garik23

garik23

пикабушник
поставил 13997 плюсов и 2673 минуса
отредактировал 10 постов
проголосовал за 41 редактирование
сообщества:
Лига осознанных снов и ВТО Специфический юмор Пятничное [МОЁ] Лагерь Совёнок Халява
657К рейтинг 4043 подписчика 3047 комментариев 2721 пост 1490 в горячем
1 награда
более 1000 подписчиков
330

Войны и ордена Владимира Кожухова

Войны и ордена Владимира Кожухова СССР, Россия, Афганистан, Чеченская война, Память, Длиннопост

Если бы в школьные годы кто-нибудь сказал Володьке Кожухову — мальчишке из подмосковного села Шарапово, что доведется ему пройти через три войны и стать кавалером трех боевых орденов, парень ни за что не поверил бы тому прорицателю.


Какие ордена?! Какие войны?! На дворе — вторая половина семидесятых, больше тридцати лет прошло после Победы. Деды о той войне лишь по праздникам вспоминают, отцы оружие только в армии видели. Страна готовится к Московской Олимпиаде, а он, Вовка, — к очередным соревнованиям по лыжным гонкам. И не лезьте к нему со всякими сказками!


До ввода советских войск в Афганистан тогда оставалось два-три года…



На войну — в качестве поощрения



Норматив кандидата в мастера спорта по лыжным гонкам он выполнил еще в старших классах. После окончания школы успел поработать на авиационном заводе. Правда, его работа сводилась к интенсивным тренировкам и частым выступлениям за родное предприятие на всевозможных лыжных и легкоатлетических соревнованиях, с которых Владимир редко возвращался без кубков и грамот.


Да еще были занятия в секции каратэ, что действовала при заводе под эгидой спортобщества «Трудовые резервы», и занятия в секции парашютистов, куда ему выписало направление ДОСААФ.


Ничего необычного: парень, как и многие его сверстники, всерьез готовился к предстоящей службе в армии. А поработать… «Вот служба закончится — тогда и поработаем», — думал Владимир, еще не предполагая, что два армейских года круто и навсегда изменят его судьбу.

Служить его призвали в воздушно-десантные войска. Полгода провел в учебной части в Прибалтике. От курсантов не скрывали, что местом их дальнейшей службы будет Афганистан. А потому готовили очень серьезно. Занятия по спецтактике ВДВ, рукопашному бою, связи и топографии, огневой и медицинской подготовке, дневные и ночные прыжки с Ан-2 и Ил-76 — все слилось в единый процесс.


Владимир Кожухов:


— Было очень тяжело, но необычайно интересно. Сейчас, с высоты прожитых лет, я могу сравнить и оценить, насколько основательно нас готовили. Кроме физической и специальной, присутствовала и огромная морально-волевая подготовка. Без всякой рисовки могу сказать, что каждый из нас, молодых парней, был патриотом своей страны, а в учебке стал еще и патриотом воздушно-десантных войск, готовым выполнить боевую задачу даже ценой собственной жизни. И это не просто красивые слова — нас так воспитывали в семье, в школе, в спортивных секциях. Командирам и инструкторам в учебке оставалось лишь отшлифовать и закалить тот внутренний стержень, что был в каждом бойце.


Когда было сказано, что «за речку» отправятся только добровольцы, все в нашей роте написали рапорта с просьбой направить в Афганистан. Поэтому выбирали лучших из лучших. Направление на войну было своеобразным видом поощрения и оценкой уровня подготовленности: выбрали — значит, сможешь, значит, готов…



«Что ни день — снова поиск, снова бой…»



В Афганистане он попал в разведроту 350-го полка ВДВ, с которой прошел практически пол-страны. Разведчикам приходилось выполнять всевозможные задачи — от сопровождения колонн и устройства засад на караваны с оружием до участия в крупномасштабных армейских операциях.


После одной из таких, проведенной в Черикарской долине, что на выходе из Панджшерского ушелья, разведчик Кожухов был удостоен ордена Красной Звезды.

Войны и ордена Владимира Кожухова СССР, Россия, Афганистан, Чеченская война, Память, Длиннопост

Владимир Кожухов:


— Это случилось в восемьдесят четвертом. Панджшерское ущелье всегда было одним из самых гиблых мест, основательно укрепленным и практически полностью контролируемым душманами районом.


Любой разведвыход в тех местах или проводка колонн непременно заканчивались боестолкновением. Контролировал там ситуацию Ахмат-шах Масуд, воевавший грамотно и жестоко. Серьезный противник.


Одно слово — выпускник Рязанского училища ВДВ. У всех разведчиков, включая рядовых бойцов, всегда имелись его фотографии, чтобы даже при случайном обнаружении опознать, захватить или уничтожить…


В тот раз в Панджшерском районе проводилась армейская операция, в которой была задействована и разведрота десантного полка. Разведчикам повезло: они добыли данные о расположении крупного склада оружия и боеприпасов. Первыми вышли к этому арсеналу, спрятанному в горах, и захватили его.


— Сказать, что оружия там было много — значит ничего не сказать. Его вывозили КамАЗами. А потом командование устроило на плацу выставку трофеев. Чего там только не было! Итальянские мины, автоматы и крупнокалиберные пулеметы китайского производства, американские штурмовые винтовки, гранаты, реактивные снаряды, снайперские винтовки…

В общем, дело получилось резонансным. И скорее всего поэтому высшее начальство дало распоряжение не скупиться на поощрения. Как правило, солдатскими наградами были медали «За отвагу» или «За боевые заслуги». Ордена давали или посмертно, или получившим ранение.


Но тут раздобрились: «Красную Звезду» в нашей роте получили я, наш старшина Володя Морозов и еще несколько ребят.


Хотя, знаете, я и тогда, и сейчас не считаю, что мы совершили что-то из ряда вон выходящее. Обычная работа войсковых разведчиков: получили задачу — пошли и выполнили. По-другому в разведке и быть не должно…


Из Афганистана он возвращался в конце 1984-го. Уже не юношей — мужчиной, закаленным и опытным бойцом, со старшинскими погонами на плечах и боевым орденом на груди. Вернулся он уже совсем в другую страну, в которой назревали большие перемены.



Дан приказ — на Кавказ


Две недели законного отдыха после дембеля пролетели незаметно. И разведчик-десантник стал задумываться: а что же дальше?


Недостатка в предложениях не было: звонили и из комсомольских структур, и из органов госбезопасности, и из райотдела МВД — воина-интернационалиста, орденоносца готовы были принять везде. Он подумал и пошел служить в милицию, в отдел по охране административных зданий. Существовало в то время такое подразделение.

Войны и ордена Владимира Кожухова СССР, Россия, Афганистан, Чеченская война, Память, Длиннопост

Но долго стоять на посту у дверей ему не пришлось — начальство дало рекомендацию для поступления в Высшую школу милиции, после окончания которой вместе с лейтенантскими погонами Кожухов получил направление на работу следователем в родной для него Одинцовский район.


Несколько лет исполнял эту должность. А потом друзья-знакомые, носившие не пиджаки и галстуки, а камуфляж, спросили: «Володя, не надоело тебе бумажки из ящика в ящик перекладывать? У тебя же Афган за плечами, боевой опыт. Давай к нам, в ОМОН». Он подумал.


И… согласился.


Советского Союза уже не существовало, а на Северном Кавказе снова лилась кровь и пахло порохом.


Владимир Кожухов:


— В девяносто втором, а я тогда был заместителем командира одинцовского ОМОНа, отряд в полном составе направили в командировку в район осетино-ингушского конфликта. В принципе, для меня в тех условиях не было ничего нового и необычного. Все знакомо еще по Афгану.


Блокпост выставить, организовать охрану административного здания или школы, блокировать район и провести в нем зачистку с целью поиска и изъятия оружия (кстати, в Афганистане эти операции назывались «проческами») — без проблем, только дайте команду. Выручало и то обстоятельство, что в отряде было достаточно ребят, прошедших Афганистан. А боевой опыт многое значит, его никуда не денешь.


Единственное, чего мы тогда в полной мере не осознавали (а может, просто не хотели верить), что все эти события станут прелюдией к более страшной и кровавой драме — чеченской войне…



Работа по специальности


Первый раз в Чечню Кожухов попал в начале девяносто шестого. До этого ездили другие, а он, будучи командиром спецроты ОМОНа Московской области, готовил подчиненных, участвовал в спецоперациях и ждал, когда настанет его черед лететь на войну.


В начале марта 96-го боевики предприняли попытку взять под контроль Грозный. И для московских омоновцев прозвучала команда на погрузку. Из Моздока их направили в Аргун — третий по величине город Чечни. Забазировались в местном Доме культуры вместе с коллегами из Твери.


Приступили к выполнению задач, присущих милицейскому спецназу: выявлению и уничтожению мелких бандгрупп, поиску тайников и схронов с оружием, работе на блокпостах по досмотру транспорта и проверке документов.

Войны и ордена Владимира Кожухова СССР, Россия, Афганистан, Чеченская война, Память, Длиннопост

Владимир Кожухов:


— Обычная милицейская работа в горячем регионе, так сказать, по основной своей специальности. Главные события тогда разворачивались в Грозном и вокруг него. А у нас было относительно спокойно. Обстрелы базы и перестрелки на блокпостах, которые случались два-три раза в неделю, считались вполне обыденным явлением…


За ту «относительно спокойную» командировку майор милиции Кожухов был удостоен медали «За отвагу». А вскоре после возвращения отправился в очередную. Вот там-то и началась настоящая работа.


Владимир Кожухов:


— Тяжелые бои развернулись тогда за Самашки, куда нас бросили прямо из Моздока. Боевиков из села выбили, загнали в Самашкинский лес, откуда они продолжали делать вылазки, нападая на колонны и расположения войск. Задача стояла пресечь их действия, перекрыть связь с внешним миром, лишить пополнения боеприпасами, продовольствием, медикаментами, не допустить соединения мелких бандгрупп в отряды. Вот тут снова пригодился афганский опыт.

В одну из ночей мы устроили засаду на тропе. Вышли небольшой группой, всего впятером, имея информацию, что ночью по той тропке к лагерю будет двигаться небольшая банда. Все по уму сделали: замаскировались в непосредственной близости от лагеря, даже голоса боевиков слышали. Когда «долгожданные гости» показались на тропе и приблизились, ударили из автоматов… А потом полночи уходили от преследователей. И лишь к рассвету без потерь вышли на блокпост армейцев…


Именно после этой «прогулки по ночному лесу» Владимир Алексеевич был удостоен ордена Мужества…



От судьбы не уйдешь


В «межвоенный период» — в 1997–1999 годах — ему вместе с бойцами отряда милиции особого назначения Московской области приходилось заниматься «обычной работой»: обеспечивать общественный порядок на спортивных и прочих массовых мероприятиях в Подмосковье, обезвреживать вооруженных преступников, заниматься плановой подготовкой своих подчиненных, готовясь к новым испытаниям. Что Чечня полыхнет во второй раз, было ясно каждому…

Войны и ордена Владимира Кожухова СССР, Россия, Афганистан, Чеченская война, Память, Длиннопост

И она полыхнула: в августе девяносто девятого отряды боевиков и наемников вторглись в Дагестан. Осенью Кожухов со своими бойцами опять оказался на Северном Кавказе. Сначала работали в Моздоке — охраняли больницу, проводили спецоперации. А когда войска начали штурм Грозного, опять оказались в чеченской столице. «Чистили» Старопромысловский район, затем Заводской…


В Афганистане, Северной Осетии и на первой чеченской смертоносный металл, хоть и посвистывал рядом, все же миновал Кожухова. Нашла его пуля 2 марта 2000 года, под самый конец командировки.


Владимир Кожухов:


— Нас менял сергиево-посадский ОМОН. Забрали мы их в Моздоке, загрузили в машины, идем обратно в Грозный. Я с командиром в головной машине, плюс водитель. Метров четыреста до базы оставалось, вот уже и КПП. И тут по колонне ударили пулеметы и автоматы. Первая очередь — по кабине. Лобовое стекло вдребезги, но из нас никого не задело. Выскочили, залегли, начали осматриваться.


Бьют с трех сторон, один «Урал» уже горит. Ребята, кто успел десантироваться, оборону заняли, огнем огрызаются. Стал по рации запрашивать, кто где находится. Смотрю — неподалеку в яме пять-шесть наших парней залегли, других укрытий нет, местность ровная, как стол. Решил к ним перебежать. Только поднялся, и тут словно лом в спину вогнали. Но на ногах устоял, до своих добрался. С собой с десяток шприц-тюбиков промедола было. Пару себе вколол, остальные — ребятам, там почти все ранены были.

Войны и ордена Владимира Кожухова СССР, Россия, Афганистан, Чеченская война, Память, Длиннопост

Где-то с полчаса мы бой вели, потом стали войсковые подразделения подтягиваться. За ранеными «бэха» подскочила, загрузились в нее — и в госпиталь… Самое интересное, что я все это время в сознании был, из БМП сам вышел. Доктор меня сначала за сопровождающего принял. А потом под куртку глянул — и сразу на операционный стол: пуля вошла в спину между ребер, пробила легкое и вышла, разворотив плечо…


Потом были Владикавказский и столичный госпитали, период восстановления и возвращение в строй, награждение вторым орденом Мужества. И продолжение того дела, которому он посвятил свою жизнь, — служить Отечеству в офицерских погонах.



Владимир Алексеевич проходил службу в одном из подразделений МВД по Центральному федеральному округу. И порой вспоминал, что если в школьные годы кто-нибудь сказал бы мальчишке из подмосковного села Шарапово, что доведется ему пройти через три войны и стать кавалером трех боевых орденов, он ни за что бы не поверил тому прорицателю…


13 марта 2020 года Владимир Алексеевича не стало...

Войны и ордена Владимира Кожухова СССР, Россия, Афганистан, Чеченская война, Память, Длиннопост

http://oficery.ru/security/5102


https://layshev.ru/soboleznovaniya-v-svyazi-so-smertyu-vladi...

Показать полностью 6
42

Красная Звезда

Красная Звезда Афганистан, Шурави, Рассказ, Длиннопост

Медленно...

Не торопясь...

Шаг за шагом, метр за метром.

Всё ещё палящее сентябрьское афганское солнце начало свой путь к закату, и совсем скоро здесь, в горах, станет совсем темно. А значит, и не безопасно. И тем не менее...

...медленно...

...не торопясь...

...шаг за шагом, метр за метром.


Субтропические кустарники дикого инжира и фисташек по обе стороны горной тропы уже сменили более высокогорных своих собратьев — кусты маслин, диких фиников и дикого винограда. Мы медленно спускались вниз и прошли примерно две трети пути, в голове моей уже уютно устроились три слова: помыться, поесть и поспать.


Мы — это группа из шести человек. Не считая меня, командира отделения нашей «кандагарской» отдельной разведроты, это два моих «курка» Сашка Смагин и Ильяс Шарипов, плюс два «аскера» из «зелёных» - Нури и Азиз. Именно эти два афганских офицера и были целью нашего задания: необходимо было доставить обоих командованию нашей Бригады.


Шестым же в нашей группе был военврач, младший лейтёха Виктор Ерохин. Он был новичком в Афгане, и впервые выходил «в работу» с нашими парнями. Поговаривали, что Витя на гражданке «снюхался» то ли с дочкой, то ли с женой декана факультета медВУЗа, в коем и обучался.


Декан не одобрил такое, и Витя, получив от военной кафедры звание «младший лейтенант», совершил героический прыжок из деканата родной альма-матер, благополучно приземлившись в горвоенкомате...


Сейчас, когда надобность в нём отпала, и основная группа успешно выполнила задачу в долине реки Аргандаб и отошла на ночь на ближайшую заставу, к развилке на Ходжамульк — Витю запросили на базу. По долетевшей до нас информации, сегодняшняя дневная колонна с Севера понесла серьёзные потери «трёхсотыми», и лишние руки медика не помешают.


Шаг за шагом, метр за метром...

Камень за камнем, изгиб за изгибом...


Под ногами на тропе шуршит отрыми каменьями очередной даман — горная осыпь, разрушенная и осыпанная на тропу сильными сухими ветрами. Впереди, метрах в десяти от нас, идёт Ильяс с щупом миноискателя — тропа малохоженная и оттого опасная. Легко нарваться на растяжку, закладку или какой-нибудь другой сюрприз.


Ибо за восемь лет войны понатыкано их везде великое множество — и «духами», и «зелёными», и нами. Говорят, сначала наши офицеры метили в планшетах «свои» сюрпризы, но со временем проще стало очерчивать на картах «потенциально безопасные» тропы.


Ильяс — ульяновский татарин, хотя сам любит именоваться симбирским. В Афгане, как и я — с осени 1987-го, начинал службу в «ферганской» учебке ВДВ, где и постиг науку сапёра. Месяца через два совместной службы — а Ильяс с первого дня «попал» именно в моё отделение — мы с ним сдружились, а совместные боевые выходы только укрепили нашу дружбу.


Ильяс, с одной стороны, отличался каким-то феерически необузданным нравом, с другой — был тщателен в рутинной работе, такой, например, как сегодня. Следуя за ним, я понимал, что группа идёт «чистой» дорогой.


В арьергарде, отстав от группы метров на двадцать, идёт Сашка. Он — наши «глаза на затылке», оттого регулярно слышу в «портативке» сквозь естественные шумы и хрюканье его шёпот: «Всё чисто, командир». Сашка — хохол, харьковчанин, весельчак и приколист.


В Афгане всего три месяца, но если бы мне была поставлена задача «возьми троих и сделай нечто», я бы обязательно взял и Сашку, и Ильяса. А третьим — своего лучшего друга Аркашу Синицкого, с кем вместе служу в Советской Армии с первого дня «учебки». Но Синий сейчас на базе, их взвод «в работу» идёт завтра.


-- Товарищ сержант, а сколько нам ещё идти?

Это наш «молодой» медик поравнялся со мной и спрашивает. Сильным движением правой руки завожу его за себя, на тропу, попутно объясняя как непутёвому ребёнку:

-- Идём ровно, не вылезаем с тропы, лейтенант! Или к Аллаху в гости захотелось? Так путь туда быстр, да жизнь там не сахар. Вон, бородатые знают, небось.


Про себя же в уме быстро прикинул: мы почти спустились с хребта Маранджангар, что отделяет долину реки от дороги из Кандагара до водохранилища. Вот-вот начнётся виноградная «зелёнка», она будет плавно спускаться к пресловутой дороге, где нас и должна ждать броня до базы.


-- Не дрейфь, лейтенант! Час примерно идти ещё, — сказал я. В это время рация хрюкнула и раздался шёпот Сашки:

-- Командир, он ноги, по ходу, натёр... Хромает. Может, приляжем? Пусть переобуется или вообще свои берцы снимет...


Мне не хотелось делать привал по многим причинам.


Во-первых, идти оставалось не более часа, что было вполне по силам всем в нашей группе.


Во-вторых, сама тропа была мало используемой, «дикой»; именно такие тропы были «в почёте» у «бородачей», можно было некстати нарваться на их мобильную группу.


В-третьих... Ну, и в-третьих в мозгу моём давно уже стучали молоточком: «помыться-поесть-поспать».


Однако, медленно идти вниз по склону, даже и по тропе, очень тяжело. Ноги как бы сами по себе хотят сорваться в бег, их мышцы напрягаются более обычного, к тому же стопы располагаются на земле не в обычных своих положениях, а словно ты идёшь на каблуках.


Память тотчас явила мне картину из прошлого: девять месяцев назад я и сам так же вот мучился от натёртых пяток... Тогда наш командир Егорыч таки дал команду к привалу.


Выбирать место смысла не было. Справа тропу подпирала почти вертикальная каменистая стена метров пяти высотой, её верхний край обильно украшали заросли диких фисташек, за которыми не было видно ничего. Слева же уже начинались виноградники местных декхан, начинающиеся далеко у дороги и простирающиеся аж сюда, на подножие хребта.


Оставив Сашку метрах в двадцати выше по тропе, мы впятером повалились на землю. Организм сразу отозвался истомой благодарности: стало понятно, как устали от долгой медленной ходьбы ноги. Шея тоже устала, постоянно находясь в согнутом вперёд состоянии.


-- Полчаса перекур. В рост не вставать, курить в кулак и лицом к стене.


Солнце на западе зацепило край горы Ширгар. Слева от меня расположился Ильяс, правая рука которого привычно держала цевьё Калашникова, справа, сбросив с ног надоевшие берцы, улёгся медик. Двое представителей союзников — офицеры Республиканской Армии — расположились чуть поодаль, откуда сразу пахнуло анашой.


Привалившись головой на камень, я принялся созерцать виноградники, отбрасывающие длинные тени к востоку. Крестьян не было видно, видимо, подошло время вечерней молитвы. Виноградники ровными рядами спускались вниз в предгорную долину, устремляя свои стройные ряды к грунтовой дороге. Примерно через полкилометра их стройность визуально терялась, сливаясь в единый зелёный ковёр.


В одном месте это зелёное море нарушалось неким подобием острова — одинокая высотка под народным названием «Лысая» и обозначенная на карте числом «992» (метры над уровнем моря), блестела жёлтым предзакатным цветом.


Видимо, в какой-то момент я задремал. Очнулся я от того, что Ильяс, до того вроде бы дремавший слева от меня, словно пригвоздил меня к земле своей массой.


Одетый в усиленный бронник, он распластался на мне, прикрывая собой мои грудь и голову: «Командир... Снайпер!»


Голова моя инстинктивно повернулась вправо...


Младший лейтенант Витя Ерохин сидел у стены. Казалось, он безотрывно смотрел на те самые виноградники. И только ровная дырочка во лбу над левым глазом указывала нам на то, что Витя на пути к Аллаху.


Силой скинув Ильяса с себя, я посмотрел на Лысую... Мне показалось, что я успел заметить блеск оптики снимающегося с позиции «душмана».


Несколько секунд назад мы все были у него как на ладони — кроме разве что Сашки Смагина. И выбрал он офицера.


Младший лейтенант Виктор Ерохин был посмертно награждён орденом «Красной Звезды».

Имена и фамилии изменены. Не известны судьбы большинства персонажей очерка.


Автор -Павел Мовчан


https://www.facebook.com/groups/sovietshuravi/

Показать полностью
62

Уникальный автомобиль КрАЗ для геологов

На базе КрАЗа «Лаптёжника» построено много разной спецтехники, но большая её часть выглядит однотипно – капот, кабина, а за ней уже оборудование, будь-то экскаватор, кран, или мостоукладчик.


Но эта машина особенная, к тому же, сделанная в единственном экземпляре.


Глядя на этот «автодом выживальщика», кажется, будто он создан специально для съемок фильмов о судном дне, и жизни после него.


О том, что это КрАЗ, кажется, вообще ничего не напоминает. Впрочем, если присмотреться, то видна эмблема Кременчугского автозавода.

Уникальный автомобиль КрАЗ для геологов Краз, Авто, Украина, Длиннопост

Монтируется на автомобиле повышенной проходимости КрАЗ-255Б. Кузов состоит из двух самостоятельных отделений (операторного и лебедочного), разделенных перегородкой и смонтированных на общем основании.


Отопление салона оператора обеспечивается отопительной установкой ОВ-65. В отделении оператора расположены: органы управления спускоподъемным агрегатом, дублеры управления и контроля автомобиля КрАЗ-255Б, шкаф для одежды, верстак, раскладной диван для отдыха, силовой блок, регистратор натяжения, пульт управления, громкоговорящее устройство.


В лебедочном отделении смонтированы: спускоподъемный агрегат, блок подвесной, блок направляющий, стойка роторного блока, измеритель длины и натяжения кабеля, запасное колесо, стеллажи глубинных приборов. В левом люке установлено смоточное устройство, в правом люке размещены запасные части автомобиля и подъемника.


Спускоподъемный агрегат является основным узлом подъемника.


Управление тормозной системой осуществляется двумя приводами: механическим и пневматическим.


Для управления спускоподъемным механизмом, схемами противоаварийных устройств, освещением кузова и устья скважины, для контроля за режимами работы двигателя, а также для определения глубины нахождения скважинного прибора в каротажном подъемнике ПК-С, предусмотрен пульт оператора.


Технические характеристики:


Вместимость барабана лебедки для кабеля диаметром 13,8 мм 7200 м. Диапазон скоростей подъема кабеля 100 ... 10 000 м/ч. Тяговое усилие на барабане по среднему диаметру: при минимальной скорости 80 кН; при максимальной скорости 35 кН. Напряжение тока питания 110, 220, 380 В. Потребляемая мощность 0,6 кВт.


Скорость передвижения:


по проселочным дорогам 30 км/ч;

по дорогам с твердым покрытием 60 км/ч.


Габаритные размеры 9550х2860х3320 мм. Масса 19650 кг.


Подъемник нормально работает при температуре окружающего воздуха -40 ... +50°С.


В комплект поставки входят: подъемник; комплект ЗИП; эксплуатационная документация.


Редкий автомобиль был замечен в 2007 году под Киевом. Фотография взята с ресурса "Грузовой автотранспорт - объединенная фотогалерея".


Автор фотографии пользователь Helgi. Согласно наблюдениям местных любителей грузового автотранспорта, этот каротажный подъемник исчез с места его локации после 2008 года.


Судьба автомобиля была неизвестна .


В 2019 году она всплыла на сайте OLX  и за неё просили 1 миллион гривен.В объявлении указывалось ,что машина самостоятельно передвигается и  пробег у нее  70 000 км.

Уникальный автомобиль КрАЗ для геологов Краз, Авто, Украина, Длиннопост
Уникальный автомобиль КрАЗ для геологов Краз, Авто, Украина, Длиннопост
Уникальный автомобиль КрАЗ для геологов Краз, Авто, Украина, Длиннопост
Уникальный автомобиль КрАЗ для геологов Краз, Авто, Украина, Длиннопост
Уникальный автомобиль КрАЗ для геологов Краз, Авто, Украина, Длиннопост
Уникальный автомобиль КрАЗ для геологов Краз, Авто, Украина, Длиннопост
Уникальный автомобиль КрАЗ для геологов Краз, Авто, Украина, Длиннопост

https://doroshenko-us.livejournal.com/54353.html?fbclid=IwAR...

Показать полностью 7
72

БОРТЖУРНАЛ N 57-22-10. Памяти ВВС СССР.Ч.3

Начало : БОРТЖУРНАЛ N 57-22-10. Памяти ВВС СССР.Ч.1


БОРТЖУРНАЛ N 57-22-10. Памяти ВВС СССР.Ч.2

БОРТЖУРНАЛ N 57-22-10. Памяти ВВС СССР.Ч.3 СССР, ВВС, Мат, Амур, Вертолетчики, Военные мемуары, Длиннопост

ШИНЕЛЬ


Весной в полку случилось ЧП - исчезли два бойца-азербайджанца. Были организованы спешные поиски. Борт ?22 возвращался из Зеи с молоком и сметаной, когда, уже на подлете к аэродрому, его переориентировали на прочесывание поселка с воздуха.


Вертолет, взяв точкой отсчета баню на краю поселка, начал ходить галсами - улица за улицей, - едва не цепляя колесами телевизионные антенны. Экипаж добросовестно выполнял приказ, понимая всю бесперспективность такого поиска.


- Они же не дураки по улицам бегать, - сказал командир. - Сидят сейчас где-нибудь у друзей - здесь азеров полно, - над нами смеются.


Прочесав нижний поселок, вертолет вылетел к железнодорожному вокзалу и пошел над перроном. На первом пути уже тронулся и набирал скорость скорый из Владивостока. Когда пролетали над серединой состава, борттехник Ф. увидел, как из двери первого вагона выскочил человек в шинели. За ним выпрыгнул второй, упал, перекатился - состав уже шел с приличной скоростью.


- Кажется, нашли, - доложил командир, когда они пролетели над двумя солдатами. - Только что двое воинов спрыгнули с поезда. Сейчас развернемся, посмотрим. Высылайте группу, кто здесь рядом...


- Возвращайтесь, 451-й, - сказала "вышка". - Только что обнаружили бегунков, на водокачке прятались. А в поезде - это наш патруль...


Лейтенант Самойлов, с которым лейтенант Ф. жил в одной квартире, заступил в этот день в наряд начальником патруля. А поскольку лейтенанты все еще не пошили себе шинелей, он позаимствовал этот вид верхней одежды у соседа по лестничной площадке. Как и лейтенант Самойлов, сосед служил в ТЭЧ, но дослужился уже до капитана - и лейтенант отправился в наряд в капитанской шинели.


...Когда патруль ворвался на перрон, скорый поезд уже стоял минуту из положенных пяти. Расстегнув кобуру, "капитан" увлек двух своих бойцов в крайний вагон. Троица понеслась по узким коридорам поезда. Начальник патруля, выкрикивая "извините", открывал двери купе и отбрасывал от лица ноги, торчавшие с плацкартных полок. За ним с пыхтением и топотом следовали два воина.


Они были в тамбуре третьего вагона, когда поезд тронулся. Пробежали два оставшихся вагона, уже никуда не заглядывая. К счастью проводник еще не успел закрыть дверь в тамбуре на ключ.

Начальник патруля открыл дверь, махнул рукой подчиненным. Выпрыгнул первый. Второй замешкался, примериваясь. Перрон вдруг кончился, лейтенант увидел внизу плавно ускоряющийся мазутный снег, и вытолкнул солдата.


Когда лейтенант высунул голову, над ним пронесся вертолет, ударил ветром и ревом. Лейтенант вздрогнул от неожиданности и отпрянул, потеряв несколько секунд. Скорость росла. Он снова высунулся, и, прицелившись в набегающий пышный сугроб, прыгнул.


...Взмахнув полами капитанской шинели и провернувшись вокруг оси, тело с криком врезалось в кучу шлака и золы, припорошенной вчерашним снежком. Над местом трагедии взметнулось черное облако...


В голубом мартовском небе стрекотал, удаляясь, борт ?22. По перрону шел капитан с лицом шахтера, в чужой черной сажистой шинели, придерживая рукой конец лопнувшей портупеи. Он грустно думал, что скажет хозяину этой шинели. Слева и справа, наклонив головы и сдерживая улыбки, шагали два аккуратных, подпоясанных белыми ремнями бойца.


- Что, чумазый, - сказала, пятясь, торговка пирожками. - Поймали тебя наши солдатики? А ты не бегай, не бегай!

- Да пошла ты, бабка, - сказал капитан-лейтенант.


И вдруг расхохотался, сверкая зубами.


МЕДИЦИНА И СОЛДАТ


В мае в полк прибыло пополнение. В июне новобранцы принимали присягу. В этот день стояла редкая для начала амурского лета жара. Дежурный по стоянке части лейтенант Ф. отобедал в солдатской столовой и, сидя в курилке, в тени приказарменных тополей, смотрел, как прямо перед ним на плацу один за другим юноши превращаются в солдат Советской Армии.


Наконец все закончилось - отзвучали хлопки сапог по плацу и петушиные голоса новобранцев. Из динамика медленно и хрипло грянул гимн Советского Союза. Строй замер по стойке "смирно", офицеры подняли руки к козырькам. Лейтенант Ф. задумался: должен ли он, будучи в курилке, принимать участие в торжественном моменте? Но на всякий случай встал, надел фуражку и поднес руку к козырьку.


Гимн играл невероятно долго. Лейтенант уже устал и переминался с ноги на ногу. А каково солдатикам там на жаре. Вон тому уже явно плохо - он поднес руку к глазам, покачнулся...

Лейтенант Ф. увидел, как солдатик поднес руку к лицу, потом покачнулся и переломился в поясе, чуть не клюнув носом плац. Стоящий сзади вовремя схватил его за ремень, предотвратив удар лбом об асфальт.


Двое вынесли бойца из сомкнувшегося строя, положили на травку возле курилки. Лейтенант Ф., вздохнув, подошел, наклонился к бледному с синими губами рядовому, расстегнул ремень, воротничок гимнастерки, пошлепал по щеке. Рядовой вздохнул и открыл глаза.


- А-а, товарищ лейтенант... - сказал он слабым голосом. - Вы знаете, снилось мне, что я в саду, бабочки летают, девушки далеко поют такими тоненькими голосами...


- Лежи, несчастный, - сочувственно сказал лейтенант, махая над лицом рядового своей фуражкой. - Отдышись, сейчас в санчасть тебя отведу.

- Спасибо, - сказал рядовой, блаженно улыбаясь, и вдруг, приподняв зад, насупил брови. - Что-то мокро мне...


Лейтенант потянул носом:

- Да, брат, кажется, ты обделался... Бывает. Как говорится - когда спишь, себя не контролируешь...- сказал он, стараясь не рассмеяться.

- Это все она! - вдруг злым трезвым голосом сказал рядовой, и щеки его покраснели. - Ну, гадина! Накормила!


И только что умиравший боец, к изумлению лейтенанта, вскочил на ноги и, подтянув липнущие к ногам галифе, походкой цапли понесся к санчасти. В его сапогах хлюпало. Лейтенант последовал за ним - солдатик явно оклемался, и сопровождать его не было нужды, но лейтенант не мог пропустить развязку.


Друг за другом они ворвались в темный коридор санчасти. Не останавливаясь, солдат помчался к кабинету с криком:

- Накормили, суки! Чем вы меня накормили?


Дверь кабинета открылась, и на крик выглянула капитан медицинской службы.

- Что с вами, товарищ боец? - пролепетала она, увидев надвигающегося на нее рядового с выпученными глазами.

- Чо, чо! - прокричал он. - Обосрался, вот чо! Какие таблетки вы мне дали? Я простыл, у меня с утра температура была, я пришел к вам перед присягой! Что вы мне дали?! Куда я попал, что это за армия, где травят солдат?!

- Успокойтесь! Я дала вам тетрациклин и слабительное, чтобы сбить температуру и освободить кишечник.

- А-а! - завыл рядовой, развернулся и выбежал на улицу.


Поморщившись, лейтенант поспешил на воздух. На крыльце он столкнулся со своим помощником, лейтенантом Л.

- Что случилось-то? Что за шум? - спросил помощник.

- Что, что! - сказал лейтенант и засмеялся. - Новый защитник Родины обделался, вот что...

ПЯТЬ МИНУТ


К старому штабу делали пристрой. Руководил строительством летчик майор Шамоня. Он сам летал за стройматериалами по всей Амурской области. Однажды летчик-строитель запряг 22-й борт и повел его в поселок N*, что лежал у самой китайской границы. Там майору должны были подвезти груду фанерных обрезков.


Сели на пыльном стадионе, разогнав гонявшую мяч ребятню. Выключились. Майор послал правака и борттехника по адресу, где их ждали стройматериалы. Они вернулись на машине, груженной обрезками фанеры. Когда борттехник выскочил из кабины, он увидел следующую картину.


Вертолет как изнутри, так и снаружи кишел мальчишками. Майор Шамоня лежал в салоне на лавке, натянув на нос фуражку, и его охранная деятельность заключалась в том, что он придерживал рукой закрытую дверь кабины, не подозревая, что борттехник оставил открытым верхний люк, и кабина была полна мальчишек.


"Бонифаций херов", - подумал борттехник. Он разогнал мальчишек и, осмотрев вертолет, увидел, что из гнезд на левой створке исчезли обе ракетницы с шестью сигнальными ракетами. Их крепежные винты (по одному на обойму) можно было вывинтить монетой. И вывинтили.


Узнав от злого борттехника о пропаже, майор Шамоня сказал "ай-яй-яй!", и развел руками. Уже взбешенный борттехник (ответственность огребет он один!) поймал за шиворот первого попавшегося пацана и прошипел:

- Если через пять минут ракетницы не вернутся на место, ты полетишь со мной в военную тюрьму.

- Все скажу, все покажу, - залепетал испуганный парнишка. - Я знаю - кто, нужно ехать в школу.


Услужливые пацаны подкатили невесть откуда взявшийся раздолбанный мотоцикл "Восход". Оттолкнув всех, борттехник прыгнул на тарахтящий мотоцикл, показал заложнику на заднее сиденье, и отпустил сцепление.


С грохотом они пронеслись по поселку, въехали во двор школы. Шел третий день сентября.


Борттехник открыл дверь в указанный класс, вошел, и, не здороваясь с ошарашенной учительницей, сказал:

- Дети! Вы все знаете, что враг рядом, - он показал рукой в окно, - за рекой. Именно поэтому любая деталь боевого вертолета сконструирована таким образом, что, при ее попадании в руки врага, включается механизм самоуничтожения. Через двадцать минут после ее снятия происходит взрыв, уничтожающий все живое в радиусе ста метров.


Он демонстративно посмотрел на часы:

- Осталось пять минут!


В гробовой тишине стукнула крышка парты, к борттехнику подбежал мальчишка и дрожащими руками протянул две обоймы с ракетами.

- Скорее, - умоляюще сказал он, - разминируйте их!


- Не бойся, пионер! - сказал, принимая обоймы, повеселевший борттехник. - Разве ж ты враг?

И, погладив мальчика по голове, вышел.

ЦИЦЕРОН


В начале осени 1986 года борт ?22 снова оказался в Белогорске. И снова кидали парашютистов. Работали не только с профессионалами, но и с местным подростковым парашютным клубом. Команда клуба почему-то состояла только из девчонок 13-15 лет.


Девчонки сыпались из вертолета как горох, и, когда машина приземлялась, парашюты были уже уложены, и девичий отряд был готов к новому прыжку. Эта интенсивность начала беспокоить экипаж. И погода как назло была ясной и теплой - стояло бабье лето.


Самым неприятным было то, что на все шутки экипажа девчонки отвечали вежливо-безразличными улыбками. Они вообще были не по-детски хладнокровны.


Одна из них, дернув кольцо раньше, чем нужно, зацепилась выходящим куполом за штуцер левой амортстойки вертолета. Купол сорвался со штуцера, но был распорот. Девочка спокойно отцепила основной, открыла запаску, приземлилась, и уже на следующем взлете была в небе.


- Юные диверсантки, бля, - с досадой бормотал командир.


Командировка явно не удавалась. Экипаж был на грани нервного срыва. И неудивительно, что в крайний день детских прыжков этот срыв произошел. День начался с неприятности. На контрольном висении, когда борт завис метрах на пятидесяти, с "вышки" вдруг ласковым голосом сказали:

- Четыре полста первый, у вас стремяночка не убрана.


Борттехник выскочил в салон, встал на колени, наклонился над 50-метровой пропастью, рывком втянул стремянку и захлопнул дверь. Потом только подумал, что вполне мог улететь вниз, и сказал несколько строгих слов в адрес командира, который не предупредил, что зависнет так высоко.


Итак, в промежутке между взлетами, когда вертолет молотил на площадке в ожидании, пока диверсантки натягивали свои парашюты, случилось доселе небывалое. Три девочки вдруг отделились от отряда и побежали к зарослям кустарника на краю площадки. Увидев их легкий бег, командир оживился:

- Гляди, мужики, они тоже, оказывается, люди. Приперло, все-таки!


И, пробормотав странное: "Раз они по-человечески, то и мы по-человечески...", он взял шаг-газ.


Когда девчонки, забежав в кусты, присели, командир поднял машину и, ухмыляясь, двинул ее вперед. Подскочили, на мгновение зависли над кустами, и, свалив на круг, вернулись на место.


В салон вбежали две фурии постарше, и набросились на встретившего их борттехника Ф.:

- Как вам не стыдно! Офицеры Советской Армии ведут себя как хулиганы из подворотни. Мы будем жаловаться через начальника нашего клуба командиру вашей части!


Борттехник понял, что шутка не удалась, и угроза может оказаться вовсе не пустой.

- Успокойтесь, товарищи парашютистки! Произошла трагическая ошибка! - сказал он, примиряюще поднимая руки. - Во всем виноват сбой техники. Командир решил сделать контрольное висение, но на высоте двух метров произошло нештатное барометрическое включение автопилота, который и направил вертолет соответственно заложенной гиропрограмме. Во время работы автопилота человек бессилен изменить курс. Мы смогли отключить автопилот только над кустами, где, как вам, надеюсь, известно, существует аномалия давления, что и ввело в заблуждение барометрическое реле. Командир, не медля ни секунды, увел машину. Мы приносим извинение за действия нашего автопилота. По прибытию на базу он будет заменен.


Девочки смотрели на строгое лицо офицера - ему нельзя было не верить. К тому же он добавил:

- Если вы будете настаивать на своей версии, мне, как старшему, чтобы сохранить честь всего экипажа, придется уволиться в запас ровно через год. Я бы сделал это сегодня, но командование согласится минимум на год. Что скажете?

- Ну, хорошо, - промямлили девочки, переглянувшись. - Мы берем свои слова назад.


И смущенно улыбнулись.


В кабине, в которую транслировалась речь борттехника, не снявшего ларинги, ржали левый с правым. Когда борттехник, проконтролировав загрузку девочек, вошел в кабину, командир встретил его словами:

- Разрешите взлет, старшой?

- Давление в норме, САРПП работает, все тела на месте, - сказал борттехник. - Взлет разрешаю...

Но на этом трудности летного дня не закончились. Стремление к примирению сыграло с экипажем злую шутку. Приземлившись, они увидели, что одну из диверсанток снесло на край площадки. Она устало брела, волоча в охапке смятый купол.


- Может помочь пигалице? - смилостивился командир.

- Я помогу, - вдруг сказал правак, отсоединил фишку СПУ, отстегнул парашют и ловко выпрыгнул в открытый блистер. Он помчался навстречу, принял парашют, и пошел рядом, галантно согнувшись к спутнице и что-то говоря.


Загрузились, взлетели, выбросили, пошли на посадку.


- Все, на сегодня отработали, - сказал командир. - Прикурите мне сигарету.

Правак достал сигарету, спички, прикурил, передал командиру. Потом взялся за ручку блистера, чтобы открыть его и впустить в кабину ветер.


(Информация для сведения: блистер - сдвижное боковое окно трапециевидной формы, выпуклое, площадью почти 0,6 кв. м, окованное по периметру, достаточно тяжелое, двигается по направляющим. В случае необходимости летчик сбрасывает блистер и покидает вертолет. Сброс осуществляется срыванием красной законтренной ручки, расположенной над блистером.)


Итак, правак потянул за ручку блистера (не за красную!). Блистер не поддался. "Вот бля", - сказал правак и рванул сильнее.


И блистер распахнулся! В кабину ворвался ветер. Борттехник увидел, что правак, высунувшись в окно по пояс держит сброшенный блистер за ручку, а набегающий поток, наполняя этот парус из оргстекла и металла, выворачивает держащую его руку.


- А-а-а!!! - кричал правак, повернув голову назад на 180 градусов. - Да помогите, ёб вашу мать, сейчас вырвет!


Несмотря на трагичность ситуации, командир и борттехник, увидев выпученные глаза орущего правака, покатились со смеху.


- Помоги ему, - кое-как выговорил командир.


Борттехник перегнулся через спинку правого кресла, дотянулся до края блистера, почувствовал его страшное сопротивление. Вдвоем с праваком они дотянули рвущийся на свободу блистер и попытались втащить его в кабину. Но, оказалось, что этот кусок стекла и металла неправильной формы в проем не проходил.


- Держите его так, - сказал командир, - скоро сядем.

Но в это время, штурманская карта, брошенная праваком на приборную доску, вдруг зашевелилась и поползла в окно.


- Карту лови! - страшным голосом заорал правый.

- Держи ее! - завопил командир. - Секретная карта, всем полком искать клочки будем! Хватай!

Борттехник бросил блистер и кинулся за портянкой карты, которая уже втягивалась в проем, огибая локоть правака, обе руки которого вцепились в блистер.


Борттехник схватил карту, смотал ее и засунул под свое сиденье. Но оставшийся без помощи правак снова упустил блистер, и тот бился на ураганном ветру в вытянутых руках лейтенанта С., который опять орал:

- Да помогите же, сейчас отпущу нахуй! Руки отрывает!!! Кончай ржать, помоги, сволочь!!!


Когда сели, командир утер трясущимися руками слезы. Борттехник выбежал на улицу и принял блистер из бессильных рук правака. На аэродром с площадки решили лететь с открытым окном. Солнце уже садилось. Забрали девочек и полетели на аэродром. Правак угрюмо молчал, рассматривая синяки и ссадины на руках. Борттехник периодически заливался смехом.


Прощаясь с летчиками, девочки поблагодарили экипаж, а самая старшая, подойдя к борттехнику, подарила ему книгу под названием "Цицерон. Биография".

- Мы подумали, что вам подарить, - краснея, сказала она, - и вот...

- Спасибо, - сказал борттехник. - Это мой любимый оратор.


После того, как диверсантки уехали, начался разбор полетов.

- Ну-с, что у нас случилось? - спросил командир. - Почему сработал аварийный сброс блистера?


Он показал на красную ручку, которая болталась на разорванной контровке.

- Потому что борттехник у нас - распиздяй, - сказал правак. - Ручка была не законтрена.

- Распиздяй вовсе не борттехник, а правый летчик лейтенант С. - сказал борттехник. - И доказать это легко. Первое - контровка, как мы видим, порвана, но слом свежий. Значит, сорвано недавно.


Второе - полчаса назад лейтенант С., влекомый преступным чувством к несовершеннолетней парашютистке, выбросился из окна. Во время эвакуации - обрати внимание, командир, - лейтенант С. был в шлемофоне, и шишаком этого самого шлемофона - как лось рогами - он сбил ручку и сорвал контровку. Когда он дернул блистер, ручка соскочила с упоров. Поэтому мы поимели то, что поимели.


- Не верь ему, командир, - взвизгнул правак. - Этот Цицерон от чего хочешь отпиздится!

- Ладно, - сказал командир. - Кончай ругаться. Баба на борту - всегда предпосылка. Давайте блистер на место ставить.

СТОТОННАЯ МЕСТЬ


Когда старший лейтенант Ф., получив приказ на увольнение, подписывал обходной лист, случилась неприятность. Он не смог получить подпись начальника службы ГСМ.


Еще в самом начале его летной карьеры молодого лейтенанта пригласила в гости одна прапорщица, служившая на горюче-смазочной ниве. Все бы ничего, но двухметровая и совсем не тонкая служивая девушка не очень приглянулась хрупкому лейтенанту.


Он тактично избежал свидания, сославшись на то, что заступает в наряд. Приглашение повторилось еще несколько раз, пока, наконец, жаждущая общения не поняла, что лейтенант ушел в глубокий отказ.


Притязания прекратились.


Однажды вертолет борттехника Ф. был откомандирован в Шимановск на тушение лесных пожаров. Летали много - лили воду, высаживали на горящий торфяник пожарников. Возвращались на аэродром насквозь продымленные, с закопченными днищем и боками, с застрявшими в стойках шасси обгорелыми кедровыми ветками.


Когда работа закончилась, борттехник Ф. вручил водителю ТЗ свой командировочный талон, вписав в него 100 тонн керосина - столько они сожгли за время командировки. В спешке борттехник забыл оставить себе отрывную часть талона для отчета в родном полку.


И вот теперь, зайдя в кабинет за подписью, он увидел обиженную им прапорщицу, которая, покопавшись в бумагах, злорадно сказала:

- Подписать не могу. Вы должны армии сто тонн керосина, товарищ старший лейтенант. Откуда я знаю, может быть, вы этот керосин налево загнали. Езжайте в Шимановск, ищите отрывной корешок талона - или платите.


Расплачивайся, старлей! - и Брунгильда мстительно захохотала.


Старший лейтенант, посмотрев в глаза ГСМщицы, понял, что проиграл. Со словами "я поехал в Шимановск", он вышел из кабинета. Достал из кармана ручку, положил "бегунок" на подоконник в коридоре, и нарисовал в нем что-то похожее на подпись.


Он благополучно уволился в запас. Но еще несколько лет после армии бывшему борттехнику Ф. в кошмарных снах приходил счет за призрачные сто тонн керосина.



УДАР ПО КИТАЮ

(лирическая зарисовка)


Теплый летний день 1986 года. Лейтенант Ф. идет с аэродрома в общежитие на отдых перед ночными полетами. Он идет мимо стоянки Ми-6, по дороге, ведущей точно на юг. Сразу за стоянкой, справа по полету - заболоченная полянка, вся усыпанная кустами голубики. Лейтенант привычно сворачивает, и, бродя по сочащейся холодной водой травке, собирает ягоду в фуражку.


Набрав полный головной убор, он выходит на дорогу и движется дальше, - в промокших ботинках, с мокрыми коленями, совершенно умиротворенный. Он идет медленно, глядя по сторонам, кидая в рот горсти спелой голубики, и напевает "А я иду, шагаю по Москве...".


Прямо перед ним, в стороне китайской границы - кучевые облака, плотно укрывающие солнце.


И вдруг... В небе над китайской границей вспыхивает ослепительный свет. Лейтенант останавливается и, открыв фиолетовый рот, смотрит, как, упираясь в облака, встает огненный столб. Он видит растущую из-под облаков клубящуюся "юбку", и световую волну, которая стремительно разбегается в стороны, рассекая почерневшие тучи. Он мгновенно узнает ядерный взрыв!


В миг лейтенант оценивает обстановку: нанесен удар по Китаю, совсем недалеко от границы, может быть по городу Хай-хэ, что на другом берегу Амура, напротив Благовещенска. Ударная волна достигнет этого места менее чем за полминуты.


Из ближайших укрытий - неглубокая придорожная канавка. Если, как учит гражданская оборона, лечь в нее ногами к взрыву, все равно, торчащий зад срежет заподлицо с плоскостью дорожного полотна.


И лейтенант принимает единственно верное решение. Он зачерпывает полную горсть голубики, запихивает ее в рот и начинает, давясь, пережевывать, глядя на ядерный гриб. Про пушкинский "Выстрел" и фуражку с черешней он сейчас не помнит.


Он просто жрет свою ПОСЛЕДНЮЮ (а вовсе не крайнюю) голубику и ждет мгновенного опаляющего удара.


Это странное наслаждение (вкус ягоды необычайно чудесен, вид неба ужасно прекрасен) длится недолго. Через несколько секунд гриб исчезает, свет меркнет, и на горизонте опять - те же кучевые облака. Всего лишь солнце на миг прорвалось через их плотную упаковку, высветив столь похожую конфигурацию.


Лейтенант облегченно вздыхает, смеется, качает головой и продолжает движение.


Лето, Магдагачи, пыльная дорога. В руках у лейтенанта - фуражка с остатками голубики, за спиной у лейтенанта - родной вертолетный полк...



Автор : Фролов Игорь Александрович .Участие -Афганистан.Звание: Старший лейтенантРод войск: ВВС

БОРТЖУРНАЛ N 57-22-10. Памяти ВВС СССР.Ч.3 СССР, ВВС, Мат, Амур, Вертолетчики, Военные мемуары, Длиннопост

http://artofwar.ru/f/frolow_i_a/

Показать полностью 1
56

БОРТЖУРНАЛ N 57-22-10. Памяти ВВС СССР.Ч.2

Начало БОРТЖУРНАЛ N 57-22-10. Памяти ВВС СССР.Ч.1

БОРТЖУРНАЛ N 57-22-10. Памяти ВВС СССР.Ч.2 СССР, ВВС, Мат, Вертолетчики, Военные мемуары, Длиннопост

НАБЕГАЮЩИЙ ПОТОК


Зима 1985 года. Близится Новый год. По всему фронту перестройки разворачивается наступление на алкоголизм.


Государственные потоки радости резко пересохли, и армия перешла на внутренние резервы. И вот, однажды вечером молодые борттехники попробовали нечто. Эту мутную жидкость - спирт, слитый из системы - принесли друзья с Ми-6.


Эта гадость имела вкус фотопроявителя и запах резины. Но нужно же когда-нибудь начинать - и лейтенанты выпили противообледенительную смесь, закусив китайской тушенкой "Великая стена".


Утром после завтрака, уже забравшись в кузов машины, борттехник Ф. почувствовал, что его кишечник начал жить самостоятельной бурной жизнью. На середине пути к аэродрому, после энергичной тряски по ухабам, борттехник понял, что, если он не выбросится из машины, позор неминуем.


Но выбраться из плотной укладки тел в меховых куртках и унтах, обдуваемых вихрящейся за машиной зимней пылью, было невозможно. Усилия, которые требовались для этого, неминуемо бы вызвали преждевременное освобождение от страданий.


Так он не терпел никогда! Машина подъехала к штабу, сочувствующие пассажиры уже пропустили его к борту, и он десантировался, не дожидаясь полной остановки.


Возле штаба в ожидании построения уже собралась толпа офицеров. Тут же кучками стояли вольнонаемные женщины. Борттехник, обогнув толпу, и оставив ее за спиной, полетел, шурша собачьими унтами, по тропинке к покосившемуся "скворечнику" на самом краю лесочка.


Здесь требуется небольшое техническое отступление: для облегчения жизнедеятельности летчика, на зимних "ползунках" (по сути - меховой комбинезон без рукавов) сзади предусмотрен треугольный клапан на "молниях", расстегнув которые, летчик может выполнить "контрольное висение", не снимая "ползунков".


Возвращаясь к борттехнику. На своем стремительном пути он проделал сложную работу - расстегнул "молнию" меховой куртки, завел руки за спину, под куртку, нащупал "молнии" "туалетного" клапана, и расстегнул их до упора, чтобы не тратить время в тесной будке. (Может быть, он надеялся, что тяжелая куртка, прижав клапан сверху, не даст ему отпасть. Но, если честно, в этот страшный момент он даже не думал о проблеме внешнего вида.)


Все эти операции страждущий борттехник проделал столь быстро, что потом еще с десяток метров несся по тропинке к заветной дощатой дверце, размахивая руками. Поглощенный стремлением к цели, он даже не слышал хохота толпы, которая наблюдала вид сзади.


Поскольку борттехник летел вперед с большой скоростью, расстегнутая куртка, вздыбленная набегающим потоком, освободила клапан.


Клапан, в свою очередь, отвалившись, открыл огромную треугольную дыру, в которой, как в люке скафандра коленвалом крутились ягодицы бегущего борттехника, обтянутые пронзительно голубыми китайскими кальсонами.


Когда счастливый борттехник вышел, полк встретил его аплодисментами.

СЕМЕРО И ОДИН


После Нового Года лейтенантам, живущим в общежитии, выделили трехкомнатную квартиру в ДОСах (дома офицерского состава). Лейтенанты не знали - радоваться им или печалиться. В плюс переезда записывалось то, что ДОСы были много ближе к столовой, чем общежитие, находящееся в нижней половине поселка, по ту сторону железной дороги.


Минус же был в том, что лейтенантам, уже обжившим комнаты на двух человек, предстояло ввосьмером занять маленькую квартирку в панельной "хрущовке" - а это уже пахло (в прямом смысле слова) обыкновенной казармой. Лейтенанты даже начали, было, отнекиваться, но аргумент командования - "зато теперь утреннюю физзарядку на стадионе пропускать не будете" - перевесил все доводы "против". Пришлось переезжать. Вернее - переходить через весь поселок с узлами и коробками, поскольку машину выделить забыли.


Военная квартира не удивила уже привыкших к армейскому быту лейтенантов. Ободранные обои, ржавая сантехника, комнаты без дверей, электросчетчик с "ломом" (проволочка, тормозящая диск счетчика), батареи пустых пыльных бутылок - и запах, будто на портянки недельной носки сходили по-маленькому все коты городка.


Лейтенанты, свалив вещи в большой комнате, начали делить жилплощадь. Борттехнику Ф. приглянулась маленькая, ближайшая к входной двери комната. Ему очень хотелось поселиться, наконец, одному, и оборудовать себе гнездышко, в котором он чувствовал бы себя, как дома - кровать, стул, стол с настольной лампой - достаточно для вечернего счастья. Ради этого богатства он пошел на авантюру.


- Слушай сюда, - сказал лейтенант Ф. командирским голосом. - Вы семеро занимаете две дальние комнаты. Четверо - в большой, трое - в той, что поменьше. Ну, а я, несчастный, буду одиноко ютиться в этой махонькой.


Семеро недовольно зашумели - говорили о какой-то справедливости, предлагали странные вещи - вроде жребия. Лейтенант Ф., выслушав мнения, отмел их уверенным взмахом руки.


- В любом ином случае, товарищи лейтенанты, вы были бы правы. Но не в этом. И все потому, что у мистера Фикса есть план, который не пришел в голову ни одному из вас. Восемь молодых людей нуждаются в общении с прекрасным полом. И где же, как не в этой маленькой комнатке возле самой входной двери, рядом с ванной и туалетом должно быть дежурное помещение? Ну а смотрителем, поддерживающим боеготовность вверенного ему помещения, буду я - тот, кому принадлежит эта прекрасная идея. Кто против?


Логика была неопровержима, и лейтенанты, помявшись, согласились. Они даже начали прикидывать, какие шторки повесить на окна, да и коврик на пол неплохо - хотя бы отрез на парадную шинель постелить...


Только пессимист лейтенант Л. язвительно сказал лейтенанту Ф:

- Что-то маловато доводов в пользу твоего роскошного существования.


Лейтенант Ф. вздохнул и вынул из стопки принесенных с собой книг одну - толстую в твердой синей обложке, на которой тусклым золотом отсвечивало грозное слово "САМБО".

- Вот он, - сказал лейтенант, - мой самый веский аргумент.


Самбо - как и другие боевые искусства (кроме года занятий боксом) - он не знал, и купил книжку недавно в букинистическом отделе книжного магазина. Но до армии лейтенанты, учившиеся на разных факультетах огромного института, не были знакомы друг с другом, и лейтенант Ф. мог врать свободно.


- Когда обживемся, начну обучать вас самообороне без оружия, - сказал он. - Или кто-нибудь хочет проверить мое искусство?

- Вот так всегда, - проворчал лейтенант Л. - Чуть что, сразу в морду...


И семеро двинулись обживать две комнаты отведенные им "самбистом".

А лейтенант Ф., в очередной раз подивившись человеческой доверчивости, внес вещи в завоеванную комнату.


МАЛЕНЬКИЙ


Вскоре представился случай опробовать "дежурное" помещение. Кто-то из жильцов ушел в наряд, койка его пустовала. Воспользовавшись этим, лейтенант С-ханов привел в квартиру не очень юную особу, с которой познакомился несколько дней назад на танцплощадке городского парка.


Вечером он договорился с сожителями, что явится с пассией как можно позже, и к этому времени в квартире должно быть темно и тихо. "Можно храпеть, чтобы не испугать девушку", - сказал он непонятную фразу и удалился.


К назначенному времени все было готово. Лейтенант Ф. перебрался в большую комнату и занял временно свободную кровать. Потушили свет. Лейтенанты, лежа в койках, негромко переговаривались в темноте - все ждали испытания комнаты, чтобы, когда настанет очередь каждого, знать, как все это слышится со стороны, и учесть ошибки первопроходца. Его дело осложнялось тем, что комната до сих пор не имела двери - только жалкая занавеска отделяла пространство комнаты от остальной квартиры.


Вскоре в замочной скважине тихо заскребся ключ. Все замерли. Дверь, скрипнув, отворилась, возник шепот лейтенанта С-ханова:

- Проходи вдоль этой стенки, здесь все ботинками уставлено...


Двое пробрались в комнату, щелкнул выключатель, и занавеска озарилась потусторонним светом.


К разочарованию подслушивающих, кроме визга панцирной сетки они ничего не услышали. К тому же, все произошло неожиданно быстро, без прелюдий - лейтенант С-ханов уложился в норматив сборки АК-47. Его партнерша вообще ничем не выдала своего присутствия. Лейтенанты даже возмущенно всхрапнули, но тут же затихли, услышав, наконец, женский голос.


- Да, - вздохнула женщина башкирского лейтенанта, шурша одеждами. - Маленький ты, Фарид...


Лейтенанты напряглись, прислушиваясь.

- Чего это маленький? - недоуменно спросил лейтенант С-ханов. - Метр семьдесят я - тебя-то уж повыше буду! (Судя по стуку пяток, он соскочил с кровати.) Вот встань прямо, спиной прижмись к моей. Голову подними... Видишь? Ты на пять сантиметров меньше.


- Маленький, маленький...

- Да что ты заладила - "маленький", "маленький"! - разозлился лейтенант, срываясь с шепота в голос. - Видела ведь, что я не дядя Степа, блин! Чего теперь бубнить! Не нравится, вали отсюда, - разошелся обиженный любовник. - Иди, иди давай, может великана встретишь! Маленького нашла, твою мать!

- Да я не это имела в виду... - уже в коридоре сказала женщина.


Кровати в двух комнатах тряслись, лейтенанты крякали, сдерживая рвущийся смех.

Когда захлопнулась входная дверь, темнота взорвалась хохотом. Лейтенант С-ханов включил в коридоре свет, вошел в большую комнату:

- Нет, слыхали, а? Дюймовощка нашлась, блядь! Гулливера ей подавай!


Увидев в проеме двери кривоногий силуэт в трусах и сапогах, комната захрюкала.

- Не это она имела, видите ли... - продолжал брюзжать обиженный. - А что она имела, корова?..


Вдруг он осекся. Понимая, но все еще не веря своей догадке, выдохнул:

- Ах ты...

- Да, Фарид, - сказал лейтенант Ф. - Именно это. Она имела то, что имела. Опозорил авиацию, тэчист мелкокалиберный, гнать тебя из нашей квартиры!


- Убью суку! - стукнул по косяку кулаком лейтенант С-ханов. - Да у нее просто манда развальцована - на такой зазор никаких допусков нет! Ржите, ржите, вы все там потонете, как те трактор с трактористом!..


- Ох-хо-хо-хо! -ржала вся квартира, и кровати стучали об стенки...

НОВЫЕ ФИЛЬТРЫ


Однажды вертолет борттехника Ф. закатили в ТЭЧ на регламент. К тому времени за бортом ?22 был закреплен механик Разбердыев (Оразбердыев - спустя двадцать лет уточняет лейтенант М., но лейтенанту Ф. уже поздно исправлять свое произношение). В ТЭЧи не хватало собственных специалистов, и механику, прибывшему вместе с бортом, доверили поменять на родной машине топливные фильтры.


Разбердыев, которого этому учили в учебке, кивнул, взял новые фильтры и полез наверх. Когда его работу проверили, все было в порядке - все завернуто, законтрено, старые фильтры лежали в ведре с керосином. Механика похвалили и отпустили ловить мышей.


На следующее утро борттехник Ф. проспал и явился на аэродром, когда его вертолет уже выкатили из ТЭЧи. Входя на стоянку, борттехник увидел, что в кабине его машины сидит экипаж и явно готовится к запуску без него.


Он ускорил шаг, потом побежал, надеясь успеть и тем смягчить упреки в нарушении воинской дисциплины. Послышался нарастающий вой запускаемого двигателя. Лопасти винта уже начали набирать обороты. Вдруг борттехник увидел, как из-под капотов двигателей повалил белый дым, а через секунду пыхнуло пламя. Продолжая бежать, он заорал, давая руками отмашку. Его жесты увидели.


Вой стих, лопасти остановились, пламя исчезло, только дым еще сочился из-под капотов.


Борттехник влетел в кабину с криком:

- У вас движки горят! Кто-нибудь перед запуском открывал капоты? Там, наверное, тэчисты ветошь забыли.


Летчики, переживая свою вину, молча полезли наверх. Открыли капоты. Двигатели были залиты керосином, который почему-то шел верхом через топливные фильтры. Борттехник попытался вынуть фильтры, но они не поддавались. Он поднапрягся и, сдирая кожу на пальцах, извлек из гнезд топливные фильтры - как и положено новым, они были герметично запаяны в полиэтилен!


Летчики в недоумении смотрели на фильтры.

- Привет от Разбердыева, - сказал борттехник. - И больше без меня не запускайтесь.



ИМЕННАЯ КУРТКА


Однажды полк посетил генерал Третьяк. Как это всегда бывает, командующему понадобилось куда-то слетать. Неизвестно почему, выбор командира полка пал на 22-й борт.


Он подошел к вертолету, посмотрел на его закопченный бок и сказал лейтенанту Ф.:

- Повезем командующего. Борт помыть в течение часа. - И, уходя, добавил: - И не керосином, а порошком! Сейчас вам пришлют бойца в помощь.


Вскоре прибыл ефрейтор Зейналов - воин азербайджанской национальности. Лейтенант Ф. поставил ему задачу: налить в большой цинк керосина, бросить туда тряпку, поджечь, набрать в ведро снега, нагреть воды, принести порошка, щетку, губку и отдраить борт.


Зейналов выслушал и сказал:

- Нэт.

- Нэт? - удивился борттехник. - Что еще за хуйня?...

- Мущына не может мыть, - с наглым достоинством сказал навсегда чумазый Зейналов. - Это дэло женщына.

- А я, по-твоему, кто? - ласково спросил борттехник, придвигаясь.

- Нэ знаю, - пятясь, пробормотал сын Кавказа. - Вода кипятить буду, мыть нэ буду.

- Ты дыни любишь? - спросил борттехник.

- Лублу.

- А я нэ лублу, когда мне их вставляют! - заорал борттехник. Но он уже понял, что Зейналов сейчас непобедим. - Ладно, иди, воду грей,  потом поговорим.


Потом борттехник елозил по борту губкой и собственным телом, скользя унтами на обледеневших пилонах, оттирая копоть выхлопа, потеки керосина и масла. Через час борт блестел как новорожденный.


Зейналов млел у догорающего керосинового костра, борттехник мрачно курил, держа сигарету красными замерзшими пальцами. Вода, щедро заливавшаяся в рукава куртки, уже леденила остывающее тело. Куртка, еще недавно новая и синяя как небо, была покрыта пятнами сажи и разводами порошка, вода, пропитавшая ее, уже замерзла, и борттехник, покрытый грязной ледяной коростой, напоминал сгоревший среди зимы дом, над которым поглумились пожарные.


Подъехал "уазик". Лейтенант Ф. шагнул навстречу, поднимая руку к обледеневшей шапке и, доложил, глядя между командиром и командующим:

- Товарищ командир! Вертолет к полету готов. Борттехник, лейтенант Ф.

- Молодец, сынок, постарался, - услышал он голос командующего. - Майор, сгоняй-ка, привези лейтенанту новую куртку, и горячего чаю в термосе.


Полет прошел нормально. На прощание командующий тепло пожал ему руку и поблагодарил за хорошую службу - у лейтенанта даже мелькнула мысль о грядущем ордене.


На следующее утро лейтенант Ф. явился на построение в новой куртке и с хорошим настроением. Но когда, после обязательной болтовни, были отпущены прапорщики, лейтенант почуял неладное. И командир полка не обманул его ожиданий.


- Я вообще не понимаю, что у нас тут происходит, товарищи офицеры. Что это за боевое подразделение, которое может развалить в считанные месяцы один человек. Командир первой эскадрильи!

- Я! - сказал майор Чадаев.

- Что вы скажете о лейтенанте Ф.?

- Работает без замечаний, товарищ подполковник.

- Интересная формулировка. То он не отдает честь командиру полка - ну просто в упор не видит, то докладывает с трехэтажным матом, то я ловлю его с трехдневной щетиной... Кстати, я поручил командиру звена майору Гуле каждое утро проверять лейтенантскую выбритость.


Майор Гула, доложите, если вам не обидно.

- Постоянно выбрит, товарищ подполковник.


- Второе. Из библиотеки мне поступил список должников. Всех пропускаю, но вот лейтенант Ф. не сдал в библиотеку - вслушайтесь, товарищи офицеры! - подшивку журнала "Театральная жизнь" (откуда ЭТО вообще в нашей библиотеке?) и "Современную буржуазную философию"! Теперь понятно, почему вчера случилось то, что произошло. Это я плавно перехожу к третьему.


Подъезжаем мы с командующим к 22-му борту. Выходим. Вокруг бардак, ведра, лужи, какой-то пленный француз у костра греется, даже не встал.


И в этих условиях подваливает к нам грязный в доску лейтенант Ф. - таких грязных вы никогда не видели! - и докладывает, что он, видите ли, к полету готов! К какому, нахуй, полету в таком невменяемом виде, я вас спрашиваю?


И после этого командующий вставляет мне дыню за то, что у меня офицеры сами борта моют! А кто, я, что ли должен мыть? Вы сами знаете, как в крайний год этого... ускорения обострилось национальное самосознание наших казбеков.


Если так пойдет и дальше, офицерам придется и в солдатских казармах мыть. Не заниматься же рукоприкладством и прочими неуставными взаимоотношениями, как поступил недавно старший лейтенант Кормильцев!


Но это трудное положение - не повод позорить весь полк перед командующим. Вот и подумайте всем полком, как сделать из лейтенанта Ф. настоящего офицера - для этого он сюда и прислан. Удивительно, что с его буржуазно-театральной философией не было ни одной предпосылки (плюет через плечо)... Всё, свободны! Командиру эскадрильи придумать наказание и доложить.


А лейтенанту Ф., геройски помывшему борт, сдать свою именную куртку в музей ВВС - то бишь на склад.

УЧЕНИЯ


В феврале 1986 года в округе начались крупные учения. Магдагачинский полк, приданный 13-й десантно-штурмовой бригаде, принял в них участие полным составом.


Его задачей было перебросить технику и личный состав бригады к китайской границе, на аэродром под Благовещенском.


Борт ?22 готовился к учениям. Задача была поставлена простая - полет строем, поочередная посадка на полосу аэродрома назначения - вертолет катится по полосе, борттехник с правым выбегают, открывают задние створки, уазик с бойцами съезжает и сворачивает с полосы вправо (или, если смотреть по полету - влево, чтобы не попасть под хвостовой винт), створки закрывают, прыгают в вертолет, он взлетает, за ним уже катится следующий.


Борттехник Ф. тренировал водителя уазика въезжать в грузовую кабину и быстро выезжать из нее. Уазик постоянно срывался с направляющих. Наконец, когда один раз все прошло удачно, борттехник решил, что навык прочно закрепился в мозжечке бойца, и прекратил тренаж.


Наступил день учений. В Ми восьмые загнали уазики с четырьмя бойцами, Ми шестые приняли на борта более тяжелую технику и десант. Полк запустился и пошел на взлет. Такого борттехник Ф. никогда не видел, и уже не увидит. В небо поднялись три эскадрильи Ми-8 и эскадрилья Ми-6 - рой под сотню машин закрыл солнце.


Небо шевелилось, ползло, гудело, выло, трещало, серый саранчовый шлейф еще волок хвост по земле - взлетали один за другим крайние вертолеты. Армада, разворачиваясь на юг, начинала движение к китайской границе, и это было похоже на неумолимо собирающуюся грозу - казалось, такая сила могла спокойно переползти границу и, даже теряя машины одну за другой, дойти до Пекина в достаточном для победы количестве.


Поднявшись, двинулись. Строй растянулся на приличную дистанцию.


Ми шестые шли выше, восьмерки неслись на пределе, огибая рельеф, чтобы не светиться на локаторах предполагаемого противника.


Борт ?22 пилотировал капитан Божко, имевший за плечами Афган. Он откровенно наслаждался полетом - бросал машину с сопок вниз, сшибал колесами верхушки сосен, завидев "учебный" танк, заводил вертолет на боевой, имитировал пуск, бормотал "цель уничтожена!" - обиженные танкисты показывали неприличные жесты, но на всякий случай ныряли в башню.


Борттехник Ф., у которого от такого полета сердце и другие внутренности прыгали от пяток до горла, конечно, тоже наслаждался, но периодически с тревогой вспоминал о своем грузе - распятом на тросах уазике с четырьмя бойцами.


После очередной "атаки" по особенно крутой траектории, и с перегрузками на выходе, он услышал глухой щелчок в грузовой кабине. Потом послышались перекрывающие шум двигателей крики.


- Что они там - боятся или радуются? - сказал командир. - Выгляни, посмотри, может, обделались?


Борттехник открыл дверь в грузовую кабину. К его удивлению, бойцов в уазике не было.


Выбравшись в салон, он увидел, что все четверо лежат за уазиком, упираясь ногами в стенки и в бардачки на створках, а руками - в уазик, сорвавшийся с растяжек. Лица атлантов были перекошены, тела периодически амортизировали, сжимаясь в такт изменениям тангажа.


Борттехник забежал в кабину, вкратце обрисовал ситуацию. Командир виновато вздохнул и перевел вертолет в ровный полет - авиагоризонт замер в нейтральном положении.


Сели удачно, створки открылись, уазик с четырьмя измученными бойцами выпрыгнул на полосу, свернул вправо и умчался, очумело виляя. На бегу закрыли створки, запрыгнули, взлетели.


А за ними все садились и садились вертолеты. Учения продолжались...

ФИЛОСОФИЯ ТРЯПКИ


Кроме экипажа вертолета в четырехместной гостиничной комнате живет пехотный полковник. Он все время ходит в туалетную комнату - стирает носки, трусы, майку, чистит китель, ботинки; перед сном развешивает свои многочисленные одежды на плечики, на спинки стула и кровати. Очень аккуратен, всегда причесан и выбрит.


За окном идет снег. Послеобеденный отдых экипажа. Борттехник Ф. лежит на кровати и читает "Братьев Карамазовых".


Полковник сидит на кровати и смотрит на читающего борттехника. Потом оглядывается на стол. На столе лежит тряпка. Полковник обращается к борттехнику.


- Лейтенант, все хочу спросить. Насколько я понимаю, работа в воздухе требует особенной внутренней и внешней дисциплины. Так?


Лейтенант кивает, не отрываясь от книги.


- Тогда объясните мне, как вот этот постоянный бардак, вас окружающий, может сочетаться с такой ответственной работой? Как вы можете спокойно читать Достоевского, когда на столе с утра валяется тряпка?


Лейтенант отводит книгу от лица, смотрит на полковника.


- Все дело в том, товарищ полковник, - говорит он, - что тряпка - вещь совершенно несущественная, а посему определенного места не имеющая. Тряпка - она на то и тряпка, чтобы валяться - именно это наинизшее состояние характеризует ее как последнюю ступень в иерархии вещей. Она всегда на своем месте, куда бы ее ни бросили. Но нам-то с вами не все равно, верно? Одно дело - тряпка на столе, и совсем другое - под капотами двигателей вертолета. В этом случае она может стать фактором летного происшествия, - однако, называться она будет уже не тряпкой, а предпосылкой. Улавливаете разницу? - он строго поднял указательный палец. - Здесь-то и зарыта философия боевой авиации.


- Однако! - сказал полковник, вставая, - Однако, у вас подозрительно неармейский склад ума, товарищ лейтенант. И это сильно навредит вашей дальнейшей карьере.


Он взял бритву и полустроевым шагом покинул комнату. Когда дверь за ним закрылась, командир с праваком, притворявшиеся до этого спящими, зашлись в поросячьем визге.

Автор : Фролов Игорь Александрович .Участие -Афганистан.Звание: Старший лейтенантРод войск: ВВС

БОРТЖУРНАЛ N 57-22-10. Памяти ВВС СССР.Ч.2 СССР, ВВС, Мат, Вертолетчики, Военные мемуары, Длиннопост

http://artofwar.ru/f/frolow_i_a/

Показать полностью 1
78

БОРТЖУРНАЛ N 57-22-10. Памяти ВВС СССР.Ч.1

БОРТЖУРНАЛ N 57-22-10. Памяти ВВС СССР.Ч.1 СССР, ВВС, Вертолетчики, Амур, Мат, Длиннопост

За те два с половиной года, которые в буквальном смысле пролетели в небесах Приамурья и Афганистана, борттехник вертолета Ми-8 (в дальнейшем - просто борттехник Ф.) собрал небольшую коллекцию забавных историй. Почти два десятка лет пролежали они в темном углу памяти, и только теперь он предлагает эти истории твоему благосклонному вниманию, читатель.


(Автор предупреждает, что в тексте встречается ненормативная лексика).

В качестве эпиграфа - история, найденная в Интернете:


"Есть в Амурской области два населенных пункта, которые имеют названия Магдагачи и Могочи. Так вот, был в Магдагачи вертолетный полк. И тут в период всеобщего развала и сокращения армии приходит кодограмма - полк расформировать. Сказано - сделано. Солдат распределили по другим частям, офицеров тоже, кто выслужил свое - на пенсию, казармы сравняли с землей, все, что плохо лежало - распиздили, вертолеты перегнали. И тут приходит еще одна кодограмма - ошибочка вышла, оказывается, полк надо было расформировывать в Могочи (там тоже был вертолетный полк)".


И в дополнение - цитата из письма однополчанина:


"...Все вертолеты просто списали, выстроили в две линейки на нашей стоянке, поснимали оборудование. В августе пригнали с Новосибирска специальную машину со здоровенными ножницами, и эта тварь за 2 часа порвала все 24 (столько их осталось) наших вертолета на маленькие куски. А мы стояли, и, глотая слезы, смотрели на всю эту гадость. Когда все закончилось, довольный машинист вылез и сказал "Ну как я их?".


После таких известий не оставалось ничего другого, как взять и вспомнить все. С самого начала.


Чтобы исчезнувший полк (один из многих) воскрес хотя бы частично - и продолжал жить уже независимо от моей ненадежной памяти. И назло той силе, которая стерла его с лица земли.

ОСЕНЬ В МАГДАГАЧИ


1985 год. Амурская область, поселок Магдагачи, вертолетный полк. Несколько лейтенантов-двухгодичников после окончания Уфимского авиационного института прибыли для прохождения службы.


Маленький поселок при железнодорожной станции лежит среди мелкорослой амурской тайге. Желтеют березы, краснеет черемуха, синеет небо. Деревянные тротуары, чистые лужи. Пахнет горящей на огородах картофельной ботвой. Осень.


Устроились в сыром, холодном офицерском общежитии. Спали, укрывшись поверх одеял новыми плащ-накидками - спасало от сырости. Совсем немного времени оставалось до антиалкогольного указа, и в магдагачинских магазинах еще стояли бутылки спирта "этилового питьевого". Вечера коротали под жареную картошку и спирт. Приняв на грудь, писали на родину длинные письма типа: "Сейчас ночь, на аэродроме тихо, только потрескивают остывающие пулеметные стволы". Дни проводили в учебном ангаре на стоянке, лениво перелистывая инструкции по эксплуатации вертолета. Устав от учебы, играли в "коробок" или гуляли в пристояночном леске.


Однажды, когда лейтенант Ф. от скуки решил углубиться в инструкцию, ангар потрясли глухие удары. Выбежав на улицу, лейтенант застыл. Открывшаяся взору картина была чудовищна - особенно для лейтенанта Ф., который родился и вырос в Южной Якутии, среди тайги. Он увидел, что возле ног двух лейтенантов валяется с десяток огромных (шляпка с блюдце) белых грибов. Лейтенанты подбирали грибы и с криками "получи, фашист, гранату!" швыряли их в стену ангара.


Грибы разлетались в клочки.


- Что вы делаете, уроды! - заорал лейтенант Ф., бросаясь на амбразуру.

Лейтенанты прекратили побоище и удивленно смотрели, как лейтенант Ф. дрожащими руками собирает оставшиеся грибы.


- Ты чё? - спросили они.

- Через плечо, - сказал лейтенант Ф. - Привыкли на Урале опята со свинарями жрать... Это же белые! Не любите, не ешьте, но бить-то зачем?!


- Белые? - искренне удивились лейтенанты. - Так вот они какие, эти белые... А мы думали - поганки!



ТЭЩИСТ


Занятия в ангаре продолжаются. У лейтенантов есть толстые общие тетради, в которых они ведут конспекты - переписывают из инструкции по эксплуатации основные сведения. Конспекты вести приходится, поскольку обещана проверка этих конспектов высоким начальством.

Однажды, перед самой проверкой, лейтенант Ф. позаимствовал конспект у лейтенанта С-ханова - списать по студенческой привычке.


Необходимое пояснение: лейтенант С-ханов, по национальности башкир, говорил по-русски с характерным акцентом - в частности, вместо буквы "Ч" он произносил "Щ". А тянуть службу по причине плохого зрения ему предстояло не в небе, а в технико-эксплуатационной части (ТЭЧ).


Переписав конспект, лейтенант Ф. в порыве благодарности оставил в тетради лейтенанта С-ханова краткую надпись крупными буквами: Я - ТЭЩИСТ. Тетрадь вернулась к владельцу, который положил ее на стол, не открывая.


Вошел зам по ИАС майор Черкасов с незнакомым подполковником. Прочтя лейтенантам лекцию о важности знания матчасти и всех инструкций, которые "написаны кровью", подполковник попросил показать конспекты. Лейтенант С-ханов, сидевший на первой парте, протянул свою тетрадь. Полковник открыл ее, посмотрел на первую страницу и спросил:


- Что это, товарищ лейтенант?

- Где? - спросил лейтенант С-ханов, вставая и перегибаясь через стол к своей тетради.

- Ну вот, что это за слово - "тэщист"? Я - тэщист, - написали вы в тетради, видимо, гордясь предстоящей службой. Но правильно было бы написать "Я - тэчист"! От слова ТЭЧ - технико-эксплуатационная часть. Понятно?

- Да, - сказал лейтенант С-ханов, ничего не понимая.

- Вот и скажите: Я - тэчист!

- Я - тэщист... - краснея, сказал лейтенант С-ханов.


- Ну, знаете, - возмущенно сказал подполковник, обращаясь к майору Черкасову, - если они до сих пор таких простых вещей не усвоили, как же доверить им технику и жизнь людей?


И забыв про остальные конспекты, начальство покинуло ангар.


ПАЛЕЦ


После месячной подготовки будущие борттехники сдают экзамен по матчасти вертолета МИ-8Т. (В институте на военной кафедре они изучали МиГ-21.) Никто из них до службы близко вертолет не видел, и даже сейчас некоторые из будущих борттехников полагают, что хвостовой винт толкает вертолет вперед, тогда как несущий винт, соответственно, тянет вверх.


Экзамен принимает зам по ИАС майор Черкасов. Прогуливаясь по рулежке с лейтенантом Ф., майор спрашивает:

- Расскажите мне о назначении и устройстве топливной системы вертолета.


Лейтенант Ф. (уверенно):

- Топливная система служит для питания двигателей топливом. Она состоит из топливных баков и трубопроводов...


Он замолкает и выжидающе смотрит на майора, считая свой ответ исчерпывающим. Майор (уже подозревая неладное):

- Ну, хорошо, а масляная система?


- Масляная система питает агрегаты вертолета маслом. - Здесь лейтенант задумывается, и уже не так уверенно завершает. - Состоит из маслобаков и маслопроводов... - и после гнетущей паузы уже совсем неуверенно добавляет, - и маслонасосов...


Майор отрешенно смотрит вдаль, в сторону китайской границы. Потом спрашивает:

- А противообледенительная система?

- Противообледенительная система Ми-8 работает на спирту, - оживляется лейтенант. - Она состоит...

Майор прерывает его:

- ...Из спиртовых баков и спиртопроводов, я уже догадался. Но я должен вас огорчить, товарищ лейтенант. Вы трагически ошиблись с местом службы - с обледенением на Ми-8 борется электричество...


Это провал - понимает лейтенант. Но, цепляясь за жизнь, на всякий случай бормочет:

- Да, точно, электричество. Это я с Ми шестыми перепутал...


Майор качает головой, смотрит себе под ноги, наклоняется, поднимает ржавый металлический стержень. Показывая его борттехнику, спрашивает:

- И последний вопрос: что это?

- Палец, - уже не веря самому себе, отвечает лейтенант, и хихикает от нелепости своего ответа.

- Правильно, палец, - говорит майор. - Что же тут смешного? Ну и, поскольку очевидно, что на земле вас больше держать нельзя - вы допускаетесь к полетам с инструктором.

ДОРОГА В НЕБО


После экзаменов начинающие борттехники некоторое время слонялись без дела. Наступили ранние амурские холода, а они все еще не были востребованы небом. Убедившись, что их еще никто уверенно не знает в лицо, лейтенант Ф. и лейтенант М. повадились сразу после утреннего построения удаляться из расположения части. Каждое утро после построения они, укрываясь от эскадрильского домика за ближайшим к нему вертолетом, медленно перемещались в сторону гражданского аэропорта, готовые вернуться при первой опасности.


Перебравшись через ВПП, быстрым шагом шли в общежитие. Там, в своей двухместной комнате уставшие офицеры ложились в кроватки и отдыхали до обеда - беседовали, читали, спали. Все это называлось "пойти понежиться".


Так продолжалось целую неделю. Лейтенанты даже начали питать робкую надежду, что про них забыли навсегда. Через неделю к ним примкнул лейтенант Т. Поскольку он был немногословен и спокоен, то получил кличку "Свирепый". А поскольку на старом борту, который за ним закрепили, было кем-то давно выцарапано "Видас", то окончательно закрепилась кличка "Свирепый Видас".


Свирепый Видас, игнорируя совет бывалых прогульщиков сидеть дома, отправился после обеда в книжный магазин. Вернувшись, он сказал:

- Был сейчас в книжном магазине. Видел инженера эскадрильи.

- И что? - вскричали оба лейтенанта.

- Он на меня посмотрел.

- Ну - и?!!!

- Он меня не узнал. А может, испугался - сам ведь прогуливает.


Лейтенанты успокоились - и, действительно, если бы узнал, Свирепый Видас ходил бы сейчас нараскоряку.


На следующее утро хмурый инженер позвал всех троих в домик.

- Ф., М., где вы вчера были?

- Ходили получать противогазы на склад, товарищ капитан, - выдал лейтенант Ф. давно заготовленный ответ. - Прапорщика долго не было.

- А ты, Т.?

Видас растерялся. Легенды у него не было и ему не оставалось ничего другого, как идти след в след за товарищами:

- Я тоже был на складе.

- Противогаз получил?


Этого Видас не знал. Он неопределенно пожал плечами.


- А где этот склад находится? - нанес решающий удар инженер.

Склад находился в километре от стоянки, за дорогой в березовом леске. Но Видас и этого не знал. Он нерешительно поднял руку, дрожащим согнутым пальцем нарисовал в воздухе кривую окружность, и, глядя вверх, сказал:

- Там...


- Ты дурак, Т.! - торжествующе сказал инженер. - Ну, нахуя, спрашивается, съебывать со службы, если даже не знаешь, как соврать? Или ты в книжный за противогазом ходил? Все, раздолбаи, лафа кончилась! Я вас в небе сгною!


Так началась служба ...



ДВОЙНИКИ


Первое время инженер эскадрильи, не доверяя прогульщикам, строго отслеживал их "посещаемость" построений возле эскадрильского домика. Здесь нужно отметить: несмотря на то, что лейтенант М. был татарином, а лейтенант Д. - украинцем, они, особенно издалека, очень походили друг на друга. Поэтому неудивительно, что подслеповатый инженер их иногда путал.


Однажды на построении, инженер, вглядываясь сквозь очки в строй борттехников, вдруг зло сказал:


- Да где опять этот ебаный Д.!

- Я здесь, - обиженно выкрикнул из строя лейтенант Д., поднимая руку.

Подумав, инженер сказал:

- А тогда где этот ебаный М.?


ПЕРВЫЙ НАРЯД


Лейтенант Ф. и лейтенант Т. впервые дежурят по стоянке части. После развода они заходят в дежурный домик, осматривают его. Кровать, оружейная пирамида, печка, старый телевизор, на столе - эбонитовая коробка с ручкой - полевой телефон. По мнению лейтенантов, этот телефон еще военного времени и работать не может - наверное, предполагают лейтенанты, он стоит здесь как деталь армейского интерьера.


- Связь времен, - уважительно говорит лейтенант Ф.

Лейтенант Т. берет трубку, дует в нее, говорит "алло". Трубка молчит.

- Покрути ручку, - советует лейтенант Ф. - Возбуди электричество.


Лейтенант Т. крутит ручку, снова снимает трубку, и, глядя на лейтенанта Ф., шутит:

- Боевая тревога, боевая тревога!


- "Паслен" слушает, что случилось? - вдруг резким тревожным голосом отзывается трубка. - Кто говорит?


Глядя на лейтенанта Ф. полными ужаса глазами, лейтенант Т. говорит:

- Говорит лейтенант Ф.


Он отстраняет кричащую трубку от уха, испуганно смотрит на нее и медленно кладет на рычаг.

Лейтенант Ф. разражается бранью.

ПРОКЛЯТИЕ БОРТТЕХНИКА


Когда полеты с инструктором завершились, борттехник принял во владение собственный борт. Увлекшись расконсервацией и заменой двигателей, а потом и своими первыми самостоятельными полетами, он никак не мог забрать свой парашют с борта инструктора (идти через всю стоянку). Однажды на утреннем построении инструктор, отводя глаза в сторону, сказал:

- Ты бы забрал парашют - нужно сдать его в ПДСку.

- Зачем?

- Да он испортился малость.


Когда борттехник увидел свой парашют, он оцепенел. Средство спасения представляло собой черный, совершенно слипшийся мешок - мокрый и жирный на ощупь, с устойчивым запахом керосина. На его немой вопрос: "кто это сделал?", инструктор, смущаясь, поведал.


Борт поставили "на прыжки". Борттехник (тот, который инструктор) снял дополнительный бак, потом выловил на стояночном просторе блуждающий топливозаправщик и поручил водителю заправить вертолет "по полной". Сам закрыл борт и удалился.


Водитель ТЗ залил через левый подвесной "по полной", потом открыл на борту лючок, за которым обычно находилась горловина левого дополнительного, сунул туда ствол заправочного "пистолета", нажал на спуск и задремал.


Все 915 литров, предназначенные отсутствующему баку, вылились на тот злополучный парашют, который валялся на полу в ожидании хозяина.


- Да ты не расстраивайся, - сказал инструктор, - в ПДСке твой купол простирнут. А вот я от керосина заебусь отмываться - завтра хотел в Зею за сметаной слетать, да кто ж теперь поставит такой вонючий борт? И вся стоянка, между прочим, насквозь пропиталась...


Однако все оказалось не так просто. Парашют был признан негодным к дальнейшей эксплуатации. "Вот если бы ты принес его раньше, - сожалеющее сказал начальник ПДС старший лейтенант Н. - А так он уже запарафинился".


Объяснительная никому ничего не объяснила, и финчасть удержала у борттехника Ф. из нескольких зарплат целых 600 рублей советских денег.


Борттехник проклял своего инструктора и начальника ПДС страшным проклятием. Проклял - и забыл. Но, как ни странно, ровно через год это проклятие сработало. В это время борттехник уже второй месяц бороздил небо Демократической Республики Афганистан.


И пришло в эту афганскую часть письмо из родной приамурской эскадрильи, в котором описывалось чрезвычайное и невиданное до сих пор в полку летное происшествие.


Здесь уместно отметить, что перед самым убытием в Афганистан, борттехник Ф. сдал свой борт  своему бывшему инструктору. И сдал он этот борт во время перевода вертолета с летнего на зимние масла. Пробки на шарнирах хвостового винта, которые борттехник набил смазкой, были уже завинчены, но не законтрены, о чем борттехник Ф. (снятый инженером прямо со стремянки, на которой он стоял с контровкой в руках - "беги, оформляй служебный паспорт, а борт сдашь старшему лейтенанту Ч.") добросовестно предупредил своего бывшего инструктора.


Но старший лейтенант Ч. шел навстречу своей судьбе и наложенному проклятию, - в этот день он так и не добрался до борта ?22, а на следующий день стремянку уже утащили соседи, и Ч. забыл о предупреждении. Пробки остались незаконтренными.


Итак, в письме сообщалось, что при подлете к аэродрому у борта ?22 заклинило хвостовой винт.


(Как было отмечено в документе комиссии "незаконтренность пробок повлекла их выкручивание под воздействием вибрации при вращении ХВ, и вытекание смазки с дальнейшим разрушением шарниров ХВ"). Естественно, под воздействием неуравновешенного реактивного момента от несущего винта, вертолет начало вращать.


Инструкция в таких случаях предписывает экипажу покинуть борт. Экипаж выполнил предписание и борт покинул - правда, с некоторым запозданием, потому что борттехник упорно отказывался отрываться от своего рабочего места.


Этот борттехник боялся прыжков до потери сознания. Он никогда не прыгал с парашютом и гордился тем, что единственный из летно-подъемного состава избегал этой идиотской процедуры - выбрасываться с тысячи метров с тряпкой за спиной. Косить от прыжков ему позволял малый вес - и командование закрывало на него глаза, помня, как одного легкого летчика унесло ветром к железнодорожному депо, и он приземлился среди тепловозов и электровозов, умудрившись проскользнуть между проводами, и напугав железнодорожников.


Итак, выбросив борттехника, летчики покинули борт. Осиротевшая машина продолжала болтаться в небе, наматывая круги рядом с аэродромом, а, значит и в опасной близости к поселку Магдагачи.


Командир эскадрильи сам поднял в небо борт с четырьмя полными блоками НУРСов и кружил вокруг неуправляемого вертолета, готовясь расстрелять его, если тому вздумается дрейфовать в сторону поселка. Но тот, словно чувствуя намерения комэски, начал потихоньку разматывать спираль в сторону тайги.


Покрутившись в воздухе около часа и выработав все топливо, летучий голландец, подтверждая трехкратную надежность советской техники, аккуратно сел на авторотации на полянку в тайге, порубив несколько молодых березок.


А вот с экипажем (вернее - с одним из его членов) дела обстояли не так благополучно.


Борттехник, несмотря на свой малый вес и на благополучно раскрывшийся купол, к земле шел с громким матом. Он улетел по прямой далеко в поля и, приземлившись в мерзлые глыбы земли, сломал левую ногу.


Что касается второго виновного - начальника ПДС, ст. лейтенанта Н., то и он не ушел от возмездия. Приехав в тот же Афганистан на недельку "напрыгать на орден" (такая война тоже практиковалась), он неудачно приземлился. На высоте шести метров коварный порыв ветра сложил его "крыло" и, брякнувшись с этой высоты на чужую для него землю, начальник сломал правую ногу.

Автор :  Фролов Игорь Александрович .Участие -Афганистан.Звание: Старший лейтенантРод войск: ВВС

БОРТЖУРНАЛ N 57-22-10. Памяти ВВС СССР.Ч.1 СССР, ВВС, Вертолетчики, Амур, Мат, Длиннопост

http://artofwar.ru/f/frolow_i_a/

Показать полностью 1
1147

Житель немецкого Билефельда Мариус Рюгге нашел на чердаке своего дома ящики с сушеной картошкой  времен Второй мировой

Житель немецкого Билефельда Мариус Рюгге нашел на чердаке своего дома ящики с сушеной картошкой времен Второй мировой. Похоже, они предназначались для австралийских солдат. Рюгге картошку пожарил и съел. На вкус отдает землей и плесенью, говорит. Доедать ее он не собирается

Житель немецкого Билефельда Мариус Рюгге нашел на чердаке своего дома ящики с сушеной картошкой  времен Второй мировой Германия, Картофель, Вторая мировая война, Новости
Житель немецкого Билефельда Мариус Рюгге нашел на чердаке своего дома ящики с сушеной картошкой  времен Второй мировой Германия, Картофель, Вторая мировая война, Новости
Житель немецкого Билефельда Мариус Рюгге нашел на чердаке своего дома ящики с сушеной картошкой  времен Второй мировой Германия, Картофель, Вторая мировая война, Новости

https://www.bluewin.ch/de/leben/heiraten-fuer-anfaenger-das-...


https://www.facebook.com/permalink.php?id=423198735471&s...

Показать полностью 1
Отличная работа, все прочитано!