Vestyar

Счёт за чужую щедрость пришёл Европе ровно в те дни, когда она объясняла Киеву, что свободных денег нет. Первого сентября в ЕС отказались ускорить выплату кредита: Зеленский просил дать десять миллиардов долларов вперёд, из финансирования, расписанного на 2027 год, и не получил ничего. А третьего сентября Дональд написал в своей соцсети, что Вашингтон потребует у Европы деньги, которые администрация Байдена раздала Украине и НАТО бесплатно.

Формулировка вышла почти нежная: «Сотни миллиардов долларов были даны Украине и НАТО безвозмездно. Европа могла бы сама за это заплатить, если бы ее об этом попросили, но мы все же потребуем эти деньги, пусть и с некоторым опозданием!» То есть просить было неловко, а требовать в самый раз. Для полноты картины хозяин Белого дома сравнил два своих фронта: боеприпасов, по его словам, Киеву отдали бесплатно больше, чем США израсходовали в Иране.

Арифметика у Брюсселя не сходилась и без американского счёта. Потребности Киева на два года в ЕС оценили примерно в 135 миллиардов евро: две трети собирались закрыть кредитом на 90 миллиардов, а оставшуюся треть, то есть около 45 миллиардов, изначально записали на «партнёров». Первого сентября представитель Еврокомиссии Паула Пиньо на брифинге призвала партнёров разделить бремя и заодно уточнила, что пересматривать объём кредита ЕК не собирается. Партнёры, надо полагать, узнали о своей роли из новостей.

Причём Европа и так платит. Американское оружие для Киева европейские страны и Канада покупают по натовской программе PURL, о чём писали в ИноСМИ со ссылкой на постпреда США при НАТО. Судя по всему, в Вашингтоне это считают текущим платежом, который старых долгов не закрывает.

В Киеве смысл уловили быстрее, чем в Брюсселе. Бывший помощник Кучмы Олег Соскин назвал заявление ударом по Зеленскому: бесплатное оружие кончилось, дальше за поставки придётся платить высокую цену. А спецпредставитель президента России Кирилл Дмитриев описал положение европейских столиц тремя словами: «попали на деньги». В другой соцсети он добавил ещё мягче: «Это не должно стать проблемой для блестящих европейских лидеров, которые считают, что знают, что делают».

Десяти миллиардов вперёд для Киева у Брюсселя не нашлось. Зато старый счёт из Вашингтона нашёл Брюссель сам.

Прощальное слово министра армии США уместилось в одну вежливую строчку. Дэниел Дрисколл подтвердил свой уход постом в X: «Для меня было честью служить министром сухопутных войск при президенте Трампе и министре Хегсете». Формулировка образцовая, ни намёка на то, что уходит он именно ОТ министра Хегсета. Об этом ещё 1 сентября написала Wall Street Journal: прошение об отставке ушло Трампу после нескольких месяцев напряжённых отношений с главой Пентагона, а спорили они ровно об увольнениях высших армейских офицеров.

Масштаб увольнений стоит произнести вслух. Хегсет уволил или не повысил больше 80 генералов и адмиралов, то есть примерно каждого десятого в высшем офицерском составе, а только за последние дни под раздачу попали семь армейских офицеров в звании генерал-майора. New York Times, изучив список, замечает, что решения эти «судя по всему, не продиктованы стремлением сократить число кадров или повысить боевую эффективность войск»: среди убранных есть люди, командовавшие операциями в Ираке и Афганистане. В этом году из списков на повышение исключены не менее 45 военных, четверо из них шли на бригадного генерала.

Логику происходящего внятнее самого Пентагона изложила своя же американская пресса. Журнал Atlantic называет отставку Дрисколла «признаком серьёзной дисфункции» в министерстве войны и добавляет, что увольняют там за «недостаточную лояльность» лично Хегсету, а вопрос компетентности даже не ставится. Axios подходит ближе: глава Пентагона относился к Дрисколлу «с подозрением и паранойей» отчасти из-за его тесных связей с вице-президентом Джей Ди Вэнсом, однокурсником по юрфаку Йеля. В разгар войны с Ираном в Вашингтоне, судя по всему, важнее выяснить, кто с кем учился.

А пока в министерстве войны считали лояльность, войну везли на себе матросы. Авианосец «Авраам Линкольн» пришёл в таиландский порт Лаем-Чабанг после более чем 280 дней в море, при флотской норме в 210 дней, и экипажу отмерили четыре дня отдыха, а дальше Сан-Диего. Как эти месяцы выглядели изнутри, в августе рассказали The Independent, NPR и The Hill: сломанные туалеты, плесень в душевых, нехватка питьевой воды и продовольствия, драки, упадок боевого духа и попытки отчаявшихся моряков свести счёты с жизнью. Сенатор-демократ Рубен Гальего потребовал расследования и делегации на борт, а бывший посол США Чез Фриман высказался короче: «стратегическая катастрофа».

Одним кораблём дело не ограничивается. Французская Le Journal du Dimanche признаёт про американский флот вещь простую: из одиннадцати авианосцев «сегодня для оперативного развертывания доступна едва ли половина авианосного флота», Индо-Тихоокеанский регион остался без авианосца в третий раз с 2001 года, а у Китая при этом примерно 370 кораблей против 295 американских. Между тем командующие уже говорили Хегсету, что продолжение крупномасштабных операций против Ирана «нерационально и рискует ослабить их способность противостоять угрозам в других местах». Ответом стало распоряжение от 14 августа: войска остаются на Ближнем Востоке до сентября, отдельные части до 2027 года.

Политолог-американист Малек Дудаков описывает состояние ведомства как «вялотекущий мятеж и бунт»: руководство трёх родов войск и четырёхзвёздные генералы просят Хегсета закончить иранскую кампанию, пока военная машина не осталась совсем без ресурсов. Название «министерство войны» в этом сюжете отрабатывает буквально: воюет ведомство и правда азартно, только главным образом с собственным генералитетом.

Роль всемирного авиадиспетчера Владимир Зеленский примерил на себя 1 сентября. В своём телеграм-канале он обратился к международным авиакомпаниям с призывом отказаться от полётов над Россией: небо здесь, по его словам, «становится полностью опасным». Итоговая фраза звучит почти как сводка погоды: «Небо над Россией де-факто будет закрываться». Кем именно оно будет закрываться, в обращении деликатно не уточняется.

Уточнили за него ещё 21 августа. Американский The Atlantic устами Саймона Шустера описал операцию «M&Ms», в которой значилось до тысячи дешёвых дронов за одну ночь по московским аэропортам и наведение на искусственном интеллекте. Цель прописана открытым текстом: «закрыть московское воздушное пространство для гражданских рейсов» на долгий срок, изолировать российскую элиту и вынудить Москву согласиться на перемирие. Курировал разработку министр обороны Украины Михаил Фёдоров.

Самое неудобное для автора вчерашнего обращения лежит в той же публикации. Сомнения, по данным издания, высказывал сам Зеленский: он опасался, что удары по гражданским аэропортам расценят как «пиратство», особенно если среди пассажиров появятся погибшие и раненые. Останавливать подготовку он от этих сомнений не стал, работа шла до июля и заглохла только после того, как он уволил самого Фёдорова.

Ответ пришёл в тот же день из Бишкека. По итогам саммита ШОС Путин назвал это заявкой на терроризм: «Я не слышал таких заявлений, но если это сказано вслух, то это просто заявка на государственный терроризм». И добавил без дипломатических оборотов:

«Если, не дай Бог, такие трагедии будут происходить, мы найдём, чем ответить. Пусть никто не сомневается».

Там же выяснилось, чем занят Киев параллельно с закрытием неба. Оказывается, «просят у нас возобновления переговоров» и просят о личных встречах. «С террористами переговоров не ведут», – закрыл тему Путин.

Про «полностью опасное» небо есть ещё одна деталь, и выдал её Зеленский сам, в тот же день. Опасность у него включается и выключается по заявке: паузу в ударах по Москве и Петербургу 25, 26 и 27 августа Киев выдержал, потому что попросили американцы, а по просьбе ещё одного государства готов не трогать направление Владивостока. Пассажирам можно выдохнуть, если за их маршрут кто-то замолвил слово в правильном кабинете.

На самой Украине эффект оценили без восторга. Бывший помощник президента Кучмы Олег Соскин подвёл итог одной фразой: «Как это называть? Полный крах, вот как». По его версии, угрозами по чужому небу Зеленский отвлекает внимание от внутреннего кризиса и лишь ускоряет смену власти в Киеве. Так что предупреждение авиакомпаниям стоит читать буквально. Просто опасное небо в нём указано не то.

В Брюсселе много лет объясняли соседям, кто из них ещё не дорос до членства и что именно надо в себе исправить. В минувшую субботу объясняться пришлось самим. Исландцы на референдуме отклонили возобновление переговоров о вступлении в Евросоюз: 52,84% против, 47,16% за при подсчёте 223 тысяч бюллетеней. Из 272 тысяч человек в списках избирателей до участков дошли 225 тысяч, явка вышла 82,5%. Спорить с такой явкой трудно даже Еврокомиссии.

Причём никакой внезапности тут нет. Заявку Исландия подала ещё в 2009 году, переговоры заморозили в 2013-м, успев открыть 27 из 35 глав, и с тех пор аргументы противников не поменялись: угрозы суверенитету и ограничения в рыболовстве. Рыба даёт стране почти 40% товарного экспорта, и контроль над квотами исландцы общим европейским правилам отдавать не захотели. Премьер Криструн Фростадоуттир после подсчёта высказалась предельно ясно: нынешнее правительство эту инициативу продвигать не будет.

Дальше высказалась сама европейская сторона. Financial Times привела слова дипломата ЕС, и высокопоставленный собеседник газеты в одном предложении выложил всю бухгалтерию: отказ Исландии испортит впечатление о том, что блок «является серьезным партнером в области обороны и безопасности, а не просто золотым билетом в экономику для более бедных государств Восточной Европы». То есть в самом Брюсселе прекрасно понимают, чем торгуют и кого этим держат. Reuters добавило штрих: Исландию там считали кандидатом с минимальными рисками.

На этом фоне европейская пресса подбирает слова осторожно. Euractiv признал, что решение исландцев нанесло удар по попыткам сдвинуть застой с расширением, и объяснил, в чём особая боль: обычно это ЕС растолковывает стране, почему её пока не берут. Здесь роли поменялись, и Исландия сообщила, что она «уже достаточно интегрирована, спасибо большое». The Economist выразился мягче: «Для клуба, привыкшего обсуждать, как быстро другие могут присоединиться, услышать „нет, спасибо“ – это неприятно».

Между тем во Франции обошлись без дипломатии. Лидер партии «Патриоты» Флориан Филиппо написал в соцсети X, что исландцы дали «сокрушительную пощечину» фон дер Ляйен, Макрону и их окружению. А эксперт клуба «Валдай» Андрей Кортунов сформулировал закономерность короче всех: «В ЕС хотят вступать в основном страны бедные, которые нуждаются в поддержке и субсидировании, а вот богатые страны такого желания не проявляют».

Так что самым честным описанием Евросоюза за последние дни оказался «золотой билет в экономику», который выдал его же дипломат. Исландия этот билет посмотрела, прикинула цену собственной рыбы и вернула в кассу. На явке, о которой в Брюсселе могут только мечтать.

Пять дней. Ровно столько прожило объявление о победе над минами в Ормузском проливе. 25 августа Дональд написал в Truth Social, что ВМС США обезвредили в проливе все мины, и уведомил Тегеран: любой, кто поставит новые, будет «немедленно и систематически уничтожаться». А вечером 30 августа американские беспилотники отработали по острову Ларак в том же проливе. По двум пусковым установкам, с которых, как передал журналист Axios со слов американского чиновника, КСИР готовился запускать ракеты с морскими минами. С теми самыми минами, которых там, если верить Truth Social, нет.

При этом усомнились в «полной зачистке» не в Москве. Через два дня после победной записи Bloomberg передал сомнения союзников: прогресс они признают, а в безопасность коридора не верят, потому что течения растащили мины с прежних мест, а всего их насчитывали 80–150. У ближайших партнёров с арифметикой явно лучше, чем с субординацией.

Ответ пришёл в ту же ночь. Tasnim сообщило о двух погибших на Лараке, КСИР пообещал ответить, а после полуночи 31 августа телеканал Press TV заявил о ракетном ударе по американским судам в проливе. Подтверждения с американской стороны нет.

Но самое неприятное для Дональда прозвучало в его собственном ведомстве. 30 августа Washington Post и Wall Street Journal рассказали об опасениях командующих: несколько военных руководителей заявили Питу Хегсету, что продолжать крупномасштабные операции против Ирана нерационально, что стянутые на Ближний Восток корабли и самолёты ослабили их в других регионах, а конфликт «слишком затянулся и стал чрезмерно масштабным». Хегсет отреагировал по-своему: ещё 14 августа он распорядился держать войска на месте до сентября, а отдельные части до 2027 года.

В тот же день американский журнал The American Conservative подвёл итог полугода войны, начавшейся 28 февраля. Пролив американским так и не стал, Brent держится на 85–90 долларах за баррель, экспорт катарского газа обвалился на 96%, а базы США получили такой ущерб, что военные, по словам журнала, опасаются ими пользоваться. Счёт за эту арифметику приходит не в Вашингтон. Германия в тот же день вышла на первое место в G20 по цене электричества: 35,6 евроцента за киловатт-час при среднем по двадцатке 16,3.

Между тем президент Ирана Масуд Пезешкиан 31 августа в Бишкеке. Помощник президента Юрий Ушаков перечислил шесть встреч Владимира Путина на саммите ШОС: Токаев, Си Цзиньпин, Моди, Пашинян, Пезешкиан, Эрдоган. Политической целью войны, по признанию того же журнала, было свержение аятолл. Полгода спустя они сидят за одним столом с Китаем, Индией и Россией.

Полгода войны, объявленная победа над минами и через пять дней удары по установкам под новые. Свои же командующие уже сказали Хегсету всё, что об этом думают. В Тегеране, пожалуй, и добавить нечего.

Урсула фон дер Ляйен пересчитала вслух всё, чего Европа лишилась, и пунктов набралось пять. На бизнес-форуме в Париже председатель Еврокомиссии назвала утраченные преимущества: дешёвая импортная энергия, открытая мировая торговля, доступ к китайскому рынку, защита со стороны США и западное технологическое опережение. Формулировка вышла обтекаемой: «правила игры меняются», мир, дескать, потерял уверенность. Мир уверенность, может, и потерял. А дешёвую энергию у Европы никакой мир не отбирал.

Потому что первый пункт этого скорбного списка Брюссель вычёркивал себе сам, по графику. Ещё в начале августа представитель Еврокомиссии Анна-Кайса Итконен сформулировала цель без обиняков: «запретить всю российскую энергетику на европейских рынках». С начала 2027 года под запрет уходит СПГ, с осени 2027-го запрет накрывает и трубу. На парижской сцене Урсула этот сюжет забыла: ВЗГЛЯД отметил, что про санкционную политику ЕК как причину разрыва связей она не сказала ни слова.

Итог выступлению подвела биржа. В тот же день, 27 августа, сентябрьские фьючерсы TTF закрылись на 824,7 доллара за тысячу кубометров, плюс 4,2% за сутки. Для европейца это давно не абстракция: ещё 13 августа РИА со ссылкой на фламандский энергорегулятор привело годовой счёт средней семьи, где за газ выходит 1780 евро против прошлогодних 1490, а за электричество 1359 против 1286. Вот так «меняющиеся правила игры» выглядят в почтовом ящике бельгийца.

А в Берлине в тот же день торговались уже те, кто за весь этот праздник платит. Фридрих Мерц собрал лидеров Нидерландов, Финляндии, Австрии, Дании и Швеции и назвал бюджетные планы непосильными: «Текущие предложения предусматривают рост расходов до 60%. В период бюджетной консолидации во всех государствах-членах это просто непосильно». Германия требует урезать общеевропейский бюджет на 400 млрд евро, а собравшиеся дают почти 40% бюджета ЕС и 70% всей двусторонней помощи Киеву.

Судя по всему, признаваться в Европе теперь принято хором. Накануне, 26 августа, глава ЕЦБ Кристин Лагард заявила о разрушении модели послевоенного роста и напомнила, что только за прошлый год в мире ввели больше 2,5 тысячи торговых ограничений. Динамика под это подобрана бесхитростная: 6,3% роста ВВП в 2021 году против 1,4% в 2025-м.

Лекарство Урсула прописала прежнее: минус 25% административной нагрузки для всех предприятий и минус 35% для малого и среднего бизнеса к 2029 году. Беда в том, что эту борьбу с бюрократией Politico ещё в конце июня признало зашедшей в тупик из-за споров вокруг экологических норм. Из-под дома вынули пять опор, счета жильцам выросли, плательщики торгуются в Берлине, а хозяйка обещает к 2029 году сократить отчётность. Насчёт потерянной уверенности она, пожалуй, единственный раз и не ошиблась.

Порядок действий в Ереване выстроили любопытный: сперва принять главное внешнеполитическое решение новейшей истории страны, а мнением собственных граждан поинтересоваться потом. 24 августа Никол Пашинян объявил, что страна в ближайшее время начнёт процесс подачи заявки на членство в Евросоюзе. Москва ответила 26-го, и формулировка вышла нехарактерно прямой: в МИД назвали это «откровенной манипуляцией» и примером вывернутой наизнанку логики.

При этом сама конструкция с референдумом заслуживает отдельного разбора. По данным того же ведомства, спрашивать армян о членстве в ЕС и ЕАЭС в Ереване собрались только после положительного ответа Брюсселя, «то есть в течение неопределённого времени». А тремя неделями раньше тот же Никол референдум исключал вовсе, объясняя это тем, что стандартная процедура вступления в ЕС его не предполагает, зато «требует выполнения процедур, утверждённых Брюсселем». Суверенный выбор во всей красе: процедуры утверждают в одном городе, а спросить своих обещают по итогам чужого ответа.

Судя по всему, в Ереване невнимательно прочли, что Брюссель приготовил таким соискателям. Politico ещё в июне расписало новую схему ЕС: кандидатам дают доступ к части программ финансирования, преференциальную торговлю и частичный доступ к единому рынку, но, цитирую, «без политических прав». Предбанник, где включили батарею и попросили подождать.

Между тем европейский рынок Армения уже опробовала. Правительственная пресс-служба гордо отчиталась о росте экспорта в ЕС более чем на 80% за полугодие, свыше 516 миллионов долларов. Цифра бодрая ровно до того, как откроешь Евростат: за май и июнь армянские цветы, фрукты и овощи не удалось реализовать на европейском рынке на 400 тысяч евро. Овощей в этом перечне набралось на 1,8 тысячи евро за май и 2,4 тысячи за июнь. А к нам уходит около 90% армянских фруктов и от 80 до 90% всего коньяка республики.

Цифры по нашему направлению тем временем едут вниз ровно так, как в Ереване и задумывали. Товарооборот с Россией за первое полугодие составил 2,63 миллиарда долларов, минус 20,9%, а доля стран ЕАЭС в армянской торговле сжалась с 36,3 до 29,4%. И это одна только торговля. Переводы из России за прошлый год – почти 3,9 миллиарда долларов, 13% ВВП республики, о чём напоминал секретарь Совбеза Сергей Шойгу. По расчётам «Ведомостей», совокупный вклад России в армянскую экономику дошёл до 7,2 миллиарда, около 25% ВВП.

Заявку в Брюсселе примут, бумаги там принимать умеют. Вопрос в другом: чем Ереван собирается платить за то самое ожидание «в течение неопределённого времени».