В сентябре-октябре этого года страна столкнулась с явлением, которое экономисты деликатно называют «сокращением натуральных объемов потребления». По данным «Коммерсанта» со ссылкой на исследование «Такском», спад составил 5% год к году и затронул большинство товарных категорий. Переводя на человеческий язык: люди стали покупать меньше еды. Не в рублях — те как раз растут благодаря инфляции. А в килограммах, литрах и штуках.

Согласно данным «Такском», продажи молока упали на 8%, риса — на 10%, гречки и свинины — на 9%. Цифры сухие, но за ними скрываются миллионы семей, которые теперь выбирают между «купить мясо» и «оплатить коммуналку».

Впрочем, кто сказал, что статистика должна совпадать с реальностью? Официально доходы выросли на 8.5%, зарплаты на 4,4% — такие данные приводит Росстат. Красиво звучит, правда? Только вот каждый третий россиянин (31%) жалуется, что денег на еду не хватает — таковы результаты опроса Gallup. Наверное, они просто неправильно читают свои платежные ведомости и чеки в магазинах. Может, им объяснить, что они богатеют, просто не замечают этого за пустеющими холодильниками?

Великое искусство незаметного обмана

Производители продуктов оказались настоящими мастерами иллюзионизма. Зачем снижать цены или замораживать их рост, когда можно просто уменьшить упаковку? Этот фокус называется красивым словом «шринкфляция». Во втором квартале 2025 года средний вес одной упаковки продуктов питания сократился на 3%.

Покупатель смотрит на ценник, думает: «Ого, не так уж дорого», берет пакет молока или пачку масла, а дома обнаруживает, что порции как-то странно быстро закончились. Магия рынка работает безотказно. Цена осталась прежней, упаковка внешне не изменилась, только вот внутри теперь 900 граммов вместо килограмма. Покупатель в замешательстве чешет затылок: «Раньше же хватало на неделю?» Хватало, дорогой друг. Просто раньше тебе продавали больше за те же деньги. А теперь ты платишь столько же или даже больше за меньшее количество. Чувствуешь разницу? Нет? Отлично, значит, план сработал.

Люди перестраиваются как умеют. С декабря прошлого года заметен тренд: отказ от разнообразия в пользу более простой и дешевой еды. Мясо становится деликатесом — по данным «Эвотора», количество покупок в мясных лавках опустилось на 7% год к году. Видимо, наши предки были правы, когда говорили, что каша — пища наша. Правда, они не уточняли, что выбор между кашей и мясом будет продиктован не вкусовыми предпочтениями и патриотизмом, а содержимым кошелька.

Эпоха дискаунтеров и выживания

Россияне голосуют ногами, направляясь в жесткие дискаунтеры типа «Светофора» и «Чижика». Выручка этих магазинов выросла на 27% год к году — рекордный показатель среди всех продуктовых ритейлеров, рапортует тот же «Коммерсантъ».

Что это означает? Люди массово мигрируют из привычных супермаркетов в места, где можно купить дешевле. Причем речь не о каких-то маргинальных слоях населения. Речь о среднестатистических гражданах, которые раньше спокойно ходили в обычные магазины и не задумывались о каждой потраченной сотне рублей. Теперь задумываются. Теперь считают. Теперь экономят на всем, включая базовые продукты питания.

Количество покупок в супермаркетах сократилось на 2% за январь-сентябрь 2025 года, по подсчетам T-Pay. Средний чек растет (спасибо инфляции), но покупают реже и меньше. Холодильники пустеют медленнее не потому, что в них больше еды, а потому что люди научились растягивать запасы.

Особенно показателен рост числа тех, кто говорит об ухудшении экономической ситуации в регионах. По данным Gallup, таких в 2025 году стало 39% против 33% годом ранее, 34% в 2023-м и 29% в 2022-м. Тенденция очевидна. Люди чувствуют, что что-то идет не так. Что заработки не поспевают за ценами. Что жизнь становится дороже, а возможностей меньше.

А впереди маячит повышение НДС с 2026 года. Главный экономист «Т-инвестиций» г-жа Донец объясняет просто: НДС — налог, вынимаемый напрямую из нашего кошелька. И когда этот налог повышается для консолидации бюджета... — дальше можно не продолжать. Цены взлетят еще выше, инфляция получит дополнительное ускорение, а люди будут покупать еще меньше.

А дальше — бастионы чипсов, крепости сухариков, горы печенья. Сто рядов хрустящей пустоты, набитой глутаматом натрия. Это не пища, это звукоподражание. ХРУСТ. ЩЕЛК. Это единственная реальность, которую они продают. Тебе не нужен вкус, тебе нужно ощущение. Тебе не нужно насыщение, тебе нужен ритуал. Открыть пачку. Засунуть руку. ХРУСТ. Повторить. Идеальный механизм для замыкания нейронной цепи, идеальный наркотик для скучающего разума.

Корпоративные жрецы, эти хуесосы в отглаженных рубашках, называют это «ассортиментом». А я называю это опухолью. Метастазы идентичности, расползшиеся по полкам. Они скупили пространство, вытеснили реальность. Где-то там, за пределами этого флуоресцентного ада, есть фермер, у которого три мешка охуительной картошки. Но ему сюда нельзя. Его картошка слишком настоящая, она портится, она не вписывается в матрицу вечного хранения. Здесь властвуют химические големы, порожденные в чанах и ретортах. Они могут лежать на полке год. Пять лет. Вечность. Они переживут нас всех и останутся молчаливыми памятниками нашему идиотизму.

И вот кассирша, с лицом выцветшей иконы, пробивает этот мусор. Ее движения — автоматный танец, выученный годами. Пик. Пик. Пик. Каждый «пик» — это гвоздь в крышку гроба твоего кошелька. Ты платишь не за еду. Ты платишь за аренду этого гигантского склада. За свет, который слепит тебе глаза. За зарплату мерчендайзера, который расставляет коробки по фэн-шую. За рекламный ролик, в котором счастливая семья жрет этот пластик и смеется. Ты оплачиваешь весь этот ебаный спектакль.

Они говорят: «Это удобно! Все в одном месте!» Удобно для кого? Для них! Они создали систему, в которой единственный выход — через кассу. Они построили лабиринт и убедили нас, что Минотавр в центре — это и есть наша цель. Потребительский рай? Нет. Это чистилище с программой лояльности. Ад с дисконтными картами.

И единственный способ взорвать этот концлагерь изнутри — это перестать. Просто. Перестать. Ходить. По. Этим. Ебаным. Рядам. Пускай эти башни из консервов покроются пылью. Пускай армии йогуртов с двенадцатимесячным сроком годности скиснут в своем пластиковом одиночестве. Пускай их бог изобилия сдохнет от голода в своем собственном храме.

Нам не нужны эти ангары, полные пластиковой еды. Дайте нам маленькую лавку, где пахнет хлебом, а не освежителем воздуха «альпийская свежесть». Где на прилавке — мясо, которое вчера еще бегало, а не лежало полгода в анабиозе. Где овощи пахнут землей, а не типографской краской. А всю эту химию, весь этот вечный, нетленный мусор — в вендинговые автоматы на окраинах промзон. Для тех, кто окончательно решил превратить свой организм в филиал химзавода.

Этот супермаркет — величайший обман. Мнимая забота, фальшивое удобство, добровольное рабство, к которому мы привыкли, как заключенный привыкает к своей камере. Но это не свобода выбора. Это паралич выбора в камере пыток, отделанной глянцевым пластиком.