Артём сидел в гостиной, и смотрел в одну точку.
— Привет, извини я была у Оли и меня просто вырубило от вина и я не заметила как уснула— сказала Лена, стараясь, чтобы голос звучал спокойно, а не испуганно.
Она сбросила туфли и прошла на кухню, налила стакан воды. Руки дрожали. В зеркале, висевшем напротив, она увидела себя — растрёпанную, с помадой, которую забыла стереть.
— Где ты была? — спросил Артём, входя на кухню. Он стоял в дверном проёме, скрестив руки.
— У Оли. Я же тебе сказала, ты же знаешь, у неё проблемы с мужем. Она вызвала меня, плакала. Я не могла её бросить.
Ложь прозвучала гладко. Слишком гладко. Она репетировала её всю дорогу домой, но сейчас слова казались картонными.
Артём молчал. Долго. Смотрел на неё так, будто видел впервые.
— Я звонил Оле, — наконец сказал он. — Час назад. Она сказала, что не видела тебя уже месяц.
Лена почувствовала, как пол уходит из-под ног.
— Не надо, — он поднял руку. — Просто скажи правду. Один раз. Я имею право знать.
И она сказала. Про корпоратив, про вино, про коллегу, с которым они работали над проектом три месяца. Про то, как всё закрутилось, как она сама не поняла.
Ты мне изменила? - произнес Антон
Да - почти шепотом произнесла она.
Но это ничего не значит, — воскликнула она, и слёзы покатились по щекам. — Понимаешь? Это просто... помутнение. Я была пьяна, я не соображала. Он никто. Ты — всё. Ты — моя жизнь.
Артём молчал. Он стоял у кухонного стола, опершись ладонями о столешницу, и смотрел куда-то в сторону окна. За стеклом просыпался город — редкие огни, пустая улица, чья-то одинокая фигура у подъезда напротив.
— Расскажи, — сказал он наконец. Голос был ровный, почти бесцветный. — Не оправдывайся. Просто расскажи, как это было.
Лена вытерла лицо ладонью, но слёзы всё равно текли.
— Это был корпоратив, — начала она тихо.
—Ты помнишь, я говорила — у нас закрытие проекта. Ресторан на набережной, весь отдел. Я не хотела идти, честно. Но Сергей Петрович сказал, что это обязательно. Ну, начальник. Я думала, посижу час и уеду.
— Сергей Петрович, — повторил Артём. — Это тот, который тебя в прошлом году на повышение не выдвинул?
— Да. Но не в нём дело. Там был Дима. Дмитрий. Мы с ним три месяца работали над этим проектом. Каждый день, в одном кабинете. Он... он был нормальный. Мы просто общались. Про работу, про всякую ерунду. Я никогда о нём не думала... в этом смысле. Клянусь.
Артём молчал. Она продолжила, слова шли тяжело, как будто она вытаскивала их из себя по одному.
— Мы сидели рядом. Пили вино. Я не заметила, как выпила слишком много. Ты же знаешь, я не умею пить — бокал, и всё, головой плыву. А там был тост, потом ещё тост, потом кто-то заказал шампанское. Я не считала. Просто... весело было. Все смеялись. Дима шутил. Я смеялась. Мне было легко. Понимаешь? Просто легко. Как будто я на секунду забыла, что я — это я. Что у меня есть муж, дом, работа, ипотека, вот это всё.
— Потом все начали расходиться. Было поздно, около двенадцати. Я вызвала такси. Он предложил проводить. Я сказала — не надо. Он сказал — тут темно, я провожу. Мы пошли к машине. И... я не знаю, как это случилось. Правда не знаю. Он взял меня за руку. Просто за руку. И я не отдёрнула. Я должна была. Но я стояла и смотрела на него, и в голове была пустота. А потом он поцеловал меня. И я... я ответила.
Она замолчала. Артём не двигался.
— Мы поехали к нему, — продолжила она почти шёпотом. — Он живёт один, недалеко от ресторана. Я не помню, как мы оказались у него. Помню только, что утром я проснулась в чужой квартире, в чужой постели, и первая мысль была — что я наделала. Что я скажу тебе. Как я посмотрю тебе в глаза. Я вскочила, оделась, вызвала такси и приехала домой. Всю дорогу я плакала. Водитель спрашивал, всё ли в порядке. Я сказала — да, всё хорошо. А сама думала: как я теперь жить буду.
— Это была ошибка, — сказала она, поднимая на него глаза. — Одна ошибка. Одна ночь. Я не люблю его. Я даже не думаю о нём. Он никто. Просто коллега. Просто человек, с которым я случайно... Я люблю тебя. Только тебя. Все эти годы — только тебя. Ты — моя жизнь, Артём. Ты и больше никто.
Он медленно выпрямился. Посмотрел на неё. И в его взгляде она увидела не ярость, не ненависть — а что-то гораздо более страшное. Пустоту.
— Одна ошибка, — повторил он. — Одна ночь. Ты понимаешь, что для меня это не «одна ночь»? Для меня это — вся наша жизнь. Потому что теперь я буду думать об этом каждый день. Каждый раз, когда ты уходишь на работу. Каждый раз, когда ты задерживаешься. Каждый раз, когда твой телефон звонит, а ты не берёшь трубку. Я буду думать: а вдруг? А вдруг это снова? И я не смогу это остановить. Оно будет внутри меня. Всегда.
— Я не буду... — начала она.
— Я знаю, что не будешь, — перебил он. — Я знаю. Но это не поможет. Потому что дело не в тебе. Дело во мне. Я не смогу забыть. Не смогу простить. Не потому что не хочу. А потому что не могу. Это сильнее меня.
Он взял куртку с вешалки.
— Артём, пожалуйста... — она шагнула к нему. — Дай мне шанс. Дай нам шанс. Мы справимся. Я сделаю всё. Я уволюсь, я буду сидеть дома, я буду... я буду звонить тебе каждый час, если надо. Только не уходи. Пожалуйста. Не уходи.
Он остановился у двери. Обернулся.
— Я не могу, Лена. Я не могу лежать рядом с тобой и думать об этом. Я не могу смотреть на тебя и не представлять... — он замолчал, сжал челюсти
Он вышел. Дверь закрылась тихо, без хлопка.
Лена осталась стоять посреди кухни. В окне светился тот же одинокий фонарь. Часы на стене показывали тридцать минут седьмого.
Она медленно опустилась на пол, прислонилась спиной к холодной стене и закрыла глаза. В голове было пусто. Только одна мысль, глупая и бесполезная «Я не отдёрнула руку. Я могла. Но не отдёрнула».
Лена сидела в кафе на углу, помешивая ложкой остывший капучино. За окном шёл мелкий дождь, и люди торопливо пробегали мимо, прячась под зонтами. Она пришла сюда на встречу с Олей — той самой подругой, которой когда-то прикрывала ложь. Теперь врать было некому и незачем.
Оля опоздала на пятнадцать минут, влетела в кафе раскрасневшаяся, с мокрыми волосами, чмокнула Лену в щёку и села напротив.
— Ты как? — спросила она, скидывая мокрый плащ на спинку стула.
— Нормально, — ответила Лена. И это была правда. Почти.
Она сняла квартиру на окраине — маленькую однушку с видом на железную дорогу. Поначалу не могла спать из-за шума поездов, потом привыкла. На работе взяла дополнительный проект, чтобы не оставалось времени думать. По вечерам ходила в бассейн, потом домой, потом спать. Механическая, простая жизнь, в которой не было места ни воспоминаниям, ни надежде.
Дима, тот самый коллега, через месяц перевёлся в другой офис — сам попросил перевод. Они больше не разговаривали. Однажды он написал ей сообщение: «Прости, если что не так». Она прочитала и удалила, не ответив.
Артём подал на развод через три недели после того, как ушёл. Она не стала спорить. Подписала все бумаги не глядя. На суде они не смотрели друг на друга. Он был в сером пальто, осунувшийся, с чёрными кругами под глазами. Она заметила, что он похудел. Хотела спросить, ест ли он нормально, но промолчала.
Квартиру продали, деньги разделили. Она забрала только свои вещи и кота — того самого, которого они вместе взяли из приюта три года назад. Артём не стал спорить. Сказал только: «Пусть останется у тебя. Он тебя любит».
Иногда по ночам, когда поезд проходил совсем близко и стёкла дребезжали, Лена лежала без сна и думала: а если бы она тогда, в ту ночь, сказала «нет»? Если бы отдёрнула руку? Если бы вызвала такси на пятнадцать минут раньше? Столько этих «если». Целая жизнь, построенная на одном неверном шаге.
