«Колонна — это хищник». Репортаж корреспондента «Африканской инициативы» в Мали
В мире мало таких эффективных вещей, стимулирующих прямо из спальника запрыгивать в кроссовки, как внезапная стрельба из зенитного пулемета. Впрочем, сразу после наступает миг настороженного оцепенения. Экипаж бронемашины на крохотный момент времени устанавливает зрительный контакт, впитывает всю возможную информацию и ожидает реакции командира.
Наш бортстрелок забросил себя в турель, водитель успел завести мотор, БПЛАшник кинулся за дроном, а я дотянулся и включил камеру, стараясь никому не мешать. На всё ушло не более пяти секунд.
— Отбой тревоги: союзники пристреливаются! — кричат из-под соседнего дерева такие же невыспавшиеся и оттого в дурном расположении духа люди.
Там тоже начинают ворчать и перетаскивать спальные места в сместившуюся за три часа тень. Но «счастье» расположиться рядом с небольшим термитником, похоже, выпало лишь нам — после долгой дороги этому сперва не придали значения. Я обвел ревнивым взглядом соседние деревья, вздохнул и вытряхнул из спальника какое-то количество насекомых. Впрочем, все лучше, чем дремать, свернувшись бородатым калачом в десантном отделении.
Термитник
— Авантюристам, мечтателям и романтикам, — вдруг туманно обронил Байтал.
— Что, прости? — спросил я у него после непродолжительного раздумья, не донеся до рта бутылку с изотоником.
— Ты у кого-то ночью спрашивал, кому показано служить в «Африканском корпусе». Вот тебе ответ. Романтикам и искателям приключений.
Пока я шевелил эту довольно очевидную, на самом деле, мысль, кто-то выгрузил из десанта коробку с пищевым довольствием, и на неё стали сбредаться страждущие. Сон у половины личного состава расстроился. На свет Божий достали галеты, тушенку, апельсиновый сок, купленные где-то по дороге багеты, шоколад… Я порылся в рюкзаке и выставил на общак две банки консервированного тунца.
Угощение
За кофе мы с Байталом разговорились, так как ждать выдвижения было ещё долго. Выяснилось, что мой собеседник воюет с 2015 года. Начинал добровольцем в Луганском ополчении, а первый бой принял в штурме Дебальцево. Потом – Сирия, Ливия, ЦАР, СВО, теперь вот третий год в Мали. Я в ответ поведал, как перед включением в колонну ко мне подходили разные люди и напутствовали:
— Ты, журналист, не дрейфь. Поедешь с реальными рэксами.
— Я и не дрейфлю, опыта много.
— Вот и правильно. У них – много, уж такие терминаторы…
Мы посмеялись.
— Да, мы хоть и зовемся ротой охраны, но здесь это не то же самое, что охранять «Пятерочку» или какой-нибудь тыловой склад ГСМ. Люди действительно подобрались интересные. Как раз под местные задачи и колорит, — ответил мой собеседник.
Я попросил его рассказать поподробнее.
— Рота охраны и сопровождения выполняет много задач: сопровождение топливных колонн, важных лиц, групп эвакуации. Мы же – бортстрелки на вертолетах. Можем быть группами зачистки, которых по воздуху забрасывают в нужный район. Можем участвовать в задержаниях или, наоборот, освобождать заложников. Имеются и такие специалисты. Конечно, у всех свои навыки, но зачастую люди взаимозаменяемы, так как имеют большой военный опыт. — Он прервался, чтобы похрустеть галетой, и задумался о чем-то своем.
— Понимаешь, при отборе учитывалось вообще все, что у тебя уже было, а еще – желание учиться новому, поэтому собрались заинтересованные профессионалы с большим диапазоном применения. Сегодня ты сопровождаешь наземную колонну как штурмовик, пилот дрона, оператор АГС или водитель, а завтра сидишь за бортстрелка в вертушке.
— А первоходы есть, или вы все ветераны?
— Есть, конечно. Всегда нужна свежая кровь. Было бы желание учиться. Смотрим на пришедших, отбираем, как и любое подразделение.
Как раз в этот момент парень, для которого сей выход стал первой боевой задачей, привлёк всеобщее внимание. Мы тоже отвлеклись. Он достал откуда-то небольшой сверток ткани защитного цвета, развернул и стал привязывать один из концов к стволу дерева.
— Господа, разрешите представить вашему вниманию тактический гамак.
Так и сказал – тактический гамак. Бойцы заинтригованно загудели, кто-то и спящих приподнял край панамки, чтобы лучше видеть происходящее. Водитель вновь забрался на свое место и переставил бронемашину ближе, чтобы можно было закрепить на нее второй конец конструкции. В нашу сторону повернули головы проходящие мимо курсанты малийской армии, на ветку соседнего дерева опустилась пара чаек. Возможно, проявили какой-то интерес и в термитнике, но о том никому доложено не было. Мы вернулись к разговору.
— За время пребывания в Мали у нашей группы не было ни одного критического происшествия, с которым не удалось бы справиться. Не только благодаря выучке и технике, конечно, но и потому, что хорошо налажено взаимодействие с другими подразделениями. Мы постоянно на связи со штабом, аэроразведкой и прочими. Оперативная информация обрабатывается очень быстро. Если с воздуха на пути следования обнаружены места потенциального минирования или засады, то мы успеваем их доразведать, разминировать или скорректировать маршрут в свою пользу. Можем заранее сами накидать им сюрпризов. Можем обойти, если есть такая возможность.
Курсанты малийской армии
Позади раздался шум и веселый гудёж. Первая попытка забраться в гамак оказалась не очень удачной. Изделие понемногу собирало вокруг себя целый консилиум.
— Я в том году снимал документальный фильм о «Корпусе». Ходили с Метисом до Нары (северное направление в сторону границы с Мавританией – прим. автора). Тогда объезжали опасные места по саванне, а здесь, в тропиках, смотрю, таких возможностей сильно меньше.
— Да, тактики передвижения в Мали сильно зависят от направления. Здесь, в центральной части, больше тропической растительности, и проходимость оставляет желать лучшего. Близость к реке делает грунт мягким, а состояние полотна – ненадежным. Соответственно, мы больше привязаны к дорогам, часть из которых разбиты, что позволяет боевикам свободнее минировать такие участки. Поэтому здесь активнее работает инженерная и аэроразведка, приходится быть бдительными на всем протяжении пути. Тем более сейчас, в период сезона дождей, любая попытка объехать плохой участок чревата постоянными остановками. Впрочем, связываться с нами опасно, даже если мы встали на ремонт или вытягиваем застрявшую технику. И боевики это знают, — продолжил мой визави. — Да, им проще передвигаться на легкой технике вроде мотоциклов, но накатываться на усиленную колонну – смерти подобно. Во-первых, мы их заметим раньше, чем они навяжут бой, и успеем начать наносить поражение. Во-вторых, после обнаружения идти легкой техникой на тяжелую бронированную – значит, нести большие потери при неочевидном результате. Попробуй сблизиться, когда по тебе заранее начали работать крупнокалиберные пулеметы, АГС и прочее. Вдруг вертолет прилетит и отутюжит по площади. Приятного мало. Мы единый злой организм — массивный, агрессивный, защищённый и обладающий возможностью задавить шквалом огня. Нашей огневой мощи хватит, чтобы захватить небольшой город, не то что размотать пехоту на пикапах и мотоциклах.
Разминирование дороги
Тем временем собрание у гамака возликовало. Его наконец удалось правильно закрепить и ввести в эксплуатацию. Концепция «войны в стиле лакшери» утвердилась в своих правах. Я по такому случаю тоже расслабился. Разулся, закатал штаны, оголил торс — благо скорпионов и боевиков в окрестностях не наблюдалось, а комаров сдувал усилившийся ветер.
— Их вообще много здесь? Доставляют серьезные проблемы?
— Комаров или боевиков? — усмехнулся Байтал.
— Вторых. Впрочем, подозреваю, что у них против нас вредительский союз с комарами.
— Не исключено. — Он глубокомысленно почесал подбородок. — Здесь – относительно недалеко от столицы – их крупные силы после отражения атаки в конце апреля были рассеяны или ушли в свои регионы. А те, что остались, больше бандитствуют. Не рискуют связываться с нами в прямых боях. Они минируют дороги, могут попытаться обстрелять издалека, но именно блокады региона, как они любят заявлять, тут нет и близко. В точном военном смысле слова блокада — это невозможность передвижения, а в столицу регулярно приходят конвои из тысячи автоцистерн с топливом. Они могут малой группой накатиться из «зеленки», пожечь один-два наливняка, потеряв при этом половину бойцов, и разбежаться, а в сети потом показывать это видео с полыхающей цистерной как доказательство своего контроля над дорогами. Поэтому объявленная блокада существует лишь в лояльных им социальных сетях. Может, они так отчитываются перед спонсорами, чтобы те продолжали финансирование, – не знаю. В подавляющем большинстве случаев, когда их наблюдатели видят выход колонны, основные силы стараются уйти от дорог на порядочное расстояние и просто наблюдать со стороны. На севере, где Гао, Томбукту и дальше, тактика иная – в силу того же ландшафта, большого количества открытых пространств и возможностей обстреливать колонны издалека из крупнокалиберных пулеметов или миномета, например. Но это редко приводит к желаемому им результату. Так как мы, в силу более развитой техники, видим их ещё лучше, чем они нас, каждая такая акция может очень дорого обойтись для исполнителей. В ответ, как правило, прилетает дрон, ракета «воздух-земля», ещё чего-нибудь… А то и в преследование можем отправиться. Малоприятная перспектива. Опять же, на нашем текущем направлении опасные места известны, и к затаившемуся кочующему миномету могут заранее прилететь «подарки» от коллег с нашей стороны, как уже не раз бывало. Пять раз подумаешь, стоило ли оно того, или лучше было не связываться с вербовщиками из «Аль-Каиды»*. Если и успевают начать первыми, то точка, откуда ведется огонь, засекается очень быстро. Особенно ночью, когда активно применяются тепловизоры, и любое движение живого существа как ладони: его видно на далекие километры. Остаться при таких раскладах в живых куда как непросто. Очень много крови у противника, кстати, пьют местные малийские операторы ударных дронов. С ними приятно взаимодействовать.
Автоцистерны с топливом
Ветер, защищавший от гнуса, всего за несколько минут успел стать ураганным и пригнал откуда-то грозовой фронт. Небо стало свинцовым, заметно потемнело. Гамак с его пассажиром стало сильно раскачивать, и кто-то поинтересовался, не укачивает ли его. Тот ответил, что после всех приложенных усилий останется лежать в нем даже под ураганом. Впрочем, уверенности в голосе не ощущалось.
Бивуак пришел в движение, и экипажи стали потихоньку распихивать скарб по машинам. По скорости наползания туч стало понятно, что разговор пора сворачивать, и я спросил хрестоматийное:
— Скучаешь по гражданке?
— Не. — Ответил собеседник просто и без раздумий. — Я себя в этом нашел. Счастливый человек, можно сказать. Мне за 40, не женат, родственники живут спокойно в сельской местности. Денег «Корпус» платит порядочно, грех жаловаться. Могу себе позволить путешествовать по миру, занимаясь любимым делом. А там уже скучновато, если честно. Бывает, что хочется отдохнуть, но не больше пары месяцев. Потом обязательно начинаешь звонить товарищам, выяснять кто где, чем занимается, какие есть варианты. Есть направления для инструкторской деятельности, где можно отвлечься от боевых задач, или просто относительно спокойные места. Но такая потребность быстро проходит. У меня давно утрачены все социальные связи в мирной жизни, и привычка берет свое. Даже гражданских друзей, какие были, почти всех устроил сюда же, в «Корпус», и получилось, что всё близкое окружение задействовано в одной сфере. И мне тут комфортно.
Когда погрузка закончилась, по коже уже начали шлепать косые капли. Пора было расходиться по своим местам.
— Знаешь, я, пожалуй, напишу об этом разговоре. Но не могу пока придумать концовку. Разве что —как наш товарищ решил героически превозмогать тропический ливень и чуть не захлебнулся в гамаке.
Тот, о ком шла речь, скептически посмотрел на меня из кабины. Он, конечно, уже был занят делом и такой ерундой не занимался, но подозревал, что с журналиста станется исказить факты. Я примирительно поднял руки.
— Напиши… — Байтал задумался. — Донеси до читателя главную мысль: с какими бы трудностями мы не сталкивались и что бы не изобретал наш враг, колонна — это не жертва, на которую идёт охота, а ощетиненный орудиями хищник. Который осознает себя именно так и любит свою природу.
И этот хищник в любом случае дойдёт до своей цели. Лучше у него на пути не вставать.
* Запрещенная в России террористическая организация
Глеб Эрвье
Эл № ФС77-86158
