19 век, Российская империя, Тамбовская губерния
Как помещик К-ров с крестьянами крепостными обращался
Источник:
Очерки из истории Тамбовского края : Исслед. И.И. Дубасова. Вып. 1. Вып. 1 / 25. — Тамбов : тип. Губ. правл., 1890, 1890. — 225 с..
Нумерация вверху страницы.
Имя К-рова, ознаменованное крайнею жестокостію къ крепостнымъ и самымъ необузданнымъ цинизмомъ въ разврате, и доныне слишкомъ памятно всемъ жителямъ Тамбовской губерніи, не смотря на то, что въ этомъ крае кръпостническія злоупотребленія практиковались въ самыхъ широкихъ размерахъ и следовательно более или менье примелькались всемъ и каждому.
Въ именіи у К-рова заведены были самые строгіе порядки.
Въ случав малейшей неисправности крестьянъ наказаніе производилось немедленно.
Давали по 400 ударовъ кнутомъ, такъ что наказанные лежали больными месяца по три и более. Одного крестьянина К-ровъ высекъ въ теченіи великаго великаго поста 16 разъ, каждый разъ по 100 ударовъ.
Бывало и такъ, что наказанные уже не вставали съ места и трупы ихъ безъ всякой огласки были препровождаемы на кладбища.
Такой участи чаще всего подвергались дети.
Какъ человекъ съ чрезвычайно жестокою натурою, К-ровъ, наказывая, любилъ издеваться надъ своими жертвами. Такъ, у одной девочки посль сеченія онъ сжегъ на голове волосы, а у другой обезобразилъ лицо зажженной свечкой.
У оброчныхъ крестьянъ К--ровъ обыкновенно отнималъ имущество и переводилъ ихъ въ дворовые.
При такомъ порядке вещей не удивительно, что многіе К-ровскіе крестьяне охотно шли въ солдаты, или же куда глаза глядятъ, рискуя попасть изъ огня въ полымя.
Вообще, К- ровъ былъ настоящимъ пугаломъ для своихъ кресть-
янъ.
Съ пріездомъ его въ какую нибудь деревню, -а ихъ y него было много, - на всехъ деревенскихъ жителей нападалъ паническій ужасъ: женщины и дети бежали тогда куда попало - въ конопли, во ржи, а зимою къ гумнамъ и въ овраги.
Кромъ того, К-ровъ весьма неумеренно пользовался своими правами надъ крепостными женщинами и девушками, даже малолетними, отъ 7 и 8 летъ.
За несогласіе билъ кнутомъ, розгами и брилъ головы.
Затьмъ все-таки добивался своей цели и непослушныхъ отдавалъ впоследствіи замужъ нарочно за самыхъ безобразныхъ мужиковъ.
Замечательно, что К - ровъ пользовался иногда правомъ primae noctis въ присутствіи своей жены, и госпожа К-рова не только не возмущалась этими зрелищами, но какъ будто сочувствовала имъ, вероятно -- изъ принципа помещичьей власти.
По крайней мере известно, что некоторыхъ малолетнихъ девочекъ она сама приводила къ мужу и въ случае ихъ сопротивленія помогала ему…
Въ 1844 году К-ровъ пріехалъ въ одно изъ своихъ именій Темниковскаго уезда и потребовалъ къ себе старостиху Акулину Папкову.
Старостихе отданъ былъ приказъ собрать къ барину молодыхъ бабъ и девокъ.
Те долго не являлись.
Тогда К-ровъ, въ наказаніе за нераспорядительность, подвергъ публичному позору на улице 70-летнюю Акулину Папкову…
Обиженная пожаловалась губернатору, а помещикъ за это отдалъ въ солдаты ея единственнаго сына.
Подвиги К -рова дошли до сведенія высшаго правительства и въ 1845 году надъ нимъ назначено было следствіе.
Въ его резиденцію отправился губернаторскій чиновникъ Сумароковъ и жандармскій офицеръ Телегинъ.
Следователи, имея въ виду очевидныя улики противъ К -рова, подвергли его строгому заключенію.
Днемъ держали его подъ карауломъ въ кабинете, а ночью въ спальне.
Повидимому К- рову приходилось плохо и уже между его крестьянами распространился слухъ, что барина непремънно засудятъ и что онъ пытается отравиться.
Самъ К- ровъ увиделъ, что съ нимъ не шутятъ и, какъ очень богатый человекъ, сталъ подкупать следователей.
Следователи оказались однако честны-
ми людьми и не польстились на богатыя взятки.
Тогда К -ровъ сталъ писать на нихъ жалобы губернатору и шефу жандармовъ.
Следователей переменили.
На место Сумарокова и Телегина прибыли полковникъ Ходневъ и советникъ Поповъ.
Но и второе следствіе произведено было не въ пользу К-рова.
Къ прежнимъ обвиненіямъ присоединено было еще одно, именно: будто бы К-ровъ судилъ своихъ крестьянъ за уголовныя преступленія самъ, какъ независимый владетель *)(.Древняя и Новая Россія 1877 г., стр. 128-л, наша статья)
Когда о действіяхъ К-рова стали разсуждать въ дворянскомъ депутатскомъ собраніи, то онъ обратился къ нему письменно съ следующимъ патетическимъ заявленіемъ: "настоящія обвиненія противъ меня представляютъ случай небывалый, ибо безпорочный дворянинъ, дожившій почти до 60 летъ, обвиняется въ нарушеніи будто бы права, предоставленнаго ему верховною властію. Не страдаетъ ли отъ этого незапятнанная честь моя? И где же у следователей моихъ страхъ Божій?«
Между темъ этот Елатомскій баронъ, прикинувшійся такимъ невиннымъ страдальцемъ, тысячу разъ заслуживалъ самаго строгаго уголовнаго суда.
Онъ, напримеръ, приказывалъ своимъ крепостнымъ женщинамъ кормить грудями щенятъ и неистовствовалъ въ своемъ кръпостномъ районъ. ,
"Какъ безчеловечный бичъ,-жаловались на него графу Орлову, - какъ тиранъ и пугач, К-ровъ приводилъ въ ужасъ даже стороннихъ крестьянъ, кои называютъ его фармазономъ, ибо онъ никогда въ церковь не ходилъ, Богу не молился, не говелъ и св. таинъ не пріобщался.
Только онъ богачъ необыкновенный и местное начальство судить его не можетъ.
Летъ 10 тому назадъ К-ровъ засекъ одного мальчика до смерти и ему за это ничего не было.
Онъ же лишилъ девства 11-летнюю Татьяну и 9-летнюю Прасковью и за это ему ничего не было. Сама барыня своеручно розгами и кнутомъ сечеть людей нещадно и тоже никто ей слова не скажетъ. А сечетъ она истинно безъ всякой жалости: крестьянина Владиміра Румянцева не устыдясь сама секла; женщину Авдотью Сергееву, нагую и беременную, повела в баню и тамъ долго издевалась надъ ней, три пучка розогъ переменила и голо-
вой объ стену била.
Въ 1845 году у насъ въ именіи на первый день Пасхи шла обедня и К-ровъ въ это время секъ кнутомъ своихъ дворовыхъ, щипалъ ихъ и палилъ имъ волосы лучиною".
Эта жалоба предъявлена была подсудимому, но онъ упорно уверялъ следователей въ своей невинности и въ испорченности своихъ крестьянъ. ,,Крестьяне мои,-объяснялся онъ,-самые развращенные и все лгутъ".
По какому же поводу происходили все эти дикія оргіи самодурства и за что страдали крестьяне? Ответ на это представляетъ разбираемое нами следственное дело.
"За каждыя малости били насъ, -показывали крестьяне жандармскому полковнику Ходнову, къ намъ придирались и винили насъ за то, что не такъ подали, не такъ вошли, не такъ потрафили ( Следственное дело о К-рове хранится въ архиве Там. Губ. Правленія.).
Скотина была худа, за это скотниковъ секли. Скотина потолстела - и за это секли.
Баринъ былъ не въ духе, онъ секъ съ досады; баринъ былъ веселъ - для потехи дралъ".
Следующая жалоба всего лучше иллюстрирует прежніе кръпостные порядки.
Крестьянинъ Яковъ Графовъ вотъ что объяснялъ следователямъ: ,дочь Анну отымалъ у меня баринъ, а я не далъ и за это меня съ хозяйкою секли, дали ударовъ по 100. И отъ того сеченія были у насъ рубцы въ указательный палецъ и не заживали 4 недели".
Особенною неутомимостію К ровъ отличался, какъ мы сказали ужо, въ преследованіи малолетнихъ девочекъ.
Одну изъ нихъ за известное упорство онъ привязалъ въ скотной избе къ кровати, потомъ посадилъ въ погребицу, откуда она ушла чрезъ худую крышу въ поле и спряталась въ горохе. Тамъ-то и нашелъ ее баринъ, высекъ розгами, остригъ и изнасиловалъ.
Въ это время отецъ девочки, Хмурый, стоялъ неподалеку и пересталъ работать.
Увидела это барыня, всегда покровительствовавшая проделкамъ своего мужа, и начала злополучнаго старика таскать за волосы.
После этого поруганная девочка сбежала со двора и скрылась неизвестно куда, за что старика-отца снова позвали къ барину…
Иногда К-ровъ впадалъ въ игривый тонъ, когда собирался кого нибудь сечь.
Карпуша, -ласково приказывалъ онъ своему человеку, - сними съ гвоздика собачій кнутикъ.
Кнутикъ, т. е. сыромятный охотничій кнутъ съ узлами, снимали и начиналась варварская расправа…
Следствіемъ обнаружено, что въ именіяхъ К-рова не было ни одного небитаго и несеченнаго крестьянина. За все про все отдувалась терпеливая мужицкая спина. Не было также у К- рова ни одной крепостной девушки, непоруганной.
Следователи вызвали изъ Елатьмы врача Туберовскаго и поручили ему освидетельствовать
К-ровскихъ крестьянъ. Врачъ успелъ пересмотръть только 27 человекъ и больше уже не смотрелъ, такъ какъ дело было ясно. Все эти 27 человекъ имели на себе глубокіе рубцы и синебагровые знаки.
Тогда о К-ровъ сделали въ Елатомскомъ уезде повальный обыскъ.
Къ удивленію, большинство Елатомскихъ дворянъ дало о подсудимомъ такой отзывъ: ,,К-ровъ истинно благородный человекъ и о жестокостяхъ его мы не слышали".
Иные къ этому прибавляли: ,,К-ровъ истинный христіанинъ и исполняет все христіанскіе обряды".
А уездный предводитель Карачинскій написалъ губернатору, что между крестьянами уезда, по поводу известнаго следствія, стали ходить слухи о вольности.
,, Весь уездъ, - заявлял он, -встревоженъ по случаю бедствій господина К-рова."
Только немногіе дворяне показывали правду.
Одинъ изъ нихъ, Стокасимовъ, говорилъ: "ничего хорошаго и приличнаго званію дворянина я въ К-рове не виделъ, у литургіи не видалъ его ни разу, а живемъ мы съ нимъ въ одномъ селе. Жестокость супруговъ К--ровыхъ не сообразна съ правами помещиковъ и не имеетъ границъ; вопли и крики въ ихъ доме раздаются постоянно. Въ дополненіе ко всему этому прибавлю, что многіе К-ровскіе крестьяне ходили и ходятъ по міру, такъ какъ мучимы были барщиною въ воскресные дни и въ праздники".
Местные полицейскіе чиновники, очевидно кемъ следуетъ задаренные, тоже всячески препятствовали следователямъ, уклоняясь отъ следствія и отговариваясь важными служебными делами.
При такихъ условіяхъ К-ровъ пріободрился и сталъ писать высшимъ властямъ смелее, указывая имъ на свою посрамленную дворянскую честь.
,,Безъ власти моей,-писалъ онъ Тамбовскому губернатору Булгакову,-въ именіяхъ моихъ пошли безпорядки: земля осталась не вспаханною, дворовые люди предались буйству и драке, женскій полъ-распутству, чего прежде не было, и оброки не собраны".
Словомъ, по мненію К-рова, всякое вмешательство представителей закона въ дъйствія помещиковъ, каковы бы они ни были, представлялось уже нарушеніемъ государственныхъ основъ и народнаго спокойствія…
И странно, все эти соединенныя усилія, направленныя къ огражденію К-рова отъ законной кары, увенчались полнымъ успехомъ.
Правда, подсудимаго вызвали въ Тамбовъ подъ надзоръ полиціи, именіе его несколько времени было въ опеке, но…
темъ дело и кончилось.
