Продовольственная и сельскохозяйственная организация ООН ФАО рассматривает сорняки как растения, которые при определённых условиях причиняют экономический и социальный ущерб сельскому хозяйству. Американское общество науки о сорняках также определяет сорняк через последствия - экономические потери, экологический ущерб, вред здоровью или нежелательность в конкретном месте. Ключевые слова здесь - «при определённых условиях» и «в конкретном месте» - https://en.wikipedia.org/wiki/Beneficial_weed

Одно и то же растение может быть сорным на поле, лекарственным в огороде, декоративным в парке и полезным кормовым ресурсом для насекомых на городском пустыре.

2. В городах всего мира создаются специальные парки или зоны отдыха, где "дикие растения" специально высаживаются, за ними тщательно ухаживают и тратят большие деньги на обслуживание.

В Москве это, например, "Зарядье" и "Аптекарский огород". В других всех почти цивилизованных странах тоже подобные островки разнотравья и естественных растений есть. Такие парки люди посещают с большим удовольствием, иногда даже платно, фотосессии делают и хвалятся, что там были. А по неграмотности точно такие же растения на соседней улице города объявляются работниками ЖКХ "сорняками" и уничтожаются.

3. Учёными во всём мире доказано, что в городе именно не "культурные", а "дикорастущие", местные, аборигенные и рудеральные растения обладают большей оздоровительной функцией.

Дикорастущие растения закрывают почву, создают органическое вещество, дают семена, пыльцу и нектар, служат кормом и укрытием для беспозвоночных. Вместе с ними формируются небольшие городские сообщества растений, насекомых, птиц и почвенных организмов.

Для здоровья человека ценность городского разнотравья состоит не в том, что каждый дикорастущий вид «лечит» сам по себе, а в том, что живое растительное сообщество создаёт целый комплекс полезных воздействий.

Контакт с зелёной и биологически разнообразной средой связывают со снижением психологического стресса, восстановлением внимания и улучшением субъективного самочувствия. В эксперименте 2026 года с 605 посетителями городских карманных парков различия в видовом богатстве растений действительно влияли на восстановление после стресса, причём наиболее выраженный эффект наблюдался при среднем уровне видового богатства.

Таким образом, для здоровья горожан имеет значение не только количество зелёной поверхности, но и качество, структура и доступность живой растительной среды. Растительный покров затеняет почву и другие поверхности, участвует в испарительном охлаждении и тем самым способен уменьшать локальную тепловую нагрузку на человека, что особенно важно во время жары.

Листья и стебли также способны перехватывать часть атмосферной пыли и твёрдых частиц, хотя величина этого эффекта зависит от видов растений, структуры растительности, движения воздуха и городской застройки. Ещё один оздоровительный механизм связан с микробным разнообразием: почва, листва и природные растительные субстраты являются источниками экологических микроорганизмов, с которыми человек постоянно контактирует.

В финском эксперименте с детскими садами внесение лесной подстилки, дерна и растительности всего за четыре недели изменило микробиоту кожи и кишечника детей и сопровождалось признаками более благоприятной иммунной регуляции. Природоподобная растительность также создаёт более сложную сенсорную среду - сочетание цветов, форм, запахов и естественных звуков, способное участвовать в психологическом восстановлении человека.

Поэтому городское разнотравье следует оценивать не по тому, является растение «культурным» или выросло самостоятельно, а по тем микроклиматическим, психологическим, микробиологическим и другим оздоровительным функциям, которые создаёт всё растительное сообщество.

Три источника:

1. Wu C.-C. et al. Biodiversity of urban green spaces and human health: a systematic review of recent research. Frontiers in Ecology and Evolution, 2024.
   https://www.frontiersin.org/journals/ecology-and-evolution/articles/10.3389/fevo.2024.1467568/full

2. Roslund M. I. et al. Biodiversity intervention enhances immune regulation and health-associated commensal microbiota among daycare children. Science Advances, 2020.
   https://www.science.org/doi/10.1126/sciadv.aba2578

3. Wang Y. et al. Assessing stress restorative potential of plant species richness and plant landscape types of pocket parks. PLOS ONE, 2026.
   https://journals.plos.org/plosone/article?id=10.1371/journal.pone.0343001

Это не означает, что каждое местное растение всегда полезно, а каждое неместное обязательно вредно. Но это означает, что городская дикорастущая растительность способна выполнять реальные суперполезные экологические функции.

4. Теперь просто о логике эстетических предпочтений и понимания "красоты".

Около 95% людей голосуют при выборе фотографий, мест для отдых или отпуска, а также видео из фильмов или рилсов за максимальное наличие именно местных "диких растений". Именно дикой природой все восхищаются. А в городе абсолютно те же самые растения работниками ЖКХ считаются "мусором" и сразу становятся "некрасивыми", вредными и противными.

Работы, посвящённые городским многолетним лугам, показали, что разнообразные цветущие сообщества могут иметь высокую эстетическую ценность и улучшать восприятие качества городской территории.

При этом отношение людей зависит не только от самих растений, но и от контекста. В ландшафтной архитектуре существует понятие cues to care - «признаки заботы». Дорожка, понятная граница участка, информационная табличка и отсутствие мусора показывают, что природоподобная растительность сохранена намеренно, а не возникла из-за заброшенности.

Получается, одно и то же растительное сообщество может восприниматься совершенно по-разному. С аккуратной дорожкой и табличкой это «городской луг». Без таблички - «заросли сорняков».

Два источника:

1. Southon et al.: Biodiverse perennial meadows have aesthetic value and increase residents’ perceptions of site quality

2. Li, Nassauer: Cues to care — систематический обзор

Следовательно, слово «сорняк» в таких случаях описывает не растение, а культурную привычку наблюдателя.

5. Почва, живая, если не пустыня и не асфальт, не может быть пустующей и голой в городе и где угодно, хоть сколько ни удаляй аборигенные растения.

Поэтому уничтожение "сорняков" в городе, без специального выращивания и заполнения всего покрова земли - абсолютно бессмысленное занятие.

Всегда в почве сохраняются семена. Другие семена приносят ветер, вода, птицы, животные, люди и транспорт. Как только появляется свободное место, свет и влага, начинается прорастание. Это не «нападение сорняков». Это нормальный экологический процесс заселения освободившегося пространства.

Исследования городских пустырей показывают, что в почве существует семенной банк, состав которого может заметно отличаться от уже сформировавшейся растительности. После нового нарушения почвы часть этих семян снова получает возможность прорасти. Эксперименты с травянистыми сообществами также показывают, что нарушение почвы способно резко увеличивать появление быстрорастущих растений. Результат зависит от интенсивности и времени нарушения, а также от предыдущей истории участка.

Поэтому формулировка «здесь развелись сорняки» часто скрывает настоящий процесс. На участке освободилась экологическая ниша и её заняли виды, способные быстро прорастать и размножаться в нарушенных условиях. Именно городская деятельность постоянно создаёт такие условия: строительство, снятие почвенного покрова, движение техники, вытаптывание и оставление открытого грунта.

Опять два источника из тысяч:

1. Albrecht et al.: The soil seed bank and its relationship to the established vegetation in urban wastelands

2. Renne, Tracy: Disturbance intensity, timing and history interact to affect pasture weed invasion

Растения в данном случае не нарушают порядок. Они первыми начинают восстанавливать растительный покров там, где человек его нарушил. Называть весь этот процесс «ростом сорняков» - значит подменять экологическое объяснение бытовой и устаревшей отрицательной оценкой.

6. В современном (не как 100 лет назад было правильно) сельском хозяйстве дополнительные растения применяются для заполнения пустующей почвы около культурных пищевых растений специально. И это не пермакультура, а научные разработки коммерческих агрохолдингов.

Специальное выращивание непищевых растений между рядами кормовых видов называется покровными культурами и живой мульчей. Их используют для защиты почвы, накопления органического вещества, удержания питательных элементов, снижения эрозии и подавления нежелательных растений.

Метаанализ 46 полевых исследований показал, что покровные культуры способны подавлять нежелательную растительность в начале сезона на уровне, сопоставимом с механическими и химическими методами. Другой метаанализ, включавший 53 исследования, показал, что результат зависит от выбранного вида, полученной биомассы, нормы и времени посева, способа прекращения роста и других элементов управления.

Но для нашей темы важно, что одно и то же растение на одном поле может считаться сорняком, если оно конкурирует с основной культурой. На другом поле его могут специально посеять как покровную культуру. Вид растения не изменился - изменилась его функция в системе.

Значит, «сорняк» - это отношение растения к человеческой цели, а не его природная сущность.

Поэтому неправильно переносить этот сельскохозяйственный ярлык на городские пространства, где нет основной культуры, агротехнологического посева и собираемого урожая.

Город - не колхоз, как по привычке предков думают работники ЖКХ.

Два источника:

1. Osipitan et al.: Cover Crop for Early Season Weed Suppression in Crops — систематический обзор и метаанализ

2. Osipitan et al.: Impact of Cover Crop Management on Level of Weed Suppression — метаанализ

Несомненно, существуют ядовитые или аллергенные растения, которые надо пропалывать. Но таких на городских территориях - не более 5%.

Правильно говорить не «в городе растут сорняки», а, например, «дикорастущие аборигенные травы». А затем уже разбираться, какие именно виды там присутствуют и какую конкретно функцию они выполняют.

Я не утверждаю, что в городе не надо управлять растительностью. Я утверждаю, что управление должно начинаться с правильного определения объекта. Нельзя сначала назвать всю самопроизвольную и полезную для здоровья людей местную и родную данному городу растительность сорняками, а затем использовать это слово, как доказательство её вреда.

Представители Народного фронта рекомендуют местным властям не ограничиваться точечными покосами отдельных участков, а организовать планомерное уничтожение сорняка на всей территории поселка. Кроме того, необходимо применять химическую обработку, которая позволяет искоренить растение, а не просто убрать его надземную часть.

Только такой системный подход, по мнению активистов, поможет постепенно избавить поселок от опасного растения раз и навсегда.

Ссылка на публикацию на сайте МК в Томске: https://tomsk.mk.ru/social/2026/07/21/v-tomskom-poselke-klyu...

Это не синопсис малобюджетного хоррора. Это реальная жизнь австралийских фермеров в начале XX века. Пока весь мир был занят глобальной политикой, Австралия умудрилась ввязаться в затяжную и разорительную войну против обычного сорняка. Войну против Опунции..

Ошибка на миллиард долларов

Всё началось, как это обычно бывает у колонистов, с благой и совершенно непродуманной идеи. В 1788 году первый губернатор Нового Южного Уэльса Артур Филипп привез в Австралию несколько кустов бразильской опунции. Цель была чисто прагматичной: на кактусах живет кошенильная тля, из которой делают дефицитную ярко-красную краску для мундиров британской армии.

Крафтовое производство краски как-то не задалось, а вот кактус прижился. Фермеры быстро сообразили, что колючее растение — это идеальная живая изгородь. Забор строить дорого, а тут посадил пару веточек, и через год ни одна овца не убежит.

Никто не учел одного: на родине, в Америке, популяцию кактусов сдерживали сотни видов местных насекомых, грибков и болезней. В Австралии у опунции не было вообще никаких врагов. Земля здесь была жирной, климат — идеальным. И кактус сорвался с цепи.

Скорость, с которой умирает надежда

Отчаяние рождает безумие. Поняв, что обычная вырубка только помогает кактусу (каждый отрубленный и упавший на землю кусочек тут же пускал корни), люди перешли к тяжелой артиллерии.

Сначала в ход пошли спецмашины. Инженеры конструировали огромные стальные катки, которые тащили за собой тракторы, пытаясь раздавить плантации. Результат? Кактусы превращались в кашу, которая через пару дождей прорастала с утроенной силой.

Тогда правительство Квинсленда создало целую экспериментальную станцию по химическому уничтожению. Ученые не придумали ничего лучше, как заливать поля чистейшим ядом. Жидкий мышьяк, смешанный с серной кислотой, распыляли тысячами галлонов. Земля превращалась в выжженную пустыню, фермеры травились насмерть парами мышьяка, птицы гибли на лету, а опунция... желтела, сбрасывала пару листьев, а через год снова зеленела на пропитанной ядом почве.

Это был тупик. Страна проигрывала войну растению.

Маленький аргентинский спаситель

В 1920 году была создана Коллегия по борьбе с опунцией. Ученые поехали в Америку с одной целью: найти то, что ест этот чертов кактус на его родине. Они перепробовали сотни насекомых, пока в Аргентине не наткнулись на невзрачную серую бабочку — кактусовую огневку (Cactoblastis cactorum).

Австралийцы панически боялись повторения истории с кроликами, поэтому пять лет держали бабочку в карантине. Ее пытались кормить томатами, бананами, пшеницей, яблоками — ученые проверяли, не переключится ли насекомое на культурные растения, когда кончатся кактусы. Но огневка оказалась фанатично преданной своему делу монофагом: ее гусеницы ели только опунцию и ничего больше. Если опунции не было, они просто умирали от голода.

В 1926 году первые три миллиарда яиц огневки были выпущены на волю. То, что произошло дальше, биологи до сих пор называют самым успешным примером биологического контроля в истории человечества.

Великий пир

Гусеницы огневки действовали как идеальная армия. Они прогрызали дыру в мясистом листе кактуса, забирались внутрь целой колонией в сотни голов и выедали его до состояния сухой прозрачной кожицы. Более того, внутри поврежденных листьев тут же заводились бактерии и грибки, превращая оставшиеся ткани кактуса в гнилую жижу.

Огневки продвигались по Австралии со скоростью лесного пожара. К 1932 году — всего за шесть лет — сплошные стены из кактусов превратились в воспоминание. Около 90% всех плантаций опунции были уничтожены.

Земли, которые еще вчера считались мертвой зоной, снова стали пригодными для сельского хозяйства. Фермеры возвращались в свои дома, которые когда-то бросили.

В городке Бунарга благодарные жители скинулись и построили «Мемориальный зал Кактобластис» — единственное в мире общественное здание, возведенное в честь насекомого-спасителя. Там до сих пор висит портрет маленькой серой бабочки, которая сделала то, что не смогли сделать тысячи людей, вооруженных топорами, тракторами и мышьяком.