, не стала устраивать драму. Я просто спокойно села рядом и начала анализировать ситуацию. Оказалось, что не всё так страшно. Ведь кошки и собаки вполне могут жить вместе. Но для этого нужно соблюдать несколько правил:

1. не знакомить животных резко;

2. дать кошке возможность иметь своё безопасное место;

3. не заставлять питомцев общаться через силу;

4. уделять внимание обоим животным.

Я буду дальше наблюдать. И если что — выйду на связь через неделю. А пока напишите в комментариях, как вы знакомили кошек и собак в своем доме?

Мы в Гельтеке начинали с медицинских гелей, и 30 лет в фарме оставляют профдеформацию. Теперь делаем косметику, но привычка лезть разбираться, как что устроено, никуда не делась.

Вот классика летнего сезона: если вы защищаетесь от солнца, то снижаете выработку витамина D. Дерматологи говорят мазаться SPF каждые два часа, нутрициологи — что у всех дефицит витамина D, а где-то на фоне маячит лосось как универсальный ответ на все вопросы.

Лосось мы, конечно, любим, но что-то здесь не сходится.

В коже сидит молекула, которая ждёт солнца

В эпидермисе (верхнем слое кожи) живёт молекула 7-дегидрохолестерол. Родственник холестерина, обычный компонент клеточных мембран. Большую часть времени ничем не примечательна, пока не появляется ультрафиолет. Когда на кожу попадает UVB с длиной волны около 295–315 нм, энергия фотонов ломает одну из связей в молекуле и переводит её в нестабильный изомер — превитамин D₃. Дальше просто температура кожи (37 °С) за примерно 20 часов доводит его до витамина D₃.

Потом витамин D₃ уходит в кровь, добирается до печени, где к нему цепляется гидроксильная группа. Получается 25(OH)D₃ — та самая форма, которую меряют в анализах.

Но это ещё не финал.

В почках добавляется ещё одна группа, и получается кальцитриол — гормонально активная форма D. Его рецептор обнаружен как минимум в 60 типах клеток, он управляет экспрессией почти тысячи генов и делает много полезных штук, о которых вспоминают обычно уже при дефиците.

Но есть неожиданный момент.

Кератиноциты (основные клетки эпидермиса) несут в себе оба нужных фермента и умеют проходить всю цепочку синтеза прямо на месте, не гоняя полуфабрикат в печень и почки. Учёные из Дрезденского технического университета показали это на клеточной культуре: после облучения при 297 нм в клетках накапливался кальцитриол. Правда, клетки сами же его и разрушают примерно через двое суток.

Зачем?

Одна из гипотез: этот локальный кальцитриол тормозит избыточное деление кератиноцитов и работает как встроенная защита от ультрафиолета. Этим частично объясняется, почему UVB-терапия лечит псориаз — не только прямым воздействием на быстро делящиеся клетки, но и через этот локально синтезированный гормон.

Одно строим, другое ломаем

Но вот где начинается прикол.

UVB-фотоны, которые запускают синтез витамина D, одновременно бьют по ДНК кератиноциты и вызывают циклобутановые пиримидиновые димеры — повреждения, которые копятся и повышают риск рака кожи и меланомы. Параллельно UVA (320–400 нм) активирует матриксные металлопротеиназы — ферменты, которые разрушают коллаген и эластин в дерме.

При этом для синтеза витамина D нужен очень узкий коридор: около 295–297 нм. При 297 нм синтез кальцитриола максимален, при 310 нм — уже едва обнаруживается. А UVA на синтез витамина D вообще не влияет.

Хуже того — UVA разрушает уже синтезированный D₃ прямо в коже.

Что делают солнцезащитные средства

SPF показывает, во сколько раз меньше UVB проходит через крем. Например, SPF 20 — проходит 1/20 часть излучения. Стандарт нанесения в лабораторном тестировании — 2 мг/см². При такой дозе SPF 8 снижает выработку витамина D на 90%. SPF 15 на всё тело — практически обнуляет синтез.

Но вот в чём штука: мало кто мажется так.

Датское исследование отпускников в Египте зафиксировало реальное среднее нанесение — 0,79 мг/см², примерно вдвое меньше нормы. При такой дозе SPF 16 фактически работает как SPF 2. Защита значительно слабее заявленной, но и синтез витамина D никуда не девается. Австралийское двойное слепое исследование 1995 года проверило это на 113 людях. Половина мазалась SPF 17, половина — плацебо. Уровень 25(OH)D в конце вырос одинаково в обеих группах.

Обзор 2019 года подвёл итог: для здоровых людей обычный крем при реальных условиях использования не снижает синтез витамина D до опасных значений. Даже при оптимальном нанесении в отпуске с высоким УФ-индексом эффективная доза UVB всё равно доходила до 24% поверхности тела — этого достаточно.

Но в 2025 году проверили ежедневный SPF 50+ в течение года, и результат уже менее спокойный. Например, группа с ежедневным кремом набрала за лето на 5,2 нмоль/л 25(OH)D меньше, чем контрольная. Если такой минус копить годами, дефицит может стать ощутимым.

40 лет думали, что пожилая кожа ленится

В 1985 году исследователи из Массачусетской больницы взяли образцы кожи у 28 человек от 8 до 92 лет. Результат был наглядным: в эпидермисе 21-летнего провитамина D почти в пять раз больше, чем у 77-летнего. После одинакового облучения кожа пожилых производила лишь 37–40% от того, что производила кожа ребёнка.

Этот вывод жил в учебниках почти сорок лет: старая кожа хуже синтезирует витамин D, ничего не поделаешь, биология.

В 2024 году исследователи из Манчестерского университета это оспорили. Они взяли 11 молодых (около 30 лет) и 10 пожилых (около 70) в строго одинаковых условиях, кожу для биопсии брали с ягодиц (они у всех одинаково редко бывают на солнце). Дозу облучения стандартизировали: примерно 15 минут летнего полуденного солнца. Результат: уровень провитамина в необлучённой коже у молодых и пожилых статистически одинаковый. После облучения витамин D в крови вырос у обеих групп похожим образом.

Выяснилось, что в исследовании 1985 года нужно делать поправку на не самый корректный дизайн: кожу тогда брали у разных людей с разных частей тела после разных операций — от ампутации ног до коррекции оттопыренных ушей у детей.

Если кожа здоровых подвижных пожилых работает так же, как у молодых, то их дефицит витамина D объясняется, скорее всего, одним: они меньше гуляют.

Что корректируется проще, чем биохимия.

Как сильно нужно оголяться

Шведские дерматологи в 2015 году взяли 10 бледных жителей Гётеборга с дефицитом витамина D и провели три серии облучений медицинским UVB-излучателем с интервалом в неделю. Каждый раз — три варианта: только лицо и руки (5% тела), открытый торс (35–40%), всё тело.

Лицо и руки дали скромный, но ощутимый прирост, а разница между торсом и всем телом оказалась несущественной. Все 10 участников в итоге немного приподнялись над нижней границы нормы, но три сеанса за три недели — это мало, чтобы вытащить человека из зимней витаминной ямы.

Важная оговорка: медицинский прибор светит равномерно со всех сторон, а реальное солнце падает сверху. Поэтому уличный эффект несколько ниже лабораторного.

Что по лососю

Глобальный обзор 168 000 человек из 44 стран показал, что у 37% уровень витамина D ниже нормы. Причём дефицит широко распространён на Ближнем Востоке и в Азии — там солнца полно, но люди носят закрытую одежду. Современный образ жизни — это сидеть в помещении, а не загорать.

Что реально работает для восполнения? Нидерландское исследование сравнило три стратегии у людей с дефицитом: ежедневные добавки, ударная доза раз в три месяца и рекомендованные 30 минут прогулки на солнце. Добавки выиграли почти вдвое, потому что реально соблюдать режим прогулок сложно, а эффект солнца зависит от сезона, широты и пигментации кожи.

Еда работает, но с оговорками: 85 г лосося — примерно 450 единиц витамина D, столовая ложка рыбьего жира — около 1360, стакан молока — около 120. Набрать суточную норму одной едой реально, только если есть жирную рыбу почти каждый день.

Отдельная категория — группы риска: пациенты с фотодерматозами, реципиенты органов, онкологические пациенты. Все, кому приходится серьёзно прятаться от солнца с мощной защитой, одеждой и тенью. У них дефицит витамина D встречается в 60–65% случаев, им без добавок не обойтись.

Для всех остальных: мазаться солнцезащитным кремом можно и нужно.

Проблема не в нём.

Проблема в том, что мы на улице бываем слишком мало.

А если вам интересно, как мы разрабатываем новые средства, или вы хотите с нами пообщаться, то заглядывайте в телеграм-канал с хрониками нашей уютной лаборатории.

К нам все больше стали приходить очень интересные питомцы.

Вона какие пришли (все фото от наших пользователей а не ии)

https://ilapki.com/reptiles/breeds/snakes/pantherophis_guttatus/

Не только коты и цветы ухода требуют. Мы всем рады.