AmadinOdin

Знакомство и разговор с Барином - начало новой жизни

Вблизи дом оказался ещё красивее, чем издалека. Не очень большой, но ладно сработанный, красиво окрашенный в белый с голубым, с вниманием подобранным декором фасада, массивной резной двустворчатой дверью.

Он останавливал взгляд на себе, заставлял любоваться. Центром внимания становились конечно же колонны - настоящие, прочные, массивные - я не удержался и постучал по одной из них - кирпич или бетон. Ступени из какого-то прочного и шершавого камня.

Миновав небольшую из резного дерева прихожую и перерезав коридор, который уходил в обе стороны дома анфиладами, мы очутились в просторной гостиной. Я оробел. Похожее чувство мне доводилось в своё время испытать в Эрмитаже и Музее Фаберже.

Здесь не было чего-то очень выдающегося или кичливого, золотого или нарочито дорого на вид, вроде хрустального многоуровневого светильника. Но общий вид, украшение стен и потолка, сочетание цветов и материалов, полуколоны, массивная мебель, создавало невероятное ощущения от пространства. Играл свою роль и контраст между сельскими пейзажами и почти дворцовой роскошью, в которой я очутился.

В середине стены справа расположился огромный, выше человеческого роста камин, впереди был выход, на, как я предположил, веранду, за окнами которой покачивался лес. Двустворчатые двери слева растворились и мне навстречу вышел человек, которого, я из-за моложавости не сразу принял за хозяина. Но это был именно он.

В тканевых лоферах и удлиненном мягком бежевом пиджаке или сюртуке с застёгнутой до верха косовороткой под ним, он подошёл бодрым шагом и сухо, но вежливо поздоровался. По всему было видно, что его рабочий день ещё не окончен. Вообще он говорил отрывисто, негромко и сразу по делу. Его манера говорить напоминала мне Бориса Березовского. Если олды тут, должны помнить:)

Немного оправившись от первого впечатления, я снова обрел дар речи и похвалил дом. Хозяин представился Алексеем Ивановичем и предложил пройти в библиотеку, который служил ему кабинетом. Это пространство у меня вызвало отдельный восторг - книжные полки располагались от пола до потолка по всему периметру комнаты, включая стену с дверью. Для доступа к верхним книгам  вдоль стен была устроена галерея к которой вела витая деревянная лестница тёмного дерева в цвет книжным полкам и другой мебели. Помимо хозяйского рабочего стола здесь были разбросаны журнальные столики, кресла, диванчики и кресла-мешки.

Видя мой восторг и изумление, хозяин впервые улыбнулся и объяснил, что общинники свободно пользуются этой библиотекой и берут книги в определённые дни.

Мы сели за Т-образный стол: хозяин - за своё место, я - за одно из кресел приставной секции для совещаний.  

— Ну рассказывай, — предложил Барин, как я незаметно для себя начал называть его вслед за остальными.

В дверь заглянула девушка, обменялась в хозяином кивками головы, после чего вкатила передвижной столик, сгрузила на наш стол прозрачный чайник с шишками, травами, ягодами и две тонкостенных чашечки. Отхлебывая прекрасный напиток небольшими глоточками, чтобы не обжечься, я рассказал всё — как ехал с севера, как порвал цепь, как ночевал в кафе, как уехал в Москву, как не спалось, как взял отпуск на две недели, как приехал обратно. Алексей Иванович слушал молча, изредка поглядывал в телефон или записную книжку, что-то писал, и несколько раз захватил серебряной ложечкой варенье из блюдечка.

Но по уточняющим вопросам я понимал, что он меня слышит и держит нить разговора.

— Зачем приехал? — спросил он, когда я закончил.

Я замялся. Сказать «к Аглае» было глупо и рано. Сказать «посмотреть» — слишком просто.

— Понравилось у вас, — сказал я честно. — Не место даже, а... люди. Захотелось ещё побыть. Если можно.

Алексей Иванович отложил телефон, отодвинул столовые приборы, посмотрел на меня внимательно и неожиданно просто и быстро сказал: — Можно.

К моему величайшему облегчению.

— Смотри, базовые правила у нас такие. Здесь все добровольно. То есть жить здесь никто никого не принуждает. Не хочешь, уезжай по истечению контракта (я не решился спросить о чём речь, но узнал позднее).

Второе - польза друг для другу. Ты делаешь что-то для общины, община даёт тебе кров, пропитание и защиту. От работы не бегают, а помогают друг другу.

Третье - закрытость. Мы не рекламируем себя. Попадают сюда случайно, вот как ты, например. Так что никаких фотографий, постов. Телефон оставляешь у себя в комнате.

Алкоголь умеренно и только по праздникам. Конечно, это не всё, но на первое время этого минимума достаточно - осмотрись сам, и другие на тебя посмотрят. Ну как?

Барин закончил говорить и посмотрел на меня вопросительно. Я ответил, что меня всё устраивает и я хотел бы пожить с ними, пообещав не нарушать правила.

Тогда стали прощаться, барин проводил меня до крыльца, где уже ждал Степан.

Барин весело обратился к нему: - вот смотри, с нами пожить хочет, что скажешь?

После некоторой паузы тот ответил:

— Мужик нормальный, — и пожал плечами. — Не суетливый. Мотоцикл сам чинил.

— Это не характеристика, — усмехнулся Барин.

— Другая характеристика будет, после того поживёт с недельку, — резонно заметил Степан.

Барин опять посмотрел на меня. Взгляд у него был цепкий, но не злой. Скорее оценивающий.

— Оставайся на две недели, будешь помощником Степана по механике.

— Степан, отведи его в гостевую. И пусть поест с дороги.

Не небе появились тусклые весенние звёзды.

Ранее: Глава 2 — Возвращение Далее: Глава 4 [в процессе]

Возврашение к кафе - приглашение пожить в поселении

Минула осень, за ней и зима. Всё это время мысль о возвращении не отпускала. Я ловил себя на том, что пребывая телом в пробках, в очередях, за вечерним чаем, в кругу друзей, в офисе, мыслями — я там.

Сказать по правде, я и сам не понимал, зачем еду. Ну, поблагодарить. Ну, рассказать, что мотоцикл бегает. Ну, может, компоту выпить. Внутренний голос ехидно уточнял: «Аглаиного компоту?» Я отмахивался.

Наконец, как только сошёл снег и асфальт чуть подсхох, я взял отпуск и наскоро собравшись отправился в путь. Дорога прошла незаметно. Знакомый городок, затем с десяток километров живописной дороги и — сердце ёкнуло — знакомая вывеска «Кафе».

Закрыто.

Ставни на окнах, дверь на замке, ни огонька, ни дымка из трубы. Я обошёл вокруг, заглянул в щель между ставнями — темно.

Растерянность была такой, будто меня обманули. Хотя кто меня обманывал? Я сам себя и обманул — придумал какую-то сказку, поверил в неё, приехал за продолжением, а дверь заперта.

Сел на крыльцо, достал термос, пил чай и смотрел, как весенний лес за дорогой постепенно темнеет. Как вдруг со стороны города проехала Нива и начала поворачивать на поросшую травой проселочную дорогу в чащу леса. Водитель, видимо заметив мотоцикл и меня сидящего на крыльце, остановился, как бы подумал с мгновение, и выглянул в открытую дверь. Степан!

Мне он будто не удивился, словно мы расстались вчера, кивнул коротко:

— Приехал.

— Закрыто, — ответил я невпопад, указывая на дверь.

— Дачный сезон ещё не начался, скоро откроем, — Степан перешёл дорогу, поговорили о мотоцикле обходя его и разглядывая. Потом сели на крыльцо, Степан достал кисет с табачком и начал скручивать самокрутку.

— Ты как, чем занят?, - спросил я, чтобы спросить хоть что-то.

— Да здесь и живу, — кивнул он в сторону леса. — Хочешь посмотреть? Чай за тем и приехал.

Я хотел было возразить, но всё было так очевидно, что препираться не было смысла. Впрочем для вежливости я уточнил можно ли?

— А это не мне решать, — усмехнулся Степан. — Пошли.

Мотоцикл было решено поставить за кафе, чтобы было не видно с дороги, и доехать на степановской Ниве.

По началу это ехали мы даже не по дороге, а скорее по направлению между деревьев. Полоска зелени оказалась небольшой, и за ней последовала укатанная, хотя и грязная дорога через поля, которые по мере удаления от дороги становились всё более обработанными.

Залюбовавшись пасторальными видами при заходящем солнце, я достал было смартфон, чтобы фотографировать.

Степан вдруг повернулся и негромко, но отчетливо сказал:

— Ты это... телефон убери. И не снимай ничего. У нас не принято.

Я послушно убрал телефон в самый глубокий карман куртки и застегнул его. (Именно по этой причине все немногочисленные фотографии, которые я буду выкладывать, сделаны мною "нелегально" и с не самых удачных ракурсов).

— А что у вас здесь вообще? — спросил я. — Деревня какая-то?

— Живём, — коротко ответил Степан. — Как люди жили всегда. На земле. Своим трудом. Без дурацких этих... — он покрутил рукой в воздухе, видимо, обозначая всё дурацкое сразу.

Проехав сколько-то километров, мы спустились в овраг, миновали через переправу широкий ручей, поднялись снова, обогнули рощу, потом поля и сосновый лесок из-за которого открылся чудесный вид.

Взгляду открылась поляна с разбросанными в живописном порядке домами без заборов. Не просто домов — небольших усадеб. Срубы, амбары, бани, пруд, почерневшие с зимы стога, прикрытые плёнкой. Самая примечательная постройка - вытянутый дом с четырьмя колоннами - ни дать ни взять дворянская усадьба, господский дом.  Всё это великолепие прикрыто от взглядов с дороги Г-образной лесополосой.

— Вот, — Степан заглушил машину.

В лицо ударил приятный свежий воздух, я смотрел во все глаза, хотя уже совсем смеркалось. Место мне определенно нравилось. Так тихо, так свежо, так... хорошо.

Мы пошли к домам. От ворот какого-то сарая отделились двое пацанов лет десяти в свободных рубахах светлой ткани и чём-то вроде дутых жилетов на вате, уставились на меня, как на инопланетянина. Один, посмелее, спросил:

— Дядь Степан, это кто?

— Гость, — ответил Степан. — Из города. Сообщите барину, да поживее.

Пацаны переглянулись и убежали.

Из дома вышла женщина, та самая - энергичная, что распоряжалась в кафе в памятное осенне утро. Увидела меня, поджала губы, но ничего не сказала, только спросила у Степана знает ли барин.

Я тихонько стал было расспрашивать о барине, как явились двое посыльных и велели идти к дому с колоннами.

Понял, что рассказать, всё что хочу даже в трёх частях не получается, поэтому решил разбить свой рассказа на главы, посвященные какой-то одной теме. Думаю, так мне будет проще формулировать и не растекаться мыслью по древу.

Ранее: Глава 1 - Странное кафе Далее: Глава 3 - Барин

Путешествие - поломка - необычное кафе - Аглая и Степан

Хочу рассказать вам историю о которой я молчал много лет по причинам о которых будет сказано ниже.

Мне довелось пожить в уединенной общине, которая живёт по своим законам в согласии с природой и не афиширует себя. Это не сектанты или религиозные мракобесы, а скорее обычные уставшие горожане.

Их быт представляет интерес как социальный эксперимент и удачный опыт альтернативного устройства общества.

Ну, обо всём по порядку.

Поломка, с которой всё началось

Я возвращался на мотоцикле после путешествия по русскому северу.

Последние сотни километров перед Москвой всегда самые трудные. Не физически — морально. Цивилизация накатывает постепенно, но неумолимо: скопления огней появляются всё чаще, местами сплошная засветка, реклама, трафик становится плотнее. А душа-то ещё там, на северных трактах, где между точками заправки — сотни километров тишины, хвойного воздуха - ты с мотоциклом, и твой мысли.

Чтобы продлить послевкусие от путешествия, я решил сделать крюк и поехать второстепенной дорожкой.

Мой надёжный доселе «японец» кажется разделял моё чувство тихой грусти и решив продлить приключение, отхлеблул цепь (с тех пор зарёкся покупать недорогие запчасти с Авито:)

Стемнело. Дорога второстепенная, транспорта мало – дачный сезон подходил к концу, почти нет придорожного сервиса. Повозившись с еле работающим интернетом в поисках ближайшего очага цивилизации, я принял решение идти пешком назад где несколькими километрами ранее видел сруб с подсвеченной вывеской «Кафе».

Кафе оказалось очень уютным, со вкусной едой. Тепло, тихо, пахнет чем-то вкусным, такое ощущение, что оказался в избе. При этом не нелепо обставленной «под старину», а похожий скорее на современный со вкусом обставленный жилой дом из сруба плюс неизбежные атрибуты современного общепита - холодильные лари, кофе-машина, касса.

Еда лежала в лоточках, прикрытых плёнкой. Я выбрал пюре к котлеткой – вечное универсальное блюдо – от детского сада до армейских столовых, и компот.

За стойкой работала красивая скромная девушка по имени Аглая. Она мало и странно говорила. Волосы подвязаны лентой в простой хвост, одета в просторную рубашку или платье из некрашеной ткани.

Я рассказал ей о поломке мотоцикла и спросил помощь, а также ночлег. Пока я ел она куда-то ушла и вернувшись сказала, что утром мне помогут отвезти мотоцикл до ближайшего городка в сервис. Потом смущаясь сказала, что ночлег мне предоставить не могут, но разрешила переночевать в кафе прямо на сдвинутых столах, подложив свои вещи – это был роскошный подарок и я без колебаний согласился. Аглая предупредила, что кафе она запрёт снаружи. По её неуверенности, я догадался, что тем, с кем она советовалась, предложение о ночлеге в кафе не было согласовано...

Благополучно миновала ночь, утром я проснулся от звука отпираемого Аглаей замка. Я наспех умылся, скрутил спальник, перекусил вчерашней булочкой с чаем. Вскоре пришёл Степан – молодой ещё человек, но с большой не хипстерской бородой. Он был неулыбчив, но в целом приветлив, задавал вопросы о моем шлеме и другой экипировке. Оказалось он сам чинит технику и в том числе мотоциклы – правда старые Уралы и Ижи. Решено было, что он он отвезёт на прицепе Нивы мой мотоцикл и меня до автосервиса в городе.

Я заплатил за ужин и завтрак (денег за ночёвку Аглая взять отказалась). В кафе уже пришли другие люди – видимо повар и кто-то старший – энергичная женщина, которая начала распоряжаться какую выпечку готовить сегодня и другими хозяйственными вопросами. Толком попрощаться с Аглаей я не успел.

От Степана веяло основательностью – говорил он немного, больше задавал вопросы о путешествии, мототехнике. С помощью доски, которая послужила трапом, мы погрузили мотоцикл и благополучно добрались до сервиса - там мне подсказали магазин запчастей неподалёку,  после чего мы вместе её и установили. Степан помогал всё это время. Потом он отказывался брать деньги за помощь, в итоге я с трудом дал ему «на бензин». На вопросы откуда он родом, где сейчас живёт, кем ему приходится Аглая отвечал уклончиво – всё указывал  рукой «туда» «там», называл распространенные названия сел и деревень, которых по десятку в каждом регионе. Весь остаток пути до Москвы я думал об этих странных, приятных людях.

Дома закрутили дела, работа, встреча с друзьями, но в свободные минуты, я возвращался мыслями к последним дням моего путешествия, обычно ночью. Однажды, ворочаясь в кровати, в  предсонный момент, когда мысли расплываются, я поймал себя на том, что думаю не о поломке, не о сервисе, не о дороге.

Я думаю о кротких глазах Аглаи.

И в тот же миг сон как рукой сняло. Я сел на кровати с абсолютно чёткой и ясной мыслью: я поеду туда.

Хотел написать один короткий пост о моём приключении, но не получается – мысли расползаются, поэтому продолжу рассказывать по частям, если найду время.

Начало. Далее: Глава 2 — Возвращение