MVDr.Stanovoi

MVDr.Stanovoi

пикабушник
Подробную информацию обо мне можно найти на сайте https://marika-stanovoi.ru/
поставил 39 плюсов и 2 минуса
проголосовал за 0 редактирований
2508 рейтинг 51 подписчик 125 комментариев 21 пост 13 в "горячем"
248

ВетБайка | О способностях хозяeв узнать собственную собаку

Пару лет, чтобы набираться местной практики и чешской терминологии, я отработала в бывшей государственной ветклинике. Сейчас эта клиника приватизирована, но от старых времен остались большие просторы, так как раньше там лечили и крупных копытных, от чего в последнее время отказались, по причине малой прибыли.

На бывшем "конском" хирургическом зале был оборудован склад, а в преддверии этого зала, там же где был задний вход на рентген была, да и есть по сю пору, госпитализация. Терапевтическое отделение и скорая помощь с ночной службой находятся с противоположном конце здания, но с госпиталем их соединяет система камер с монитором в комнате отдыха. В клинике постоянно работает около 10 врачей, один из которых имеет на совести госпиталь, а служба по госпиталю меняется ежедневно.

Однажды в госпитале почти одновременно оказались две суки доберманки: крупная с ярким подпалом и милая по характеру Гера после кастрации и мелкая злобнючая с замазанным подпалом Даринка после удаления инородного тела. А нефих играть с собаками мелкими мячиками!

Обе суки имели совершенно одинаковые дырки в брюхе и совершенно одинаковые охранные попонки, но какая же была разница во всем остальном! В то время как Даринка норовила сожрать кого угодно и в качестве компенсации за опустошенный кишечник и того и гляди могла разорвать не только швы, но и вет персонал; Гера радостно вертела попой и могла лежать кверху брюхом хоть целый день за ласковое слово...

Прошло некоторое время и настал час возвращать доберманш по домам. Гера шла первая вечером во вторник, а на следующий день в среду должны были забрать и стервозную Даринку.

В среду дежурство по госпиталю было моё, что мне сквасило настроение сразу. В госпитале меня ждала тренировка в собачьей дипломатии с высоким шансом опять воспользоваться отваром ромашки для экстренного лечения политических провалов то есть возможных укусов.

Иметь прямо с утреца сожранные ручки не хочется никому… Тишина в госпитале меня насторожила сразу. И о! Что я вижу! Вместо истерически щелкающей зубьями Даринки в госпитале сидит одна радостно сопящая и вертящая попой ГЕРА! На клетке невозмутимо лежит история болезни Даринки. Так. Я разворачиваюсь и бегу галопом на терапевтическое отделение. Нет, поймите меня правильно, я искренне рада, что у меня ручки будут целы, но в голове проносятся страшные сцены разговоров с хозяевами и вообще разные варианты, что могло произойти.

Влетаю в дежурку и ядовитым голосом начинаю выяснять, кто у нас вчера собак с госпиталя выдавал. Оказывается, господин наш дежурный доктор не удосужился сходить в госпиталь за собачкой сам, а послал туда новую санитарку. Теперь уже сложно сказать ПОЧЕМУ и КАК суки оказались в не своих клетках, но пожилая семейная пара — хозяева Геры отвезли себе домой дьявола в собачьем обличии. Вчерашний дежурный по госпиталю судорожно начал звонить владельцам Геры, обливаясь холодным потом в предвкушении страшных подробностей о съеденных людях, однако в ответ услышал:

— Как это не наша Герочка? Вы точно уверены? Тото мы удивились, что она нас и на постель не пустила, мы всю ночь на диване спали… И нашего Беника — пуделька своего любимого, чуть не сожрала вчера… Мы думали, что ей просто не очень хорошо после операции… Сейчас привезем ее обратно, конечно!

Даринку привезли в нарыльнике и нам (гм, мне!) крупно повезло, что ее собственные хозяева решили взять немного пораньше и, таким образом, мне практически не пришлось с этой гадиной общаться. Как только хозяева Геры уехали, на этот раз со своей собственной собакой, так приехали хозяева Даринки, которая прямо из вестибюля перекочевала в свою машину...

48

ВетБайка | Израильские страшилки 2: странные клиенты и «проклятая» собачка

Светлая профессия ветеринара имеет много темных сторон. И это не только о том, что иногда приходится дать последний укол неизлечимо больному питомцу, а потом отпаивать и утешать растерянных и несчастных хозяев. В то время, когда самому ветеринару тоже не совсем розово. Это относительно мирная, хотя и грустная часть. Но часто приходится буквально отбивать и отпускать за черту умирающее животное у ослепленного жалостью человека против его воли.

Во многих странах закон на охрану животных против жестокости дословно требует этого от ветеринара. Не можешь сам справится, позови полицию. Но в большинстве случаев ветеринар научается справляться сам. Хотя помощь психолога или психиатра иногда просто необходима.

Ночные службы в госпитале всегда сложны. Иногда, выгуляв, покормив и записав все данные пациентов, можно тихо проспать всю ночь, просто время от времени меняя капельницы. А иногда, словно на призыв полной луны, в полночь приедет нерожающая кошка, а сразу за ней две овчарки с заворотом желудка на срочную операцию и, прямо посреди погрома от промывания и пришивания желудков, в операционную начнет ломиться истерический гитарист популярной рок-группы с прижатым к груди йоркширом. Бедной собачке необходимо срочно постричь когти и эта ужасающая трагедия как снег на голову свалилась на ответственного музыканта прямо полчетвертого утра. А к тому всему прорвало водопровод, каким-то архитектурным гением проложенным прямо по потолку операционной и вы вдвоем с ночным санитаром судорожно двигаете все оборудование, вместе с располовиненным пациентом и аппаратом искусственного дыхания, на полтора метра в сторону, проскальзывая на разлитом по полу содержимом желудка...

Поэтому всего одна психически неуравновешенная дама, приехавшая в два часа ночи купить диетические собачьи консервы и чуть не выломавшая входные двери, потому что вы не телепортировались к входу немедленно, уже воспринимается, как забавная вишенка на тортик спокойной и приятной ночной службы.

Я наивно считала, что любовь к животным — хорошее качество. Но, к сожалению, за любым качеством стоит, а иногда вопит и стремиться набить тебе морду, его носитель — человек. Люди бывают разные. В Израиле люди очень темпераментные. Хорошо, что на самом деле морду никто не бьет, все всегда кончается громким разговором и резкими телодвижениями не ближе стратегического полуметра. Плохо другое. В Израиле великое множество людей, несмотря на массу эмигрантов из цивилизованных стран, не умеют обращаться с животными и не понимают зачем с ними вообще как-то обращаться.

Часто можно увидеть собаку, привязанную на метровую веревку к апельсиновому дереву. Без будки — под деревом же есть тень от дерева и кругом тепло, зачем будка? Без воды — там полно нападавших апельсинов, в них сок, чем не вода, даже лучше? Без обработки от паразитов, так как собака — грязное животное, на ней всегда паразиты и так далее до бесконечности…

Эта массовая дикость приводит к своей противоположности — демонстративной любви к зверюшкам, когда на вашу собаку с радостным визгом кидается стая школьниц и зацеловывает ваше оторопевшее животное, даже не спросив разрешения ни у вас, ни у собаки.

Я свою эпилептическую длинношерстную мини-таксу выгуливала как партизан в тылу врага: оглядываясь по сторонам орлиным оком и мгновенно удирая домой с ней на руках, как только она сделает свои дела. Моя таксочка людей ненавидела и даже если чужой ее только попытается погладить, то у нее гарантированно начинался припадок.

Апофеозом всему стал случай, когда любвеобильная семья принесла домой собачку-потеряшку, жалобно сидевшую у дороги. Собачка не ела не пила и даже не особо ходила, а на следующий день тихо умерла. Через месяц в больнице с нехорошими симптомами умерла вся семья. Собачка после выкапывания из-под куста, где ее похоронили, оказалась бешеным шакалом. У шакалов очень красивые и выразительные золотистые глаза, подведенные черными стрелками и стоячие острые ушки...

Показать полностью
29

ВетБайка | Израильские страшилки, часть первая: "Чупакабра"

Израиль — земля обетованная! Я с самого детства была твердо убеждена, что обетованная земля — это земля, покрытая бетоном. Совершив 2 эмиграции: из России в Израиль, а потом из Израиля в Чехию, я больше склоняюсь к старославянскому смыслу, по сю пору живому в чешском языке. А именно: обеть — это жертва. То есть земля, принесенная в жертву. Или земля, на которой приносится жертва. И жертва эта — невообразимому количеству гадов ползающих, летающих, кровососущих и просто проникающих разными способами в ваши недра и живущих в и на ваших домашних любимцах. Как в земле обетованной… Обещанной и отданной им, всякоможным паразитам благостно живущим и множащимся на святой земле не имеющим шанса вымерзнуть и попередыхать от очищающих морозов.

Честно, я — ветеринар и человек с детства плотно и тесно общающийся с животными и их паразитами, работавший в довольно, скажем, экзотических для нормального рядового горожанина местах, никогда не видела такого количества клещей и блох на собаке, чтобы саму собаку не было видно. В Израиле я такое увидела.

Также впервые в Израиле я увидела и подтверждение поговорки, что от умирающего и вши убегают. И не только вши. А просто все, что на этом умирающем жило и стремиться снести по дороге всех, до кого сможет добраться.

Во время обычного рабочего дня в ветеринарном госпитале мы выскочили, как спасатели на сигнал Хефец пицуц! умиротворять классический ор восточного базара, вдруг разразившийся в приемной. В эпицентре оказался весьма энергичный и говорливый мизрахи (аборигенный еврей восточного происхождения) яростно жестикулирующий и поддергивающий за короткую узластую веревку тихое лысое животное, больше всего похожее на чупакабру. От чупакабры плотной волной по бледно-голубой плитке приемной расползались темные разновеликие точки, которые и простимулировали всех присутствующих на бурную реакцию. Клещи и блохи! И сколько!

Мне, как единственной русскоговорящей, пришлось утешать ожидающих клиентов, половина из которых была из бывшего СССР. Практикантка Реза рванула за антиблошиным спреем, стратегически стоявшим за огнетушителем у двери. А прибежавший на шум рентгенолог все-таки смог убрать в черный полиэтиленовый мешок тело чупакабры, которая тихо умерла от счастья, что наконец-то попала в ветеринарную клинику.

Утопив в спрее половину клиники, включая клиентов и себя, мы еще полчаса ругались с хозяином чупакабры, который не желал платить за похоронный сервис и спрей, так как до ветеринарного кабинета он так и не дошел. И вообще был страшно раздосадован, что шел сюда в принципе, так как собака-то умерла и без помощи доктора, а его еще забрызгали вонючей мерзостью. И явно не кошерной.

128

Снег, собачки и мужик с дрыном

Снег и собачка — иногда страшная комбинация.

Как-то у меня текла сука, а сосед попросил выгулять их немецкую легавую дратхаара. Драт был джентльмен и такой всегда весь правильный на поводке и послушный, но строгий — кто где буянит, мог и шваркнуться...

У меня с ним были вполне дипломатические отношения. Он меня слушался, хотя с некоторым покровительством и снисхoждением. Например, команды «ко мне», «сидеть», «тубо!» — пожалуйста, но отправляться в поиск челноком, как полагается порядочной охотничьей собаке, или апортировать — шиш мне. Особенно после того, как я просто так наобум послала его в поиск, но потом отказалась принять найденную и торжественно преподнесённую полужидкую кошкомумию...

Взяла я его на поводок, руку в петлю, и мы пошли. И чёрт меня дернул вылезти на снежную целину. Думала, пускай песик поскачет через глубокий снег, хоть немного утомится. Ага. Я на втором шаге проваливаюсь в какую-то яму и валюсь на бок в сугроб. Кобель наскакивает на меня с похотливыми идеями и плотно обхватывает передними лапами. Я ору разные нехорошие слова, пытаюсь шандарахнуть кобеля из неудобной позиции, при этом безнадежно барахтаюсь в глубоком снегу.

Пёс рычит, сцена еще та...

Не знаю чем бы кончилось, но какой-то мужик решил спасти девушку, угрызаемую людоедами, и с дрыном наперевес рванул мочить кобла (или меня добивать, хрен его знает, я его даже поблагодарить не успела).

Дик увидел угрозу, развернулся и, со значительно более серьезным ревом, ломанулся на мужика. Спасибо петле поводочной, надетой на кисть, Дик так попер, что вывез меня на дорожку. Мужик резво обложил меня нецензурными выражениями, чётко определив, чем мы там в сугробе занимались и улетучился. Но я уже успела поймать координацию и субординацию, и мы уже без изысков догуляли положенное...

Дик ещё пару раз пытался подотстать и так задумчиво поподгребать меня за ноги лапой, но настроение у меня было совсем нехорошее, так что эксцессов больше не было.

А подруга решила проверить, что будет делать ее дог, если она неожиданно умрет. Шла, шла и вдруг упала и затихла. Дог к ней галопом прискакал и давай по ней прыгать. Моментально ее оживил, только в значительно потасканном и обшарпанном виде. Она потом еле домой дошла, вся одёжка рваная, руки-ноги поцарапанные, синяки везде. Но живая и больше собачку не проверяла.

-4

Взрослые сказки | Проклятая охота (самайнская мистика)

Низкая хмарь затянула всё небо и неторопливо ползла над тусклыми холмами и темными полями. Деревья царапали холодный воздух обнаженными ветвями, будто пытались нащупать пропавшее тепло. Ночь собиралась уходить и обещала пасмурный, но тихий день. Отличный день для охоты.


Оливер затянул поплотнее пояс и осторожно вывел кобылу через заднюю калитку. Ружье было спрятано в седельную сумку и не бросалось в глаза, хотя в такую несусветную рань даже любопытная фрау Гофман должна еще спать. На всякий случай бросил взгляд, не торчит ли соседка за забором. Хорошо, что она псов не держит, зато справа у Фишеров есть собака. Ха! Собака! Жирный Вальди давно прикормлен и только повизгивает, барабаня хвостом и выпрашивая подачку. Но сейчас Вальди беззаботно дрых где-то под крыльцом, как порося в соломе.


Оливер прислушался: нет, нигде ни души. Хмыкнул над глупыми страхами и неторопливо направил Рыжку по меже к лесу. Ему просто нужно в... Скажем, к кузнецу в Нойкирхе и обратно. Или... Или не всё ли равно? Потом придумает, что сказать односельчанам, если будут приставать...


Пригнувшись к шее лошади, Оливер въехал в лес. Ветки шуршали по одежде и робко дергали, бросали за шиворот щекотливые кусочки коры, шептали: «Вернис-с-сь...»


Лошадь встряхнула гривой и поддала крупом, выбираясь на старую дорогу. Некованые копыта глухо и ритмично застучали по утоптанной земле. К рассвету он свернет по распадку налево и останется еще приличный кусок бездорожья до поляны у мельничного ручья.


Всё сложилось очень удачно: егерь увез захворавшую жену в город, а старый барон нос из замка не кажет — никто уже и не помнит, когда его видели напослед на людях. Вон, даже гончих распродал. Гремевшая на весь Шварцвальд охота кончилась, умерла вместе с... Нет, сын барона просто исчез. Убежал от деспота-отца и с концами. Главное, не думать, не ковырять старое и всеми забытое. Оливера-то никто никогда не подозревал, он же был лучшим другом Генриха.


К сожалению, вся знаменитая загонная охота стала никому не нужна. Только он единственный и поддерживает бывалую славу и вековые традиции области Ваухальфе. Но никому об этом не скажет, пока он еще в своем уме. И не будет стрелять трофейного рогача: не бароны, чай, и хвастаться трофеями ему ни к чему. Возьмет годовичка или ланку. Рогов у них, можно сказать, и нет, а мясо нежное и тащить легче. Выпотрошенную и разделанную тушу Рыжка вполне увезет за один раз. А рога... Зачем ему рога? Каминного зала в его доме нет, и графьёв-баронов в друзьях уже нет, хвалиться не перед кем. Оливер одернул сам себя, испугавшись, что мысли так некстати опять повернули в ненужном направлении, и выслал кобылу рысью. Ехать далеко — у деревни охотиться он не будет, не надо людей дразнить. Одинокий выстрел в охотничий сезон вряд ли привлечет внимание, но стрелять всё же надо подальше от замка.


Он торопился: на облюбованную полянку надо прийти раньше стада. Егерь по многолетней привычке продолжал кормить зверей и старательно чистил прикормочные места, которые удобно простреливались с укрытых охотничьих вышек. Однако сами поседы не обновлялись и давно обветшали. Барону охота опротивела и даже гостей всех отвадил. В прошлом же месяце, воспользовавшись оказией, Оливер укрепил опоры вышки и прикрыл прогнивший кусок пола старой, но еще крепкой доской. Егерь как раз был в очередной отлучке: отвозил последних собак из замковой стаи.


Понемногу разодневалось. Сумрачный день вязко тянулся, как бесконечные сумерки. Солнце не было видно сквозь густые неподвижные облака, которые днем выглядели еще неприветливее и печальнее. Копыта мягко ступали по опавшей листве. Лес как будто ждал чего-то, притих и пригнулся под тяжелым небом. Оливер передернул плечами, отгоняя назойливый ледяной ветерок, и привязал кобылу на длинную вожжу в овраге, где еще осталась кое-какая трава. Взял ружье, торбу с обедом и закинул на плечо полупустой мешок с зерном — приманкой для оленей. Еще раз проверил ветер и, аккуратно ступая, вышел к кормовой поляне. Прислушался. Ветерок шуршал в голых кронах, потрескивали стволы, где-то далеко вскрикнула сойка. Все спокойно. Досыпал зерно в пустые ясли и залез на вышку. Обстоятельно и бесшумно разложил вещи, зарядил ружье и приготовился ждать.


Олени должны заявиться. Возможно, не сразу, может, он тут проторчит полдня или даже до вечера. Не страшно, у него с собой есть и что закусить, и что выпить. Алкоголь он не берет, хватило одного раза. Он не идиот, чтобы повторять собственные глупости. Крепкий чай с медом — самое хорошее питьё.


Оливер глотнул из бутылки. На самом деле пить не хотелось, да и есть пока не особо хочется. Еле ползущий день навевал унылые мысли. Тихо в лесу, непривычно: кормушка полная зря стоит, ни заяц не прилез проверить, ни кабаны не прибежали. Хотя натоптано и катышков натрушено по всей поляне. Видно, что звери часто сюда ходят, следы свежие и их много.


Но что ж время-то так тянется. Странно, как вымерло всё. Волей-неволей вспоминались дурные суеверия. В детстве бабушка его каждую осень пугала, что до первого снега нельзя в лес ходить. Как она говорила? Осень спрятала зелень, стерла из памяти стрекотание кузнечиков и мелькание пестрых бабочек. Прогнала поющих птиц. Все лето и осень люди собирали дары леса — ягоды и грибы насушены, наварены варенья, запечатаны в крепкие бочонки соленья и всё сложено в кладовые. Тучные стада загнаны в теплый хлев. Жнецы давным-давно срезали налитые будущей жизнью колосья, обмолотили и засыпали зерно в хранилища. Урожай из садов и огородов собран и убран в закрома. Деревья сбросили листву и уснули. Все живое залезло в укрытия и замерло в ожидании. Будут ждать. Удастся ли пережить? Достаточен ли урожай? Хватит ли еды и тепла? Крепки ли засовы? Целую долгую, холодную и голодную зиму все живое будет жить за счет собранного урожая. Идет зима — время подведения итогов. Время ожидания смерти.


Когда все живое уже готово, когда в лесах есть самая жирная, откормленная дичь, тогда появляется Косарь, собирающий свой собственный урожай. Он выкашивает тех, у кого не будет сил дождаться весны и не будет сил заботиться о новом урожае. В последнюю бесснежную ночь осени выходит на жатву Жнец перелома, собирающий урожай живых душ.


Оливер спал. Сквозь сон что-то странное беспокоило его.


Голод. Жажда. Тоска? Нетерпение последних мгновений до... До чего? Не знает... Но рвется, тянется изо всех сил! К чему? Возвращается память... Ощущение, что это уже было — такое тянущее напряжение и чувство необходимости... Нужности. Кто он? Или он это она? Собственная суть казалась сейчас неважной. Всё это сейчас неважно. Вспыхнула радость: возвращаются чувства и понимание. Стремление становится осознанным. Но к чему стремиться? Куда это тянет, с такой силой, что, кажется, прорвется окружающая тьма или разорвется собственное «я»? Острые, кусающие обрывки памяти вывалились из небытия, накрыли оползнем, сковали страшной тяжестью и в то же время освободили, дали цель, осветили дорогу. Свет! Сильнее к свету!


Темная дымка курилась из забытых могил, текла из давно заросших оврагов и высохших болот. Вилась вокруг затихших деревьев, сплеталась невесомыми прядями, тяжелела от первого осеннего морозца. Впитывала в себя тяжесть осенних туч. Плотнела, густела, приобретала форму и, наконец, неуверенно встала на еще мягкие ноги. Оставила первые следы. Схватила за руку...


Оливер содрогнулся и уставился в дощатую стенку. Болезненные мурашки бегали в отлежанной руке. Надо же, заснул! На вышке, на охоте... и заснул! Осторожно приподнялся на колени и выглянул, растирая локоть. Сколько же он проспал? Пасмурный день как будто застыл в неподвижном безвременьи. И, кажется, стало еще темнее — тучи опустились совсем низко и мчатся, задевая верхушки деревьев, а ветра так и нет. Вот же незадача! Были ли тут олени?


Оливер размял руку, сел поудобнее и насторожил слух. Кажется, кто-то идет. Среди ветвей шелохнулось и застыло нечто серо-коричневое. Вот раздвинулись деревца и прямо перед ним вышел, как выплыл на поляну могучий олень. И застыл, гордо измеряя свои владения хозяйским взглядом. Оливер пересчитал отростки. Ну надо же, какое счастье! Да за такие рога всё охотничье общество Шварцвальда друг друга поубивает. А ему-то такая добыча зачем? Хорошо, подождем ещё. Где же стадо?


Крупный бык склонил голову с громадными рогами, звучно втянул воздух, фыркнул, копнул землю и заревел. Оливер затаился. Из чащи отозвалось сразу несколько соперников и через четверть часа на поляне кипел поединок — вызов принял горячий шестилеток. Быки пыхтели, всхрюкивали и стонали, с костяным стуком сцеплялись рогами, пытаясь вытолкать соперника... Оливер злился, пытаясь выхватить цель среди леса. Дерущиеся олени постоянно лезли под выстрел, но стрелять рогача он не будет! Возни с ним потом. Мясо и жесткое, и вонючее. Ланку бы, сеголетка хотя бы... Стыдливые самочки держались недалеко, проскальзывали за деревьями, но ни одна не встала как надо. Между ветвями и за стволами на мгновение показывался то любопытный глаз, то мелькало ухо или светлая салфетка под хвостом, но слишком быстро, слишком нечётко.


Но вот матерый бык выгнал более слабого, а, может, просто менее опытного, шестилетка с поля боя, и, гордо закинув рога на спину, пробежался победной гарцующей рысью по поляне. На минуту замер, кося глазом на невидимых самок. Красуясь и закрепляя победу, взрыл рогами дерн, разбрасывая его на ближайшие кусты и себе на спину. И вальяжным шагом пошел прочь. Неясные силуэты его жён в густых порослях потянулись вслед. Кажется, сейчас уйдут все! Никто не подошел к кормушке, плевать они хотели на зерно! Оливер водил ружьем и не мог выбрать. Было отчаянно плохо видно. Но нет, надо решаться! Кажется, вон там приостановилась ланка... Оливер выстрелил наугад сквозь ветви. Попал! Животное подпрыгнуло, рванулось сквозь тонкие осинки и молодые елочки. Деревца замотали верхушками, как кнутами, и добыча, с треском ломая деревца, тяжело рухнула в кусты.


Между стволов рвался и выл невесть откуда налетевший ветер. Потемнело. «Прямо и не день, а поздний вечер. Сейчас еще немного и буря начнется», — бормотал Оливер. Затолкал вещи в мешок и слез. Холодный воздух дохнул в лицо, дунул за воротник. И как это погода так испортилась? На небо было страшно смотреть: тучи сливались в чернущую клубящуюся массу, как будто над головой разверзлась бездна.


«Надеюсь, Рыжка не сорвалась от такого ветрюгана. Вот еще дождя не хватало», — Оливер полез боком в густые заросли, высматривая добычу. Вон свежесломанная березка и пролом в малиннике. Прикрываясь локтем от колючек, он вышел к упавшей оленихе и заледенел. Никакой это не олень! В кустах, неестественно подломив в сторону ноги, лежал человек. Вместо щеки кровавая дыра, лицо в крови, и кровь продолжает толчками вытекать под голову. Там уже целая лужа... Генрих, нет!


Генрих открывал рот и хрипел, правая рука разгребла желтые листья и жухлую траву, и теперь пальцы безнадежно царапали голую землю.


— Ты... — задохнулся Оливер и упал на колени, деревянными руками пытаясь уложить Генриха поудобней. — Ты же умер, — прошептал.


Ноги давно похороненного друга были неестественно подвернуты, как тогда... Тогда, когда его неудачно выпущенная пуля перебила Генриху спину. Он же умер!


Но грудь раненого судорожно, с раздирающим сердце бульканьем, вздымалась, а его рука всё скребла и скребла землю. И, казалось, сердце захлебывается в такт с этими звуками.


— Генрих! Ты же... Как?! Я же похоронил тебя?! — Оливер неуклюже выпрямил Генриху ноги и осторожно взял умирающего за неожиданно теплую и живую руку. Генрих ответил на пожатие, а Оливер держал напрягающиеся пальцы друга обеими руками и не знал, что еще сказать, что сделать?


— Я не чувствую ног, — вдруг просипел Генрих. — Совсем не чувствую. Ты снова убил меня...


— Нет! — Оливер сорвался в рыдание. — Ты же... Я не хотел! Не хотел! Ты не должен здесь быть!


— Это ты не должен был убивать меня, — Генрих вдруг сел, вырвал руку и ткнул пальцем в грудь бывшему другу. — Ты опять пошел в лес! И опять убил меня!


— Ты же мёртв! — успел сказать Оливер, как вдруг одежда плотно обхватила его, пальцы почернели... И не пальцы это вовсе, а раздвоенные копыта! По рукам темным потоком проросла шерсть... Оливер упал, забился, встал... Генрих уже стоял напротив, и с ружьём в руках. Он подтолкнул дулом Оливера в бок.


— Беги, олень, беги! Охотники уже близко!


Голове было непривычно тяжело. Оливер прыгнул в сторону, налетел на деревце. Ломая его, упал, ударился... В голове загудело... Оглянулся... Он олень! Ужас стегнул его ледяной плеткой, и он помчался. Путаясь в ногах, закинув голову до боли в шее, он несся сквозь чащу. Сзади трубили охотничьи рога. Приближался многоголосый собачий гон. Охота?! Какая охота?! Барон давно не охотится, а егерь уехал в город! Но лай гончих и колотушки загонщиков все громче, всё ближе. Яростнее! Он олень!


И Оливер мчался, удивляясь своей силе. Пока острая боль в боку не сбила его с галопа. Он присел и крутанулся на задних, скидывая повисшую в паху гончую. Ударил ее рогами. Собака завизжала, откатилась. Другая тут же прыгнула, целясь в горло. Его окружила вся стая. Оливер махнул головой, разгоняя собак, и тут огонь взорвался в его груди. Передние ноги подломились. Он упал.


Черное небо кружилось и кружилось. Деревья с гулом росли и смыкались над ним.


Подошёл охотник. Окрикивая собак, пнул его ногой.


— Отличный выстрел, Генрих! Прямо под лопатку!


Оливер поднял голову, но не увидел лица человека. Тьма спустилась с небес и окутала его холодом...


*


Низкое небо хмурилось над тусклыми холмами и полями. Деревья сонно шевелили голыми ветвями, будто пытались укутаться в низкие облака. Влажная осенняя ночь медленно растворялась в пасмурный, но тихий день. Отличный день для охоты.


Оливер убрал ружье в седельную сумку и вывел кобылу через заднюю калитку. В такую несусветную рань соседи еще спят. На всякий случай оглянулся по сторонам и прислушался: нет, нигде никого. На душе было странно тревожно и почему-то хотелось вернуться. Хмыкнул над глупыми страхами — он ждал этого дня так долго! И все так удачно сложилось! Он направил Рыжку по меже неспешной рысцой в лес. Если вдруг кто-то из соседей увидел его отъезд и будет потом любопытствовать, то он скажет... Что ему было нужно в... Да куда-нибудь! Какая разница! Потом придумает.


Наконец-то он едет на охоту!


//рассказ — финалист конкурса Самайн-2014//

Показать полностью
15

Инктобер 1-4 октября

Инктобер 1-4 октября Inktober, Карикатура, Иллюстрации, Длиннопост
Инктобер 1-4 октября Inktober, Карикатура, Иллюстрации, Длиннопост
Инктобер 1-4 октября Inktober, Карикатура, Иллюстрации, Длиннопост
Инктобер 1-4 октября Inktober, Карикатура, Иллюстрации, Длиннопост

Работаю по основному списку, но с кваргами:
1 октября - кольцо
2. октября -  безумие (мозгоклюи)
3. окт -  приманка
4. окт -  замороженный

Кваргябрь-2018 можно посмотреть тут: https://author.today/art/2134

Кварг - тотемное животнное моей фантастической трилогии (издано две первые книги: 1. Рождение экзекутора и 2 том Смерть экзекутора -  купить можно тут https://www.avtograf2014.info/fantastika)

Показать полностью 2
405

ВетБайка | Вожатские будни ветеринара, или Дрессировка двуногих «щенят»

К окончанию второго курса Московской Ветакадемии нам — будущим ветеринарам — предложили на выбор три варианта летней практики:

1. Ехать в Казахстан строить коровник,

2. Отправляться в родное подшефное Конобеево копать картошку,

3. Подписаться вожатыми куда-то за Можайск, в договорной пионерлагерь от министерства продовольствия или чёрт его помнит, как то министерство называлось, которое отвечает за еду?

Нам пообещали, что к сессии нас допустят досрочно, дадут зарплату и, чтоб мы не боялись, уверили, что работать каждый юный ветеринар будет в паре с профи-педагогом. Но на всё лето. На эту авантюру записалось чуть больше двадцати студентов — ура, не поедем на картошку! Мы совсем не знали в какую ловушку лезли...

Добровольные начинающие веты-воспитатели победно выстояли во всех предварительных тестах, включая досрочную сессию и медицинское исследование с мазками из задницы на предмет опасных для детей болезней, и в день отъезда объявились на вокзале, облаченные в имитацию пионерской формы. Белый верх, темный низ, пионерские галстуки на шее... У нас тогда еще были пионерские галстуки — ностальгически всхлипываю. На этом же вокзале обнаружилось, что дети в лагере будут от пяти до шестнадцати лет, отрядов — шестнадцать, а профи-педагогов мало. То есть в большинстве отрядов вместо обещанной вожатской пары: «один педагог плюс один вет-студент» будет только по двое студентов на штук тридцать пионеров.

Ну что. Поздно ругаться, детки уже собираться начали. Мы с однокурсником Валей нашли автобус, куда соберется наш второй отряд, и чинно около него встали. Галочками по списку отмечаем, кто пришел, принимая от деток с родителями бумажку со штампиком, что детка не имеет педикулёза (вшей), а потом запускаем дите в автобус, перекрывая возможный побег своими спинами... Среди прочих подходит дама довольно увесистой комплекции, явно за тридцатник, с безумным макияжем на физиомордии. Немного стыдливо протягивает нам листочек, проштампованный на отсутствие педикулёза, и называет фамилию. Пока я ищу эту фамилию в списке, Валентин справедливо интересуется:

— А пионер где?

На что корпусная дама, опустив глаза отвечает: «А это я...»

Увидев свой будущий отряд в нафаршированном автобусе, я впала в состояние глубокой депрессии, переходящей в еще более глубокую панику, и истерически удрала в отряд номер восемь, где были дети десяти-одиннадцати лет. Обоснование: до сексуального созревания еще далеко, а команды понимать уже могут (чего нельзя сказать о шестилетках шестнадцатого отряда). Честно скажу, для руководства лагеря озвученная причина была другой, но я не жалею, что смылась от ответственности. За первую смену в покинутом мной отряде были обнаружены и по-тихому отправлены домой две беременные «пионерки». А спокойной жизни в трёх первых отрядах не было вовсе.

Однажды посреди ночи в нашу вожатскую, то есть вожатскую спальню, прибежал отпаиваться нелегальным алкоголем бледный и трясущийся однокурсник, которого чуть было не изнасиловали темпераментные пионерки, впятером вломившиеся к нему только что. А нефиг девочкам на ночь колыбельные под гитару петь!

Я была только рада, что «мои» детки максимум на что были способны, так это послать матом директора лагеря или притащить в отряд ужа. С матюгами и вообще дисциплиной мы с подругой справились довольно быстро: в первую же неделю обнаружилось, что основы дрессировки собак прекрасно работают и на стае двуногих «щенят». С ужами же вообще вместо коллективного ужаса «воспиталок» получился краткий курс молодого зоолога на тему, как правильно брать ужа, чем уж отличается от ужихи, как живёт и куда надо его выпустить, чтобы потом зверь не попал под ноги неграмотным пионерам.

Вообще же в лагере было ужасно весело, одно нелегальное утопление сбежавшего ребенка и мы — слава Богу — перестали ходить на лагерские «поплавать на соседнюю дамбу». От коллективной вселагерной игры типа «Казаки-разбойники» с разжиганием костров и беганием по лесу, нам удалось отбрехаться. Ещё не хватало искать детишек по лесу, а двое вожатых за тридцатью детьми не уследят хоть ты что. Остановка сердца, как реакция на рёв неожиданно появившегося директора лагеря: "Чего ты тут ходишь когда тихий час?!" с — ура! — удавшейся реанимацией мелкой пионерки... Боже, с какой скоростью мы донесли её до медпункта...

И так далее и тому подобное...

К концу второй смены я поняла, что мне кранты. Для сохранения собственной пошатнувшийся психики пора спасаться активным бегством. Подала заявление об увольнении по семейным обстоятельствам, бормоча что-то про бабушку...

Единственный плюс — в процессе дрессировки пионеров у меня выработался голос стр-р-рашной командной силы: поди переори каждое утро пятьсот галдящих деток на построении лагеря во время утренней линейки.

На первой же прогулке со своими собиками в Москве я поняла всю прелесть нового голоса. Как заорала стоять! И встало всё вокруг. Люди, птицы в воздухе и даже машины на проспекте Вернадского...

Только мой гадкий таксячий кобель продолжал гнусно трусить через упомянутый проспект своим крысиным галопчиком... В лагерь мне его брать не разрешили, так что о волшебной силе моего голоса он не имел ни малейшего понятия, а на испуг его взять было невозможно...

Показать полностью
189

ВетБайка | Лысеющая доберманка

Сижу в кабинете, тихонько раскладываю бумажки.

— Пани доктор, мне нужна помощь! — влетает раскочегаренный мужик.

— А что с вами случилось?

— У меня доберманка лысеет! — пан шмякается на кресло для посетителей.

— Подождите, — изумляюсь я. — Это так срочно? Кожные проблемы бывают из-за широкого ряда причин, и в любом случае без исследования собаки их решить практически невозможно.

— Да были мы у доктора! — отмахивается пан. — Он ей сделал инъекцию, да не помогло! Дайте мне какую-нибудь таблетку, чтобы шерсть расти начала!

— Подождите, — я откладываю свои бумажки. — Какую инъекцию? Что за препарат? Когда вы были у доктора, и что он вам сказал? И вообще-то без собаки я вам, скорее всего, никак не помогу, так как не знаю в чем причина её лысин.

— Да не знаю, какое это было лекарство! Год назад мы были у доктора Х, он ее уколол, ничего не сказал. Дочь там была с собакой. Но не помогло совсем! У собаки на обоих ляжках сбоку такие плешки. Ну совсем шерсть перестала расти! Год уже!

— Уфф... Знаете, кожные проблемы требуют очень внимательного к себе отношения, тщательной диагностики у дерматолога, и по необходимости разнообразного лабораторного исследования. А вот так «дайте что-нибудь, не знаю что, чтоб помогло от чего-нибудь, не знаю от чего» — я вашу собаку никак не вылечу, простите!

— Ну как же! Вы же не первый год работаете, дайте что-нибудь, что с шерстью помогает!

— Работаю-то я не первый год, но все не перестаю удивляться, — начинаю заводиться я. — Вы же сами не звоните районному терапевту со словами: а вот нашей бабушке что-то не очень сегодня, дайте нам какую-нибудь таблетку на улучшение бабушки! Нет же?

После длительной, но не очень плодотворной дискуссии, мы в общем договорились, что, может быть, он придет со своей собакой и, может быть, я его даже направлю к дерматологу. Агр-р-р!

101

ВетБайка | Пёсик-поносик в заложниках и щенок Шредингера

Сегодня будет сразу две коротких истории о пёсиках с проблемами.


История номер раз!


Ко мне в ветклинику пришел мальчик лет двадцати, с пёсиком и поносиком. Я пёсика уколола от поносика, собрала ему лекарства. Мальчик взял лекарства, вежливо сказал спасибо и пошел к двери...

Я ему:

— Куда? А деньги?

— А-а-а, — притормозил мальчик. — А мы просто так на прогулку без денег вышли!

— Мне что, — удивляюсь я, — собаку в заложники брать?

Пришлось мальчику домой звонить. Через десять минут прибежал его папа и принес выкуп.


История номер два!


Входит пожилая пара с чем-то маленьким в руках и прямо с порога:

— Доктор, мы это лечить не будем, нам только узнать выживет или нет!

— Давайте посмотрим, что там у вас...

Пани разжимает ладони, и на стол вываливается микроскопический рыженький щеночек — то ли пинчер, то ли той-терьёр. Буквально ножки-спички, головенка со сливу, все ребра-позвонки торчат, и огро-омное раздутое брюхо.

— Жуть! — говорю я. — И давно он так выглядит?

— Да мы его три дня назад от соседа взяли, а у него понос и понос, вот сегодня кровь пошла.

— Глистов травили?

— Да, сосед говорил, что его мамке что-то там от глистов давал.

— А щенку?

— А что, щенку тоже надо? Он же еще маленький!

— А когда щенок родился-то?

— Два месяца назад!

Взяла я крошку и отнесла за дверь в свой магазин — там у продавщицы электронные весы, а у меня в кабинете только большие — рычажные на сто пятьдесят килограмм.

Продавщица увидела, что я несу какую-то зверюшку и начала щебетать: «Уси какой масе... Фуй, какой страшный!»

В общем, весила зверюшка 0,44 кило. Пришлось убалтывать владельцев на глистогонки и терапию.

Месяц музыки и звука на Пикабу. Делайте громче!

Месяц музыки и звука на Пикабу. Делайте громче!

Рекламный отдел Пикабу и LG опять с конкурсами и подарками. Октябрь торжественно объявляем месяцем музыки и звука. На этот раз мы разыграем не только UltraWide-монитор (вот такой), но и умную колонку с «Алисой» (вот такую). Но обо всем по порядку.


Что происходит?

Вместе с LG мы устраиваем тематические месяцы. Сентябрь был посвящен учебе. Мы советовали сайты с лекциями, проводили мастер-класс по созданию гифок и рассказывали, что делают студенты-технари. Вы писали посты на конкурс и голосовали за лучший. Победителем стал @kka2012. Скоро он получит от нас ультраширокий монитор, чтобы еще быстрее писать свои юридические истории!


Как поучаствовать?

В октября ждем ваши посты на тему музыки и звука. Сделайте подборку любимых подкастов, аудиокниг или музыкальных клипов. Расскажите, как увлеклись монтажом, сделали пару крутых ремиксов или пошли на уроки вокала. Что угодно! Чтобы участвовать в конкурсе, нужно поставить в посте тег #звук или #музыка и метку [моё].


Еще раз коротко:

– Напишите пост на тему месяца (октябрь — музыки и звука) до 25 октября включительно.

– Поставьте тег #звук или #музыка и метку [моё].

– Все! Терпеливо ждите голосования.


За первое место дарим 29-дюймовый монитор LG, а за второе – умную колонку LG с «Алисой». Удачи!

Отличная работа, все прочитано!