Ноты неоконченных мелодий
Часть III
Роскошный мерседес медленно ехал, честно сказать, по большей части стоял в пробках на узких улочках Рима. Изысканный вид элитной машины постоянно привлекал взгляды прохожих.
Сегодня они ехали на одну очень важную вечеринку, организованную при модном клубе, где она должна спеть пару песен и дать несколько стандартных интервью. Жизнь девушки всегда подразумевает множество негласных правил, а начинающей певицы тем более. На сцене она должна блистать!
У Кристины к вечеру почти не было сил. К черту все эти цветы и льстивые речи. Все, как обычно: дежурные улыбки, дешёвое шампанское и слегка подсохшие заветренные канапе. Настроение было так себе.
Дино, прочтя что-то в телефоне, немного расстроенный, положил его во внутренний карман модного костюма:
— Аппаратура установлена и подключена. А у тебя неплохой парфюм: строгий и приятный шлейф, но все же слишком терпкий и самоуверенный.
Молодая особа с обидой поглядела на продюсера.
— Это комплимент или оскорбление?
— Ни то, ни другое. Просто констатация факта. По-моему, Sikkim все же горьковат для тебя самую малость. Ароматы были всегда моим небольшим увлечением. Они бывают такими насыщенными, свежими и чистыми, почти как музыка! — Дино немного помолчал и неожиданно сменил тему. — Мне кажется, что у тебя красные глаза. Ты плакала?
— Я просто немного волнуюсь. Кто эти люди? Куда мы едем? — тихонько прошептала Кристина, отворачиваясь к окну и уходя от разговора.
— Это нормально! Волноваться – это нормально! — спокойно и неожиданно низким глуховатым голосом ответил менеджер. — Но ведь в новых выступлениях нет ничего дурного.
— Я не хочу сегодня ни с кем встречаться после концерта!
— С чего это вдруг? — удивился Дино. — Хотя понимаю, эти репортеры довольно часто бывают неприятны и глупы, а глупость сама по себе крайне опасна. Хотя звучит довольно банально, но это правда. Спрогнозировать действия этих людей невозможно: могут сделать гадость просто так, без цели и плана. Не капризничай! Все будет хорошо. Ну, не переживать же нам из-за каждой сволочи.
Машина остановилась и спор прекратился.
Их уже давно ждали. Ночные клубы как индустрия развлечений стали неотъемлемой частью жизни каждого европейского сколько-нибудь крупного города. Цветные лампы, прожекторы с ярким неоновым светом и непременно “волшебный” диско-шар.
Как почти во всех клубах здесь была некачественная акустическая система, но Кристина уже к этому привыкла. Выездной звукорежиссер, как всегда, сделал все, что мог.
Ей казалось, что сегодня ночное выступление длилось неимоверно долго.
По пути в грим-уборную певица привычно быстро ставила автографы на бесконечно протягиваемых листочках бумаги.
У двери ее уже ждала толпа так нелюбимых репортеров.
Уставшая и вымотанная, она знала, что за этими вопросами от местных журналистов давно уже ничего не стоит кроме желания получить повод для мелкой скандальной статейки.
Газетчики, толкаясь, норовили, задать свои провокационные вопросы. Первым подскочил самый проворный:
— Ваш тур стартовал в самом начале года и включает огромное количество городов по всей Европе. Как вы держитесь при таком плотном графике?
Кристина Карбоне была уже тренированным бойцом и отвечала довольно уверенно:
— Главное правильно распределять силы! Спасибо моей команде и моему продюсеру. Мы все же оставляем немного времени между выступлениями, мне нужно постоянно заниматься вокалом и в то же время не перегружать свой голос.
— Как вы ладите со своей командой? — спросил кто-то с местного телеканала.
— Я горжусь своей командой, мы все как семья. Мы усердно работали, чтобы сделать самое лучшее шоу в мире, я счастлива! Спасибо всем! — шаблонно выпалила певица.
— Вы довольны? Все ли получилось? Что было самым сложным? — спросил высокий худощавый мужчина в темном костюме.
— Самым сложным было закончить и выпустить альбом. Творчество полно счастья и радости. Мы буквально жили в студии с моим продюсером и очень кропотливо доводили все треки до ума. Я думаю, получился отличный альбом. По-другому и не могло быть, ведь у меня великолепные учителя.
Теперь уже другой незнакомец тянулся с диктофоном:
— Синьора Карбоне! В Вашем исполнении столько души, столько огня, иногда даже драматизма. Я просто не могу сдержать слезы! У вас такие красивые глаза. Ваша энергетика просто зашкаливает.
— Спасибо! Я стараюсь, — невозмутимо ответила артистка.
— О! Вам, наверное, часто говорят комплименты? — восхитился другой мастер ржавого пера. — Вашей харизмой не проникся разве слепой и глухой. Похвалы много не бывает.
— Ну что вы, — нетерпеливо перебила девушка. — Мне, правда, очень приятно! Спасибо за теплые слова!
— Правда, я знаю таких же хороших певцов, как и вы, у которых билеты на концерт стоят значительно дешевле! — немного с издевкой продолжал донимать ее журналист.
Кристина ответила в том же тоне:
— Что делать? А я знаю много зрителей, которые готовы платить еще больше, чтобы послушать своего любимого исполнителя. Мы все находимся в условиях свободного рынка, правда?
Репортер ненадолго задумался:
— О! Такую женщину, как вы, нельзя не любить?! У вас толпа обожателей, тысячи поклонников. Вы талантище в каждом звуке и тоне! Я бы сказал, что вы произвели очередной фурор в европейской музыке. Оригинальный имидж, трогающая душу музыка, смелые тексты, красочные и качественные, – все это неизменно вызывает восторг публики. Можно ли попросить Ваш автограф?
— Конечно. Честно говоря, теперь у меня чаще просят не автограф, а совместное селфи. Я стараюсь никому не отказывать. Спасибо, на этом все. Простите, я устала и хочу отдохнуть и поскорей остаться одна.
Кристина сделала прощальный знак рукой:
— Берегите себя, — она немного снисходительно улыбнулась всем на прощанье и закрыла за собой дверь. — Уф!
Все стандартно. Тем не менее, нужно быть в дальнейшем крайне избирательной в выборе интервьюеров. Даже короткое общение с журналистами ее быстро утомляло.
* * *
Вроде все было великолепно, но отдохнуть все же не удалось.
В углу комнаты сидел Дино Марино.
Кристина остановилась и вопросительно посмотрела на своего продюсера.
— Ну и как ты считаешь, хорошо ты выступила? — спросил он.
— Мне кажется неплохо.
Синьор Марино весь как-то поник и ссутулился.
— Неплохо? Ну да, неплохо! Я бы именно так бы и сказал: “Неплохо!” Как так вышло? Все твои песни теперь выглядят однотипно. Скучно, пресно и неинтересно. Нет ничего хуже, чем пластмассовая эмоция. Все, что ты сейчас поешь, неинтересно, не вовремя и не к месту. Мне, в сущности, нужно очень немного от тебя…
— Я не понимаю вас? Что не так? Это что допрос с пристрастием? Зрители, уже видевшие концерт, приходят послушать меня второй и третий раз. Думаю, это и есть показатель успешности проекта?
— Да всё не так! Всё не так!!! Знаешь, к концу концерта я начал испытывать непреодолимое желание уйти. Никогда не думал, что стану продавцом фаст-фуда. Я тебе много раз говорил, что музыки без магии не бывает. А сейчас это было просто халтура.
— Мне кажется, вы делаете драму на пустом месте.
У Дино Марино слегка задергалась скула.
— На пустом месте? Ты просто хорошо спела и все. Как робот. Ты оставила меня полностью равнодушным. Да и в плане истории ты ничего интересного и нового не сказала. Ты просто попала в общий поток, чего я так боялся. Хороший вокал – это ничто, если в нем нет искусства, нет души, нет мистики, нет истории.
— Какой еще истории? — возмутилась девушка.
— Обычной простой человеческой истории! Тебе нужно серьезно в себе разобраться. Ты должна вовлекать зрителя в драму каждого номера. Конечно, быть безответственной по отношению к продюсеру – твое право, но относиться так к другу – вряд ли! — Старик досадливо скривился. — Бестолковое “хи-хи”, гламурное “сю-сю”, это все мне надоело. Я инвестировал не в куклу, а в живого человека, в тебя! Черт возьми!
— В меня! Что сделали? Инвестировали? — резко спросила Кристина.
— Да! Представь себе! Все, что ты пела… все подделка! Красиво, но к искусству не имеет никакого отношения! Мне не жалко денег и усилий! Мне жалко времени! Сегодня ты на сцене ноль! Ни особой энергетики, ни духа! Вот чего в тебе не хватает! Неужели ты не чувствуешь, не понимаешь? Провал артиста – ответственность его менеджера. Разберитесь в себе сеньорита Карбоне! Научитесь осознавать свои реальные чувства. Так будет гораздо лучше для вас и для вашего продюсера.
Кристина капризно поджала узкие губы и голос у нее стал насмешливым:
— Поберегите свои нервы. Позвольте мне хоть немного побыть счастливой. Я простая певица и пою о том, о чем мне хочется петь. И я не собираюсь выставлять напоказ свою личную жизнь. Некоторые вещи нужно оставлять только для себя.
— Да, все мы разные, но разве не в этом вся прелесть? Счастье в простоте, может, даже в легком безрассудстве, в любви к природе, к родителям и близким.
— Ах! Ах! Ах! — наигранно театрально вздохнула Кристина.
— Что значит “ах”? Интересна ли твоей публике истинная культура? Их душеньки тешат склоки, чужие беды и извращения. Я ненавижу нынешние ценности. Ненавижу! Все фальшиво! Со стороны наблюдать забавно, но вот участвовать в этом я категорически не согласен!
— Я уйду от вас, и не надо мною манипулировать. Если у вас творческий кризис, я не виновата, — девушка была просто вне себя.
— Это у меня-то творческий кризис? Почему ты так не любишь себя, Кристина? Уходи, скатертью дорога! Но знай, ты сможешь уйти от меня, но от себя тебе никогда не убежать. Может, ты думаешь, что кто-то сделает это за тебя? Или что проблемы исчезнут сами собой? К чему все это? Довольно, мое мнение тебе уже давно не важно.
* * *
Дино застали врасплох прямо у выхода из студии Трое журналистов и пара фотографов его поджидали довольно долго. И тут же началось:
— Синьор Марино, правда ли, что Кристина Карбоне жалуется на слабый репертуар и плохую работу PR-службы? Она действительно хочет запретить лейблу использовать свое имя? — его буквально за рукав схватил самый шустрый из писательской братии.
— Не решаюсь опровергать, — ответил Дино несколько раздраженно, пытаясь проложить себе дорогу к выходу, — вы знаете, чего стоит артисту разорвать контракт с продюсерским центром и уйти в сольное плавание? Поверьте мне – это очень большие деньги. Что сказать? Не всегда у артиста долгая жизнь в искусстве. Кристина Карбоне вправе выбирать предложение, которое считает лучшим для нее. Такова жизнь. Я с благодарностью отношусь к этой певице. К сожалению, помимо моральных качеств и духовных ценностей, у человека существуют и материальные потребности. Судя по всему, сегодня стразы и шикарные платья кажутся Кристина важнее, чем запланированный ранее тур по Франции. Строить самому свою музыкальную карьеру, да и жизнь в целом, конечно, страшно, но это даст ей бесценный опыт.
Репортеры удивленно посмотрели на собеседника:
— А как же вы? Вам не кажется, что музыкальная индустрия сегодня пресытилась и стала циничной? Вы сами так говорили, не так ли?
— Я просто буду жить дальше. Сейчас самое время сидеть на террасе дорогого отеля, пить выдержанное амароне и смотреть на море, — тотчас ответил продюсер. — Я ужасный лентяй! А мир любит лентяев! Вы разве не знали?
— Это почему? — подхватил разговор уже другой журналист.
— Ну, может, особой пользы мы не приносим, но зато и очень мало вредим этому миру. Так что у меня все хорошо! Видите ли, моя мама учила меня не лезть в чужую жизнь и не давать непрошенных советов. Музыка же научила меня никого не осуждать, а постараться понять и дать возможность Кристина пройти свой путь. У нее есть все, чтобы дышать полной грудью и воплощать свои мечты.
— Но ведь она была, по сути, последним вашим проектом? Все ушли от вас! Она была самой последней! — кто-то просто сунул ему микрофон прямо в лицо.
Дино пожал плечами:
— Перестаньте! Таковы правила игры. Мне не из-за чего ругаться, нечего делить. Вот, собственно говоря, и все.
— Вы любите перемены? — настырный корреспондент не отпускал.
Марино остановился у самых дверей, повернулся к досаждавшим ему людям и устало кивнул:
— Ну, вы и без меня знаете, что в Италии любые серьезные перемены совершатся совершенно непредсказуемо, спонтанно и быстро. Так что неважно, нравится мне то, что случилось или нет. Все уже произошло, начинаем жить в новых реалиях. Удачи всем вам!
Наконец он вышел из студии звукозаписи и злой уселся в такси. День был испорчен.
— Домой хочу! — обреченно сказал Дино не столько водителю, сколько самому себе. — Домой!
Они проехали минут десять, и вдруг пожилой продюсер резко изменил свое решение.
— Остановитесь на площади Золотых медалей, я дальше пешком. Мне нужно подышать!
— Хотите взглянуть поближе на Римские ворота? Мне подождать? — шофер был удивлен.
— Мне просто нужно пройтись и подышать! — уже немного разраженно потребовал пассажир.
Расплатившись, дав чаевые значительно больше, чем следовало, Дино Марино вышел из машины напротив Римских ворот и стал внимательно разглядывать бывший главный вход Милана.
Некоторые районы города все равно, что заколдованный сад. Кажется, ваша цель совсем близко, а пойдешь к ней – она словно прячется от тебя и ненароком отступает.
Здесь все было иначе. Сама цель, казалось, бежала навстречу.
Вот она, та самая отправная точка, ведущая из Милана в Рим. Он раньше никогда не обращал внимания на то, что, расположенные посреди дороги, окруженные бесконечным потоком людей и машин, старинные ворота выглядят так одиноко. Конечно, они красивые, может даже самые роскошные ворота Милана, но кто теперь ими пользуется?
Пройдя буквально пару шагов в сторону дома, он вдруг почувствовал резкие боли в области сердца.
* * *
Вечер в больнице – самое дохлое время. Лечащие врачи уже ушли, остался только дежурный, а за окном темнота и тоска.
Дино лежал на больничной койке, смотрел в потолок и чему-то, а, может, сам себе улыбался. Глаза были полуоткрыты.
Вид у него был ужасный. Изжелта-бледный цвет лица говорил о том, что страх, апатия и снова страх прошли через него много раз.
Медсестра аккуратно прикоснулась к нему:
— Синьор Марино! Может, все же поедите? Вы два дня ничего не ели. И что вы там постоянно пишете?
Некоторое время старик лежал неподвижно и молчал, не обращая внимания на вопросы медицинского работника. Потом присел на кровати, его худые плечи совсем обвисли. Взявшись одной рукой за стойку рядом стоящей капельницы, он, наконец, заговорил:
— Я работал. Понимаете, некоторые мелодии в голове невозможно остановить, пока их не запишешь. Спасибо, мне из еды ничего не надо. Странно, я себе по-иному представлял жизнь в больнице. Мне нужно остановиться и осмыслить происходящее. Я ведь очень давно не болел…
— Вам все же обязательно нужно хоть немного поесть, — продолжала настаивать медсестра, — у вас, синьор Марино, персональное меню.
— А? — больной наморщил лоб, и его глаза сделались маленькими и холодными. — Зачем?
— Я буду жаловаться доктору!
— Мария, жалуйтесь кому хотите, только оставьте меня в покое!
На том они и расстались. Расстроенная санитарка осторожно взяла поднос, на котором в специальных керамических тарелках был ужин, вышла из палаты и тут же чуть не столкнулась с очень странной девушкой.
— Добрый вечер! Я ищу палату, где лежит синьор Дино Марино, —поздняя посетительница была чем-то очень расстроена. Девушка была похожа на испуганную, загнанную и до смерти уставшую лошадь.
Сестра резко остановила ее рукой. Она с таким трудом месяц назад устроилась на работу в знаменитую больницу Оспедале Маджоре, и было бы ужасно сейчас потерять свое место из-за какой-то дерзкой молодой особы.
— Вы шутите, синьорита? Как вы вообще сюда попали? Нельзя врываться в больницу в столь поздний час! — сказала она, пылая от возмущения, — у нас есть определённые часы посещения больных.
Незадачливая посетительница слега растерялась:
— Да мне на минутку, только пару слов сказать!
— Это невозможно! Позвоните или приходите завтра! Посещение сейчас запрещено! — настаивала медицинская сестра.
Наступила небольшая пауза. Обе женщины и не думали отступать: одна от своей просьбы, другая от соблюдения режима больницы.
На шум в коридоре вышел дежурный врач. Удивленно вытянул шею и многозначительно подняв брови, пошел выяснять причину нарушения режима тишины.
— Как это понимать? — удивился он, делая обеим дамам успокаивающий жест. — Что происходит, Мария? Кто эта синьорита?
— Вы здесь главный? Меня не пускают! Я Карбоне, Кристина Карбоне! Может, вы меня знаете?! — все внимание теперь гостья переключила на врача. — Мне с вами нужно поговорить.
— Не знаю я никакой Кристины Карбоне, — убедительно ответил доктор, — а, что не пускают, так правильно делают! Правила есть правила! Их нужно соблюдать. Прошу вас, еще раз, но спокойно изложите кратко мне суть вашей просьбы.
Кристина на мгновение замешкалась, конечно, немного нелепо и даже глупо было надеяться на свою популярность, приходя сюда.
— Расскажите, пожалуйста, что случилось? Мой друг, мой старый друг синьор Дино Марино! Как он здесь оказался? Что с ним?
Врач погладил свою модную интеллигентную бородку и уныло вздохнул:
— Нам не удалось установить тех, кто его привёз, а сам он ничего не помнит.
— Как так? — девушка покачала головой. — Может, он сам пришел?
— Не знаю. Такое создалось впечатление, что мужчину просто подбросили, так как ни одна из городских бригад скорой помощи в указанное время в нашу клинику не приезжала. А с такими болями как у него прийти самому было просто невозможно! Хорошо, что у нас целых три отделения неотложной помощи для разных категорий пациентов. Мы тут же приступили к оказанию помощи больному, она ему была необходима, ведь пациент был без сознания.
— Без сознания? — Кристина была в отчаянии, — какой ужас, доктор!
На миг девушку охватило крайне неприятное, гадкое ощущение, будто ей самой не хватает воздуха. Она даже задрожала, словно в лихорадке.
— Ничего не понимаю… мне рассказали, что он вполне здоровый и бодрый покидал студию звукозаписи, но до дома не доехал и пропал. Умоляю! Мне обязательно нужно его видеть!
Усталый врач снисходительно поглядел на Кристину и вяло ответил:
— Ну что тут поделать? Только, пожалуйста, буквально пару минут.
Дино Марино сидел на кровати и отстраненно смотрел на сероватую, облупленную стену больничной палаты, и даже не шевельнулся при входе Кристины.
Сначала они молча смотрели друг на друга.
— Чудесная погода, — наконец сказала она, чтобы прервать затянувшуюся неловкость, — и, кажется, больница хорошая.
— Да, великолепная, — ответил маэстро, — у этого старого здания прекрасная архитектура, только они забыли сделать ремонт. Здесь все отваливается на каждом углу, поэтому сижу и любуюсь следами обветшания нашей медицины.
— Я ничего не поняла из слов доктора, но вы неплохо сегодня выглядите, Синьор Марино!
— Спасибо! Не иначе как помогли таблетки, которые я регулярно высыпаю в мусор.
— Боже мой! Зачем? Вы же болеете! Температура есть? Вам здесь помогут...
Дино ухмыльнулся:
— Все нормально, остываю уже.
Кристина немного отступила от кровати и низко, почти касаясь коленом пола, склонилась над маэстро.
— Перестаньте, я серьезно: как вы себя чувствуете? — девушка была полна сострадания.
На обветренном лице маэстро мелькнула усмешка:
— Люди зачастую страдают синдромом отложенной жизни. А я не хочу.
— В смысле?
— Многие откладывают удовольствие в этой жизни на потом, а я не хочу. Мне пора домой. Температура и уровень лейкоцитов позволяют, сильные боли прошли.
— Шутите? Вам до выздоровления еще далеко!
— Быть живым – уже чудо! Ты что, Кристина, до сих пор не поняла, что цена сильных отношений, сильных чувств, а, соответственно, и по-настоящему сильного искусства огромна... Старые личности типа меня должны отойти в сторону. Пора домой, я говорю. Нужно освободить койку другому. Аморально занимать место в этом госпитале.
— Может, Вам что-то надо, я за все заплачу! — Кристина стала рыться в своей модной сумочке.
— Перестань, — Дино резким движением остановил ее, — мужчины никогда не должны просить денег у женщин.
Кристина очень нежно взяла его за руку.
Опять наступило неловкое молчание.
— Спасибо, — вдруг сказал Дино и добавил, — что же ты теперь думаешь делать?
— Пока не знаю!
— Странные вещи происходят в последнее время в моем сознании: меня почему-то стали “цеплять” стихи о любви. И это, наверное, хорошо. Я уж думал, что пресытился и стал циничным, что ли? Возьми этот блокнот, там есть кое-что для тебя.
— Что там?
— Это мой подарок, там новая песня, хорошая песня. Я давно ее пытался закончить, но все никак не получалось...
— Почему сейчас?
— Думал ее немного пораньше подарить, но слишком она была слабенькая и наивная! — ухмыльнулся Дино. — Нет уж. Каждому подарку своё время… Я полностью переписал текст сегодня и серьезно переработал музыку. Мне кажется, что получилось неплохо.
— Спасибо большое. Простите меня! — упавшим голосом сказала Кристина.
— Перестань, — сказал маэстро, чувствуя себя не совсем ловко. — Сегодня у твоих духов прекрасный нежный фруктовый аромат.
Девушка встала, слегка поклонилась и медленно закрыла за собой дверь.
Старик же сделал очень глубокий вдох, будто напиваясь свежим воздухом, такой глубокий, что даже немного закружилась голова, обессиленный, он упал на кровать и глухо произнес:
— М-да. Я так и не научился отпускать людей…
Дино устало повернулся к стене и закрыл глаза.
* * *
Я ошибся (будет и Часть IV). Простите меня :)
либо см.
