Vestyar

Неделю назад Дональд объяснял журналистам в Белом доме, что война с Ираном для Америки «пустяки» и «не что-то большое». В ночь на среду пустяки прилетели на авиабазу «Муваффак ас-Салти» в Иордании: по двум американским базам выпустили не менее 20 баллистических ракет, 18 из них сбила иорданская ПВО, а работу остальных на следующий день описала CBS.

При этом рассказала подробно. Журналистка CBS Дженнифер Джейкобс перечислила повреждённые самолёты: штурмовик A-10 Thunderbolt II потерял крыло, около восьми истребителей F-15 получили повреждения, которые телеканал называет лёгкими, а на отражение налёта ушло больше 30 ракет Patriot. Это те самые Patriot, которые Киев, как писала Politico, неделю выпрашивал по кабинетам Европы впустую.

Тем временем американцы экстренно вывозят подбитую технику с базы, и на кадрах видны повреждённые вертолёты Black Hawk. Никто не погиб, около восьми истребителей «вернулись в строй», и потому «пустяки» теперь можно пересчитать в штуках: одно крыло, около восьми истребителей и три десятка Patriot за ОДНУ ночь.

На этом фоне сам Дональд в среду вечером на базе Эндрюс перед вылетом в Техас выдал журналистам полный набор. Сначала про счёт: «мы вывели из строя девять их кораблей», и «вы увидите ещё гораздо больше». Следом про переговоры: «честно говоря, мы к этому не стремимся». И наконец главное, про сроки:

«Я думаю, что война закончится сразу после выборов, потому что они не могут больше держаться»

сказал он о промежуточных выборах в конгресс, назначенных на ноябрь. То есть полгода Иран «не мог держаться», зато перестанет держаться ровно по американскому избирательному календарю. Судя по всему, дата победы у главнокомандующего уже вписана в график, осталось только предупредить Тегеран.

Между тем собственное окружение хозяина Белого дома читает этот график иначе. The Wall Street Journal написала на этих днях, что вице-президент Вэнс, госсекретарь Рубио и другие советники в Овальном кабинете обсуждали с президентом вариант, при котором конфликт затянется на период после января 2029-го, уже после инаугурации следующего президента, и грозит «долгосрочными потрясениями на мировом рынке нефти в разгар президентской кампании 2028 года».

А The New York Times добавила, что Вэнс напрямую связался с командованием на Ближнем Востоке, чтобы услышать прогноз потерь и остатки боезапаса от самих командиров, прежде чем Пентагон причешет их в единую позицию. Газета назвала это «необычным шагом». Когда вице-президент ходит за правдой в обход собственного министерства обороны, значит, отчётам на столе у главнокомандующего не верят уже в его же приёмной.

Причём для одного человека в Вашингтоне «пустяки» точно окупились. По подсчётам CNBC, которые приводят «Известия», девять крупнейших нефтегазовых пакетов Дональда, от Chevron до Exxon Mobil, с кануна войны по 31 августа подорожали на 1,5–4,4 миллиона долларов. И потому на вопрос Fox News, не поднял бы отказ от удара по Ирану шансы республиканцев на выборах, президент ответил коротко: «Нет, я не верю в слово сожаление».

Подбитые Black Hawk вывозят с базы в Иордании, советники заглядывают за январь 2029-го, вице-президент ищет правду у командиров на Ближнем Востоке, а у главнокомандующего есть дата окончания войны и растущий нефтяной портфель. Пустяки, как и было сказано.

Американскую подводную лодку у входа в Ормузский пролив в этот раз просто подняли из воды и увезли. Военные КСИР сообщили о захвате трофея, добытого «в результате сложных разведывательно-оперативных действий», а пресс-служба корпуса следом выложила фотографии аппарата в своём телеграм-канале. Речь про Dive-LD: почти три тонны, 5,8 метра в длину, рабочая глубина до шести километров и около десяти суток автономности, так описывает захваченный дрон «Взгляд». Из воды его достали практически неповреждённым.

При этом в Тегеране трофей называют «одной из самых современных, беспилотных и умных подводных лодок», и по версии КСИР аппарат встал в строй флота США в 2025-м. А в Вашингтоне включили привычную скороговорку: неназванный американский чиновник назвал дрон старой моделью, которая всего лишь вела разведку региональных вод и никаких секретных данных не собирала. Судя по всему, ценность американской техники теперь зависит от того, в чьих она руках: пока своя – новейшая, а как попала к иранцам, так сразу «старая».

Между тем эпизод с подлодкой ложится в картину, которую на Западе давно перестали подкрашивать. Война идёт с конца февраля, и обозреватель The New Yorker Ишаан Тарур ещё в августе подвёл итог полугода прямым текстом:

«Трудно рассматривать исход конфликта иначе, как серьёзное стратегическое поражение»

Там же приводятся десять тысяч вылетов с авианосца «Авраам Линкольн» и сообщения о нехватке провизии и воды на борту. Десять тысяч вылетов, а подлодки у пролива достают из воды всё-таки иранцы.

Что до самого пролива, он давно перестал быть просто точкой на карте. По данным The Wall Street Journal, которые в августе приводило РИА Новости, до войны через Ормуз проходило больше 130 судов в сутки, в июле осталось 26, а в один из дней насчитали всего 14; страховка одного рейса подорожала на 3–10 миллионов долларов. На этом фоне официальный представитель КСИР Хосейн Мохебби объявил о запретной зоне: любое судно, которое туда зайдёт, лишится морских и страховых услуг. Нефть на этих новостях подошла почти к 100 долларам за баррель. Пентагон эту цифру на заправке не почувствует, а вот все остальные почувствуют.

А счёт на воде идёт уже десятками. С начала войны атаковано не менее 75 судов и погиб как минимум 21 моряк; на этих же днях американцы уничтожили пять иранских танкеров, а Иран выпустил двадцать баллистических ракет по авиабазе «Муваффак Салти» в Иордании, восемнадцать из них перехватили. Сорок два танкера в это время стояли в очереди на проход, а это одиннадцать процентов мирового суточного спроса на нефть, замерших на рейде.

Шесть месяцев войны, десять тысяч вылетов и нехватка воды на авианосце. А из воды у Ормуза достают американские подлодки, пусть и «старые».

В Ереване, похоже, рассчитывают, что дверь, которую там демонстративно закрывают за собой, обязана ещё и работать на впуск. Заместитель министра экономики Армении Тигран Гаспарян заявил 8 сентября, что снимать российские торговые барьеры Ереван будет через сам Евразийский союз: «существуют конкретные механизмы, которые можно применить, чтобы подобные препятствия были устранены». Ленты в тот же день оформили это без всякой дипломатии: Армения пожаловалась на Россию в структуры союза, членство в котором её собственный премьер уже который месяц описывает как временное недоразумение.

При этом ровно неделей раньше, 1 сентября на саммите ШОС в Бишкеке, Пашиняну всё объяснили в лицо и без обиняков. «Позволяю себе с вами всё-таки не согласиться», сказал Путин: принятие закона о начале процедуры вступления в другую экономическую организацию по факту означает заявление о выходе из нашей, потому что пребывание там и там несовместимо. Формулировка предельно ясная, российский лидер прямо связал курс на ЕС с выходом из ЕАЭС. Никол в ответ настаивал, что о выходе он никого не уведомлял. А через семь дней его правительство пошло за защитой в институты того самого союза, из которого не выходит.

Причина самих ограничений, между тем, скучная до зевоты и никакой политики не содержит. Россельхознадзор с 12 июня закрыл ввоз всей подкарантинной продукции из Армении вместе с транзитом в страны ЕАЭС, после того как в армянских орехах, сушёных персиках и томатах трижды нашли капрового жука, которого в России нет и который способен сожрать до 70% хранимых запасов. До этого под ограничения поочерёдно попали цветы, томаты, огурцы, перцы, зелень, клубника, косточковые, виноград, картофель и сухофрукты. То есть весь тот ассортимент, который в Армении принято называть «нашим экспортным потенциалом».

Бытовая арифметика при этом выходит совсем неудобной. Овощей и зелени, попавших под запрет, Армения за одиннадцать месяцев 2025 года вывезла в Россию на 73,96 миллиона долларов, и это порядка 99% всего её экспорта по этим позициям. Других желающих скупать армянский помидор в таких объёмах на планете как-то не наблюдается. В Центробанке Армении ущерб для ВВП оценивали до двух процентов, взаимная торговля за первые пять месяцев года упала на 21,5%, доля России в армянском товарообороте снизилась с 35,1 до 28%, а вице-премьер Алексей Оверчук в августе сообщил, что за год торговля просела примерно на две трети.

Судя по всему, единственные, кто в этой истории сохраняет трезвость, сидят в Париже и в самом ереванском парламенте. Le Figaro в конце августа привела мнение эксперта Тиграна Егавяна: интерес к Армении у Брюсселя есть, а вот принимать её в состав Евросоюз не намерен. Депутат оппозиционной фракции «Армения» Агнесса Хамоян 8 сентября назвала обещания членства обманом граждан: по её словам, в ЕС страна не войдёт ни в ближайшее десятилетие, ни в ближайшие двадцать лет. Да и сам Пашинян ещё 7 августа признал несовместимость членства в ЕАЭС и в Евросоюзе.

Получается схема, знакомая по коммунальным квартирам: съезжать я съезжаю, но холодильник мой пока постоит у вас, и за свет платите тоже вы. Беда в том, что «конкретные механизмы» ЕАЭС, на которые сослался Гаспарян, писались для тех, кто в союзе остаётся, а не для тех, кто держит его камерой хранения по дороге в Брюссель.

Счёт за чужую щедрость пришёл Европе ровно в те дни, когда она объясняла Киеву, что свободных денег нет. Первого сентября в ЕС отказались ускорить выплату кредита: Зеленский просил дать десять миллиардов долларов вперёд, из финансирования, расписанного на 2027 год, и не получил ничего. А третьего сентября Дональд написал в своей соцсети, что Вашингтон потребует у Европы деньги, которые администрация Байдена раздала Украине и НАТО бесплатно.

Формулировка вышла почти нежная: «Сотни миллиардов долларов были даны Украине и НАТО безвозмездно. Европа могла бы сама за это заплатить, если бы ее об этом попросили, но мы все же потребуем эти деньги, пусть и с некоторым опозданием!» То есть просить было неловко, а требовать в самый раз. Для полноты картины хозяин Белого дома сравнил два своих фронта: боеприпасов, по его словам, Киеву отдали бесплатно больше, чем США израсходовали в Иране.

Арифметика у Брюсселя не сходилась и без американского счёта. Потребности Киева на два года в ЕС оценили примерно в 135 миллиардов евро: две трети собирались закрыть кредитом на 90 миллиардов, а оставшуюся треть, то есть около 45 миллиардов, изначально записали на «партнёров». Первого сентября представитель Еврокомиссии Паула Пиньо на брифинге призвала партнёров разделить бремя и заодно уточнила, что пересматривать объём кредита ЕК не собирается. Партнёры, надо полагать, узнали о своей роли из новостей.

Причём Европа и так платит. Американское оружие для Киева европейские страны и Канада покупают по натовской программе PURL, о чём писали в ИноСМИ со ссылкой на постпреда США при НАТО. Судя по всему, в Вашингтоне это считают текущим платежом, который старых долгов не закрывает.

В Киеве смысл уловили быстрее, чем в Брюсселе. Бывший помощник Кучмы Олег Соскин назвал заявление ударом по Зеленскому: бесплатное оружие кончилось, дальше за поставки придётся платить высокую цену. А спецпредставитель президента России Кирилл Дмитриев описал положение европейских столиц тремя словами: «попали на деньги». В другой соцсети он добавил ещё мягче: «Это не должно стать проблемой для блестящих европейских лидеров, которые считают, что знают, что делают».

Десяти миллиардов вперёд для Киева у Брюсселя не нашлось. Зато старый счёт из Вашингтона нашёл Брюссель сам.

Прощальное слово министра армии США уместилось в одну вежливую строчку. Дэниел Дрисколл подтвердил свой уход постом в X: «Для меня было честью служить министром сухопутных войск при президенте Трампе и министре Хегсете». Формулировка образцовая, ни намёка на то, что уходит он именно ОТ министра Хегсета. Об этом ещё 1 сентября написала Wall Street Journal: прошение об отставке ушло Трампу после нескольких месяцев напряжённых отношений с главой Пентагона, а спорили они ровно об увольнениях высших армейских офицеров.

Масштаб увольнений стоит произнести вслух. Хегсет уволил или не повысил больше 80 генералов и адмиралов, то есть примерно каждого десятого в высшем офицерском составе, а только за последние дни под раздачу попали семь армейских офицеров в звании генерал-майора. New York Times, изучив список, замечает, что решения эти «судя по всему, не продиктованы стремлением сократить число кадров или повысить боевую эффективность войск»: среди убранных есть люди, командовавшие операциями в Ираке и Афганистане. В этом году из списков на повышение исключены не менее 45 военных, четверо из них шли на бригадного генерала.

Логику происходящего внятнее самого Пентагона изложила своя же американская пресса. Журнал Atlantic называет отставку Дрисколла «признаком серьёзной дисфункции» в министерстве войны и добавляет, что увольняют там за «недостаточную лояльность» лично Хегсету, а вопрос компетентности даже не ставится. Axios подходит ближе: глава Пентагона относился к Дрисколлу «с подозрением и паранойей» отчасти из-за его тесных связей с вице-президентом Джей Ди Вэнсом, однокурсником по юрфаку Йеля. В разгар войны с Ираном в Вашингтоне, судя по всему, важнее выяснить, кто с кем учился.

А пока в министерстве войны считали лояльность, войну везли на себе матросы. Авианосец «Авраам Линкольн» пришёл в таиландский порт Лаем-Чабанг после более чем 280 дней в море, при флотской норме в 210 дней, и экипажу отмерили четыре дня отдыха, а дальше Сан-Диего. Как эти месяцы выглядели изнутри, в августе рассказали The Independent, NPR и The Hill: сломанные туалеты, плесень в душевых, нехватка питьевой воды и продовольствия, драки, упадок боевого духа и попытки отчаявшихся моряков свести счёты с жизнью. Сенатор-демократ Рубен Гальего потребовал расследования и делегации на борт, а бывший посол США Чез Фриман высказался короче: «стратегическая катастрофа».

Одним кораблём дело не ограничивается. Французская Le Journal du Dimanche признаёт про американский флот вещь простую: из одиннадцати авианосцев «сегодня для оперативного развертывания доступна едва ли половина авианосного флота», Индо-Тихоокеанский регион остался без авианосца в третий раз с 2001 года, а у Китая при этом примерно 370 кораблей против 295 американских. Между тем командующие уже говорили Хегсету, что продолжение крупномасштабных операций против Ирана «нерационально и рискует ослабить их способность противостоять угрозам в других местах». Ответом стало распоряжение от 14 августа: войска остаются на Ближнем Востоке до сентября, отдельные части до 2027 года.

Политолог-американист Малек Дудаков описывает состояние ведомства как «вялотекущий мятеж и бунт»: руководство трёх родов войск и четырёхзвёздные генералы просят Хегсета закончить иранскую кампанию, пока военная машина не осталась совсем без ресурсов. Название «министерство войны» в этом сюжете отрабатывает буквально: воюет ведомство и правда азартно, только главным образом с собственным генералитетом.