Мальчик с пальчик⁠⁠

Сказка Вятской губернии(ныне Кировской области) собранная сказочником Зелениным в его сборнике "Великорусские сказки Вятской губернии"

(Ничего себе не присваиваю)

На берегу реки жил рыбак со своей женой. Рыбы ловилось не мало, и жили они въ достатке; одно только ихъ печалило: сколько не рождалось детей, все умирали до года.

Раз старик ловил рыбу, а старуха стала щепать лучину, чтобы сварить к ужину уху; поворотив полено, она косарëм отсекла мизинчик на левой руке. Поплакала от боли, да делать нечего, завернула пальчик в кудельку, положила в горшочек и поставила на печку, чтоб засушить, а после похоронить с собой.

Прошло дня три. Как вдруг за ужином старик со старухой слышат: кто-то пищит тоненьким-претоненьким голоском. Обыскали по всей избе, ничего не нашли. Погасили огонь, легли спать на полати, слышатъ: опять пищить кто-то и близко так. Тут старуха вспомнила про свой отрубленный пальчик, бросилась на печь, схватила горшочек, а старику велела вздуть огня. Открыла горшочек, а тут вместо сухого пальчика лежитъ маленький мальчик, хорошенький прехорошенькй, и улыбается старикамъ и протягиваетъ им рученьки. Не взвидели света от радости старики и всю ночь пролюбовались на мальчика.

Мальчик стал расти, и крепкий был, и толковый, со стариками ласковый, только ростом Бог его не наделил: так и остался мальчикомъ с пальчик. Любил онъ ездить с отцом на рыбатство и, когда отец брал его с собой, всегда была удача. Наряжали старики мальчика в шëлковую рубашку и плисовые шаровары, ничего не жалели для мальчика.

Старикъ сделал ему лодочку, выкрасил еë белой краской, а вëсельцы красной; и катался на этой лодочке мальчик по целым дням. Одно только наказывали старики мальчику: «не езди, сынок, на три версты вверхъ по реке: на другой берегъ: там живëт баба-Яга, она тебя съест».

Забыл раз мальчик завет стариков, да и любо ему было, поднявшись вверх по теченю, пустить лодку, а самому растянуться вдоль по лодочке. Поднялся и увидель на другом берегу избушку; стояла она въ саду, а у ворот сада на цепи медведь. Вылез мальчик из лодочки, подошëл тихонько к саду с боку и увидал в саду много яблочек. Захотелось ему сорвать яблочко. Полезъ было чрез решëтку, ла оборвался. Медведь заслышалъ шорох, рванулся на цепи и заревел, а мальчик бросился со всех ног к лодочке, вскочил в неë, отпихнулся веслом от берега и давай поскорее убираться домой. Рëв медведя разбудил старуху бабу-Ягу, она вышла из избы, и увидела только лодочку и в ней мальчика в шëлковой рубашке, но лодка была уже далеко.

На другой день баба-Яга настряпала пирогов и шанег и послала старшую дочь на берег караулить мальчика и приманить его стряпней к берегу. Пришла старшая дочь Яги, села на берегу, а возле себя поставила корзинку со стряпнëй. Видит: плывëт мальчик в лодочке; она и давай его кликать: «мальчик с пальчик, примкнись ты к бережку, скушай пирожок да шанежкну».— «Сыт я, голубушка, по горло, сил не убавилось нисколько; промнусь, не откажусь, а теперь еще вверхъ по речке прокачусь. Жди!» —Ягина дочь мальчика ждала долго, да уморило еë солнышком, она и уснула. Слышит мальчик, что дочь бабы-Яги храпит, как бык; подъехал к берегу, перенëс корзинку в лодочку, а сам с размаху хлесь бабину дочь веслом по жопе; скочил в лодку, оттолкнулся веслом и был таков. Вскочила бабина дочь, почесала, погладила битое место да так и пошла домой. Мать отдула еë кочергой.

На другой день послала Яга со стряпнëй среднюю дочь, но и с той повторилось то же. На третий день пошла младшая дочь Яги, но тоже прозевала мальчика, и ей досталось от матери на калачи.

Наконец, баба-Яга сама отправилась со стряпнëй на берег. Видит: катит мальчик в лодочке, весëлый, румяный, кровь по жилочкам поигрывает. Баба-Яга и говорит: «мальчик с пальчик, притомилась я стряпавши, пошла к зятю на 3убок, да села здесь отдохнуть, соснуть часок; близко к берегу не езди, не бурли воды у берега, дай старухе отдохнуть». — «Ладно, ладно, старая, дрыхни, сколько влезет!» — Укатил мальчик от берега, а старуха храп пустила, только глаз один закрыла, а другимъ все зрила, зрила. Накатался мальчик да и к бережку, слышит храп старухи, смело выскочил из лодки да и шасть к корзинке. Только хочет брать корзинку, а старуха цап его за ручку. Сколь ни бился мальчик, а вырваться не мог. Старуха связала мальчика, вытащила его лодочку на берег и пошла домой; засадила мальчика в голбец.

Всю ночь проплакал мальчик. Не смыкали глаз дома и его старики. Утром баба-Яга призывает дочерей, двух старших посылает в поле лëн полоть, а младшей говоритъ: «истопи ты печь хорошенько, чтобы закладное бревно было калено, и зажарь мальчика, а я поеду к куму-чëрту покататься». — «Ладно, матушка, исполню» отвечает дочь.

Баба-Яга села в ступу, пестом подтыкает, помелом след заметает и умчалась к чëрту. Младшая дочь Яги истопила печь, загребла загнету и кличет мальчика: «мальчик с пальчик, вылазь из голбца, садись на лопату!»— Вылез мальчик из голбца, подходит к печке, садится на лопату, а ноги разшарачил.— «Не так, не так!— говорит ему Ягина дочь:—ты сядь - ручки калачиком и ножки калачиком». — «Сядь-ко сама, поучи-ко меня», говорит мальчик.» — Села Ягина дочь на лопату, сложила руки и ноги калачиком, а мальчик еë и протолкнул в печь, приставил заслон и припëр его кочергой. Побилась, покричала Ягина дочь, да наконец угомонилась.

Мальчик бросился из избы,—не тут-то было, убежать нельзя: кругом избы собаки ходят, а у ворот медведь сторожит. Заплакал мальчик и спрятался в голбец.

Вечером баба-Яга примчалась, пришла в избу, поругала младшую дочь, что та ушла и дверей в избу не затворила. Сама к печке. Смотрит: жаркое хорошее. — «Вишь, вытянулся, большой стал! видно, жар не свой брат!» — говорит. — Вытащила жаркое на стол и давай жрать; мясо ест, а кости бросает на полати.

Сожрала всю дочь, да и лезет на полати: «покататься было, поваляться было на мальчиковых косточках».— «Поваляйся, бл*дь, покатайся бл*дь на дочериных косточках» – отвечает ей тихонько мальчик. — Взяла бабу-Ягу досада, да слезти с полатей не сможет: обожралась, насилу дышит; да тотчас и захрапела. Спит старуха, храпит, вся изба дрожит, а как пëрнет, всю избу передëрнет.

Выспалась. Утром посылает старшую дочь на поле лëн полоть, а средней велит мальчика зажарить; а сама опять поехала к чëрту-куму. Со средней дочерью и со старшей случилось то же, что и с младшей. То же проделала баба-Яга и то же проделал мальчик.

На четвëртый день баба-Яга решила сама зажарить мальчика. Истопила баба печь жарко-на-жарко, кличетъ мальчика: «поди-ка сюда, сорванец!» — Мальчик выскочил из голбца, с ножки на ножку поскакивает, сам хохочетъ. — «Ишь, обрадел! чует, что не сдобровать!» — Мальчик прыгнул на лопату, распялил руки и ноги, сам просится скорее в печь. Попробовала баба-Яга просунуть его в печь, не проходит. Ссадила на пол и говоритъ: «смотри, дурень, как надо садиться!» — Села на лопату, сложила и ноги и руки калачиком; а мальчик этого и ждал. Втолкнул еë в печь, приставил заслон, припëр его кочергой.

Взмолилась тут баба-Яга: «выпусти ты меня, мальчик! ничего тебе не сделаю, а награжу ещë и домой провожу». — «Не верю я тебе! — говорит мальчик: — Если правду говоришь, то скажи, как унять твоих собак и медведя?».—«А в сенках за дверью висит плëтка троехвостка, три раза щелкни, они и убегут в лес за зайцами; а для медведя выпусти бурую корову: он давно голоден, всю сожрëт, а потом и уснëт». — «Если ты не врëшь, то чем ты меня наградишь, коли выпущу?» — «А есть у меня в подполье корчага с золотом, зарыта в завалине: половину отдам тебе; да выпускай скорей: один бок подгорает!».

Мальчик спустился в подполье, нашëл корчагу с золотом, вылез и говорит: «правду ты сказала: нашëл я корчагу, теперь попутно собак унять». — Вышел в сени, снял с гвоздя плëтку троехвостку, щëлкнул три раза; все собаки с лаем-визгом убежали в лес. — «И про собак ты сказала правду», сказал он, воротившись в избу. — «Теперь попытаю медведя покормить».— «Выпусти скорее, задыхаюсь», — молит его баба-Яга: — «прибавлю еще две корчаги с серебром, что под крыльцом зарыты». — «Ладно, — говорит мальчик: — выпущу, как медведя покормлю». — Вышел на двор, отворил хлев; выскочила бурая корова, да прямо за ворота; а медведь не сплошал, да и подгрëб еë под себя и давай с голоду уписывать; всю съелъ, да тут же и растянулся и захрапел.

Воротился мальчик в избу; баба-Яга ни гу-гу; «ишь, сдохла, окаянная! — Ну, теперь и домой пора». — Перетаскал мальчик золото и серебро, сложил в лодочку и поплыл домой.

Как только завидели старики лодочку и в ней мальчика, подняли на радости такой крик, что сбежалась вся деревня, точно на пожар. Забрали старики всë, что было в лодке, сосватали мальчику невесту, сыграли свадьбу и стали жить припеваючи.