Скрипит потёртое седло⁠⁠

Да я без претензий, камрад. Одна из любимых книг, всю трилогию наизусть знаю.

Конечно. Другое дело, что чтобы казнить родовитого дворянина (а других там было мало), тому надо было очень сильно залететь.

У Бушкова в его версии мушкетеров Ришелье говорит Д'Артаньяну правильную вещь - дуэли запретил он по той причине, что дворяне, цвет нации, гибли на этих дуэлях сотнями и тысячами.

При встрече она самому Бэкингему говорит что он поехавший, а она не может ему ответить взаимностью, он же в ответ сыплет сладострастными речами и в красках описывает масштабы своей безответной боли и отчаяния.

вам известно, почему я согласилась увидеться с вами. Беспощадный ко всем моим горестям, вы упорно отказывались покинуть этот город, хотя, оставаясь здесь, вы рискуете жизнью и заставляете меня рисковать моей честью. Я согласилась увидеться с вами, чтобы сказать, что все разделяет нас - морские глубины, вражда между нашими королевствами, святость принесенных клятв. Святотатство - бороться против всего этого, милорд! Я согласилась увидеться с вами, наконец, для того, чтобы сказать вам, что мы не должны больше встречаться.
      - Продолжайте, сударыня, продолжайте, королева! - проговорил Бекингэм. - Нежность вашего голоса смягчает жестокость ваших слов... Вы говорите о святотатстве. Но святотатство - разлучать сердца, которые бог создал друг для друга!
      - Милорд, - воскликнула королева, - вы забываете: я никогда не говорила, что люблю вас!
      - Но вы никогда не говорили мне и того, что не любите меня. И, право же, произнести такие слова - это было бы слишком жестоко со стороны вашего величества. Ибо, скажите мне, где вы найдете такую любовь, как моя, любовь, которую не могли погасить ни разлука, ни время, ни безнадежность? Любовь, готовую удовлетвориться оброненной ленточкой, задумчивым взглядом, нечаянно вырвавшимся словом? Вот уже три года, сударыня, как я впервые увидел вас, и вот уже три года, как я вас так люблю! Хотите, я расскажу, как вы были одеты, когда я впервые увидел вас? Хотите, я подробно опишу даже отделку на вашем платье?.. Я вижу вас, как сейчас. Вы сидели на подушках, по испанскому обычаю. На вас было зеленое атласное платье, шитое серебром и золотом, широкие свисающие рукава были приподняты выше локтя, оставляя свободными ваши прекрасные руки, вот эти дивные руки, и скреплены застежками из крупных алмазов. Шею прикрывали кружевные рюши. На голове у вас была маленькая шапочка того же цвета, что и платье, а на шапочке - перо цапли... О да, да, я закрываю глаза - и вижу вас такой, какой вы были тогда! Я открываю их - и вижу вас такой, как сейчас, то есть во сто крат прекраснее!
      - Какое безумие! - прошептала Анна Австрийская, у которой не хватило мужества рассердиться на герцога за то, что он так бережно сохранил в своем сердце ее образ. - Какое безумие питать такими воспоминаниями бесполезную страсть!

...

Я рискнул милостью моего короля, рискнул жизнью, чтобы увидеть вас хоть на одно мгновение, я даже не коснулся вашей руки, и вы простили меня, увидев мое раскаяние и покорность.
      - Да, но клевета воспользовалась всеми этими безумствами, в которых я - вы знаете это сами, милорд, - была неповинна. Король, подстрекаемый господином кардиналом, страшно разгневался. Госпожа де Верне была удалена, Пюнтаж изгнан из Франции, госпожа де Шеврез впала в немилость. Когда же вы пожелали вернуться во Францию в качестве посла, король лично, - вспомните, милорд, - король лично воспротивился этому.
      - Да, и Франция заплатит войной за отказ своего короля. Я лишен возможности видеть вас, сударыня, - что ж, я хочу, чтобы вы каждый день слышали обо мне. Знаете ли вы, что за цель имела экспедиция на остров Рэ и союз с протестантами Ла-Рошели, который я замышляю? Удовольствие увидеть вас. Я не могу надеяться с оружием в руках овладеть Парижем, это я знаю. Но за этой войной последует заключение мира, заключение мира потребует переговоров, вести переговоры будет поручено мне. Тогда уж не посмеют не принять меня, и я вернусь в Париж, и увижу вас хоть на одно мгновение, и буду счастлив. Тысячи людей, правда, за это счастье заплатят своей жизнью. Но мне не будет до этого никакого дела, лишь бы увидеть вас! Все это, быть может, безумие, бред, но скажите, у какой женщины был обожатель более страстный? У какой королевы - более преданный слуга?
      - Милорд, милорд, в свое оправдание вы приводите доводы, порочащие вас. Доказательства любви, о которых вы говорите, - ведь это почти преступление.
      - Только потому, что вы не любите меня, сударыня. Если бы вы любили меня, все это представлялось бы вам иным. Но если б вы любили меня... если б вы любили меня, счастье было бы чрезмерным, и я сошел бы с ума!

Да, на общение реальных людей это походит слабо, но в реальности между ними вообще не было ни этой встречи ни каких-либо чувств, так что вот такую вот рыцарскую буффонаду сочинил Дюма.