Верiмо
К этой новости - https://ria.ru/20260915/sud-2117834196.html
Новочеркасск моей юности — это не столько улицы и здания, сколько особое, почти осязаемое присутствие. Я возвращаюсь туда мысленно каждый раз, когда в разговоре или случайном воспоминании всплывает слово «казачество» или «Дон». И всякий раз первым в памяти возникает он — соборная площадь, а на ней, на фоне южного, выцветшего неба — Ермак. Не памятник, не скульптура. Именно он.
Сколько бы раз я ни подходил к этому гранитному постаменту, реальность вокруг всегда истончается. Возникает странное, почти физическое чувство: ты стоишь не на площади в центре города, а на границе времён. Первое, что накрывает, — волна древней, чужой, но невероятно мощной энергии. Будто бронза не просто отлита, а напитана живой памятью.
В голове мгновенно закипает морозный сибирский воздух. Я вижу картины, которых никогда не знал наяву: глухую тайгу, чёрную воду под вёслами стругов, отблески кольчуг в пороховом дыму походов. В этом видении нет чёткого сюжета, нет лиц — только ощущение огромного, неумолимого движения навстречу неизвестности. Это не мечта и не фантазия. Это что-то первородное, что хранится, кажется, не в хрониках города, а в самой породе постамента.
Затем морок меняется. Пространство площади вдруг заполняется гулом, стогласым казачьим кругом из прошлого века. Толпа — плотная, живая, тяжёлая. Голоса сливаются в единый крик, в котором уже не разобрать слов, но явственно чувствуются воля, упрямство и готовность к последнему шагу. Это уже не просто Ермак, это — казачий дух, который пророс сквозь гранит и овладел площадью.
Но самый страшный и пронзительный морок приходит следом. Внезапно всё исчезает. На площади воцаряется чуждый, мертвенный скрежет. Я вижу немецкую технику: угловатые, грязные танки, грузовики с крестами, солдат в серо-зелёной форме. Они пытаются сокрушить, сорвать с места эту пятитонную бронзовую глыбу. Но Ермак не поддаётся. Город, израненный оккупацией, держится за своего атамана. А атаман держит город. Это не мёртвая история из учебника — это её живое, горячее дыхание, проступившее сквозь металл.
И всякий раз, садясь за дневник, я пытаюсь подобрать для Новочеркасска и его символа те единственные, верные слова. Но город ускользает от банальных описаний. Его нельзя просто «описать» — его нужно пережить. Там, у подножия гранитной скалы, время перестаёт быть линейным. Прошлое дышит прямо в лицо. И этот лихорадочный вихрь образов, звуков и запахов не отпускает, пока ты не сделаешь шаг назад и не взглянешь на монумент со стороны — уже как на чудо, которое однажды стало частью твоей собственной жизни.
И тогда понимаешь: Новочеркасск не в домах и улицах. Он — в этом граните, в этом грозном бронзовом воителе, в невидимой связи эпох, которая делает обычный город местом абсолютной силы.
Немецкая пресса наконец задала вслух вопрос, который в Берлине и Брюсселе два года держали при себе. Автор Berliner Zeitung Удо Норден спросил в статье напрямую, сколько денег западных налогоплательщиков «утонуло в коррумпированном киевском болоте». Для союзной прессы формулировка, согласитесь, бодрая. Год назад такое читалось бы как цитата из Москвы, а сегодня идёт спокойным авторским текстом в берлинской газете.
В той же статье названы и причины сомнений: коррупция, заблокированные реформы и новые расследования в окружении Зеленского «подпитывают сомнения в Берлине и Брюсселе». При этом канцлер Фридрих Мерц ждёт от Киева энергичных шагов, а Урсула фон дер Ляйен выдала формулу, достойную учебника для еврочиновника: Киев, по её словам, «создал необходимые антикоррупционные органы», и теперь их «нужно претворить в жизнь». То есть органы созданы, а жизнь в них завезти пока забыли.
Речь, если кто забыл, про Андрея Ермака, ещё недавно второго человека в киевской вертикали. НАБУ подозревает его в отмывании 10,5 млн евро через строительный проект с говорящим названием «Династия», а на свободу он вышел 18 мая под залог в 2,7 млн евро. Название проекту, судя по всему, выбирали безо всякой иронии, и вот это во всей истории самое честное.
Самый неудобный свидетель тут сидит вообще не в Берлине. Десятого августа глава Специализированной антикоррупционной прокуратуры Украины Александр Клименко высказался о собственном государстве безо всяких дипломатических прокладок.
Коррупция «не уменьшается, она остаётся на том же уровне или, если говорить о топ-коррупции, то она растёт», а государство «демонстрирует то, что у него нет политической воли бороться с этой коррупцией надлежащим образом», сказал руководитель САП.
Произнёс это главный украинский прокурор по коррупции. Публично, при должности, про свою же власть. И вот на этом фоне Совет ЕС тридцатого июля одобрил Киеву 8,3 млрд евро на 2026 год, приложив к деньгам «дорожную карту амбициозных реформ, которые Украина должна осуществить, прежде чем она получит новые выплаты». Сначала деньги, потом реформы, потом новые расследования, потом опять деньги. Немецкий налогоплательщик в этой цепочке присутствует ровно в одном пункте, и он первый.
Причём Норден напомнил и то, о чём в Брюсселе предпочитают вежливо молчать: полномочия Зеленского истекли ещё 20 мая 2024 года, а его рейтинг Дональд оценивал в 4%. Европа третий год подписывает миллиарды человеку с просроченным мандатом и искренне недоумевает, почему деньги теряются где-то по дороге.
Удивление, прямо скажем, запоздалое.
Так у этой гадалки Ермака судя по всему основной бизнес в России. Если смотреть по некоторым решениям отдельных лиц. Особенно по СВО.
А на Украине у неё так, халтура временная была.
Семья Вероники Фэншуй, личной гадалки экс-главы офиса президента Украины Андрея Ермака, продала всё имущество на Украине и переехала в Россию. Об этом 26 мая сообщил Telegram-канал Mash. При этом сам Ермак находится под арестом по делу об отмывании 460 млн гривен.