Рассказ о жизни уединённой общины недалеко от Москвы. Глава 3 — Барин
Знакомство и разговор с Барином - начало новой жизни
Вблизи дом оказался ещё красивее, чем издалека. Не очень большой, но ладно сработанный, красиво окрашенный в белый с голубым, с вниманием подобранным декором фасада, массивной резной двустворчатой дверью.
Он останавливал взгляд на себе, заставлял любоваться. Центром внимания становились конечно же колонны - настоящие, прочные, массивные - я не удержался и постучал по одной из них - кирпич или бетон. Ступени из какого-то прочного и шершавого камня.
Миновав небольшую из резного дерева прихожую и перерезав коридор, который уходил в обе стороны дома анфиладами, мы очутились в просторной гостиной. Я оробел. Похожее чувство мне доводилось в своё время испытать в Эрмитаже и Музее Фаберже.
Здесь не было чего-то очень выдающегося или кичливого, золотого или нарочито дорого на вид, вроде хрустального многоуровневого светильника. Но общий вид, украшение стен и потолка, сочетание цветов и материалов, полуколоны, массивная мебель, создавало невероятное ощущения от пространства. Играл свою роль и контраст между сельскими пейзажами и почти дворцовой роскошью, в которой я очутился.
В середине стены справа расположился огромный, выше человеческого роста камин, впереди был выход, на, как я предположил, веранду, за окнами которой покачивался лес. Двустворчатые двери слева растворились и мне навстречу вышел человек, которого, я из-за моложавости не сразу принял за хозяина. Но это был именно он.
В тканевых лоферах и удлиненном мягком бежевом пиджаке или сюртуке с застёгнутой до верха косовороткой под ним, он подошёл бодрым шагом и сухо, но вежливо поздоровался. По всему было видно, что его рабочий день ещё не окончен. Вообще он говорил отрывисто, негромко и сразу по делу. Его манера говорить напоминала мне Бориса Березовского. Если олды тут, должны помнить:)
Немного оправившись от первого впечатления, я снова обрел дар речи и похвалил дом. Хозяин представился Алексеем Ивановичем и предложил пройти в библиотеку, который служил ему кабинетом. Это пространство у меня вызвало отдельный восторг - книжные полки располагались от пола до потолка по всему периметру комнаты, включая стену с дверью. Для доступа к верхним книгам вдоль стен была устроена галерея к которой вела витая деревянная лестница тёмного дерева в цвет книжным полкам и другой мебели. Помимо хозяйского рабочего стола здесь были разбросаны журнальные столики, кресла, диванчики и кресла-мешки.
Видя мой восторг и изумление, хозяин впервые улыбнулся и объяснил, что общинники свободно пользуются этой библиотекой и берут книги в определённые дни.
Мы сели за Т-образный стол: хозяин - за своё место, я - за одно из кресел приставной секции для совещаний.
— Ну рассказывай, — предложил Барин, как я незаметно для себя начал называть его вслед за остальными.
В дверь заглянула девушка, обменялась в хозяином кивками головы, после чего вкатила передвижной столик, сгрузила на наш стол прозрачный чайник с шишками, травами, ягодами и две тонкостенных чашечки. Отхлебывая прекрасный напиток небольшими глоточками, чтобы не обжечься, я рассказал всё — как ехал с севера, как порвал цепь, как ночевал в кафе, как уехал в Москву, как не спалось, как взял отпуск на две недели, как приехал обратно. Алексей Иванович слушал молча, изредка поглядывал в телефон или записную книжку, что-то писал, и несколько раз захватил серебряной ложечкой варенье из блюдечка.
Но по уточняющим вопросам я понимал, что он меня слышит и держит нить разговора.
— Зачем приехал? — спросил он, когда я закончил.
Я замялся. Сказать «к Аглае» было глупо и рано. Сказать «посмотреть» — слишком просто.
— Понравилось у вас, — сказал я честно. — Не место даже, а... люди. Захотелось ещё побыть. Если можно.
Алексей Иванович отложил телефон, отодвинул столовые приборы, посмотрел на меня внимательно и неожиданно просто и быстро сказал: — Можно.
К моему величайшему облегчению.
— Смотри, базовые правила у нас такие. Здесь все добровольно. То есть жить здесь никто никого не принуждает. Не хочешь, уезжай по истечению контракта (я не решился спросить о чём речь, но узнал позднее).
Второе - польза друг для другу. Ты делаешь что-то для общины, община даёт тебе кров, пропитание и защиту. От работы не бегают, а помогают друг другу.
Третье - закрытость. Мы не рекламируем себя. Попадают сюда случайно, вот как ты, например. Так что никаких фотографий, постов. Телефон оставляешь у себя в комнате.
Алкоголь умеренно и только по праздникам. Конечно, это не всё, но на первое время этого минимума достаточно - осмотрись сам, и другие на тебя посмотрят. Ну как?
Барин закончил говорить и посмотрел на меня вопросительно. Я ответил, что меня всё устраивает и я хотел бы пожить с ними, пообещав не нарушать правила.
Тогда стали прощаться, барин проводил меня до крыльца, где уже ждал Степан.
Барин весело обратился к нему: - вот смотри, с нами пожить хочет, что скажешь?
После некоторой паузы тот ответил:
— Мужик нормальный, — и пожал плечами. — Не суетливый. Мотоцикл сам чинил.
— Это не характеристика, — усмехнулся Барин.
— Другая характеристика будет, после того поживёт с недельку, — резонно заметил Степан.
Барин опять посмотрел на меня. Взгляд у него был цепкий, но не злой. Скорее оценивающий.
— Оставайся на две недели, будешь помощником Степана по механике.
— Степан, отведи его в гостевую. И пусть поест с дороги.
Не небе появились тусклые весенние звёзды.
Ранее: Глава 2 — Возвращение Далее: Глава 4 [в процессе]


