В Крейгихилле, Ларн (графство Антрим), молодежь разводит один из самых больших костров двенадцатого июля в память о битве на реке Бойн в 1690 году, в которой протестантский король Вильгельм Оранский победил католического короля Якова II. Лоялисты рассматривают эти ритуалы как празднование самобытности и общности. Тем не менее, они олицетворяют собой постоянную межконфессиональную напряженность: костры часто украшают ирландскими флагами или католическими символами, прежде чем сжечь во время парадов Оранжевого ордена. Религиозный и политический фон Ольстерский конфликт начался с раздела Ирландии в 1921 году и усилился во время “Смуты” (1968-1998), в результате которой погибло более 3500 человек. Соглашение о Страстной пятнице 1998 года положило конец насилию и привело к разделению власти. Символическая напряженность сохраняется. Видны костры и шествия по католическим кварталам

Димон протопал босыми ногами на кухню. Макс сел, скрестив ноги, и укутался в одеяло. Хоть его и трясло, холодно ему не было, укутывался он, скорее, из-за желания ощутить защиту, как в детстве, когда он прятался под одеялом от бабайки из шкафа. Димон вернулся из кухни со стаканом воды и таблетками в маленькой баночке.

— Вот, выпей.

— Что это? Кофеин?

— Да какой тебе кофеин! Это снотворное. Давно у меня лежит. Но я срок проверил, нормальное еще.

— Нет! Я не хочу спать, — Макс отпрянул от пузырька, как будто Димон протягивал ему тарантула.

— Чел! От снотворного сны не снятся, тебя просто выключит часов на шесть, гы-ы. Как в нокаут. Проверено.

— Я лучше посижу.

— Слышь, ты так орал, что соседи уже наряд вызвали, по-любому. Тебе нужно отдохнуть.

—  Вдруг опять кошмар будет, а ты меня не добудишься?

— Я на тебя ведро воды вылью и на мороз выгоню, если еще раз меня разбудишь. Гы-ы, шутка.

— Не знаю…— Макс все еще сомневался.

— Блин! Мне что, Анечке позвонить, чтоб она тебе разжевала?

— Ладно, давай свои колеса, — сдался Макс.

— Ваще-то они квадратные.

— Никогда таких не видел. Ты их точно в аптеке покупал?

— Да иди ты! — Димон шутливо ткнул Макса в плечо. — Да точно, точно. Сам пил пару раз.

— А тебе зачем? — Макс принял таблетку и запил водой.

— Да бывает на работе смена запарная, энергетиков перепьешь, потом не уснуть. Вот так и спасаюсь.

— А, понятно, — Макс уселся поудобнее. — И еще один вопрос: а почему мы шепчем?

— Да фиг его знает почему, — перешел Димон на нормальный голос, — ночь потому что! Всем спать надо. Не, чет мне не комфортно, я лучше пошепчу.

— Хорошо. А когда подействует?  —  прошептал Макс и тут же почувствовал, как голова начинает тяжелеть.

— Минут через пятнадцать. Так что уже скоро.

Димон сел на край дивана и устало облокотился на руку. Макс, который уже улегся, с удивлением на него посмотрел.

— А ты чего спать не ложишься?

— Чего-чего! Морально поддерживаю тебя, чтоб ты тут не трясся, как не знаю кто.

— Спасибо, — Максу становилось сложно ворочать языком, — ты настоящий друг.

— Да пожалуйста, чтоб ты знал…

Дальше Макс уже ничего не смог услышать, потому что отключился до самого утра без всяких кошмаров.

***

Утром Макс проснулся в той же позе, в какой отключился, очень затекла рука и почему-то ухо. Макс заворочался, сбрасывая одеяло и разминая руку, в комнату зашел уже одетый Димон.

— Ну что? Выспался наконец? Кошмары не мучили?

— Да! — Макс смачно потянулся. — Вообще, как в темноте: выключился-включился. У тебя там много этих чудо-таблеток осталось?

— Ты не злоупотребляй, а то привыкнешь.

— Да я так… — Макс зевнул. — Ты до скольки на работе?

— До четырех, но, может, удастся договориться, уйду пораньше. А ты тут не скучай. Поиграй вон в приставку, пиццы еще пару кусков осталось. Вечером съездим за вещами и комп твой заберем. Надо придумать, куда его поставить, правда. Места, сам видишь… Порешаем, короче. Все, я ушел. Ключи запасные я тебе оставил. На всякий.

— Угу, удачи.

Макс наконец выбрался из-под одеяла, сделал пару махов, чтобы разогнать кровь, и пошел завтракать.

Послонявшись по квартире пару часов, немного поиграв в приставку, Макс заскучал, в телефоне тоже не сиделось. Чем же себя занять? Дома он бы заставил себя сесть за учебу, но тут ни конспектов, ни компьютера. А это отличная идея! Можно сейчас сгонять домой, собрать вещи на пару дней и комп, на такси все привезти к Димону, чтобы вечером не бегать перед репетицией. Макс оделся и в приподнятом настроении вышел из квартиры, аккуратно закрыв оба замка.

Добравшись до дома без приключений, Макс зашел в квартиру. Его встретили сквозняк, тишина и груда постельного белья рядом с кроватью. Он его так и не убрал. «Хорошо хоть в целом прибрался, приятно заглянуть на полчасика», — усмехнулся про себя Макс. Запихнув белье в барабан, парень включил стиралку и тут же спохватился: его же не будет дома, придется ждать окончания стирки, иначе белье закиснет. Мама точно не будет в восторге от такого. «Кстати, надо маме позвонить», — подумал Макс. Он вышел из ванной, набрал номер, зажал телефон ухом и принялся рыться в шкафу в поисках подходящей дорожной сумки. Гудки шли, но трубку мама не брала. Странно, ведь она всегда держит телефон при себе. Макс набрал еще раз. Наконец, отыскав нужную сумку, отправился в свою комнату за вещами. В трубке все так же лишь гудки. Он отложил телефон, решив позвонить еще раз через полчаса. Что может понадобиться из вещей на несколько дней? Белье, носки, пара футболок — это обязательно. Штаны спортивные на всякий случай. «Недочитанная книга, толстая такая, — вспомнил Макс, — есть ли смысл тащить? Пока отложу». Зарядка для телефона, наушники. Документы, тоже на всякий случай. Вроде все. Что-то много набралось. Конспекты, все брать не стал, на ближайшие дни только, а если что, можно еще раз забежать или одолжить у Димона. Макс вспомнил неудобоваримый почерк друга и добавил пару тетрадей. Лучше так, чем потом сломать глаза, разбирая эти каракули. Так, теперь компьютер. Отключить все составляющие, мышку с клавиатурой можно бросить прямо в сумку, системный блок отлично влезает в большую сумку из супермаркета, монитор… Монитор надо было во что-то завернуть. Макс покрутил головой в поисках чего-нибудь подходящего. Может, в свитер? Ветер дунул в окно, подняв шторы — не забыть бы окна закрыть. Как-то он вчера невнятно ушел, бросил все нараспашку. Ветер снова раздул шторы и в окно с порывом влетел белый листик. Макс поймал его и тут же выронил — это была листовка с белым голубем. «Да чтоб тебя, опять начинается!» — Макс выглянул в окно — во дворе никого не было. Тут зазвонил телефон, на экране засветился номер матери. Макс тут же ответил.

— Алло, мам, привет!

В ответ раздавались помехи, пропуская только отрывки слов.

— Мам, тебя не слышно, связь гуляет, я сейчас перезвоню.

Макс нажал отбой и тут же перезвонил. В трубке была тишина, даже гудков не слышно. Да что такое? Телефон в руке зазвонил снова.

— Алло?

— Хрршшш, не слыш… хххррршшш, в... рядке шшшхрхрш… У те… шшшшш шо?

— Мам! Совсем ничего не слышно!

— Хрршш, пог… хшшш затр шшшшшш щают … Шшхххрхр…

— У меня все хорошо, я в порядке. Алло? Ты меня слышишь?

В ответ раздавалось только шипение. Макс с досадой нажал отбой. Теперь мама будет нервничать, что не удалось поговорить. Ему тоже хотелось услышать ее голос, чтобы убедиться, что она в порядке. Подумав, Макс набрал длинное СМС, на всякий случай продублировав его в мессенджере — какое-нибудь точно дойдет. Вечером решил попробовать дозвониться снова, может, связь наладится.

Макс бросил телефон на кровать. Надо было во что-то завернуть монитор. Полотенце! Отличная идея. Макс пошел в ванную за ним, таймер на стиралке показывал 20 минут. Раз уж все равно ждать, можно пока душ принять. Очень кстати, вспомнил, что надо забрать мыльно-рыльные принадлежности, чуть не забыл. Макс вернулся в спальню за чистым бельем и застыл в дверях — на его кровати сидела Слава.

Макс зажмурился, помотал головой, снова открыл глаза — Слава продолжала сидеть на кровати, глядя на него.

— Ты как тут оказалась?

— Я же говорила, что почти всегда рядом, — девушка говорила тихим успокаивающим голосом и улыбнулась.

— Ты… Ты как в квартиру вошла? — Макс судорожно пытался понять, как реагировать на появление Славы у него дома.

— В квартиру? А, ну да, — хмыкнула она. — Вот об этом я и пыталась с тобой поговорить. Меня здесь нет.

«Стоп. Так! Что? Стоп!» — мысли метались, как листья на ветру.

— Ты сидишь передо мной, я тебя вижу.

— Ну и что? Мозг может обмануть зрение, слух и даже осязание в некоторых случаях. Удивительный орган. Повторяю: меня здесь нет. И тебя здесь тоже нет.

— Что?

«А-а! Что происходит? Бред! Бред! Опять этот бред! Так, сосредоточиться! Как там Анечка говорила? Мозг игнорирует детали. Во что она одета? Плащ белый, белые кеды, слишком белые, новые, наверное, кулон… Есть на ней кулон?» — парень судорожно пытался понять, что происходит.

— Твое сознание создало эту комнату, точнее, м-м… — Слава закусила губу, пытаясь сформулировать. — Точнее, комната, наверное, существует в реальности, но ты сам сейчас в другом месте.

— Ну и где же я по-твоему? — у Макса начала кружиться голова.

— В больнице, — пожала плечами Слава.

— Ты сейчас хочешь мне сказать, что я сошел с ума и валяюсь где-то в бреду? — Макс начал злиться, всему должен быть предел и уровню бреда тоже. — Хочешь сказать, я сам не понимаю, где нахожусь?

Слава встала и медленно пошла к Максу, делая успокаивающие жесты руками.

— Не злись, я пытаюсь объяснить.

— Убирайся!

— Не могу, — Слава беспомощно развела руками.

— Почему это?

— Я же говорила, что присматриваю за тобой. К тому же, если я здесь, значит, часть твоего подсознания этого хочет.

— А другая часть этого не хочет! Проваливай!

— Максим, ты должен мне поверить!

— Да почему?! Почему я должен тебе верить?! А? Ты кто такая? Откуда ты взялась? Я жил спокойно, пока ты не появилась и не привела за собой весь этот бред! — на смену злости к Максу пришло отчаяние.

— Я не приводила за собой бред. Ты сейчас бредишь, поэтому я здесь, — Слава подошла вплотную и взяла Макса за руку. — Пойми, ты должен понять сам. Вспоминай.

— Что понять? Что вспомнить?

— Как ты оказался в коме, — просто и буднично ответила Слава.

— Что-о-о? — Макс вырвал свою руку у Славы и схватился за голову. — Какая кома?

— Пока не глубокая, но состояние усугубляется с каждым часом. Ты же смотрел медицинские сериалы, знаешь, как это работает.

— Не понимаю…

— Ты в больнице, Максим, в реанимации. Все, что происходит вокруг, происходит только в твоем сознании. Но если…

— Нет! Все реально! Я чувствую боль, голод…

— Конечно, чувствуешь, ты еще в сопоре, пока что, — Слава грустно смотрела в глаза Максу. — Мозг проецирует события, происходящие с твоим телом сюда, в твое подсознание. А в реальности твое тело еще не утратило чувствительности полностью. Но ты можешь выбраться, если поймешь, за что зацепиться.

— Нет, это бред какой-то… Уходи!

— Я тоже игра твоего подсознания.

— Я с тобой не знаком. Как я могу придумать того, кого не знаю?

— Знаешь, — Слава расправила полы своего белоснежного плаща. — Я медсестра в реанимации.

— Ты? Нет. Да это бред какой-то… Это пранк? Так только в ужастиках бывает. А я живу обычной жизнью.

— Все ли в твоей жизни обычно в последние несколько дней?

Макс начал вспоминать все бредовые и непонятные ситуации последних дней, странности и кошмары. Все было не так, он не раз говорил, что вокруг какой-то бред, но… но не до такой же степени! Где тот уровень сверхдопустимого бреда, чтобы он готов был поверить в слова Славы?

— Молодец, вспоминай. Нужно найти ключевую точку, триггер, за который ты сможешь зацепиться.

Запищала стиралка, уведомляя об окончании стирки. Макс подпрыгнул от неожиданности, кровь застучала в ушах, сквозь этот шум пробивался спокойный, размеренный голос Славы.

— Вспомни, ты всегда так реагировал на писк и другие резкие звуки?

— Н-нет…

— Это отголоски реальности, ты еще можешь слышать голоса, разговоры рядом с тобой, работу мониторов. Твой мозг не всегда успевает адаптировать это в твое выдуманное пространство, поэтому такая реакция.

Макс вспоминал все эти странные навязчивые звуки, которые, бывало, выводили из себя, пугали: «Это реальность или нет? Если поверить ей, то как тогда отличать реальность от выдумки? Нет, нет, нет, это не может быть правдой, она все врет! Она обманщица! Сектантка!»

— Что тебе нужно?

— Мне? — Слава удивленно подняла брови. — Мне ничего от тебя не нужно, я хочу, чтобы ты очнулся. Чем дольше ты находишься в этом состоянии, тем сложнее будет из него выйти. Скоро шансов совсем не останется. Интенсивная терапия проводится только первые две недели, потом только поддерживающая. Десять дней из четырнадцати там, в реальности, уже прошли. Ты должен вспомнить.

— Десять дней? Нет, нет, не может быть! Странности начались четыре… нет, пять дней назад. Или четыре?

Макс начал считать дни недели, пытаясь сообразить, в какой день он впервые увидел Славу.

— В твоем подсознании время искажается. Тебе могло казаться, что прошли месяцы или часы. Могло даже выглядеть, как один длинный сон. Но если разница с реальностью такая незначительная, значит у тебя очень хорошие шансы все сделать правильно. Постарайся!

— Сон? Меня мучают кошмары.

— Да, к сожалению, это не редкость. Мозг пытается справиться и переработать травмирующее событие и все, что за этим следует. Возможно, подсказка в них.

— Как я оказался в коме?

Слава грустно смотрела на Макса и молчала.

— Скажи мне, как?

— Я не знаю. Пока не знаю, потому что ты пока этого не вспомнил. Мозг блокирует это воспоминание, оно слишком травматично. А я знаю только то, что знаешь ты, я же плод твоего сознания, наложенный на образ реального человека.

— Как я могу вспомнить то, чего я не знаю?

— Ты все можешь, — Слава ободряюще погладила его по плечу. — Вспомни, с чего все началось? Где-то там, в твоих воспоминания есть узел, который связывает настоящие воспоминания и проекцию.

— Когда начались странности… когда я впервые тебя увидел, наверное…

Слава продолжала гладить Макса по руке, его что-то оцарапало. Парень дернулся и его осенило: или раньше, голуби, стая голубей налетела, или еще раньше… весь день наперекосяк был. Это…  это… была среда. Точно!

— Что было до этого?

— До этого обычные дни, все, как всегда. А вот после начались кошмары и бред… да, тогда странности и начались.

— Хорошо, — Слава улыбнулась. — А где это было? Ты помнишь?

— Это было в парке, по пути на репетицию.

— Нам нужно туда! Узел там!

— А как мы его найдем?

— Узнаем, когда придем на место.

Макс сдался и позволил себя увести из квартиры.

У подъезда стоял большой белый автомобиль. Слава села за руль, повернула ключ зажигания и вопросительно посмотрела на Макса. Он послушно забрался на пассажирское сиденье. Салон авто тоже был белым, сиденья, пластик, приборная панель, даже руль — все как будто светилось. На зеркале сверкала подвеска — белая птица в золотистой клетке.

— Почему птицы?

— Что? — недоуменно взглянула на него Слава.

— Почему птицы? Я везде вижу птиц: листовки, голуби, сны, они меня преследуют эти дни. Почему так?

— Я не знаю, — девушка пожала плечами. — Возможно, перед сме… трагедией ты думал о птицах, и это часть триггера. Возможно, твое подсознание вкладывает в них какой-то иной смысл. Вот очнешься и сам расскажешь. Хорошо?

— Я… мое тело... оно сильно пострадало?

— Мозг жив, а это главное, остальное заживет.

Макс вздохнул и отвернулся к окну. Знакомые места, ничего не выдавало «выдуманности», но была какая-то странная отстраненность и легкость в голове. Макс вспомнил, как на него накатывало одиночество в последние дни, чувство нереальности, ощущение наблюдения происходящего вокруг со стороны. Сложно было поверить в слова Славы, но все сходилось. Автомобиль остановился.

— Что случилось? — Макс встрепенулся.

— Приехали. Пойдем искать узел.

— Так быстро?

— Видимо, ты очень хочешь отсюда выбраться, раз меняешь правила собственного мира, — Слава улыбнулась и выпорхнула из машины.

— Ничего не понял. Куда сейчас? — Макс выбрался следом, ощущение нереальности не проходило.

— Мы пойдем тем же маршрутом, каким ты шел в среду, будешь вспоминать, в какой момент все изменилось.

— А дальше?

— А дальше зависит от узла, но в любом случае его надо развязать.

Слава с Максом медленно пошли по аллее через парк, Макс внимательно осматривался, выискивая что-то необычное, Слава его остановила.

— Не концентрируйся на том, что видишь сейчас, погрузись в воспоминания, ты должен еще раз пройти тот же путь так же, как ты его прошел до самой точки. Вспомни мысли, ощущения, вспомни, как быть в реальности. Тебе нужно понять, где закончилась реальность, тогда станет ясно, что за трагедия уложила тебя в кому и почему она держит тебя здесь.

Макс задумался и медленно пошел вперед. Здесь он шел пять дней назад, то есть десять дней назад… Не отвлекаться! Шел задумавшись, как сейчас… Налетели птицы.

— Вот здесь на меня налетела стая голубей, ребенок их напугал, а они в меня врезались, нос мне поцарапали, я потом весь в перьях ходил.

— Что дальше? — Слава внимательно смотрела на Макса.

Макс прошел вперед и снова остановился.

— Я отошел вот сюда и стал приводить себя в порядок.

— Так, а что потом?

— Потом? Потом я побежал через дорогу на мигающий зеленый… Думал, что успею… я думал... что потерял телефон… помехи в наушниках….

Макс в растерянности стоял на тротуаре, воспоминания захлестнули его: помехи в наушниках, визг покрышек по асфальту… Неужели не успел? Голубая машина, за рулем блондинка, Макс вспомнил ее лицо близко-близко.

— Авария? Я попал в аварию? — он бессильно опустил плечи и поник. — Как отец. Я попал в аварию и теперь лежу в коме, как отец. Как отсюда выбраться?

Макс резко обернулся и схватил Славу за руку.

— Надо очень захотеть? Увидеть свет? Что?

— Максим… — Слава сочувственно смотрела на него. — Просто желания недостаточно, нужен шок, такой же сильный, как тот, что тебя сюда отправил.

Загорелся зеленый свет, и Слава начала переходить дорогу, увлекая за собой Макса.

— Я не понимаю.

— Ты слышал, что невозможно умереть во сне? Ты проснешься раньше, чем это произойдет.

— Я должен умереть?

— Да, — просто ответила Слава, — только так ты сможешь очнуться.

— Мне надо подумать.

— Максим, нет времени думать, — Слава приблизила свое лицо вплотную и посмотрела ему в глаза таким взглядом, что у него закружилась голова, — с каждой минутой шансы на пробуждение уменьшаются.

— Я не могу просто так взять и прыгнуть под машину!

Макс вскочил на тротуар в последний момент, поток машин начал движение.

— Тебе не нужно прыгать под машину.

— Почему? Ты же сказала, авария — это триггер.

— Да, это триггер, из-за которого ты оказался здесь. Теперь нужен другой, чтобы ты смог отсюда выйти, освободиться от вины, напряжения, страха, чтобы ты смог проснуться.

— Какой? Я должен вскрыть себе вены посреди улицы? — он начал кричать. — Разбить голову камнем?

— Зачем так кроваво? Нужен всего лишь шок, а не пытки, — Слава положила руку на перила моста. — Падение с высоты отлично подойдет.

— Ты понимаешь, что ты несешь?

— Я говорю то, что твое подсознание хочет сказать тебе. По сути, ты говоришь сам с собой. А это, — Слава указала на мечущегося в ярости Макса, — называется внутренний конфликт.

— Это называется здравый смысл!

— И много здравого смысла было в твоих кошмарах? Что тебе снилось?

Макс прижал сжатые кулаки к лицу, его разрывало на части от эмоций и бессилия. Все, что она говорила, каждый ее вопрос попадал в точку. Но убить себя? Не-ет, он на такое неспособен. Это все обман, очередной кошмар. Он просто уснул дома и ему снится сон.

— Мне снились... — Макс медленно подошел к перилам и посмотрел вниз, — птицы, полет и… мама…

Осознание пронзило Макса насквозь, как молнией: если он лежит в коме, то мама опять сидит в коридоре больницы и рыдает, но теперь она совсем одна, ей некому помочь. Она не справится одна, не сможет, второе такое горе ей не пережить. В ушах стоял ее плач. Мама, обрывки ее слов он слышал сегодня ночью. Если ее пустили к нему в палату, значит, дело плохо. Макс медленно перелез через перила и замер, балансируя на узком выступе. Ветер растрепал волосы и принес запах речной тины и металла. Запахи… такие настоящие, такие реальные, а если… Плач, стоявший в ушах, становился громче, почти заглушая все остальные звуки, он был таким же настоящим, как холодные перила под ладонью, ощущение ветра на лице. Макс опустил голову вниз. Нет, он не мог позволить маме плакать. Сегодня ночью он почти сделал этот шаг, секунда и все закончилось бы, если бы его не разбудили, он уже очнулся бы. Медлить нельзя. Надо просто сделать шаг.

Макс отпустил перила и широко шагнул вперед, ветер ударил в лицо, принося ощущение полета, земля бросилась навстречу. Над берегом с криками взвилась разномастная стая птиц.

Слава стояла на мосту и спокойно смотрела на распростертое внизу тело, потом вытащила из кармана плаща телефон и поставила звуки плача на паузу. «Симпатичный был парень, даже жаль его немного», — подумала она и стала медленно спускаться.

Удар о землю был очень сильным, на несколько мгновений Макса оглушило, но постепенно чувства начали возвращаться к нему. Крики птиц разносились над рекой, но он их не видел, в поле зрения попадал только песок и краешек опоры моста. Значит, он упал на живот. Макс попытался пошевелиться и не смог, попытка отозвалась вспышкой боли в шее и позвоночнике. «Обманула! Слава меня обманула!» — Макс забился, запертый в собственном недвижимом теле, позвоночник снова отозвался волной боли, он закричал от боли и отчаяния, но изо рта вышел только жалкий хрип. По песку прошуршали приближающиеся шаги, белые кеды остановились почти у самого лица. Слава наклонилась над ним.

— Ух ты, какой живучий. Этой силы хватит лет на пятнадцать, если правильно запасти. Удачно ты мне попался, удачно. Хоть и намаялась уговаривать.

Слава вышла из его поля зрения, оказалась за спиной Макса. Он слышал, как шуршит песок под ее ногами, добавился еще какой-то звук, потом тело Макса тряхнуло, он снова захрипел от боли, сознание медленно угасало.

— Потерпи, скоро все закончится. На этот раз честно, — сочувственно проговорила Слава откуда-то сбоку.

Макс снова попытался пошевелиться, забился, замычал, все глубже погружаясь в омут боли и забытья.

— Злишься? Понимаю, — Слава вернулась в поле сужающегося зрения, присела на корточки и начала отгребать песок, под его тонким слоем стал проглядывать брезент, на котором лежал Макс. — Мне тоже было бы намного спокойнее просто убивать — толкнул с моста и все, делов-то. Но это так не работает. Условности, чертовы условности… Жертва сама должна сделать этот выбор, и ведь даже…

— Владислава!

Крик стал неожиданностью для обоих. Слава выронила угол брезента и резко обернулась. Макс слышал, что кто-то бежит к ним.

— Тц, вот же принесло! — недовольно цокнула Слава и тут же нарочито дружелюбно поприветствовала: — Ньюта, давно не виделись! Как старость проходит?

— Владислава! Я тебе еще сто лет назад сказала — моих не трожь!

— Чего тебе надо? Я на своей территории! — в голосе Славы зазвучало раздражение.

Макс судорожно цеплялся за уходящее сознание, второй голос показался знакомым. К Славиным белым кедам вплотную подошли коричневые мокасины.

— Этот мальчик не твой!

И обувь знакомая… но вспоминать не было сил, зрение сужалось в маленькую точку, боль отступала вместе со всеми другими ощущениями, Макс все глубже погружался в небытие.

— Я правила знаю. Эмоции он здесь тратит! Значит, привязан к моей территории. На ауре метка уже проступила. Следить надо лучше за стадом…

Голова закружилась, зрение полностью пропало, появилось ощущение невесомости, потом добавилось чувство падения, как будто он кубарем летит навстречу черной дыре, мелькали какие-то вспышки, все быстрее и быстрее. Вихрь подхватил его, сжал, закрутил и выплюнул. Теперь Макса метало из стороны в сторону, а может, еще и вверх-вниз, ощущение было настолько невнятное, что не поддавалось описанию. Так выглядит загробный мир? Что-то мельтешило перед глазами, пришло ощущение полета, и оно не было головокружительным, оно было… комфортным. Глаза различили свет и какие-то тряпки, трепещущие по бокам… Это что, крылья?

Конец первой части.