Любовь
Светка лежала в горячей ванне, выставив из пены свои неидеальные ноги, и размышляла — брить их или не брить?
Вроде бы надо, но — зачем?
Плотные серые форменные колготки надежно скрывали лёгкую кудрявость, а жарких свиданий в ближайшую пятилетку не предвиделось.
Вот уже три года Светка работала проводницей, мотаясь между севером, югом, западом и востоком, а результат был один и тот же — личная жизнь отсутствовала.
Ну в самом деле, не с пассажирами же строить отношения, когда они видят тебя то с тряпкой, моющей туалет, то заспанной на какой-нибудь станции в два часа ночи во время проверки билетов.
К тому же Светка работала в плацкартных — а значит, самых небогатых вагонах, и пробиться выше, к сверкающему купейному миру, где иногда один пассажир выкупает все четыре места, не говоря уже о вселенной СВ, у нее никак не получалось.
Везде существует своя иерархия, и чтобы получить повышение, надо было или заносить мзду, или спать с начальством, не говоря уже о том, чтобы «быть на хорошем счету», но лишних денег у Светки не было, красавицей она не уродилась и к тому же постоянно недовыполняла план по продаже сувениров и открыток, так что — какое уж тут повышение?
Светка добавила горячей воды, вздохнула, и уголки губ поехали вниз: в ее положении двадцать пять лет были почти приговором — мужчин вокруг раз-два и обчелся.
Хорошо быть молодой, когда ты столичная штучка, закончила вуз, живешь с родителями или папиком, а деньги на карте появляются как будто из ниоткуда. Светка же была детдомовской, спасибо, дали крошечную квартирку, а в остальном — крутись, как хочешь.
Для содержанки она не вышла внешностью, для проститутки — темпераментом, для офисной работы — умом, вот и перебивалась с пятого на десятое, пока не попала в проводницы.
Она поправила пламя свечей, при которых принимала ванну, и налила в бокал недорогого игристого — жалкая пародия на красивую жизнь, которой она скрашивала время между рейсами.
Так вот, мужчины.
В детдоме она рано познала физиологическую сторону отношений (попробуй не познать — оставят без еды или будут бить), поэтому интимная близость, радующая других, была вытеснена в черноту подсознания и почти не задевала ее. Сердце же хотело любви, но где ее взять? — принцы в плацкартных вагонах не ездят, а на свидания никто не звал.
Она выпила еще и внезапно разрыдалась — сказались усталость и напряжение последних недель. Выплакавшись и немного успокоившись, Светка ощутила, как ее стало клонить в сон, и под шум текущей воды она стала погружаться в приятную дрему.
В голове зазвучал такой знакомый стук колес, потом поезд остановился, и к вагону подошел веселый молодой мужчина.
— Вы у меня сегодня единственный пассажир, — сказала она удивленно и покраснела.
В вагоне посвежело, и она подумала, что надо предложить пассажиру второе одеяло.
— Здоровью моему полезен русский холод, — словно прочитал он ее мысли и подмигнул.
— Чай, кофе, благотворительные открытки? — спросила Светка.
— Я думал, сердце позабыло способность легкую страдать, — ответил пассажир и взглядом темных глаз буквально прожег Светку насквозь.
Прожженная насквозь Светка засветилась в полутьме вагона и не заметила, как ее ладони оказались в горячих ладонях пассажира.
— И сердце вновь горит и любит — оттого, что не любить оно не может, — услышала она его шепот.
— Говорите, говорите еще! — воскликнула Светка, прижимаясь к нему дрожащим телом.
— Мне дорого любви моей мученье — пускай умру, но пусть умру любя! — прошептал пассажир, их губы встретились, и вагон качнулся.
Светка не слышала, как затопленные соседи снизу вызвали полицию, а те — спасателей, вскрывших дверь. Не почувствовала, как санитары вывели ее под руки из квартиры, посадили в карету скорой помощи и увезли в обитель печали.
Она всё шла и шла по ромашковому лугу, залитому солнцем, и весело смеялась, а рядом шел тот самый пассажир и говорил ей нараспев:
— Но узнаю по всем приметам болезнь любви в душе моей…
©писательроманов
https://t.me/writer_romanov
