— Галя! Галочка! Открывай, это я, Витёк! — раздался пьяный голос из-за двери, сопровождаемый громким стуком.

Галина Петровна вздрогнула, оторвавшись от вязания. Часы показывали почти полночь. Она тяжело вздохнула, поправила седую прядь и, кряхтя, поднялась с кресла.

— Господи, опять началось, — пробормотала женщина, направляясь к входной двери.

Открыв замок, она увидела своего родного брата Виктора. Помятый, с красными от выпивки глазами, он еле держался на ногах.

— Галочка, сестрёнка, выручай! — Витёк, пошатываясь, ввалился в прихожую. — Понимаешь, тут такое дело...

— Какое ещё дело? — устало спросила Галина Петровна, скрестив руки на груди. — Опять деньги нужны?

Витёк виновато улыбнулся, обнажив неровный ряд жёлтых зубов:

— Ну, совсем чуть-чуть... До зарплаты перехватить. Верну — век свободы не видать!

Галина Петровна покачала головой. Сколько раз она давала брату деньги в долг, и сколько раз он не возвращал... Но ведь родная кровь, как не помочь?

— Проходи на кухню, — вздохнула она. — Чаю хоть попьёшь.

Витёк, пошатываясь, прошёл в маленькую кухоньку. Уютная, обставленная ещё советской мебелью, она хранила запах свежей выпечки — Галина Петровна как раз сегодня пекла пирожки для внуков.

— Ох, сестрёнка, ты ж моя спасительница! — Витёк плюхнулся на табурет, едва не промахнувшись. — Дай Бог тебе здоровья!

Галина Петровна молча поставила чайник и достала из холодильника остатки пирожков. Свет лампы под абажуром из цветного стекла отбрасывал причудливые тени на стены, оклеенные выцветшими обоями в цветочек.

— Ну, рассказывай, что на этот раз случилось? — спросила она, присаживаясь напротив брата.

Витёк потупил взгляд, теребя край клеёнчатой скатерти:

— Да понимаешь... С работы уволили. Представляешь, ни с того ни с сего! Я ж лучший сварщик на заводе был!

Галина Петровна лишь покачала головой. Она прекрасно знала, что брат уже несколько месяцев как не работает, пропивая случайные заработки.

— И что теперь? Новую работу искать будешь?

— Конечно, Галочка! — оживился Витёк. — Уже и на примете есть кое-что. Только вот денег совсем нет, а надо подкрепиться, понимаешь? Ну и на проезд там, на всякое...

Чайник на плите закипел, прервав его речь пронзительным свистом. Галина Петровна встала, чтобы заварить чай.

— Сколько на этот раз? — спросила она, не оборачиваясь.

— Да совсем немного, — Витёк замялся. — Тысяч пять хватит.

Галина Петровна резко обернулась, едва не выронив чашки:

— Пять тысяч?! Витя, ты в своём уме? Я пенсионерка, мне самой едва хватает!

— Галочка, миленькая, — Витёк вскочил, чуть не опрокинув табурет. — Я ж верну! Вот найду работу и сразу отдам, честное слово!

Галина Петровна устало опустилась на стул. Сколько раз она слышала эти обещания... И каждый раз верила, надеялась, что брат одумается, возьмётся за ум. Но годы шли, а Витёк только глубже увязал в пьянстве и долгах.

— Нет, Витя, — твёрдо сказала она. — Больше я тебе денег не дам. Хватит.

Лицо Витька исказилось, словно от боли:

— Как это не дашь? Галя, ты что, совсем родню не уважаешь? Я ж тебе не чужой человек!

— Именно поэтому и не дам, — ответила Галина Петровна. — Ты же себя губишь, Витя. Посмотри, на кого ты похож!

Она кивнула на старое зеркало, висевшее на стене. Витёк мельком глянул на своё отражение и тут же отвернулся.

— Да что ты понимаешь! — внезапно взорвался он. — Сидишь тут в своей норе, а у меня жизнь! Мне развеяться надо, с людьми пообщаться!

— С какими людьми, Витя? — горько усмехнулась Галина Петровна. — С собутыльниками в подворотне?

Витёк побагровел от злости:

— Не твоё дело! Дай денег по-хорошему!

Он навис над сестрой, сжимая кулаки. Галина Петровна испуганно отшатнулась, но взгляда не отвела:

— Нет, Витя. Уходи.

Несколько секунд они смотрели друг другу в глаза. Затем Витёк резко развернулся и, пошатываясь, направился к выходу.

— Ну и сиди тут одна, старая карга! — выкрикнул он, хлопнув дверью.

Галина Петровна вздрогнула от грохота. В наступившей тишине было слышно, как тикают старые ходики на стене. Женщина тяжело опустилась на стул и закрыла лицо руками.

Воспоминания нахлынули на неё, словно морская волна. Вот они с Витей — ещё совсем дети — гоняют мяч во дворе бабушкиного дома. Вот Витя-подросток защищает её от хулиганов в школе. А вот она, молодая медсестра, перевязывает ему разбитые в драке костяшки пальцев...

Когда же всё пошло не так? Когда весёлый, добрый мальчишка превратился в этого опустившегося пьяницу?

Галина Петровна вытерла набежавшую слезу. Нет, нельзя раскисать. Она встала и принялась убирать со стола. Надо жить дальше, у неё есть дети, внуки. А Витя... Может, этот отказ станет для него толчком к переменам?

Несколько дней прошли спокойно. Галина Петровна занималась обычными делами — ходила в магазин, вязала носки внукам, смотрела любимые сериалы. О визите брата напоминала лишь царапина на двери от его ботинка.

Но однажды вечером в дверь снова постучали. На пороге стояла соседка, Нина Ивановна.

— Галя, там твой братец во дворе буянит, — сообщила она. — Кричит, что ты ему денег должна. Может, милицию вызвать?

Сердце Галины Петровны упало. Только не это...

— Не надо милицию, — вздохнула она. — Сама разберусь.

Накинув старенькое пальто, Галина Петровна спустилась во двор. Витёк, шатаясь, бродил между лавочками, громко выкрикивая ругательства.

— Витя, прекрати немедленно! — строго сказала Галина Петровна, подходя к брату.

Тот обернулся, с трудом фокусируя на ней мутный взгляд:

— А, явилась! Ну что, принесла мои деньги?

— Какие деньги, Витя? — устало спросила Галина Петровна. — Я тебе ничего не должна.

— Как это не должна?! — заорал Витёк. — А кто мне в детстве обещал всегда помогать, а?!

Он схватил сестру за плечи, больно сжимая пальцы. От него разило перегаром.

— Отпусти меня сейчас же! — Галина Петровна попыталась вырваться, но Витёк держал крепко.

— Не отпущу, пока не отдашь моё! — прорычал он, тряся сестру.

— Эй, мужик, отстань от женщины! — раздался вдруг молодой голос.

К ним подбежал парень лет двадцати, в спортивном костюме. Витёк обернулся, не выпуская Галину Петровну:

— Тебе чего надо, щенок? Вали отсюда!

— Я сказал, отпусти её, — твёрдо повторил парень.

Витёк оскалился и, оттолкнув сестру, бросился на парня с кулаками. Но тот легко увернулся и толкнул пьяного Витька в грудь. Не удержав равновесия, тот рухнул на землю.

— Вы в порядке? — спросил парень, подходя к Галине Петровне.

— Да... Спасибо, — пробормотала она, потирая ушибленное плечо.

Витёк попытался встать, но только беспомощно перевернулся на бок.

— Может, полицию вызвать? — предложил парень.

Галина Петровна покачала головой:

— Не надо. Это мой брат...

Парень удивлённо поднял брови, но ничего не сказал.

— Давайте я помогу вам дойти до дома, — предложил он.

— Спасибо, милый, но я сама справлюсь, — слабо улыбнулась Галина Петровна. — А ты беги домой, мать, наверное, волнуется.

Парень кивнул и, ещё раз взглянув на распластанного на земле Витька, быстро зашагал прочь.

Галина Петровна медленно побрела к подъезду. За спиной раздавались пьяные выкрики брата, но она не оборачивалась.

Поднявшись в квартиру, женщина без сил опустилась в кресло. Руки дрожали, в висках стучало. Как же так вышло, что родной брат превратился в чужого, враждебного человека?

Вспомнились слова матери, сказанные много лет назад: "Галочка, ты у меня старшенькая. Присматривай за Витей, он ведь такой непутёвый..."

Галина Петровна горько усмехнулась. Да, она старалась присматривать за братом. Помогала деньгами, пыталась устроить на работу, вытаскивала из вытрезвителя... А толку-то?

Может, она делала что-то не так? Может, нужно было быть строже, не потакать слабостям брата?

В дверь снова постучали. Галина Петровна вздрогнула, но это оказалась соседка, Нина Ивановна.

— Ну как ты, Галя? — спросила она, проходя на кухню. — Я в окно видела, что там случилось. Может, чайку попьём?

Галина Петровна благодарно кивнула. Пока Нина Ивановна хлопотала у плиты, она рассказала ей всю историю с братом.

— Эх, Галя, — покачала головой соседка, — нельзя так. Ты ему потакаешь, а он на шею садится.

— Да понимаю я всё, — вздохнула Галина Петровна. — Но как же быть? Родная кровь всё-таки...

— Кровь кровью, а совесть-то у него есть? — возразила Нина Ивановна. — Ты о себе подумай. Мало ли что он в следующий раз выкинет?

Они ещё долго сидели на кухне, пили чай и говорили. Нина Ивановна рассказала, как её сын тоже начинал спиваться, но она вовремя взяла его в "ежовые рукавицы" — и парень взялся за ум, теперь своё дело держит.

Когда соседка ушла, Галина Петровна ещё какое-то время сидела, глядя в одну точку. В голове крутились обрывки мыслей, воспоминаний, сомнений...

Наконец она решительно встала и подошла к старому серванту. Достав из ящика потрёпанную записную книжку, нашла номер телефона.

— Алло, Сергей? Здравствуй, сынок. Прости, что так поздно звоню, — сказала Галина Петровна, стараясь скрыть тревогу в голосе.

— Мама? Что случилось? — В голосе сына слышалась тревога.

— Нет, всё в порядке, — поспешно ответила Галина Петровна. — Просто... Мне нужна твоя помощь. Это касается дяди Вити.

***

На следующее утро Галина Петровна проснулась раньше обычного. Ночь прошла беспокойно — она то и дело просыпалась, мучимая сомнениями. Правильно ли она поступает? Не предаёт ли брата?

Но, взглянув на синяки на руках, оставшиеся после вчерашней стычки, она укрепилась в своём решении. Нельзя больше так жить.

Около десяти утра раздался звонок в дверь. На пороге стоял её сын Сергей — высокий, широкоплечий мужчина лет сорока.

— Здравствуй, мама, — сказал он, обнимая Галину Петровну. — Ну, рассказывай, что тут у вас происходит.

Они прошли на кухню. Галина Петровна поставила чайник и начала рассказывать сыну о последних выходках Виктора. Сергей хмурился, слушая мать.

— Так, с этим надо что-то делать, — решительно сказал он, когда Галина Петровна закончила рассказ. — Нельзя больше спускать ему с рук такое поведение.

— Но как, Серёжа? — вздохнула Галина Петровна. — Я уже и не знаю, что делать...

— Для начала надо найти его и серьёзно поговорить, — ответил Сергей. — А потом решим, что делать дальше. Может, удастся уговорить его лечь в клинику.

Весь день они искали Виктора. Обошли все его обычные места — забегаловки, где он выпивал, подъезды, где ночевал... Но брата нигде не было.

Уже к вечеру, когда они почти отчаялись, позвонила соседка Нина Ивановна:

— Галя, твой Витька опять во дворе шатается. Кажется, совсем плохой...

Галина Петровна с сыном поспешили во двор. Виктор сидел на лавочке, обхватив голову руками. Он был бледен, его трясло.

— Дядя Витя, — твёрдо сказал Сергей, подходя к нему. — Нам надо поговорить.

Виктор поднял мутный взгляд:

— А, племянничек пожаловал... Денег дашь?

— Нет, дядя Витя, — покачал головой Сергей. — Денег больше не будет. Мы хотим предложить тебе помощь.

— Какую ещё помощь? — огрызнулся Виктор. — Не нужна мне ваша помощь!

— Витя, послушай, — мягко сказала Галина Петровна, присаживаясь рядом с братом. — Мы же видим, что ты погибаешь. Давай попробуем вместе справиться с этой бедой?

— Какой бедой? — вскинулся Виктор. — Нет у меня никакой беды! Это у вас беда — жадные вы все, родного человека куска хлеба лишаете!

— Дядя Витя, — Сергей присел на корточки перед Виктором, глядя ему в глаза. — Ты же сам понимаешь, что так дальше нельзя. Мы нашли хорошую клинику, где тебе помогут...

— Клинику?! — заорал Виктор, вскакивая. — Вы меня в дурку упечь хотите?!

Он бросился бежать, но, сделав несколько шагов, покачнулся и упал. Сергей подбежал к нему:

— Дядя Витя, тебе плохо? Сейчас "скорую" вызовем...

— Не надо мне ничего, — простонал Виктор. — Оставьте меня в покое...

Но Сергей уже звонил в "скорую". Через пятнадцать минут приехала бригада медиков. Осмотрев Виктора, врач покачал головой:

— Похоже на белую горячку. Надо госпитализировать.

— Нет! — закричал Виктор, пытаясь вырваться. — Не поеду никуда!

— Дядя Витя, пожалуйста, — умоляюще сказал Сергей. — Это для твоего же блага.

Галина Петровна молча смотрела, как брата грузят в машину "скорой помощи". Сердце разрывалось от боли и жалости, но она понимала — это единственный шанс спасти Витю.

Прошло три месяца. Виктор лежал в наркологической клинике, проходя курс лечения. Галина Петровна навещала его каждую неделю. Поначалу брат был злым, агрессивным, обвинял сестру во всех грехах. Но постепенно его настроение менялось.

— Знаешь, Галя, — сказал он однажды, глядя в окно палаты, — я, наверное, должен сказать тебе спасибо.

Галина Петровна удивлённо посмотрела на брата:

— За что, Витенька?

— За то, что не бросила меня, — тихо ответил он. — Я ведь понимаю теперь, каким скотом был все эти годы. Ты бы имела полное право отвернуться от меня, но не сделала этого.

Галина Петровна почувствовала, как к горлу подступает комок:

— Витя, ты же мой брат. Как я могла тебя бросить?

Виктор взял сестру за руку:

— Прости меня, Галочка. За всё прости. Я постараюсь измениться, честное слово.

Галина Петровна обняла брата, не стесняясь слёз, катившихся по щекам.

Ещё через месяц Виктора выписали из клиники. Сергей помог ему устроиться на работу — сначала грузчиком на склад, а потом, когда дядя доказал свою надёжность, взял его к себе в фирму.

Прошёл год. Галина Петровна сидела на лавочке в сквере, наблюдая, как играют её правнуки. Рядом пристроился Виктор — чисто выбритый, в опрятной рубашке.

— Знаешь, Галя, — задумчиво сказал он, — я часто думаю о том дне, когда ты отказалась дать мне денег...

Галина Петровна напряглась, но Виктор продолжил:

— Это было лучшее, что ты могла сделать. Если бы не твоя твёрдость тогда, кто знает, где бы я сейчас был...

Он помолчал, глядя на играющих детей.

— Спасибо тебе, сестра. За то, что не отвернулась от меня, но и не потакала моим слабостям. Ты меня спасла.

Галина Петровна улыбнулась, чувствуя, как на глаза наворачиваются слёзы:

— Мы семья, Витя. А семья должна держаться вместе, в горе и в радости.

Они сидели на лавочке, наслаждаясь тёплым осенним днём и чувством восстановленной семейной связи. Жизнь продолжалась, и теперь в ней было гораздо больше света и надежды.

Ещё больше рассказов здесь

- Муж остался с маленьким ребенком

- Значит так, слушайте меня внимательно. В моей квартире. Я хозяйка. И буду жить так, как считаю нужным. Ясно

Семейный портрет.
Мать с сыном, и вместо погибшего на фронте первой мировой отца - его шинель.

Великобритания, 1926 год.

Моему деду 92 года и про эту шубу знают, наверное, все члены нашей семьи и не только.

Однажды брат дедушки привез ему в деревню женскую шубу (по тем временам дефицит). Дед обрадовался, очень благодарил за подарок (у деда к тому времени жена была и дочки).
Спустя какое-то время брат прислал телеграмму, мол, когда деньги за шубу отдашь, нужны деньги. Это оказывается был не подарок, а продажа. В общем, дед встрепенулся, метнулся в город и швырнул эту шубу в наглую морду брата.

Вообще-то таких историй у дела целый мешок: кто, когда, в каком косматом году его обидел, нае*** (простите, обманул). Целая коллекция обид!

Дед живёт в другом городе, видимся мы редко, но когда приезжаем... О!!! Вечер воспоминаний! 99% негативных.
Я деда люблю (дай Бог ему здоровья!), стараюсь уделить внимание, но на 15-20 минуте прослушивания этого "душевного говна" начинают вянуть уши. Не выдерживаю. Иногда получается незаметно уйти в другую комнату в разгар очередной истории. Дед входит в раж, как актер моноспектакля, никого вокруг не замечает и продолжает вещать в гордом одиночестве, как радио. Ему тогда и не нужен слушатель. Он, как Дон Кихот, сражается с "ветреными мельницами", "драконами" у себя в голове.

А если не повезёт (например, дед сидит у входа) - что ж... слушайте дальше, детки дорогие! Благо братьев и сестер у деда было много, и все как на подбор сволочи (нет). А ещё их жены/мужья, племянники никчемные! И эти родственнички, близкие и далёкие, виноваты в том, что жизнь у него не сложилась (снова нет).

Грустно, печально становится...
92 года, а ни одного светлого доброго воспоминания! Если они есть, то я о них не знаю. И ведь дело не в том, что он на старости лет таким стал. Он всегда был злопамятный. Может, это диагноз какой -то?

Если кто-то ему доброе сделал, это как бы "само собой", чего об этом говорить. Ну, а если он кому-то хорошее сделал - "где моя медаль?"

Уже нет в живых никого из братьев, сестёр деда, давно сгнила, молью съедена где-то и сама эта шуба. А он её помнит.
Если сравнивать обиды с камнями, то в душе моего деда - каменоломня. Самые "драгоценные" камешки каждый день перебирает, рассматривает, расставаться не собирается.

Случайно или нет, но дети деда также не ладят между собой.

Вообще-то дед у меня крутой мужик! Детей, внуков своих очень любит. В 82 года ещё за рулём ездил. На любом празднике отплясывал так, что молодым не угнаться. А о том, как они с бабушкой на "Москвиче" перевозил корову, можно отдельный пост написать.

Но вот эта обидчивость...
Не хочу, как дед, помнить о людях только плохое.

И так ,история моя первая. Из детства.

Так вот, было мне лет так 6, точно не помню, но не больше. Примерно в 93-94 г. Идем мы втроем, Я, мой брат, и друг с подъезда Валерка, по центральной улице нашего поселка (Казахстан, пос. Актас.), мимо садика Винипух, и решили залезть на него по пожарной лестнице. "Чем не экстрим" - подумали мы и полезли. И там мы обнаружили чей то секретный штаб.

Обшарив его на предмет чего нибудь супер важного или ценного, мы обнаружили припрятаную какими то детьми коробку от жвачки ТУРБО.

А в ней целое сокровище!!! 3 тенге и 50 тиын. На тот момент мы даже таких денег в руках не держали. А тут нате, распишитесь.

"ВАУ" - подумали мы!

"Пипец" - подумали дети.

Очень быстро слиняв оттуда, мы решили купить запретный для нас плод. Сигареты.

Направившись к Ларьку,

мы приобрели три пачки сигарет, на тот момент это были модные, тонкие More. И коробок спичек.

Не удивляйтесь, тому что нам щеглам по 5-6 лет продали сигареты. Мы сказали что нас послал папа. Взглянув на нас таких мелких, продавщица ничего не заподозрила.

И вот идем мы втроем по улице и дымим сигаретами:

А навстречу нам едет шахтерский автобус. И везет от наших мам на работу. Я как сейчас помню ужас который испытал.

"Пиздец" - подумал я.

"Пиздец" - подумала мама)

Быстренько построив кирпичный завод. Мы с братом решили, друг друга ни в коем случае не сдавать, а говорить что это просто были палочки и мама не разглядела. Подумав что это ооочень правдоподобно, мы немного расслабились. Сигареты спрятали)

На следующий день, когда утром мама пришла с ночной смены. Она первым делом завела старшего Брата на допрос в отдельную комнату, ругала его) Я слышал как он плакал, что то бубнил и снова ругала мама. Слов я не слышал.

Вышла мама, завела меня так же одного в комнату и стала опрашивать.

Она сказала, что брат, меня уже полностью сдал и сказал, что сигареты предложил купить Я!

Сказать что я был удивлен, ни сказать ничего. Я был в шоке от предательства и подставы брата. Ведь мы договорились!

И я в ответ решил заложить брата. Рассказал все как на духу) Получил по жопе тапком, потом настала порки брата.

Как выяснилось через пару минут, это был уловка! Брат не раскололся, а придерживался условленного плана. И мама решила надавить на младшего. Она знала чем нас взять.

Брат после был на меня сильно обижен. Но понял ситуацию, хитрость мамы и простил на другой день.

Вот такая хитрющая у меня мама)

P.s. Сигареты потом мама отдала нашему деду, приговаривая - "смотри дед, какие крутые сигареты курят твои внуки, не то что ты - самокрутки.

Ага самокрутки)))