Встретила тут у редактора Юли Сон мысль, которая очень отозвалась: «Пора окончательно убить в себе миллениала. Я всегда и везде выкладываюсь на 200% и рву жопу просто потому, что так учили с детства. Это безусловный рефлекс. Так правильно! Так поступают умные и ответственные люди. И мне тяжело принимать несовершенство этого мира и то, что кто-то рвать жопу не готов:) И в какой-то момент я просто начинаю сходить с ума из-за того, что не всё идеально:)».

Печально, но факт. Именно наше миллениальское поколение (а это рожденные с 1981 по 1996 годы, хотя иногда туда же записывают людей до 2005 года рождения) выросло с установкой избыточного качества и вечной потребности превосходить ожидания (хотя мы ни разу не Nissan, у которого когда-то был такой слоган). И наверное, поэтому именно наше поколение чаще других становится жертвой рекламы («Ведь вы этого достойны!») и прочих манипуляций, когда мнимую потребность навязывают нам на ровном месте. И поэтому же мы всегда берем на себя оверхдохера, хотя никто и не просил.

Брать на себя лишнее — вообще мое любимое хобби, наверное. Это и чужие обязанности, и груз какой-то левой ответственности, который ты зачем-то тоже решил тащить, и даже ответственность за чужие эмоции. Про последнюю я узнала только от своего психолога — она мне подсветила эту мою «суперспособность», хотя раньше я не задумывалась, что такое вообще существует в моей жизни.

И мой опыт мачехинства — это тоже ода миллениальским загонам. Вот какая мне на самом деле разница, ест падчерица сладости и булки вместо еды, или нет? Ест — и ладно, не мой же ребенок, не моя ответственность. Не ест она мною приготовленную еду — ну и пусть ходит голодная. Но нет, меня это парит. Хотя бы потому, что я знаю, голодный ребенок = капризный ребенок. А значит, мне зачем-то надо решить эту проблему ценой своих сил и нервов. Подчеркну: именно мне, а не ее отцу.

Не хочет она носить варежки на улице или снимает куртку на апрельском ветру — ну почему это парит меня, но не очень-то парит моего мужа? Если она молча дуется на что-то, должна ли я запариться и выяснить, в чем дело, или пофиг? И должно ли это меня вообще напрягать? Миллениальская ответственная часть скажет, что должно. Пофигистическая часть, которую я усердно, но с трудом, взращиваю в последние годы, говорит, — вообще пофиг! Улыбаемся и машем.

Наверное, большинство мачех и отчимов совершают одну и ту же ошибку — психологически присваивают себе чужого ребенка. Не чтобы любить, а чтобы контролировать и зачем-то разделять ответственность за него с партнером. Но если выйти из этой деструктивной схемы и присвоить себе только то, что реально твое, то окажется, что жизнь может быть гораздо проще и веселее. Ведь большую часть груза ответственности мы навешиваем себе сами, а потом зачем-то героически тащим.

Грань между ответственностью, заботой и здоровым пофигизмом в своем мачехинстве (и не только) я пока всё еще нащупываю. Потому что быть вечно всем должным миллениалом с невероятно высокой планкой качества для вообще всего вокруг — точно надоело. Так что теперь моя новая планка, к которой я хочу стремиться во всём — «на троечку» или хотя бы «на четыре с плюсом», как бы парадоксально это ни звучало в мире, где всё должно быть идеальным: от внешнего вида до картинок в интернете :)

А как у вас с чужой ответственностью и миллениальским шлейфом 200%-ного качества по умолчанию?

Когда знаешь, что у мужчины есть ребенок, потенциальная встреча с ним действительно пугает. Ты всячески хочешь избежать этого или хотя бы оттянуть этот момент как можно дольше. Возможно, потому что понимаешь — после этого события ваша жизнь уже никогда не будет прежней, и в паре периодически (или всегда) будет кто-то третий (сам ребенок) и четвертый (его второй родитель).

Поэтому я была рада, что в первый год наших отношений мне не пришлось с этим столкнуться. Но параллельно я понимала, что в целом — уже пора и что рано или поздно это случится. Ждала и тайно боялась.

Первый раз я увидела свою падчерицу на фотографии, которую мне прислал муж. Совсем не такую, какой я себе представляла. Я видела ее темноволосой и худенькой, а с фото на меня смотрела наглая крепкая белокурая девчонка, которая щурилась отцовскими глазами, будто только что сотворила какую-то шалость. И вот как-то я ей не прониклась. Как самая настоящая злая мачеха из сказки.

Она не была той девочкой, с которой мне захотелось бы поиграть. И не была той, которой я бы могла улыбнуться при встрече на улице, потому что она мне просто понравилась. Нет. Эта девочка мне вообще не нравилась: она не была милой, не была ранимой, у нее было бездонных кукольных глаз и милого личика. Это была дерзкая девчонка, которая не вызывала ни грамма умиления.

Первая же наша встреча произошла много позже и незапланированно, когда мы с мужем поехали на его Родину познакомиться с родителями. За несколько километров до пункта назначения мы вдруг узнали, что в этот день падчерица ночует именно у них, а не у бабушки по маме, которая живет там же. Случайность? Подстава? Неизвестно до сих пор. Но градус моего напряжения заметно подрос.

Девочке на тот момент было 3,5 года. И она с порога мною очаровалась и после хотела быть везде, где есть я. Даже спать она хотела с нами, но бабушке удалось ее отговорить. Уже тогда проскальзывали истории о пищевых капризах, но я не обратила особого внимания. Уже тогда она заполняла собой всё пространство и вообще не могла находиться одна ни секундочки — но в той ситуации это можно было списать на полные штаны радости от появления папы. Это спустя годы я понимаю, что уже тогда это были проявления ее супертревожности.

В целом встреча прошла нормально и вполне позитивно, хотя лично я вообще не была готова к такому. Я и в новом месте, и с новыми людьми, да еще и с новым ребенком: многовато для одного раза. В такой ситуации постоянно ощущаешь себя нелепым героем американской комедии «Знакомство с родителями».

Зато маленькая падчерица будто не ощущала никакой неловкости и максимально быстро приняла меня за «свою»:

• терлась об ноги, настойчиво играя в кошечку (да, в этот момент ты чувствуешь себя максимально кринжово),

• готова была бесконечно рисовать вместе (о, зачем я это продемонстрировала вообще!),

• и даже поцеловала в щеку на прощание, когда мы уезжали на следующий день (в этот момент я испытала максимальный шок).

Тогда я не знала, что у этой «милоты» есть свой срок годности и что в следующую нашу встречу всё будет вообще не так. Но это — уже совсем другая история, как сказал бы мой любимый Каневский :)

А как вы познакомились с детьми партнера или отчимом/мачехой? И готовились ли как-то особенно к этой встрече?

Почитывая статьи по теме сводного родительства, я наткнулась на зарубежную концепцию начо, или Nacho Parenting, которую сформулировали супруги Лори и Дэвид Симс, жившие в сводной семье многие годы.

Начо — это разговорная форма от английского not your (не твой), произнося которое быстро и с южноамериканским акцентом, получишь «натч ё» — почти как мексиканская закуска начос.

По факту, начо-родитель — это мачеха или отчим, которые открыто транслируют свою позицию: «я не твой родитель». А значит, не лезут из кожи вон, чтобы любить чужих детей как своих собственных, и не испытывают жгучего чувства вины за то, что их не любят.

Вместо этого начо-мама или начо-папа отстраняются от родительской роли, выбирая роль старшего друга или дальнего родственника, который общается с детьми на равных и не пытается лезть в воспитание биологическими родителями.

Главная задача начо-родителя в этих отношениях — поддерживать близкого человека в его родительской роли, а не делить её с ним. А значит, не тащить ответственность за какие-то действия и поступки детей мужа или жены.

Чтобы стать настоящим мачо начо, нужно:

1. определить бесящие ситуации и обсудить их с партнером, чтобы те возникали как можно реже;

2. знать свои эмоции и уметь их укротить: например, дистанцироваться, если возникает гнев или разочарование от поведения ребёнка;

3. не «присваивать» себе детей партнёра: относиться к ним как к детям друга, не командовать ими и направлять их за советом к родным родителям;

4. не вмешиваться в отношения партнёра и другого родителя;

5. держать фокус на своем браке или собственных детях, а не на поведении сводных детей.

В моей ситуации я какой-то пограничный начо: мне, вроде бы и не хочется вмешиваться в отношения отца и ребёнка и в целом нравится идея быть отстраненным «просто взрослым» без всяких странных ролей, но вот диктовать правила — всё-таки хочется. А это уже будто бы не про начо :)

Свекровь на днях пожаловалась мужу по телефону, что гостившая у нее падчерица затоптала ногами цветочную грядку, саженцы для которой свекровь растила всю зиму. Сделала девочка это не «случайно», а назло. Представляю, насколько это обидно, когда результат твоих долгих трудов и заботы в одночасье смешивают с грязью.

Размышляя о ситуации, я вспомнила, как недавно бегло листала книгу Юлии Гиппенрейтер «Общаться с ребенком: как?», где та утверждала: стойкое непослушание — это не «плохой характер» или упрямство, а сигнал о помощи. Отвратительным поведением ребенок обычно подсознательно пытается позвать на помощь: «Мне плохо! Помогите!».

Причин этого «плохо» обычно выделяют четыре:

1. Борьба за внимание

Если ребенок не получает нужного количества «позитивного» внимания для своего эмоционального благополучия, он начинает добывать его через непослушание и выходки. И вот уже не обращающие никакого внимания родители постоянно кричат или строжатся: «Не делай так-то!», «Сядь нормально!», «Не разбрасывай!». Да, качество такого внимания оставляет желать лучшего. Но — главное — оно всё-таки получено, пусть и через конфликт.

2. Борьба за самоутверждение против родительской власти

Ребёнки в какой-то момент своего взросления ловят инсайт «я сам!» и с этого момента хотят решать свои дела самостоятельно. Но если родители:

• общаются в форме указаний и осуждений («Положи на место!», «Иди в свою комнату!»); 

• слишком часто делают замечания («Опять ты смотришь в телефоне свою фигню!»);

• приказывают резко и без объяснений («Я сказала, быстро спать!»); 

• слишком сильно критикуют (от «Ну и растяпа!» до «Как можно быть таким дебилом!?»),

то бунт неизбежен. Так ребенок будет отстаивать своё право решать дела и восстаёт против власти, которая не даёт ему свободы.

3. Желание отомстить

Ребенок чувствует обиду или несправедливость и своим гадким поведением пытается отомстить родителям: «вы делаете мне плохо — пусть вам будет так же!». Причин для такого примерно миллион: от чрезмерного внимания к младшему ребенку до новых мамы/папы или негативных сравнений («А вот Маша Петрова лучше читает стихи!»). В глубине души ребёнок страдает, но на поверхности — протесты, непослушание и грубость.

4. Потеря веры в себя

Бывает, что ребенок накопил опыт неудач и критики (делал и не получалось, делал и получал тонну замечаний и критики и ноль поддержки). Тогда он понимает: что ни делай — всё равно ни черта не получится, не стоит и пытаться. А раз он не может быть «хорошим», то он решает стать плохим. И тогда от него можно услышать «Мне всё равно», «Ничего не хочу», «Да пофиг» и прочее, что наглядно выглядит как полное безразличие к результатам. Кажется, секрет всех хулиганов-двоечников только что был раскрыт :)

Такие дела. В нашем случае, я бы поставила в диагноз первый и второй пункт, а может и третий тоже. В анамнезе точно есть долгие разлуки с матерью, родительский контроль через подчинение (потому что есть есть страх быть наказанной за невыполнение правил), а отсюда и борьба за власть и отчасти месть. Вот та самая, которая заставила растоптать клумбу.

А что есть у ваших «плохишей» из этого набора?