Сейчас об этом почти никто не знает! Между тем, два дня назад была своя памятная дата в истории Военно-морского флота России...
Это было 111 лет назад —18 июля 1914 года, незадолго до начала первой мировой войны. Силы Российского Императорского Флота провели масштабную техническую операцию на Балтийском море, равной которой мир до того не знал.
Международная обстановка накалена! "Пахнет" скорой и неотвратимой войной с кайзеровской Германий. Командование Балтийского флота знает о количественном превосходстве немецких военно-морских сил и потому не ждет указа сверху. На свой страх и риск адмиралы решают обезопасить Финский залив от вторжения Германского флота...
В море выходят минные заградители "Амур", "Енисей", "Ладога", "Нарова" и под прикрытием крейсеров, примерно за 4 часа 30 минут ставят 2 129 морских мин. Таким образом, было сформировано "Центральное минное заграждение" для защиты Петербурга от вражеского флота.
Подобного масштаба по объему постановки и скорости минирования водного пространства история еще не знала.
Совершившийся факт имел важное целевое значение для России. При объявлении войны в начале августа 1914 года, защита Финского залива позволила провести мобилизацию и развертывание войск Северо-западного округа страны без угрозы со стороны вражеского флота.
Помимо этого, до конца войны столица страны – Петербург находился в безопасности от возможной высадки десанта с кайзеровских военных кораблей.
Это был триумф смелости и технологий. В ту эпоху Россия "правила" в минном деле, а ее морские инженеры понимали — иногда лучшая операция та, что не требует выстрела...
Если вам любопытно каждый день узнавать об интересной технике и ее истории, приглашаю по ссылке на канал "ТехноПричуды"
Спасибо @serj1226 за донат, отправленный в поддержку моего!
30 ноября 1853 года в ходе Крымской войны русская эскадра под руководством адмирала Нахимова за несколько часов уничтожила турецкий флот в битве в гавани города Синоп на черноморском побережье Турции, чем спровоцировала вступление в войну на стороне Османской империи, Великобритании и Франции, опасавшихся усилению позиций Российской империи на Черном море ( Наполеоновские войны. Священный союз. Крымская война ). Синопская битва считается последним крупным сражением парусников в истории, однако все же его нельзя назвать сражением чисто парусных судо, так как с турецкой стороны в нем участвовали еще и парусно-паровые корабли.
Изобретение первого винтового парохода "Архимед", построенного в 1838 году английским фермером Френсисом Смитом, стало настоящим прорывом в области морского сообщения, так как переход от гребных колёс к гребным винтам кардинально улучшил ходовые качества пароходов. Это, в свою очередь, повлияло и на развитие военно-морского флота. До изобретения винтового двигателя адмиралы скептически смотрели на паровые судна, так как их большие размеры, огромный расход топлива и уязвимые гребные колёса по бортам делали из них обузу для морской эскадры, а поэтому поначалу из боевых кораблей паровыми машинами оснащались только сравнительно слабые в боевом отношении пароходофрегаты, появившиеся в первой половине XIX века. Однако развитие винтового двигателя вскоре наглядно показало, что паровой корабль в бою был куда манёвреннее своего парусного коллеги, а также, почти не теряя скорости, мог идти против ветра, что для парусника было просто невозможно. После окончания Крымской войны все мировые державы моментально упразднили парусный флот и массово перешли на паровые корабли.
"Архимед"
Французский пароходофрегат.
Одновременно с развитием парового двигателя развивалось и вооружение кораблей. Были изобретены бомбические орудия, которые метали ядра с пороховым зарядами. Такие снаряды, помимо нанесения повреждений корпусу корабля, также поражали осколками её команду и вызывали сильные пожары на борту. Это, в свою очередь, поставило перед адмиралами вопрос о защите своего флота от обстрела, что, в конечном счете, привело к созданию нового типа корабля - броненосца. Первым броненосным паровым кораблём, пригодным для плавания в открытом море, стал французский броненосец La Gloire (Слава), спущенный на воду в 1859 году. Корпус корабля был сконструирован из деревянных и металлических частей. Металлические киль и шпангоуты имели двойную обшивку, внутренний деревянный слой снаружи был дополнительно обшит стальными панцирными поясом из плит толщиной в 110—119 мм. В 1860 году свой броненосец появился и у англичан. HMS Warrior (Воин) имел цитадельное бронирование - его броня прикрывала только центральную часть корпуса, защищая машины и артиллерийскую батарею. Несмотря на то, что эти два корабля никогда не участвовали в сражениях, они послужили настоящим трамплином в развитии мирового военно-морского флота нового типа, и вскоре по их образцу начали строить военные корабли по всему миру. В России первыми броненосными кораблями были введённая в строй в 1862 году канонерская лодка "Опыт", построенная на отечественных верфях, и заказанная в Англии плавучая батарея "Первенец", поднявшая флаг в 1863 году.
HMS Warrior.
"Опыт" на фоне плавучей батареи "Первенец".
Первое боевое столкновение между бронированными паровыми кораблями произошло во время гражданской войны в США. 8 марта 1862 года в Хэмптон-Роудс (собирательное название портов и якорных стоянок в устье Чесапикского залива, расположенного между штатами Виргиния и Мэриленд) эскадра Конфедератов предприняла попытку прорвать морскую блокаду северян, отрезавшую от международной торговли крупные южные города Норфолк и Ричмонд. Имея в своем распоряжении броненосец "Вирджиния", южане сумели уничтожить два мощных корабля противника и тяжело повредили третий, тем самым неуклонно продвигаясь к победе. Однако в ночь на 9 марта к месту сражения прибыл броненосец северян "Монитор", который сумел оказать сопротивление "Вирджинии". 9 марта броненосцы устроили между собой ожесточённую перестрелку, однако не смогли пробить броню друг друга, так как не имели на своих бортах бронебойных орудий. Видя бесполезность огня, командиры обоих кораблей попытались протаранить друг друга, и после нескольких неудачных попыток "Вирджинии" наконец, удалось врезаться носом в своего противника. Корабли сцепились, и южане уже готовились пойти на абордаж, однако в последний момент "Монитор" выскользнул из-под противника, дав выстрел в упор и едва не проломив каземат (замкнутое бронированное помещение, предназначенное для защиты орудий) "Вирджинии". Перестрелка возобновилась, и на этот раз южанам впервые улыбнулась удача - один из их снарядов угодил в выступающую над палубой боевую рубку "Монитора" и тяжело ранил его капитана Джона Уордена, который после этого, боясь потерять в сражении свой корабль, приказал отступить. Южане не бросились в погоню за своим противником, так как на "Вирджинии" практически закончились боеприпасы, а её корпус расшатался от попаданий снарядов и сильно протекал. Также, не решаясь рисковать единственным крупным кораблем Конфедератов, командир "Вирджинии" приказал начать отступление. Моряки обеих сторон падали с ног от усталости, проведя несколько часов боя в гулких железных кораблях, сотрясающихся каждые несколько минут от артиллерийских попаданий.
"Монитор" слева, "Вирджиния" справа.
Бой на Хэмптонском рейде привлек пристальное внимание всего мира, для которого стало очевидным окончательное бессилие деревянных кораблей против броненосцев, в результате чего темпы строительства последних в ведущих морских державах многократно увеличились. Была также продемонстрирована слабая приспособленность обычной корабельной артиллерии того времени к пробиванию брони, что привело к быстрому росту мощности корабельной артиллерии, а также к разработке иных способов уничтожения кораблей - таранов, торпед и мин. С развитием технологий броненосцы активно совершенствовались, а очередным прорывом в области военного кораблестроения стало создание класса кораблей Дредноут ("Неустрашимый"), получившего такое название по имени первого корабля этого класса, построенного в Англии 1906 году. Дредноуты обходились без нагромождения второстепенных орудий небольшого калибра, отдавая предпочтение принципу "только большие пушки", а их броневая защита была сконцентрирована вокруг орудийных башен, артиллерийских погребов и турбинных двигателей. Появление "Дредноута" породило поток аналогичных и улучшенных кораблей этого типа и заставило все передовые военные флоты - французский, итальянский, австрийский, русский, американский, японский, немецкий - последовать примеру Великобритании. Пытались не отставать от нового вектора развития и страны, не имевшие возможности строить мощные корабли. Так, Турция заказала дредноуты в Британии, а в Латинской Америке разразилась гонка морских вооружений между Аргентиной, Бразилией и Чили, которые делили заказы между американскими и британскими верфями. На пороге начала Первой мировой войны передовыми кораблями класса дредноут были английские линкоры типа "Куин Элизабет". Эта серия кораблей превосходила своих предшественников по огневой мощи и скорости, а также на них впервые было введено нефтяное отопление котлов.
Военный флот с энтузиазмом воспринял такую новинку, созданную наукой, как беспроволочный телеграф. С его помощью командиры кораблей не только обменивались сообщениями, но и по направлению радиосигнала могли определять позиции вражеских судов, нарушавших радиомолчание. Однако морская радиотелеграфия в 1914 году имела один серьезный недостаток - она могла передавать только азбуку Морзе, в результате чего для передачи сообщения требовалось записать послание, закодировать его, передать на другой корабль, декодировать его на борту принявшего сигнал судна, записать расшифровку и передать ее на мостик. Такая процедура занимала обычно 10-25 минут, что делало телеграф практически бесполезным в качестве средства тактических команд в режиме боя, в котором ситуация менялась в течение нескольких минут. Поэтому отдача команд в сражениях по-прежнему осуществлялась при помощи флагов.
Тем не менее, стратегические приказы отдавались все же через телеграф, и, разумеется, противники активно перехватывали сообщения друг друга в попытке их расшифровать. 26 августа 1914 года немецкий крейсер "Магдебург" сел на мель в русских территориальных водах, и его сигнальные книги с действующим ключом были восстановлены и пересланы в Англию. В октябре этого же года торговый шифр, захваченный с немецкого парохода, также был получен в Лондоне. Позже в том же месяце третья шифровальная книга, использовавшаяся немецкими адмиралами в море и выброшенная за борт старшим офицером группы немецких миноносцев, недавно потопленных в небольшом сражении у берегов Голландии, случайно попала в сети британской рыбачьей лодки и также была передана в Адмиралтейство. Эти три документа раскрывали английским криптологам важные секреты немецкой морской сигнализации, позволяя им читать вражеские передачи зачастую даже в "реальном времени", то есть с той же быстротой, с которой они декодировались предполагаемыми получателями. Германский морской штаб быстро обнаружил, что перемещения их судов становятся известны неприятелю, но этот успех английской разведки они приписали не расшифровке сообщений, а шпионажу. Подозрения немцев вызвали голландские рыболовные суда, промышлявшие в районе Доггер-Банки в центральной части Северного моря. Немцы считали их британскими, несущими ложные флаги и по радио передававшими результаты наблюдений в Адмиралтейство.
Благодаря перехвату радиосообщений 24 января 1915 года опрометчивая вылазка германских линейных крейсеров завершилась боем у Доггер-банки и гибелью немецкого броненосного крейсера "Блюхер". За пять месяцев до этого, в августе 1914 года, британцы провели вылазку крейсерских сил, которая привела к сражению в Гельголандской бухте и гибели трёх германских лёгких крейсеров, находившихся в море без прикрытия тяжёлых кораблей. После этих неудач кайзер Германской империи Вильгельм II издал указ, запрещавший выход в море крупных кораблей без его личной санкции, в результате чего следующие 18 месяцев немецкий флот в основном держался поблизости от своих внутренних баз и обдумывал свою стратегию, не вступая в крупные сражения с противником.
Гибель "Блюхера".
Не очень активно шла и подводная война, так как после инцидента с американским пассажирским лайнером "Лузитания" и последовавшим за этим дипломатическим скандалом, едва не втянувшим США в Первую мировую войну, немцы стали очень острожно ввести себя на море. 7 мая 1915 года немецкая субмарина U-20 в Кельтском море в 19 км от берегов Ирландии, торпедировала "Лузитанию", идущую по маршруту Нью-Йорк - Лондон, ввиду того, что германское военное командование расценило лайнер как вспомогательный крейсер, перевозящий на своем борту боеприпасы. Официальный представитель правительства Германии в США Бернхард Дернбург в последующих разбирательствах заявил, что Германия в соответствии с Гаагскими конвенциями и декларациями о законах и обычаях войны, имела право на уничтожение судна вне зависимости от присутствия на его борту гражданских лиц, так как акватория Кельтского моря с 18 февраля официально объявлена военной зоной. После этой трагедии, унесшей жизни 1197 человек, в Великобритании и США развернулась пропагандистская кампания о варварстве немецких подводников. Командиры немецких подлодок были объявлены нелюдями, что дало следующий виток в нарастании жестокости и насилия в войне на море. Уже 19 августа 1915 года экипаж английского судна-ловушки "Баралонг", идущего под нейтральным американским флагом, атаковал немецкую субмарину U-27 и хладнокровно расстрелял тех, кто пытался выбраться из тонущей подводной лодки. В конце концов, чтобы разрядить обстановку, кайзер Вильгельм II 9 сентября 1915 года заявил, что впредь немецкие атаки будут производиться на однозначно британские военные корабли, а грузовые суда, согласно морскому призовому праву, будут не уничтожаться, а захватываться. Это обязательство на время отсрочило вступление США в войну.
Гибель "Лузитании".
Германия с началом Первой мировой войны оказалась в морской блокаде, организованной британским флотом, которая лишила немцев возможности вести торговлю за пределами Европы. Корабли британцев перекрыли для противника Ла-Манш, а также Северное море на протяжении 249 км между Шетландскими островами (Шотландия) и Норвегией. Из-за морской блокады импорт и экспорт в Германской империи сократился более чем на половину, что привело к нехватке продовольствия и ресурсов в стране, в результате чего за годы войны от последствий блокады в Германии погибло около 700 тысяч человек. Германский флот неоднократно выходил в море в период с 1914 по 1916 год, чтобы ослабить британскую блокаду и восстановить доступ к жизненно важным импортным товарам. Кульминацией этих попыток стало Ютландское сражение, считающееся крупнейшим морским сражением в истории по общему водоизмещению и огневой мощи кораблей, участвовавших в нём.
Весной 1916 года немецкие корабли сделали шесть вылазок в район Северного моря, придерживаясь тактики молниеносных атак против целей, находящихся достаточно недалеко от германских баз, чтобы было возможным отступить, прежде чем тяжелые корабли британского военного флота смогут вмешаться. В середине мая адмирал немецкого Флота открытого моря Рейнхард Шеер разработал план новой вылазки, согласно которому его корабли должны были совершить набег на Сандерленд и тем самым выманить часть сил британского флота в море, где бы их уже поджидали немецкие дредноуты. Также было решено использовать в этой операции дирижабли, которые должны была уберечь немцев от неожиданного появления основных сил британцев, однако из-за сильного ветра их применение оказалось невозможным. Из-за изменившихся погодных условий был переделан и общий план операции, который теперь состоял в выходе немецкого флота к проливу Скагеррак, расположенному между норвежским побережьем Скандинавского полуострова и полуостровом Ютландия, соединяющий Северное море с Балтийским морем для нарушения коммерческого судоходства.
Немцы приняли меры для снижения вероятности раскрытия своей операции. Соблюдалось радиомолчание, а радиосигнал с флагманского линкора "Фридрих дер Гроссе" сначала передавался на радиостанцию в Вильгельмсхафене и уже оттуда на корабли флота. Таким образом, создавалось впечатление, что германские дредноуты стоят в базе. Тем не менее, британская разведка сумела перехватить и расшифровать часть немецких сообщений об истинных перемещениях из флота.
Утром 31 мая свыше 250 британских и немецких боевых кораблей вышли навстречу друг другу, чтобы совершенно неожиданно для немцев встретиться лицом к лицу возле Ютландского побережья Дании. Помимо множества легких крейсеров, миноносцев и субмарин, которые составляли большую часть каждой из сторон, в эскадрах противников находились и крупные корабли: с британской стороны 28 дредноутов и 9 линейных крейсеров, с немецкой - 16 дредноутов и 5 линейных крейсеров. В распоряжении британцев были и 4 новейших быстроходных линкора класса "Куин Элизабет". Около 14:00 разведывательные группы противников обнаружили друг друга, после чего британский лёгкий крейсер открыл огонь по замеченному немецкому эсминцу. За этим в бой вступили линейные крейсеры сторон. Из-за плохой связи у британцев германским кораблям удалось нанести им более серьезные повреждения. Кроме того, попадания пришлись на корабли с ослабленной броневой защитой и с системой предварительной подготовки боеприпаса. Из-за попаданий на кораблях начались пожары в подбашенных отделениях, где находилось слишком много зарядов, готовых к подъему в орудийные башни. Численное преимущество британцев стремительно исчезало. Появление четырех британских быстроходных линкоров поддержки возобновило перевес в их пользу, однако выжившие линейные крейсера обнаружили, что оказались лицом к лицу с основной группой немецких дредноутов. Когда они повернули назад навстречу своему основному флоту, начался "бег на север". В течение этой фазы огонь 15-дюймовых орудий быстрых линкоров нанес тяжелые повреждения немецкому линейному крейсеру "Зейдлиц", тем самым нарушив строй эскадры Шеера, в результате чего около шести часов вечера немецкие дредноуты неожиданно оказались под огнем британских кораблей, после чего Шеер поспешно приказал начать отступление и исчез в наступающей темноте туманного вечера, спускавшегося над Северным морем.
На этом Ютландское сражение могло завершиться, но Шеер решил повернуть назад для того, чтобы прийти на помощь поврежденному легкому крейсеру "Висбаден", который отстал от основной группы, и дредноуты противников вновь сошлись в бою. В момент столкновения британская эскадра развернулась в ряд, а немцы двигались колонной - такая относительная позиция, известная под названием "Т", была весьма выгодна для британцев. Они могли использовать большее число своих орудий, чем корабли германского флота, шедшие один за другим и поэтому представлявшие собой легкую цель. Десять минут артиллерийской перестрелки, за которые немцы получили в общей сложности 27 попаданий крупнокалиберных снарядов, а британцы только два, убедили Шеера вновь повернуть прочь в темноту, сгущавшуюся на востоке, и вывести из сражения дорогие дредноуты, оставив свои линейные крейсера и легкие корабли прикрывать отступление главных сил. Исходившая от них угроза торпедной атаки заставила британцев также повернуть прочь. Пока британская эскадра осуществляла поворот, Шеер успел удалиться от противника на расстояние в 20 км. Многие германские корабли, включая эскадру уязвимых додредноутов (класс судов, предшествующий дредноутам), остались, чтобы прикрыть отступление Шеера. Они провели серию сражений с британцами, в результате которых обе стороны понесли ощутимые потери. Утром 1 июня Шеер привел свой флот домой. Потери немцев в Ютландском сражении составили: один линейный крейсер, один додредноут, четыре легких крейсера и пять миноносцев. Британцы потеряли три линейных крейсера, четыре броненосных крейсера и восемь миноносцев. В сражении погибло 6094 британских и 2551 немецких моряков.
Столь значительная разница в потерях позволила кайзеру Вильгельму II объявить о победе немецкого флота в Ютландском сражении. Однако в реальности дело обстояло иначе. Хотя немецкий флот и потерял меньше судов, чем его британский коллега, его уцелевшие корабли пострадали гораздо сильнее, в результате чего соотношение тяжелых сил противников изменилось не в пользу немцев. В подобных обстоятельствах немецкие корабли более не могли бросить вызов британцам и в своих новых вылазках не осмеливались выходить за пределы внутренних вод. А самое главное, морская блокада Германии так и не была снята, что означало неминуемое ухудшение экономического положение Германской империи, что, в конечном счете, послужило одной из причин поражения немцев в Первой мировой войне.
Отряд боевых кораблей ВМФ России совершил посетил малазийский порт г. Джорджтаун 14 октября. В состав отряда входили корветы "Громкий", "Резкий", "Алдар Цыденжапов" и судно обеспечение "Печенег".
Крейсер «Жемчуг» был потоплен во время Первой мировой войны немецким кораблём «Эмден» 28 (15) октября 1914 года. Погибшие моряки захоронены на христианском кладбище «Вестерн роуд» и на острове Джераджак.
В эту историю сложно поверить, но все действительно было так
По архивным документам исследователи восстановили подробности. И главным ее героем стал бывший тверской крестьянин Александр Абакумов.
Когда началась Первая мировая, ему было уже за 90. И все же он решил отправиться на фронт…
В октябре 1914 года, в канцелярию императора пришло необычное прошение. Некто Александр Маркович Абакумов обращался к монарху с всеподданейшим прошением зачислить его во флотский экипаж на должность матроса.
Причем особенно Александр Абакумов просил зачислить его в экипаж корабля «Императрица Мария». Мол, именно на этом корабле он участвовал в сражении при Синопе, в годы Крымской войны.
Офицеры-канцеляристы вертели в руках прошение и не могли поверить. Потому что Синопское сражение, о котором упоминал проситель, произошло 61 год тому назад, в ноябре 1853 года!
Если автор прошения, как он утверждал, действительно участвовал в этом сражении, то сколько же ему тогда было лет? И сколько ему сейчас? Сражение при Синопе, к слову, до сих пор входит в число Дней воинской славы России и отмечается каждый год 1 декабря. Это было последнее сражение, в котором участвовали парусные корабли.
В конце концов из канцелярии отправили курьера, чтобы он проверил, действительно ли существует такой Александр Абакумов, и сколько ему лет. Курьер вернулся с сообщением, что Александр Маркович Абакумов в самом деле проживает в доме на Большой Подъяческой, а возраст имеет – 91 год!
При этом выглядит бодро, говорит и соображает хорошо, и требует, чтобы его прошения доставили императору, а он уже пусть сам решит, сгодится еще старый солдат для защиты царя и Отечества, или нет!
Александр Абакумов был обычным человеком, бывшим крепостным крестьянином, доживавшим свой век в Петрограде. Он родился в 1823 году в семье крепостного крестьянина, в деревне Кедрово Лопатинской волости Весьегонского уезда Тверской губернии. В 25 лет был отправлен рекрутом в армию, но попал во флот, в 29-й флотский Черноморский экипаж.
Отличился в боях, в том числе в Синопском сражении – сперва его поставили подавать к орудиям снаряды из корабельного погреба, а после, когда турецкий огонь выкосил артиллерийскую прислугу, Абакумова определили вторым номером на корабельную пушку. После Синопского сражения он с первого до последнего дня участвовал в обороне Севастополя – да не где-нибудь, а в первой линии окопов.
Потом – в боевых действиях против горцев на Северном Кавказе, был ранен, попал в плен и десять суток провел «у черкесов». Во время русско-турецкой войны в 1877 году был личным камердинером графа Тотлебена, командующего русским экспедиционным корпусом. После вышел в отставку. Александр Абакумов был награжден за участие в Крымской войне орденами и медалями, и получил звание ветерана Крымской войны.
Словом, человек боевой, нюхнувший пороху, заслуженный. И теперь снова просится добровольцем на флот. Причем желает служить на том самом корабле, где когда-то, 60 лет тому назад, громил турок в битве при Синопе.
Но – 91 год! Возможно ли, чтобы такого бравого вояку взяли на войну? В императорской канцелярии мнения разделились, и решили передать прошение Александра Абакумова по назначению. 1 ноября 1914 года прошение старого солдата легло на стол императора Николая Второго.
Царь внимательно изучил прошение и распорядился зачислить Александра Абакумова в состав «охотников», то есть добровольцев, отправлявшихся на войну по собственной охоте.
По российским военным уставам предельный срок добровольцев ограничивался, в зависимости от рода войск и исполняемых служебных обязанностей, 50-ю годами. Но для ветерана Синопского сражения по личному указанию царя сделали исключение.
И Александр Абакумов получил назначение, как он и просил, на «Императрицу Марию». Правда, теперь это был уже другой корабль, названный в честь геройского русского парусника Крымской войны.
Та «Императрица Мария» была затоплена в бухте Севастополя в 1855 году, после войны ее по частям подняли, но восстанавливать полностью уже не стали. Имя «Императрица Мария» получил линкор-дредноут, на который и определили служить Александра Абакумова, матроса второй статьи 91 года.
Первый русский дредноут «Императрица Мария» был заложен на заводе «Руссуд» в 1911 году на судостроительной верфи в Николаеве одновременно с однотипными линкорами «Император Александр III» и «Императрица Екатерина Великая».
Строителем корабля стал знаменитый Коромальди, а название корабль, как уже упоминалось, получил по имени вдовствующей императрицы Марии Фёдоровны, супруги покойного императора Александра III, и в память о флагманском парусном линейном корабле адмирала П. С. Нахимова во время Синопского сражения.
Корабль «Императрица Мария» был спущен на воду в октябре 1913 года, но выяснилось, что конструкцию необходимо доработать. На ходовых испытаниях линкора выявился дифферент на нос, из-за которого при волне заливало палубу, корабль плохо слушался руля (посадка «свиньёй»).
По требованию Постоянной комиссии, проводившей испытания линкора, завод принял меры по облегчению носовой части.
В Севастополь корабль «Императрица Мария» прибыл 30 июня 1915 года. К тому времени Александр Абакумов уже несколько месяцев официально состоял в штатном расписании экипажа линкора.
Отмечали, что несмотря на свой преклонный возраст, матрос второй статьи Абакумов еще достаточно бодрый. Тем не менее конкретных обязанностей ему в судовой роли не определили.
Считалось, что престарелый матрос, участник Синопского сражения, просто своим присутствием будет поднимать боевой дух экипажа. Ему было предписано почаще общаться с молодыми матросами, рассказывать им об особенностях флотской службы.
Спустя месяц после прибытия в Севастополь Александр Абакумов получил первое повышение – его перевели в боцманскую команду, и теперь он должен был, помимо рассказов о своем славном боевом прошлом, проверять несение службы на борту линкора. Начальник штаба Черноморского флота, прослышав о том, какой удивительный человек служит на «Императрице Марии», собственноручно включил Абакумова в список о награждении, удостоив его первой боевой награды – золотой медали для ношения на шее.
Еще через несколько месяцев Абакумова повысили в звании, присвоив ему чин подпоручика по адмиралтейству. Генерал-адъютант морского министерства Григорович распорядился также произвести Абакумова в старшие боцманы.
Понятно внимание, которое высшие чины российского флота оказывали простому боцману с линкора «Императрица Мария»: помимо того, что вернуть его на службу распорядился лично император, Александр Маркович Абакумов, которому в 1916 году должно было исполниться 93 года, являлся самым старым во всем русском флоте.
И при этом – служил на боевом корабле, ходил в походы, отправлял свои служебные обязанности без скидок на возраст!
Это, конечно, поражало сильнее всего: ветеран Синопа теперь находился в строю, служа живым примером для нового поколения моряков.
Когда в 1916 году на Черноморский флот прибыл новый командующий, вице-адмирал Александр Колчак, он решил сделать «Императрицу Марию» своим флагманским кораблем, а после представления команде лично подошел к легендарному боцману Абакумову и долго с ним беседовал!
А между тем линкор «Императрица Мария» активно участвовал в боевых операциях. С его вступлением в строй соотношение сил на Черноморском театре военных действий резко изменилось. В октябре 1915 года линкор прикрывал действия бригады линейных кораблей, действовавших в районе мыса Зонгулдак. В ноябре участвовал в прикрытии во время обстрела вражеских крепостей в Варне и Евксинграде.
В феврале-апреле 1916 года «Императрица Мария» стал одним из важнейших участников знаменитой Трапезундской десантной операции…
И во всех этих операциях участвовал тверской крестьянин, старший боцман Александр Абакумов, своим бравым видом воодушевлявший матросов…!!!!
20 октября 1916 года на севастопольском рейде, в полумиле от берега, на корабле «Императрица Мария» произошёл взрыв порохового погреба, корабль затонул (225 погибших, 85 тяжелораненых).
Комиссии по расследованию событий не удалось выяснить причины взрыва. Рассматривались три наиболее вероятные причины: самовозгорание пороха, небрежность в обращении с огнём или самим порохом и, наконец, злой умысел (диверсия).
Первые две причины были признаны маловероятными. Существует версия, что взрыв корабля являлся диверсией, совершенной группой немецкого разведчика Виктора Эдуардовича Вермана. Этому посвящена повесть Бориса Акунина «Мария», об этом снят фильм «А был ли Каротин?».
К сожалению, следы Александра Абакумова, самого пожилого русского моряка Первой мировой войны, на этом теряются.
Известно, что он выжил во время взрыва – сохранились протоколы его показаний, которые он, как и все выжившие члены экипажи «Императрицы Марии», давал следственной комиссии.
Но как сложилась его судьба в дальнейшем, сколько он прожил и где закончил свои дни – этого, увы, не удалось установить.
История неоднократно доказывала, что она является лучшим возможным сценаристом, способным удивить самым невообразимым сюжетом. Эпопея немецкого крейсера Emden соответствует этому утверждению в полной мере. Крейсерство «железного корсара», а затем и полное приключений возвращение части его экипажа на родину производят впечатление скорее остросюжетного голливудского боевика, чем реальных событий.
Начало этой удивительной эпопее было положено в 1906 году, когда на верфи в Данциге был заложен лёгкий крейсер, получивший имя Ersatz Pfeil. Однако финансовые трудности в скором времени поставили под угрозу завершение строительства. Лишь благодаря сбору средств жителями нижнесаксонского города Эмден постройку корабля всё же удалось закончить. В память о такой патриотичной инициативе немецких жителей крейсеру, вступившему в строй в 1909 году, было решено присвоить имя Emden.
Крейсер SMS Emden после вступления в строй, 1910 г.
Несмотря на ряд архаичных черт — в частности, оснащение устаревшей паровой машиной — Emden получился весьма сбалансированным кораблём. В русском «Морском сборнике» за 1908 год он справедливо назван разведывательным крейсером. При полной длине в 118 м его водоизмещение составляло около 3400 тонн. Изящные обводы и лёгкое бронирование обеспечивали ему скорость в 23-24 узла, что, впрочем, на то время уже считалось недостаточным. Главный калибр корабля был представлен десятью 105-мм орудиями, не очень мощными, но зато обладающими весьма большой скорострельностью. Местом службы для Emden была определена германская военно-морская база Циндао в китайской провинции Шаньдун, доставшаяся Германии после подавления «Боксёрского восстания». Там за свой элегантный внешний вид крейсер даже удостоился прозвища «лебедь Востока».
Однако в условиях приближающейся Первой мировой войны для германской Восточно-Азиатской крейсерской эскадры, в состав которой входил Emden, сложилась довольно угрожающая обстановка. Присутствие немецкого военно-морского флота в Азиатско-Тихоокеанском регионе было довольно слабым: основные его силы находились в метрополии. Таким образом, оставаясь в этом районе, командующему эскадрой Максимилиану фон Шпее пришлось бы иметь дело с заведомо более сильным противником — кораблями Великобритании, Японии и Франции. Ещё до начала войны фон Шпее, на всякий случай, вывел свою эскадру из Циндао и взял курс на островные владения Германии. Недвусмысленно вставал вопрос о дальнейших действиях…
Emden же ещё какое-то время оставался в Циндао, покинув базу лишь вечером 31 июля 1914 г. Свой первый трофей «лебедь Востока» захватил ещё до того, как командующим было принято окончательное решение об уходе в Атлантический океан. 4 августа немецким кораблём было захвачено русское грузовое судно «Рязань», позже превращённое во вспомогательный крейсер. Однако судьбоносным для Emden стало 14 августа, когда крейсер простился со своими товарищами по эскадре и, повинуясь приказу, направился в Индийский океан для ведения «яростной крейсерской войны в меру возможностей». Остальные корабли во главе с адмиралом фон Шпее направились в обход Южной Америки к берегам Европы, куда, однако, не добрались, геройски погибнув в бою с англичанами у Фолклендских островов.
Немецкий вспомогательный крейсер SMS Cormoran II, бывшее торговое судно «Рязань»
Закрутилась череда невероятных успехов. Пользуясь своей скоростью и внезапностью, Emden появлялся в совершенно неожиданных местах, топил транспорты Антанты, обстреливал береговые объекты, принося чудовищный военный и экономический ущерб. Надо сказать, что капитан корабля Карл фон Мюллер был убеждённым последователем морского министра фон Тирпица, идеолога крейсерской войны, действий против, прежде всего, вражеской экономики. Теперь же фон Мюллеру выпала блестящая возможность на практике доказать правоту этих идей, чем он с успехом и занимался. Все, кому «посчастливилось» встретиться с крейсером, особо отмечали рыцарское поведение германских моряков: с пленными обращались достойно, все нормы и обычаи морской войны строжайше соблюдались.
Один из самых знаковых эпизодов рейдерства Emden — бомбардировка британского порта Мадрас на восточном побережье Индии, где располагались крупные нефтехранилища. Здесь немецкий экипаж применил военную хитрость — изготовил фальшивую четвёртую дымовую трубу, чтобы приобрести сходство с английскими крейсерами. 22 сентября около 22 часов Emden вошёл в гавань и при свете прожекторов обстрелял нефтехранилища, вызвав грандиозный пожар и переполох. Выпустив порядка 130 снарядов, неуловимый рейдер скрылся в ночной тьме. Колоссальные запасы нефти были уничтожены. Этот дерзкий набег помимо военного имел ещё и гигантский психологический эффект — среди местных жителей и колониальных органов началась настоящая паника. А Emden, между тем, продолжил вносить коррективы в планы британцев, захватив за четыре дня шесть английских судов.
Упомянутую уже хитрость с выставлением фальшивой дымовой трубы немцы применили и при набеге на малайзийский порт Пенанг, где ими были уничтожены российский крейсер «Жемчуг» и французский миноносец. Войдя всё так же ночью в Малаккский пролив между островом и основной частью города, Emden неожиданными залпами со стороны кормы стал буквально разносить ничего не подозревающий «Жемчуг», выпустив по нему ещё и две торпеды. Ситуацию усугубила полная неготовность российского экипажа отразить нападение: командир корабля находился на берегу, дежурный офицер спал, как и почти вся команда. А молниеносный корсар снова растворился в ночи, потопив по пути ещё и пытавшийся его перехватить французский корабль.
Уничтоженный во время атаки Emden крейсер «Жемчуг». Участник ещё Цусимского сражения, в Пенанге он находился в составе соединения союзников под общим командованием английского адмирала Джерама
Однако удача не могла сопутствовать немецким морякам вечно. В начале ноября 1914 г. капитан фон Мюллер принял решение высадить десант на остров Дирекшн в группе Кокосовых островов и уничтожить расположенный на нём английский пункт связи. 9 ноября на остров была высажена часть экипажа из 50 вооружённых матросов во главе со старшим помощником капитана Гельмутом фон Мюкке. Но, к несчастью для немцев, радиостанция на острове успела передать сигнал о подходе Emden к острову. Этот сигнал был перехвачен австралийским соединением, от которого к Дирекшн был немедленно выслан крейсер Sydney. Примечательно, что радисты с Emden доложили о приближении австралийцев. Но из-за слабости сигнала расстояние до них, а значит и время подхода, были рассчитаны ошибочно. Вместо предполагавшихся нескольких часов Sydney появился у острова всего через два.
Австралийский крейсер по всем параметрам превосходил немца. Его максимальная скорость составляла 26 узлов, что на целых три узла больше, чем у Emden. А ведь после почти трёхмесячного рейдерства немцы не могли развить даже проектную скорость из-за того, что обросло днище их корабля. Что же касается артиллерии, то Sydney был вооружён восемью 152-мм орудиями — разница по сравнению с немецким крейсером драматическая.
Но, несмотря на явное преимущество австралийцев, фон Мюллер решил принять бой. При этом матросы десантной команды никак не успевали присоединиться к своим товарищам, и Emden вступил в бой без них. С самого начала немцы пытались сблизиться с австралийским кораблём, ведя весьма успешную стрельбу по противнику. На Sydney был разрушен артиллерийский дальномер и возник пожар. Однако австралийцы, воспользовавшись своим преимуществом в скорости, не давали немцам сократить дистанцию и всё время держались на расстоянии более 7000 м. С дальней дистанции огонь 152-мм орудий австралийского крейсера был более эффективен, чем у немцев — Emden стал получать одно попадание за другим. Корабль загорелся.
HMAS Sydney, противник SMS Emden в его последнем бою
Видя бесперспективность дальнейшего боя, фон Мюллер принял решение выбросить корабль на мель. На следующий день оставшиеся в живых члены экипажа крейсера были подняты на борт австралийского корабля. В бою 9 ноября погибли 131 и были ранены 65 человек. Так закончилась история одного из самых прославленных кораблей Первой мировой войны, потопившего и захватившего за свой короткий, но насыщенный боевой путь 23 транспортных судна и два военных корабля. Однако приключения десантной команды во главе с лейтенантом фон Мюкке только начинались: его морякам предстояло путешествие эпических масштабов, бесчисленные тяготы, триумфальное возвращение на родину, ждали почёт и уважение соотечественников.
Итогом сражения у Фолклендских островов, состоявшегося 8 декабря 1914 года, стал разгром германской крейсерской эскадры вице-адмирала Максимилиана фон Шпее. Английские линейные крейсеры, имеющие 305-мм орудия, не оставили шансов немецким броненосным крейсерам. Однако лёгкий крейсер Dresden («Дрезден») чудом сумел уйти от погони, став единственным, кто пережил этот бой.
14 марта 1915 года Dresden был обнаружен английскими лёгкими крейсерами близ острова Робинзон Крузо у берегов Чили. После непродолжительного боя исчерпавшие запасы топлива и боеприпасов немцы были вынуждены сдаться. Чтобы корабль не достался неприятелю, немецкие моряки установили подрывные заряды в машинном отделении и в носу крейсера, и сошли на берег.
SMS Dresden, на котором находился поросёнок
Однако матросы забыли, что на крейсере всё это время находилась свинья. В то время содержание свиней и других животных на кораблях было обычным делом: по мере необходимости они шли под нож коку. Участь стать ужином немецким морякам ждала и этого поросёнка.
При затоплении крейсера свинья находилась на борту. Она-то и покинула корабль последней. Оказавшись в воде, поросёнок, будучи довольно умным существом, поплыл в сторону англичан. Тем временем британские матросы собирали трофеи на месте потопления. Вскоре один из моряков услышал поросячий визг. Увидев тонущее животное, матрос бросился в воду и едва не погиб: крупная свинья в панике почти утопила своего спасителя. В итоге поросёнок был поднят на борт крейсера лебёдкой.
С этого момента он стал талисманом корабля. Матросы дали поросёнку прозвище «Тирпиц» в насмешку над германским гросс-адмиралом Альфредом фон Тирпицем, несмотря на то, что свинья была самкой. За храбрость британцы наградили поросёнка фальшивым Железным крестом.
Спасённый поросёнок «Тирпиц» на борту HMS Glasgow
«Свинья Его Величества» жила на борту Glasgow целый год. В 1916 году было решено поселить «Тирпица» в учебный центр Королевского флота на острове Уэйл в Портсмутской гавани, на котором располагалась хозчасть. После того, как свинья сломала один из курятников, власти острова решили вернуть её владельцу — бывшему командиру крейсера Glasgow, коммодору Джону Люсу, который работал в учебном центре Королевской военно-морской авиации в Кранвелле.
Короткая статья, опубликованная в газете Times, гласила, что «Тирпиц», согласно распоряжению коммодора, будет выставлен на продажу, а вырученные средства перечислены Британскому Красному Кресту. Одиннадцатого декабря 1917 года свинья была продана вместе с недвижимостью двадцатому графу Шрусбери за 400 гиней (20 000 фунтов по нынешнему курсу).
Дальнейшая судьба талисмана Glasgow точно не известна. Вероятно, свинья ещё несколько раз выставлялась на аукцион. Так или иначе, жизнь «Тирпица» подошла к концу в 1919 году. Он был куплен на благотворительном аукционе шестым герцогом Портлендским. Из головы«Тирпица» было сделано чучело, которое вскоре стало одним из первых экспонатов Имперского военного музея в Лондоне. В день его открытия, 9 июня 1920 года, голову знаменитой свиньи увидели король Георг V и больше 90 000 зрителей.
Чучело «Тирпица» в Имперском военном музее
Из ног поросёнка, рысаков, были сделаны наборы для сервировки. На двузубой вилке присутствовала табличка с надписью «Тирпиц». Табличка ножа гласила: «Нога „Тирпица“ — знаменитого поросёнка, спасённого с немецкого лёгкого крейсера Dresden, потопленного в южной части Тихого океана британским кораблём Glasgow». Примечательно, что эти наборы получил экипаж следующего HMS Glasgow, который вошёл в строй незадолго до начала Второй мировой войны.
Сейчас голова «Тирпица» и два рысака хранятся в Имперском военном музее в Лондоне в галереях, посвящённых Первой мировой войне.
В ночь с 26 на 27 октября 1916 года в Дуврском проливе состоялся ночной бой, в ходе которого один из британских эсминцев, HMS Nubian («Нубиан»), встретил немецкие торпедные катера. «Британец» попытался протаранить один из них, но получил торпедное попадание. Торпеда угодила в район мостика и оторвала кораблю нос. «Нубиан» взяли на буксир, однако из-за шторма канаты не выдержали, и эсминец сел на мель. Вскоре его сняли с неё и отбуксировали в ближайший порт — Дувр.
Корма HMS Nubian в сухом доке
В начале ноября того же года эскадренный миноносец HMS Zulu («Зулу») вышел из порта Дувра и отправился в Дюнкерк. 8 ноября эсминец попал в минное поле, поставленное германскими субмаринами и спустя некоторое время подорвался на мине. Она взорвалась под машинным отделением, и корабль разломило на две части. Оторванная корма «Зулу» затонула, а носовая часть чудом осталась на плаву. Эсминец отбуксировали в порт французского города Кале.
Потерявший корму HMS Zulu после подрыва на мине
Казалось, что боевая карьера обоих миноносцев на этом закончилась. Однако тяжёлая военная обстановка на море вынудила англичан использовать все имеющиеся ресурсы. Оба повреждённых эсминца, будучи однотипными кораблями, были конструкционно идентичны — разница в ширине составляла лишь 9 см. В связи с этим Адмиралтейство решилось провести необычную операцию. Миноносцы были отбуксированы в Чатем, где начались работы по соединению сохранившегося носа «Зулу» и оторванной кормы «Нубиана».
«Эсминец Франкенштейна» сошёл со стапелей в июне 1917 года. Водоизмещение «нового» корабля составляло чуть больше 1000 тонн при длине 87 метров. Вооружение состояло из двух 100-мм орудий и двух 457-мм торпедных аппаратов.
Эсминец HMS Zubian
Англичане с присущей им толикой юмора соединили и названия кораблей: «гибрид» получил имя Zubian («Зубиан»). Такое название привело немецкую разведку в замешательство. Немцы, не располагая информацией о строительстве нового корабля, не знали, что это за эсминец и не могли его идентифицировать.
«Зубиан» был зачислен в состав шестой флотилии, где и служил до конца войны. Главными задачами флотилии являлись патрулирование Дуврского пролива и противодействие немецким торпедным катерам. 4 февраля 1918 года «Зубиан» обнаружил германскую субмарину, которая проводила минную постановку.
Эсминец развил достаточную скорость и пошёл на таран. Однако подлодка успела погрузиться. Капитан «Зубиена», желая расквитаться с немецкими подводниками, приказал бомбардировать субмарину и запросил помощь. Подоспевший патрульный корабль сбросил ещё несколько глубинных бомб. Позже над водой англичане заметили обломки — немецкая подлодка пошла ко дну.
HMS Zubian в Дуврском порту, 1918 год
В апреле Королевский флот совершил нападение на порт Остенде, использовавшийся немцами как база подводных лодок. «Зубиан», принимая непосредственное участие в операции, вместе с другими кораблями подавил германскую береговую батарею и обстрелял портовую инфраструктуру. Кроме того, в составе эскорта он сопроводил шесть мониторов.
После окончания Первой мировой войны «Зубиан», тринадцатый из двенадцати эсминцев типа Tribal, был отправлен на слом. Фантастическая карьера этого корабля, а точнее двух эсминцев, вошла в историю как одна из самых экстраординарных «спасательных операций».
К началу Первой мировой войны соперничество между британским Гранд флитом и германским Хохзеефлотте достигло своего предела. Итог противостояния должно было решить генеральное сражение. Число боеготовых линейных кораблей обеих стран было примерно равным — семнадцать немецких дредноутов против восемнадцати английских. Обе стороны понимали, что противник обладает реальной силой, с которой приходилось считаться. Никто не хотел рисковать своими линейными кораблями, понимая, что в одночасье может потерять весь свой флот.
В начале войны тактика германского флота была оборонительной. Линейные корабли не покидали пределов Гельголандской бухты. Упор делался на минную войну и атаки подводных лодок. Англичане также не горели желанием навязать немцам генеральное сражение. Они понимали, что небольшой перевес по числу дредноутов не даёт им решающего перевеса.
22 сентября 1914 года немецкая подводная лодка U-9 выследила и потопила три английских крейсера — Hoque, Cressy и Aboukir. За один час англичане потеряли три корабля и 1469 человек. 27 октября у небольшого островка Тори к северу от Ирландии на германской морской мине подорвался британский линкор Audacious. Корабль был спущен на воду два года назад. В этот день он должен был выполнять артиллерийские стрельбы. Для британского Адмиралтейства потеря дредноута была настоящей катастрофой, и этот факт был засекречен до ноября 1918 года. Но попытка оказалась неудачной. Месяц спустя в Германии уже знали, что Audacious потерян британским флотом. В результате главные силы Гранд флита были эвакуированы из базы в Скапа-Флоу и временно базировались на фьорде Лох-Суилли в северной части Ирландии.
Экипаж дредноута HMS Audacious покидает свой корабль, тонущий у северного побережья Ирландии
Упущенные возможности
К концу 1914 года большая часть английских кораблей вернулась из дальних походов. Основным театром военных действий стало Северное море. Стратегическая инициатива перешла к Германии. И она решила закрепить успех. Германское командование перешло к тактике набегов. Её целью было разбить английский флот по частям. Немцы хотели выманить противника в море, используя эскадру линейных крейсеров как приманку. А в море англичан уже ждали дредноуты Хохзеефлотте.
К операции, кроме лёгких кораблей, привлекалась 1-я разведывательная группа контр-адмирала Франца фон Хиппера. В её состав входили линейные и лёгкие крейсеры, а также эсминцы сопровождения. Первым этапом стал обстрел Ярмута 2-4 ноября 1914 года. Сильный туман помешал прицельной стрельбе с линейных кораблей. В то же время лёгкий крейсер Stralzund произвёл скрытую минную постановку между Ярмутом и Английским каналом. 3 ноября на минах подорвалась английская подлодка D - 5, вышедшая из Ярмута для атаки немецких кораблей.
Британская общественность была в ярости. От флота потребовали решительных действий. Для предотвращения подобных набегов британское Адмиралтейство перебазировало линейные крейсеры адмирала Дэвида Битти в Кромарти. В дополнение к ним в Розайт была переброшена 3-я эскадра линкоров.
Точный доклад разведки
Следующую операцию немцы наметили на 16 декабря. Планировалось обстрелять побережье Йоркшира — города Скарборо, Хартпул и Уитби. Линейные крейсеры Хиппера поддерживали дредноуты Хохзеефлотте. О планах немцев вскоре стало известно британцам.
Британская разведка расшифровывала радиограммы немцев, о чем те и не подозревали. Англичане знали, что Хиппер намерен выйти из Яде. Они знали, куда он направляется, и когда он повернёт к родным берегам. Радиограммы перехватывались и обрабатывались в сороковой комнате здания британского Адмиралтейства на Уайтхолле. О выходе крейсеров Хиппера британские специалисты сообщили верно. Но то, что они будут поддержаны дредноутами, известно не было. Поэтому для перехвата немецких линейных крейсеров, кроме кораблей Битти, была выделена 2-я дивизия линкоров вице-адмирала Уорендера — шесть дредноутов и лёгкие силы.
Немцы имели реальную возможность атаковать часть британского Гранд флита и реализовать свой план. Но в условиях плохой видимости противники разошлись буквально в 10 милях друг от друга.
Немецкие линейные крейсеры идут к Доггер-банке. Справо налево SMS Seydlitz, SMS Moltke и SMS Derfflinger
23 января из сороковой комнаты доложили о скором выходе немецкой эскадры — немцы под командованием Хиппера прибудут в указанное место в 30 милях севернее Доггер-банки 24 января в 7:00 утра.
Хиппер снялся с якоря примерно в 17:45, держа курс на север от Доггер-банки. В поход вышли линейные крейсеры Seydlitz, Derfflinger, Moltke и броненосный крейсер Blücher. Эскадру сопровождали лёгкие крейсеры Kolberg, Graudenz, Stralsund, Rostock и 18 эсминцев. Через несколько минут Битти вышел из Росайта. Английские корабли были поделены на две эскадры: 1-ая под командованием Битти (линейные крейсеры Lion, Princess Royal, Tiger) и 2-ая под командованием контр-адмирала Арчибальда Мура (крейсеры New Zealand и Indomitable). Из Гарвича вышли корабли поддержки: 3 лёгких крейсера и 35 эсминцев.
Доггер-банка — гигантская отмель в южной части Северного моря. Наименьшая глубина здесь — не более 13 метров. По словам моряков, при особо сильном шторме и очень высокой волне дно обнажается. Судно может оказаться на морском песке — вдали от ближайшего берега. Глубина здесь в среднем на 20 метров меньше, чем на соседних участках Северного моря.
Сражение начинается
Обе стороны прибыли на встречу вовремя. В 7:15 крейсер из Гарвичского отряда, Aurora, обнаружил силуэт трёхтрубного корабля. Это был Kolberg, находящийся в дозоре у Хиппера. На запрос световым телеграфом трёхтрубник открыл огонь, положив начало битвы у Доггер-банки.
Немцы увидели многочисленные дымы английских кораблей. Хиппер начал отворачивать на юго-восток. Встреча с английской эскадрой не входила в его планы. Скорость хода пришлось ограничить 23 узлами — Blücher не успевал за линейными крейсерами. Битти начал преследовать противника. Лёгким крейсерам поручалось держать противника в зоне видимости, пока линейные крейсеры нагоняли противника.
Битти приказал своим кораблям развить скорость до 29 узлов. Его флагман Lion и крейсеры Tiger и Princess Royal разогнались до 27 узлов. За ними шли New Zealand и Indomitable. В 9:00, с расстояния 12 миль до противника, Битти отдал команду об открытии огня. Английские корабли построились пеленгом, чтобы задействовать в бою кормовые башни. Огонь был сосредоточен по замыкающему кораблю немецкой колонны, крейсеру Blücher.
Англичане пристреливались, и в 9:15 Blücher получил первое попадание. В это же время немцы открыли ответный огонь по английскому флагману. В 9:28 280-мм снаряд пробил ватерлинию крейсера и разорвался в угольной яме. Около 9:30 на дистанцию выстрела по Blücher подошёл крейсер New Zealand. Lion перенёс огонь на Derfflinger. Другие два крейсера продолжали стрелять по Blücher. Немецкий крейсер начал получать повреждения: один снаряд попал в район ватерлинии, другой разрушил кормовые надстройки. Большой урон нанёс снаряд, пробивший броневую палубу и взорвавшийся в коридоре подачи боеприпасов в носовые бортовые башни.
В 9:45 флагман фон Хиппера, Seydlitz, получил серьёзные повреждения, оказавшие влияние на весь ход боя. 343-мм снаряд попал в барбет кормовой башни D и вызвал пожар. Под угрозой взрыва оказались 6 тонн артиллерийского пороха. Экстренное затопление погреба помогло предотвратить взрыв. В машинное отделение проникли пороховые газы, рабочий персонал был эвакуирован на 1,5 часа.
Немцы начали пристреливаться по Lion. В 9:45 снаряд с крейсера Moltke пробивает носовую часть борта, уничтожает распределительный электрощит. В 9:54 снаряд с Blücher заклинил башню А и ненадолго вывел её из строя. В 10:15 Lion получил сразу два попадания от Moltke и Seydlitz, которые привели к затоплению торпедного отсека и нескольких угольных бункеров. Были выведены из строя кормовые приборы управления огнём. К 10:51 Lion получил девять попаданий. Через повреждённый паропровод забортная вода стала поступать в котлы. Скорость крейсера снизилась до 24 узлов. Вскоре турбина с правого борта была застопорена, что привело к окончательному выходу флагмана из боя.
Гибель Блюхера
Около 10:30 343-мм снаряд пробил бронепалубу и повредил снарядный элеватор. Картузы с порохом взорвались, начался сильный пожар, который уничтожил основные коммуникации корабля и повредил рулевой привод. Крейсер стал быстро терять ход, став легкой мишенью для английских кораблей. Хиппер не мог рисковать тремя линейными крейсерами ради слабой надежды спасти Blücher. Англичане превосходили немцев числом. Основные силы Хохзеефлотте не успевали принять участие в сражении.
В начале двенадцатого линейные крейсеры немцев еще оказывали поддержку огнём Blücher. Хиппер приказал эсминцам произвести торпедную атаку, а линейным крейсерам повернуть на юг. Расстояние между противниками увеличилось, и снаряды немцев перестали долетать до англичан. На Blücher заканчивались снаряды. К 11:16 три оставшихся немецких крейсера прекратили стрельбу и вышли из боя.
SMS Blücher тонет
В этот момент англичанам нужно было преследовать и добивать оставшиеся корабли Хиппера. С помощью сигналов Битти приказал своим крейсерам идти на сближение с противником. Но контр-адмирал Арчибальд Мур истолковал приказ неверно и отправил свои корабли добивать Blücher. Расстрел немецкого корабля продолжался около часа. К боевой работе подключились эсминцы и лёгкие крейсеры. Немецкий крейсер продолжал отстреливаться. Попадание 210-мм снаряда вывело из строя эсминец Meteor. Лёгкий крейсер Arethusa выпустил две торпеды в объятый пламенем Blücher. Обе попали в цель. В 12:10 Blücher лёг на борт и через три минуты затонул. Англичане вытащили из воды 281 моряка.
Адмирал Дэвид Битти, видя, что его приказы исполняются неверно, пересел на эсминец сопровождения и на всех парах помчался к Princess Royal. Оказавшись на её борту, он по радио отдаёт приказ о преследовании немецкой эскадры. Но время было упущено — немецкие корабли получили часовую фору и оказались вне досягаемости англичан. Флагман Битти, Lion, окончательно потерял ход, и его пришлось взять на буксир, чтобы отвести в Росайт.
Итоги
Немцы потеряли броненосный крейсер Blücher и 1116 моряков. Флагманский крейсер фон Хиппера, Seydlitz, был тяжело повреждён. Англичане могли одержать решительную победу. Но выведенный из строя флагман и неразбериха с сигналами помешали адмиралу Битти разгромить немецкую эскадру. Обеим сторонам было над чем призадуматься. Британцам о малой результативности стрельбы с больших дистанций. Их 343-мм орудия Mark V могли стрелять на дистанцию более 21 километра, но эффективность огня оставляла желать лучшего . Крейсер Tiger выпустил за бой 355 снарядов, не добившись ни одного подтверждённого попадания. Впечатление произвела непотопляемость немецких кораблей. Blücher пошёл ко дну только после попаданий от 70 до 100 снарядов и нескольких торпед.
Башенные установки орудий Мark V на дредноуте HMS Ajax
Для немцев встал вопрос об использовании разнотипных кораблей в одном тактическом подразделении. Осмотр повреждений Seydlitza заставил немцев модернизировать механизмы подачи боеприпасов в башни главного калибра. Шахты снарядного и пороховых элеваторов на всех немецких кораблях оснастили огнеупорными дверями. Это позволило повысить живучесть линейных кораблей в бою при попадании снарядов в башни главного калибра.
Материал подготовлен волонтёрской редакцией WoWS .
