В конце девяностых я работала в ветлаборатории, расположенной в Кирьят-Экроне, Израиль.
У нас был очень веселый коллективчик. Шеф Игаль, получил диплом по гематологии (наука о крови) в Канаде. Родным языком Игаля был иврит, он был сабра, то есть израильтянин в Израиле рожденный, но в совершенстве владел английским и понемногу учил испанский, на котором общался со своей женой Росой.
Роса работала тут же в лаборатории гистологом. Гистология — наука о строении тканей на клеточном уровне. Роса родилась и выросла в Аргентине, с мужем Игалем познакомилась во время учебы в Канаде и препочитала говорить на универсальном английском. Иврит давался ей с трудом, она приехала в Израиль недавно и этот иврит ей особенно нужен не был. К тому же вся профессиональная литература да и диагностика вместе с программами, всё было на английском.
Лаборантка Люда — русская эмигрантка, очень прилично говорила на иврите, но не знала ни английского, ни испанского.
Я — четвёртый сотрудник лаборатории, к тому времени жила в Израиле уже два года. Довольно сносно говорила на иврите и, кроме всякого разного, отвечала за стандартизирование входяще-выходящей документации и протоколирование результатов в английском языке.
Иврит просто не имеет всех нужных слов, будучи в течение двух тысяч лет фактически мёртвым языком, используемым только для узко религиозных целей.
Но с другой стороны иврит сейчас — официальный разговорный язык государства Израиль, и поэтому большинство материала приходило к нам с сопроводиловкой на иврите, что ни компьюторная программа, ни Роса не воспринимали. Иногда, особо умные ветеринары писали запрос на исследование по-английски — тогда не могла прочитать лаборантка Люда. Довольно часто материалы приходили с русской сопроводиловкий, так как часть наших русских ветеринаров продолжала говорить только по-русски, пользуясь тем, что русскоговорящий может существовать в Израиле так и не чувствуя необходимость иврита. Русский магазин, клерк в банке, доктор, парикмахер и все остальные прочие тут на каждом шагу. И если Люда могла перевести русский на иврит для Игаля, то английский был только на мне.
А теперь представьте наш рабочий день. Деловые разговоры и писанина с постоянными переключениями между двумя или тремя языками в зависимости от собеседника или лежащего перед носом текста. А ещё мультиязыкие телефонные звонки! Часам к трём наступал перегрев мозгов и мы ловили себя на паузах рестарта: подходишь к человеку и замолкаешь, судорожно пытаясь вспомнить, на каком языке ты говоришь вот именно с ним?!
В Чехии у меня подобные ментальные сбои приключались на собачьих выставках, когда одновременно разговариваешь по-чешски, русски и английски или работаешь по случаю синхронным переводчиком. И вдруг начинается: то англичанина по-чешски спросишь, то русскому камараду что-то радостно с русского на чешский старательно переводишь.
