Ghaeskaerr

Ятсан нашел в шкафу украшенную бутылку, откупорил ее и разлил немного в широкие бокалы с узким верхом - снифтеры. Достал нож, прямо здесь порезал лимон и яблоки из большого блюда на столе. Затем взял бокал и с удовольствием вдохнул аромат коньяка.

- Божественно! Попробуйте, - сказал Ятсан гостю.

Гость тоже поднял бокал, принюхался, и на лице его появилась блаженное выражение. Он поднес бокал к губам и осторожно попробовал напиток. Ятсан внимательно и с любопытством наблюдал за его реакцией. Едва кадык гостя шевельнулся, пропуская внутрь обжигающую жидкость, Ятсан несколько самодовольно произнес:

- И как вам? Это просто божественный... - Ятсан схватил нож и нанес удар гостю под ребра. Гость выставил было руку в защитном знаке Урд, но это почему-то не остановило удар. Задыхаясь, гость в ужасе поглядел на бокал и все понял. - ...аромат и вкус, - закончил фразу Ятсан, даже не сбившись.

Ударив раненого, задыхающегося противника по голове так, что он чуть было не лишился чувств, Ятсан стянул с пола залитый кровью ковер. Под ним обнаружились заранее нарисованные сумеречные некротические руны. Ятсан оттащил раненого, но еще живого гостя на середину сложного кругового узора и сразу принялся речитативом читать странный, частично рифмованный текст на незнакомом языке, в котором явственно слышалось преобладание шипящих и рычащих звуков.

Рунный узор засветился, гость закричал в агонии. От него поднимался ярко-голубой пар, который медленно, как будто на сквозняке, двигался к Ятсану. Ятсан жадно вдыхал этот пар. Прошло минут пять, прежде чем гость иссох, превратился в мумию и рассыпался прахом.

Ятсан опустился на пол, глядя на свои трясущиеся руки. Взглянув на кучку праха, он поежился, представив, каково было бы столкнуться с этим противником в честном бою.

Внезапно Ятсан дернулся, выгнул спину и снова силой втянул воздух. Мощная энергетическая эманация вошла в его тело. Отлично, сработала ловушка внизу. Похоже, начинается.

Он раскрыл окно и выглянул во двор. К вечеру спустился туман, начиналась метель. В мутной хмари прослеживались очертания огромных чудовищ, летящих ко дворцу - словно почувствовали вспышку колдовской силы и решили: пора. Кто-то уже начал стрелять из окна банкетного зала. А где-то внизу по двору двигалась загадочная фигура в плаще, указывая руками на окна; драконы летели туда, куда указывал незнакомец. Ятсан смотрел на него и хищно улыбался.

- Анастасия! - граф вбежал в банкетный зал. Тут творился хаос: в окна лезли драконы, изрыгая пламя, столы перевернуты на бок, взгромождены друг на друга и обращены к окнам, за ними скрывались от пламени те из гостей, кто был готов драться, хаотично паля в жуткие морды. Остальные гости бестолково метались по залу, рвались к выходу, кричали. В толчее граф нашел Анастасию в окружении охраны.

- Ваше Высочество! Пойдемте быстрее отсюда, - прокричал граф.

Они вышли в вестибюль, как вдруг граф заметил человека, выделявшегося спокойствием среди бушующего хаоса. Человек решительно направился к Анастасии. Не дожидаясь, что произойдет дальше, граф просто выстрелил в него из пистолета. Пуля вошла в грудь. Человек сначала презрительно усмехнулся, но потом вдруг схватился за грудь и упал на пол.

- Черт, серебро! - выкрикнул он.

Евгений выхватил левой рукой второй пистолет с серебряной пулей, но противник выбросил в его сторону руку, и электрический заряд пронзил пространство между ними, обжигая, сводя судорогой всю левую руку, вынуждая выронить пистолет. Граф отшатнулся, а человек поднял руку для следующего удара.

И тут на него набросился огромный черный зверь. Пантера? Нет, этот больше. Черный лев? Но у этого нет гривы. Разряд ударил зверя, но лишь искры посыпались по черной шерсти. Пугающий зверь кровожадно перегрыз горло и принялся пить горячую кровь и пожирать мясо. Граф явственно заметил полупрозрачный красный пар, поднимавшийся над жутким зверем и вылетающий куда-то в сторону парадной лестницы.

Все было кончено. Молниеносец был мертв. Черный зверь повернулся к ним. Граф заслонил собой Анастасию, но зверь, похоже, и не думал нападать. Он медленно направился к ним, уменьшаясь в размерах с каждым шагом, и наконец в шаге от графа остановился кот Милес и принялся усиленно вылизывать шерсть.

Но расслабляться было рано - по вестибюлю к Анастасии двигался еще некто в нездешнем камзоле и плаще. Пистолет лежал далеко, граф обнажил саблю. Не говоря ни слова, незнакомец метнул в него молнию с руки. Граф на рефлексах фехтовальщика проследил его взгляд и попытался парировать молнию саблей. Неожиданно, получилось: молния рассыпалась яркими искрами. Обладатель плаща и камзола пораженно смотрел на графа. Затем нанес еще один удар - граф опять парировал.

- А, понял, - задумчиво произнес незнакомец. - Железо, кованое в полдень. Неплохо. Но этого недостаточно, мистический защитник!

С этими словами он метнул огненный снаряд в пол у ног графа. Граф взмахнул саблей, но как парировать ударную волну? Он отлетел в другой конец вестибюля, ударился о стену и упал, оглушенный, не в силах помешать незнакомцу приблизиться к Анастасии. Она бросилась бежать. Незнакомец выпустил еще молнию ей вслед. Внезапно тиара на голове Анастасии засветилась ярким светом, сияние окутало ее фигуру, и молния, врезавшись в него, погасла.

Колдун, взмахнув плащом, решительно двинулся вперед мимо портрета деда Ятсана. Едва он поравнялся с портретом, изображенный на нем благородный господин, очень похожий на своего внука, ожил. Он свесился из рамы, схватил незнакомца сзади поперек груди и впился зубами в шею. Тот закричал, но было уже поздно. Камзол напитался кровью. Жадно глотая ее, портрет держал жертву мертвой хваткой, пока колдун не обмяк, прекратив сопротивление. Портрет бросил обескровленный труп на пол, кровожадно усмехнулся и занял свое место на картине.

И тут графа посетило мрачное озарение. Руны, кровавые расправы, убитые незваные гости, все странности последних месяцев, невероятная эффективность Ятсана, имена перевертыши - все ложилось в одну картину, от которой граф похолодел.

Мимо них по лестнице кто-то промчался вниз. Граф узнал Ятсана.

- Это Ятсан! - закричала вдруг Анастасия, тоже узнавшая его. Граф не успел ее остановить или что-то сказать - она бросилась к лестнице и заспешила вниз. Возможно, к своей погибели. Граф с трудом поднялся, подобрал саблю и пистолет и как мог быстро начал спускаться следом.

Драконы уже перестали быть активными участниками событий - в большинстве своем они лежали под окнами банкетного зала, неожиданно хрупкие для своего размера. Гости смотрели из окон зала, выходили на улицу, стояли по краям двора - как зрители в амфитеатре этого последнего акта кровавой пьесы.

В дворе стояло двое: Ятсан и еще один незнакомый человек в плаще. В самой середине, у запертых парадных дверей, прямо под черепом Змея. Лицом друг к другу, оба на чуть согнутых ногах с поднятыми к подбородку раскрытыми руками - готовые к бою.

Ночь озарилась вспышкой - человек в плаще ударил. Ятсан парировал и метнул в противника сгусток огня. Удивленный и негодующий ропот прокатился по толпе зрителей - неужели жених царевны сам владел колдовством? А Ятсан тем временем выполнил серию, заставляя противника отступить на несколько шагов, почти вплотную к стене.

Совершенно неслышно череп Змея вдруг стал падать вниз. Пролетев несколько метров он упал точно на незнакомца в плаще, смыкая исполинские челюсти в последнем укусе. Граф не верил своим глазам - никакие законы физики не могли объяснить такого падения. Впрочем, физика этим вечером не работала.

Ятсан подошел к истекающему кровью противнику и, уже не стесняясь окружающих, достал нож, надрезал кожу на голове и стянул с умирающего скальп, а затем зажмурил глаза и глубоко вдохнул.

- Боже мой... - задохнулась криком Анастасия. - Скальпирован... как Иван. Боже...

Похоже, она тоже поняла.

Ятсан развернулся и сделал несколько шагов к середине двора. Губы его двигались, и граф прочел по губам: "Держи меня, Ночь". Что за темная молитва? Граф проследил его взгляд и вдруг увидел во тьме и в метели, на самой границе видимости, еще одну зловещую фигуру. Остальные тоже его заметили.

- Нави... пришел Нави... - прокатилось шепотом по толпе.

Человек в мантии с капюшоном, под которым была лишь бесконечная, непроглядная тьма, уверенно двинулся к Ятсану и остановился в нескольких шагах. Тьма клубилась вокруг него, но и вокруг Ятсана воздух колебался, как на жаре, безумно напоминая марево вокруг ведьмы-нищенки. Граф сжимал пистолет, не зная, в кого из них выпустить последнюю серебряную пулю.

- Вот и ты, таинственный защитник, - сказал человек в капюшоне глубоким баритоном. - Да ты и не защитник вовсе! - в голосе послышалось удивление. - Как нажрался-то... Ты выпил до дна моих Амбросия, Балтазара, Танума, Мальтафера и Ларсена, и черт знает кого еще. Кажется, я понимаю... Ты убил защитника, сам занял его место, но вместо того, чтобы забрать силу из источника - ты решил, что выгоднее сохранить сам источник и забирать силу у других. У тех, кто приходит ее украсть. Разных колдунов и ведьм, которые летят на свет прямиком в твою паутину. Своих собратьев жрешь!

- Не брат ты мне, гнида чернокнижная, - бросил ему Ятсан.

Граф услышал тихий шепот Анастасии:

- Боже мой! Я целовала убийцу Вани! Я ПОЛЮБИЛА убийцу Вани!

Граф взглянул в два озера боли на бледном лице - и содрогнулся.

Между тем противники продолжали изучать друг друга.

- Да ты знаешь, с кем говоришь? Я - сам Безликий!

- А ты сам знаешь, с кем говоришь? - приосанился Ятсан.

- Ну и с кем же? - насмешливо спросил Безликий.

- Не знаешь? Ну и славно!

Под ногами Ятсана засиял огнем рунный круг, до времени скрытый под снегом, и он мгновенно пропал с тихим хлопком. Безликий метнулся вперед и сделал рукой движение, как будто ловил муху.

- Не поймал, - раздраженно покачал он головой и недоуменно огляделся.

Вокруг творился хаос. Гвардейцы и офицеры из числа гостей стреляли - не нанося ему, впрочем, никакого ущерба - гости кричали, Анастасия рыдала:

- Он нас бросил, - всхлипывая, повторяла она. - Он нас просто бросил!

- А ну-ка тихо! - громовым голосом приказал Безликий.

Все затихло.

- Охрана - окажите помощь раненым. Гости - по своим комнатам и сидите там, пока не разрешат выйти, - он повернулся к Анастасии и графу. - Евгений Александрович, вы или застрелитесь уже наконец, или уберите свой пистолет к чертовой матери! - Безликий взмахнул рукой. Из разбитого окна зала вылетела бутылка вина и бокал. Он аккуратно налил вина и подошел к Анастасии. - Анастасия Николаевна, выпейте. У вас был тяжелый день.

Трясущимися руками Анастасия прижала к губам бокал, роняя слезы в вино.

- Вы теперь меня убьете и заберете силу? - дрожащим голосом спросила она.

- На моем уровне ваша сила уже не имеет значения, - отмахнулся Безликий. - Я пришел сюда разгадывать загадку с великим источником силы, таинственным защитником и пропавшими охотниками. Загадка разгадана. А у меня есть важные дела в другом месте.

- Что же мне делать? - прорыдала Анастасия.

- Я рекомендую вам, Анастасия Николаевна, начать учиться не выбирать в женихи сказочных долбоебов, - раздраженно ответил Безликий. Он развернулся и пошел в туман, на ходу небрежно махнув рукой всем присутствующим, и скрылся в снежном мареве.

Эпилог.

Путник поднялся на вершину холма, вдохнул незнакомый воздух, огляделся, прислушался. Потом потрепал сидевшего на плече кота, чьи глаза в свете наступавшей утренней зари отсвечивали зеленым светом.

- Ты тоже никого не замечаешь, мое лучшее творение, затмившее даже шедеврального, исполинского Змея?

Кот не ответил. Отчаянный уличный боец, усиленный колдовством, прикрыл глаза и позволил почесать себя за ухом.

Путник потянулся, прислушиваясь к ощущению новой силы в себе - силы Ивана, неудачливых охотников за силой, Лича, пятерых учеников Безликого и, совсем немного, светлой силы Анастасии - и двинулся дальше, вслед за уходящей ночью.

Едва слышно он прошептал: "Держи меня, Ночь, качай меня, неси меня вверх".

Едва Ятсан в парадном мундире и плаще приблизился к часовне, нога предательски поскользнулась на утоптанном снегу. Он упал навзничь в полный рост, безнадежно испортив штаны и мундир. Гости ахнули, а Женя в ужасе смотрел на него расширенными глазами. Вот так все и начиналось тогда, давно, когда Иван по нелепой случайности так же упал на фехтовальном турнире.

Ятсан сел, несколько мгновений смотрел невидящим взглядом куда-то за спины гостям, затем улыбнулся, поднялся и произнес, запрокинув голову к небу:

- Господи, я все понял! Я слишком возгордился. Спасибо, что вернул меня на землю! - и, запахнув плащ, как ни в чем не бывало двинулся дальше.

Послышались одобрительные смешки, гости зааплодировали.

Уже после церемонии, когда Ятсан и Анастасия торжественно подходили к банкетному залу для начала праздника, неожиданно сверху упало украшение - золотая то ли мишура, то ли гирлянда, которая легла в вестибюле недалеко от входа почти ровным кругом. Гости затихли, послышались шепотки о плохой примете.

А Ятсан задумчиво проводил падающее украшение взглядом и вдруг расхохотался.

- Позвольте мне прояснить мою реакцию, - сказал он спустя пару мгновений. - У меня на родине есть такая поговорка: "Танцевали, пока не упала люстра", что означает хороший, веселый праздник. Я вижу, что поговорка хорошо началась. Ну а будет ли она правдивой - зависит от нас всех!

Среди громких речей и торжественных тостов граф увидел Ятсана, входящего в зал. А он ведь даже не заметил, как тот выходил. Перехватив взгляд Жени, Ятсан поднял вверх указательный палец и скрылся за дверью. Граф, улыбнувшись, последовал за ним.

- Есть интересный момент, требующий твоего внимания, - негромко сказал Ятсан. - Пойдем в мой кабинет.

Они поднялись в кабинет, и Ятсан дал графу в руки свежий номер газеты. Заголовки пестрели громкими фразами: "Безродный наемник надеется на теплое место", "Ее Высочество перебирает примаков", "Опять варяги: есть ли пророки в своем отечестве". На передовице - момент падения Ятсана у часовни.

Граф побагровел:

- Да как они смеют! Да мы закроем их издательство, мы... - тут он осекся, глядя на улыбающегося Ятсана. - Я чего-то не понял, да?

Ятсан продолжал молча улыбаться. Граф вернул себе самообладание.

- Так. Чернила - свежие. Дата - сегодня. Издательство... "Имперский вестник". Странно, раньше они себе такого не позволяли, - он внимательно осмотрел листы. - А где у них типография? Фото сделано сегодня почти на закате. Где его успели сверстать, распечатать и пустить в тираж?

Ятсан просиял.

- Именно! И смотри, вот вчерашний номер. Шрифт - другой. Размер - не совпадает здесь и тут. Качество печати - тоже разное.

- Подделка! - вскричал граф.

- Верно. Тираж в одном экземпляре для единственного читателя.

- Но зачем? Что это значит?

- Это значит, что атака начинается. Будь предельно внимательным.

- Интересно, как среагирует охрана, если я приду на банкет с пистолетами?

- С облегчением среагирует. Я их предупредил, что все наши должны быть с оружием.

Вернувшись в зал, граф встретился с князем Десницким. Они поговорили о делах, перспективах торговли с Селестианом, концессии. Под конец граф произнес:

- И еще я хотел бы поговорить с вами на одну неприятную тему. Так сказать, о рыцарях и вине.

- Нечего говорить, - гневно ответил князь. - Я усвоил свой урок. На этот раз я сам проверил список и лично познакомился с каждым членом своей свиты. Я знаю их в лицо и по именам. Тот случай больше не повторится!

- Рад слышать, - улыбнулся граф. На том и разошлись.

Теперь надо подготовиться к церемонии вручения подарка. Надо бы приложить поздравительную открытку и написать что-то теплое. В дороге возможности не было, за размещением было некогда. Как раз сейчас есть минутка.

Граф попросил у одного из слуг письменные принадлежности, достал заготовленный декорированный плотный лист и расположился за столиком у окна. На улице уже стемнело, в окне не было видно двора - в нем отражался зал и гости.

Некоторое время граф поколебался, выбирая как лучше обратиться к Ее Высочеству. Наконец, он решил что такое личное поздравление можно начать неформально, как друг, а не как граф.

"Дорогие Ятсан и Настя" - вывел он на бумаге и в задумчивости водил взглядом по сторонам, решая, как лучше писать дальше. Взгляд его упал на окно. В стекле отражалось его письмо. Вдруг что-то привлекло его внимание. Граф вгляделся в отражение и прочитал "ятсаН и настЯ". Идеальный палиндром. Холодок пробежал по его спине - как он раньше этого не замечал? Ятсан - это вывернутое наизнанку имя Настя! Неужели могут быть такие совпадения? Или... Граф выписал на бумагу несколько имен и еще раз посмотрел в отражение. Перевернутые имена складывались в какой-то бред - все, кроме одного: "Иван - навИ". Граф похолодел. Нави! Он издевательски вывернул имя Ивана и даже придумал какую-то нелепую легенду - и все поверили! Но Ятсан... Что это значит??

Невольно он посмотрел на Ятсана. Вокруг жениха вился какой-то господин, как Нави вокруг Ивана на том злосчастном празднике. Но если Ятсан - перевертыш... то почему же атака исходит не от него, а наоборот, направлена на него? Граф запутался. Тут Ятсан заметил его выражение лица. Бросил взгляд на бумагу, потом на окно, ставшее зеркалом и... подмигнул ему и усмехнулся. А затем вдруг перевел пристальный взгляд на другого человека. Посмотрел опять на графа. И еще раз длинным взглядом указал на незнакомого гусарского офицера в зеленоватом мундире. А потом отвернулся, поднялся, что-то сказал навязчивому собеседнику, и они вместе вышли из зала, прихватив вычурную бутылку вина.

Несколько минут потребовалось графу, чтобы прийти в себя. Как бы то ни было, Ятсан зачем-то указал ему на этого человека. Надо разобраться. Он подошел к гусару.

- Доброго вечера, - начал он. - Мы, кажется, незнакомы? Граф Евгений Александрович Остафьев, - представился он.

Гусар дернул себя за ус и представился:

- Лейб-гвардии Идельского гусарского полка поручик Настяшин! Алексей Петрович. Здесь я в свите князя Десницкого.

Идельский полк... Граф вспомнил это подразделение, но так и не смог понять, каким образом поручик оказался в свите князя. Князь спонсировал Старгородский полк, с Идельским дел у него не было. А еще Ятсан указал на этого поручика... Граф решился на рискованный маневр.

- О, князь Десницкий! Мы с ним в дружеских отношениях, позвольте, я его приглашу, - он огляделся в поисках князя и нашел его за разговором с кем-то из гостей. - Ваше сиятельство, Георгий Федорович! Позвольте вас на минутку.

- В чем дело? - не столько раздраженно, сколько удивленно спросил князь.

- Хочу обсудить один момент по части рыцарей и вина! - весело крикнул граф.

Князь помрачнел, прервал разговор и направился к нему. Поручик принялся что-то говорить о том, что ему пора по каким-то делам, но граф бесцеремонно взял его за пуговицу. Когда князь приблизился, граф произнес, указывая на него:

- Поручик Настяшин, Идельского лейб-гвардии полка, - князь недоумевающе посмотрел на поручика. - Из числа вашей свиты!

Князь еще сильнее нахмурился.

- Но у меня в свите нет никакого поручика Настяшина... и вы сказали - Идельский полк? У меня нет дел с Идельским полком, как бы я мог взять в свиту офицера из этого полка? - и тут мрачное озарение отразилось на лице князя. - Самозванец! Эй, охрана!

Поручик отшатнулся, сгорбился, опустился на четвереньки - и вдруг превратился в черного пуделя, бросившись к выходу из зала. Гвардейцы ожидаемо не обратили внимания на декоративную комнатную собачку, ловко прошмыгнувшую мимо них. Граф бросился за псом, на ходу доставая пистолет, оставив пораженного князя стоять на месте.

Граф выбежал в вестибюль и бросился к лестнице, преследуя ложного поручика. Внезапно его остановил громкий крик - с лестницы навстречу вышел черный кот с белой грудью. Граф узнал Милеса. Милес бросился на черного пуделя, и началась свалка. Граф хотел было выстрелить, но побоялся попасть в Милеса. Впрочем, Милес сам справился - и через мгновение пудель бросился от него наутек. Путь его пролегал через упавшую золотую гирлянду-мишуру. Пробегая через середину круга, образованного упавшим украшением, пудель неожиданно встал как вкопанный. Вокруг него стали отчетливо заметны лучи, исходящие из круга. Дернувшись в разные стороны - безуспешно - пудель поднялся на задние лапы и превратился в человека, совсем не похожего на давешнего поручика. Испуганно оглядевшись с высоты человеческого роста, он уставился расширенными глазами на упавшую мишуру и вдруг отчаянно, панически закричал. Лучи света стали ярче, мишура на полу засветилась, а кричащий человек начал биться в агонии. Граф пораженно смотрел на него, не решаясь ни выстрелить, ни уйти, ни даже отвести взгляд. Меньше, чем через минуту от человека осталось только прах и облако серного дыма. Тот же самый запах...

Граф подошел к золотому кругу. Что же увидел этот человек перед смертью, что его так напугало? Тонкие золотые нити закручивались в причудливый узор, выделявшийся острыми хищными уголками. Не могла мишура так упасть, по законам физики не могла. Как же это получилось? Граф присмотрелся и вдруг вспомнил, что уже видел подобный узор. В логове Лича. Некротические сумеречные руны. Но если тут Лич или другой некромант... то зачем он убил фальшивого поручика?

Что вообще происходит?

Оставленный графом в зале князь Десницкий, все еще не пришедший себя после этой метаморфозы, пораженно произнес в пространство:

- Он же прямо на моих глазах превратился в собаку!

Эта фраза дошла до ушей Ятаганова. Ни секунды не колеблясь, Ятаганов закричал громким голосом:

- Господа, готовьте оружие. Похоже, сейчас начнется.

Майоров тем временем открыл окно и выглянул наружу.

- Летят, соколики, - тихо пробормотал он, и тут же заорал во всю силу легких: - Там драконы!

- Какие еще драконы? - спросил кто-то.

- Небольшие, - на секунду задумавшись, ответил Майоров. - Примерно с часовню.

И тут же, достав пистолет, прицелился в окно с вытянутой руки и выстрелил. Потом сменил пистолет и снова выстрелил, воскликнув: "Ага!"

- Отойти от окон! Роняй столы! Защищайтесь! - кричал Ятаганов.

Со звоном разбились стекла, и сразу несколько оскаленных голов просунулись в зал.

Ятаганов бросился на ближайшего дракона, увернулся от струи горячего пара, зашел сбоку и одним ударом сабли отсек чудовищу голову. Затем отошел от окна, сверкая кольчугой из-под порванного когтистой лапой мундира.

- Незваный гость - хуже татарина? - задорно бросил ему Майоров, не отвлекаясь от заряжания пистолета.

- Гораздо хуже, - с улыбкой глядя на отрубленную голову, подтвердил Тимур Мухамедович Ятаганов.

Анастасия по заведенной традиции совершала утренний ритуал прядения в своих покоях, когда в дверь заглянула одна из фрейлин.

- Граф Евгений Александрович Остафьев прибыли. Просить?

Великая княжна отложила веретено и быстро поднялась на ноги.

- Проси, конечно! И Ятсана позови быстрее!

В комнату вошел Евгений Александрович.

- Ваше императорское высочество! Счастлив лицезреть! - с преувеличенной придворной напыщенностью, плохо скрывавшей улыбку, начал Евгений Александрович. Он звякнул шпорами и отвесил церемонный поклон.

- Женя, дипломатическая служба тебя испортила, - притворно возмутилась Анастасия. - Я очень рада, что последствия твоего ранения прошли. - И правда, граф был полон сил, только в голосе его прибавилось хрипловатого баритона. - А мы уж и не чаяли тебя увидеть, - продолжала Анастасия. - Все гости собрались еще вчера, путь сюда не близкий. Ты всю ночь провел в дороге?

- Да, приехали с нашим купеческим караваном прямиком из Селестиана, - ответил Евгений Александрович. - Да простит меня Бог, что я когда-то ругал наши дороги! На самом деле один человек, даже пеший, сможет преодолеть весь путь от Селестиана до сюда за три дня, если знает дорогу, конечно же. Однако, ему не надо тащить транспорт по плохим дорогам, договариваться с таможенниками, разбивать лагерь в чистом поле или искать караван-сарай...

Он перевел дыхание.

- Мы уже собираем концессионеров, чтобы сначала провести нормальную дорогу через тот мир от портала до портала, а потом и железную дорогу, - добавил граф.

Тут вошел Ятсан - в парадном мундире, весь сияющий, как начищенный полтиник. Он подошел к Жене, они крепко пожали друг другу руки и обнялись.

- А ты подарочную саблю решил не украшать? - поинтересовался Ятсан, глядя на простые ножны и ничем не украшенную рукоять.

- Напротив, я ее украсил. Своими подвигами, - подминул граф и вдруг процитировал: - "Ношу я его не для того, чтобы всех слепила его краса".

Они оба рассмеялись.

- Ну, рассказывай, - нетерпеливо сказала Анастасия. - Как Селестиан? Как Сестрица, как Ее Величество?

- Милостью божьей - все отлично, - ответил Женя. - Сестрица, помимо официальных поздравлений, шлет вам письмо - лично в руки, - он протянул запечатанный конверт. - Ее Величество королева Ноктюрна уже оправилась от болезни и тоже шлет вам поздравления и наилучшие пожелания. Дела тоже отлично - мы с братом организовали первую поставку нашего пороха. Принц Зенит чуть не до потолка прыгал от радости. Первым предложением наследного принца и командира Золотой гвардии было "Пойдем, бахнем!". Местный порох никуда не годится - только дымит. Правда, не обошлось без конфуза - разорвали ствол одного орудия.

Евгений Александрович перехватил любопытный взгляд Анастасии на конверт.

- Столько всего еще надо будет рассказать! Но у нас еще будет время. Сейчас мне необходимо разместиться и подготовиться к торжеству. - раскланявшись, он удалился.

Анастасия и Ятсан заговорщицки посмотрели друг на друга, и Анастасия тут же вскрыла печать и достала письмо, написанное плавным округлым почерком.

"Дорогая Сестрица! Все полагающиеся слова я напишу в официальном поздравлении, а пока просто хочу сказать, что очень рада за вас с Ятсаном! Поздравляю от всей души, вы - отличная пара. Очень жаль, что мы не можем в такой момент быть с вами, но ты понимаешь причину. Надеюсь, вы окажете нам честь своим присутствием в новом качестве, и раньше, чем Женя достроит свою дорогу. Кстати, спасибо тебе за Женю - он развил такую бурную деятельность, что дух захватывает. А еще - теперь он пользуется еще большим уважением у Гвардии, хотя казалось бы, куда уж больше. Недавно узнала, что у него прозвище "Серебряный пистолет", а почему - никто не рассказывает."

Далее строчки обрывались, и почему-то по диагонали шел другой, жесткий и уголоватый почерк.

"Дорогая Сестрица и Ятсан, поздравляю!

Не хочу портить вам светлый день, но я обязан сообщить: наш агент на той стороне доложил, что среди колдовского сообщества разгоняется нарратив о великом источнике волшебной силы и таинственном защитнике; те, кто пытался овладеть этой силой - в нашем или уже в вашем мире - не вернулись. И эта загадка уже привлекла внимание очень серьезных колдунов. Как ты понимаешь, это о вас с Ятсаном. Я рад видеть, что Ятсан работает, и не сомневаюсь в его качествах - но будьте пожалуйста внимательны и осторожны. Если риск станет слишком большим, помни - мы всегда готовы открыть тебе двери."

Под строками красовалась клякса и размашистая линия по диагонали. Анастасия представила, как Марибель отнимает перо у брата, и улыбнулась.

И снова почерком Марибель:

"Зенит, конечно, иногда бывает таким невыносимым! Но он прав, что предупреждает вас. Будьте осторожны!"

- Ах, Зенит, - протянул Ятсан. - В своем репертуаре: поздравляю, на вас идет охота.

- А у нас тут тоже были незваные гости? - нахмурилась Анастасия. - Почему ты мне не сказал?

- Зачем пугать понапрасну? Были. Помнишь, у тебя было предчувствие, пять раз за это время. Трое уничтожены на дальних подступах - два моих, один Милеса - в двух последних эпизодах я их спугнул, и они разорвали дистанцию. Так что все... - он оборвал себя на полуслове. - Анастасия! Что с тобой? Ты побледнела!

- Опять... - прошептала Анастасия. - Как тогда, когда...

- Нави! - с ненавистью выдохнул Ятсан.

- Да. Только сейчас в пять раз сильнее.

- Может, отменим все и сбежим? - улыбнулся Ятсан.

- Нет. Я не могу все время убегать и прятаться, - покачала головой Анастасия.

- Ты наденешь свою тиару? - переменил тему жених. - В ней ты выглядишь нездешней то ли царицей, то ли богиней.

Анастасия улыбнулась комплименту.

- Если тебе будет приятно - надену.

Перед самой церемонией Ятсан встретил Женю в вестибюле перед банкетным залом.

- Женя! Настя опять волнуется.

Граф напрягся и помрачнел.

- Что это значит?

- А вот что! - Ятсан расстегнул верхнюю пуговицу мундира. На груди тускло блестнула бронепластина. - Доспех пластинчатый облегченный скрытого ношения. Я распорядился такой же положить в твою комнату, на случай, если у тебя нет предпочтений в этом плане.

Тут появился Ятаганов. Заметив движение Ятсана, он присмотрелся, затем широко улыбнулся. Приоткрыв свой мундир, он показал тонкие кольца кольчуги. Они с Ятсаном, глядя друг на друга, разразились хохотом.

- Ну а что, хороший тамада и конкурсы интересные, - отдышавшись, произнес Ятаганов. - Я помню, какие в этом дворце праздники веселые. Ребята тоже готовятся к разному. Например, к ночной прогулке в метель.

Женя повернулся и указал на картину, висевшую на стене неподалеку.

- Ятсан, кто это? Уж очень на тебя похож.

- Это портрет моего благородного деда. Писали с меня, только у него нос был пошире и брови погуще и потемнее.

- Хорош. Я рад, что ты становишься частью этого дома.

Ятсан преклонил колено, а принц нанес символический удар мечом по плечу.

- Поднимись, благородный рыцарь. Пусть это будет последний удар, который ты оставишь без ответа.

Присутствующие офицеры выполнили гвардейский салют, ударив кулаками по груди; в мундире это было не так эффектно, как в панцире, но в любом случае красиво. Дворяне вытащили мечи и сабли из ножен, подняв их над головами. Дамы мягко захлопали подушечками пальцев. Граф, сидя на стуле у стены зала и опираясь на серебряную трость, услышал обрывок разговора двух аристократов из старого дворянства:

- Не, ну по факту ведь.

Ятсан обернулся к залу, склонясь в полупоклоне, и присоединился к придворным.

Принц продолжил церемонию.

- Силекс! - еще не оправившийся после ядовитого газа Лича офицер сидел на стуле у стены зала. Услышав свое имя, он тяжело поднялся.

- Стой на месте, - улыбнулся принц. - Я сам к тебе подойду.

Он прошел через расступившуюся толпу и торжественно остановился напротив Силекса.

- За твои заслуги в обороне Плевмона и в катакомбах жалую тебе орден Солнца - высшую награду, которую я могу тебе дать, - к принцу Зениту подошел паж. Зенит взял с подноса золотой орден и лично прикрепил его к мундиру Силекса. - А еще, - добавил он, - ты был первым, кто нанес удар по Личу. За это тебе особая награда!

Зенит поднял с бархатной подушечки крупную монету с отверстием, через которую была продета тонкая цепь. Силекс склонил голову, и Зенит надел цепочку ему на шею. Присутствующие офицеры Золотой гвардии разразились одобрительными криками. Принц с хитрой усмешкой бросил взгляд на подчиненных, довольный, что они оценили эту старую традицию - награждать первого из воинов золотой гривной.

- Ну и конечно же - дарую тебе право сидеть в присутствии монарших особ! - улыбаясь, добавил принц, помогая Силексу опуститься обратно на стул. В зале раздались одобрительные смешки.

- А теперь мне выпала честь наградить подданного и вассала другого монарха. Граф Евгений Александрович Остафьев! Сидите, вы тоже не жалели здоровья, бросившись в ядовитый дым и оставив саблю в ребрах Лича.

Но граф покачал головой, поднялся со стула и медленно направился к принцу. В полной тишине замершего зала был слышен только стук серебряной трости, временно заменившей графу клинок, и звон его шпор. Принц терпеливо ждал, не выказывая ни малейшего нетерпения.

- От имени короны Селестиана и моей матери, королевы Ноктюрны, жалуем вам орден Синего сердца - высшую награду, которую только может получить подданный другого государства! - принц поднял с подноса большой синий орден и лично прикрепил его на мундир графа. - И еще небольшой подарок, - один из гвардейцев торжественно поднес саблю. Принц вручил ее графу.

Граф принял саблю, взялся одной рукой за ножны, не выпуская трость, а другой - за рукоять, и на длину ладони обнажил клинок. Несколько мгновений он пораженно смотрел на темную муаровую поверхность и тихо прошептал:

- Но это же бесценная вещь! - затем, совладав с собой, ответил принцу громко, насколько позволяли его пораженные легкие: - Это воистину царский подарок!

Едва граф вернулся на свое место, взгляд Зенита обратился к Анастасии. Он подошел к ней.

- Дорогая Сестрица! В благодарность за твою помощь - как личную, так и твоих людей - и в знак дружбы и союза между нашими домами и странами, прошу тебя принять этот дар.

Паж вынес на золотом подносе старинную тиару, покрытую драгоценностями.

- Это фамильная реликвия нашего дома, - добавил принц. - Говорят, она обладает магическими защитными свойствами.

Анастасия коротко склонила голову.

- Благодарю тебя, брат, - ответила она. — Твой дар — великая честь для меня и для всей моей Родины. Но не так ценен дорогой подарок, как твоя признательность.

Дальше шли награждения других героев: Энсис, младшие командиры и рядовые гвардейцы, участники обороны Плевмона, а также Меркатор и представляемая им Торговая Лига, собравшая добровольцев из своих рядов и помогавшая в логистике и снабжении. Им были пожалованы налоговые льготы, чему Меркатор радовался больше, чем всем орденам мира.

Далее следовал банкет.

Сияющая Марибель подошла к Анастасии и графу.

- Маме стало лучше! - восторженно сообщила она. - Язва перестала гноиться и начала заживать! Понимаете, что это значит?

Анастасия улыбнулась и кивнула, а граф недоуменно нахмурился.

- Это значит, наша страна выздоравливает, - пояснила для него Марибель. - С гибелью Лича язва на теле страны перестала гноиться, а значит, и на теле мамы тоже. Это неразрывная связь между монархом и его страной!

К ним подошел Зенит, сияющий ярче солнца, и новоиспеченный рыцарь Ятсан.

- Я все больше убеждаюсь, что твоя сила действительно приносит благодать, - улыбаясь, сказал Зенит. - С освобождением от Лича у нас освобождаются люди, и мы можем работать по незваным гостям. Твоих тревог станет меньше.

- От моей силы одни беды, - горько ответила Анастасия. - Подумать только, если бы не я, этого ужаса в Плевмоне не случилось бы.

- Напротив, твоя сила и жадность самого Лича спровоцировали его начать действовать раньше, чем он был полностью готов.

- Я рада это слышать, - улыбнулась уголками губ Анастасия. - Ятсан, лучше вы расскажите, как вам удалось справиться с Личем в одиночку?

- Ну, во-первых, не в одиночку, - начал Ятсан. - Его уже хорошо обработали, - он взглянул на графа и на Силекса, все еще сидящего на своем месте. - На самом деле мой замысел был очень прост - подорвать его гранатой. Знаю, что я его бы не добил. Но хотя бы повредил и выиграл время до подхода наших, - он тяжело вздохнул. - Но я его недооценил, хотя Зенит предупреждал. От луча смерти я увернулся - я умею качать маятник - но в итоге Лич сбил меня с ног. И вот я, раненый, изможденный, лежал перед ним и вдруг подумал, что так и погибну в этих катакомбах и никогда больше не увижу... - он метнул взгляд на Анастасию - ...неба и солнца. Из последних сил я взгляну в эту дыру, выходившую в овраг... И вдруг на ясном небе я увидел Розовую звезду. Она смотрела прямо на проем. Я вызвал удар. Лич был повержен. А дальше все было просто.

Анастасия внимательно слушала его рассказ, возможно, даже слишком внимательно.

- Нам повезло, что такой доблестный рыцарь оказался рядом в дни испытаний.

Ятсан склонил голову, чтобы скрыть прилившую к щекам кровь.

Они еще немного поговорили на светские темы. Граф поспорил с Марибель о правилах прохода через порталы, Ятсан отмалчивался после долгого рассказа.

Анастасия была задумчива, как будто колебалась. Затем решилась.

- Мне нужно вернуться домой, - объявила она.

- Как, почему? - воскликнула Марибель. - Ты же помнишь опасности, которые оставила там?

- Я... я могла бы придумать много весомых причин, но на самом деле я просто чувствую - я нужна там.

Граф тяжело вздохнул.

- Ваше Высочество, я прошу вашего разрешения остаться здесь, - хриплым голосом начал он. - У нас осталось много дел... Соглашение. Договор о транзите, - слова давались ему с трудом, короткими рваными фразами. - И потом... несмотря на дружбу, у нас тут нет постоянного посольства. Я хотел бы это исправить.

Анастасия грустно улыбнулась.

- Если ты и правда этого хочешь - я согласую с отцом твое назначение. Мне кажется, ты отлично справишься. Если, конечно, правители Селестиана готовы принять тебя в качестве посла, - она хитро посмотрела на Зенита и Марибель.

Зенит только усмехнулся и махнул рукой. Марибель улыбнулась.

В воздухе повисло молчание.

- Ятсан, как тебе удается сохранить столько энергии? - спросила Анастасия, чтобы разрядить обстановку. И действительно, на фоне утомленного Зенита, раненых графа и Силекса и измученных гвардейцев Ятсан выглядел очень бодрым.

- А я знаю, что он ответит, - вставил граф. - "Ваше присутствие постоянно придает мне энергии". - Все рассмеялись.

Ятсан смущенно покраснел, но решительно сказал:

- Потому что это правда. Ваше присутствие действительно придает мне сил и смысл моему существованию. Нет достойней цели, чем посвятить жизнь защите вас. Я не смел даже надеяться, но я думаю, теперь, получив признание и титул, у меня есть моральное право сказать это вам. И даже больше, просить вас... - Ятсан встал на одно колено. - Будьте моей женой. Я понимаю, что это звучит нелепо, но и молчать я не могу. У меня ничего нет, есть только мой меч - и он ваш, вместе со мной, независимо от вашего ответа.

Анастасия пораженно смотрела на него. На ее лице отразилось сомнение и внутренняя борьба.

- Я... мне надо подумать, - наконец сказала она.

- Я готов ждать вашего ответа до конца времен, - вымолвил Ятсан, затем поднялся, поклонился и молча вышел.

На подготовку к отъезду запланировали неделю. Всю эту неделю Ятсан старался не показываться лишний раз на глаза Анастасии, чтобы не давить и не пытаться повлиять на ее решение, как он сам как-то признался графу. А Анастасия и правда думала. Думала о том, что Ятсан - единственный человек, который принимал ее предчувствия всерьез и мог развеять тревогу не словами, а делом. Думала о том, что Иван наверняка хотел бы, чтобы - если его не станет - рядом с ней был надежный человек. Думала о том, что дворянство, пусть не сразу, примет Ятсана. А еще невольно думала о странном очаровании Ятсана, его комплиментах, брошенных как бы невзначай; такие моменты кровь приливала к ее щекам.

Ятсан предстал перед ней только накануне отъезда. Он как и прежде встал перед ней на колени на виду у всех.

- Я не хотел беспокоить вас еще раз. Но сейчас у меня последний шанс узнать ответ, прежде, чем вы уедете.

- Я согласна! - решительно ответила Анастасия.

На мгновение повисла тишина. Ятсан, все еще стоя на одном колене у ног Анастасии, не веря своему счастью, бережно взял ее руку и коснулся ее губами.

- Моя жизнь принадлежит вам, - тихо сказал он. Затем поднялся, поклонился и молча ушел.

- Ну вот, - глядя ему вслед, выдохнул принц. - Я пожаловал ему титул, чтобы привязать к Селестиану и Гвардии, а ты только что забрала у меня одного из лучших вассалов, - и он подмигнул Анастасии. Шутка помогла ей прийти в себя. Зенит продолжил: - Ятсан, конечно, мутный крендель, однако он на деле доказал свою силу и преданность. Теперь я не боюсь отпускать тебя обратно - у тебя есть надежный защитник.

- Знаешь, - добавила Марибель, - есть теория, неподтвержденная, что по законам мироздания носителю силы полагается защитник. Так или иначе, судьба сведет их вместе.

Продолжение следует...

Граф двигался в составе основной группы. С ними же был Ятсан, а вел их Зенит.

На втором уровне катакомб проход расширился в большой зал с высоким потолком. Тут их ждали.

Раскидав первых мертвецов гранатами, гвардейцы растянулись на всю ширину зала и встретили оставшихся лицом к лицу. Из глубины зала раздался низкий утробный рёв.

- Все назад! - заорал Зенит, а сам вышел вперед. В свете фонарей впереди можно было различить огромную тушу. Через мгновение стало ясно, что это дракон или, вернее, драконий упырь. Пули не причиняли ему особого вреда. Зенит встал перед ним в своих золотых доспехах с мечом наголо.

Дракон разверз гнилую пасть, зубы сомкнулись на золотом витязе. По пещере пронесся стон, все замерли в ужасе; даже сам дракон как будто задумался. Затем взревел, а еще через мгновение его затылок взорвался. В затылке дракона блеснул золотой меч Зенита. Меч раскрошил череп, вспорол шкуру, и Зенит выбрался наружу, грязный, но живой и здоровый. Дракон замертво рухнул на пол.

- Ха, классика жанра! - воскликнул Зенит.

Отбросив мертвецов, они заняли весь зал. Оставили часть отряда и двинулись дальше. Еще несколько засад; душная рубка в коридорах; подорванные Ятсаном с помощью гранат подпорки, обрушившие целый коридор на голову мертвецам и отсекшие их от наступающих.

И вот наконец - четвертый уровень. Дошли немногие - не из-за потерь, их-то как раз удалось минимизировать, а потому что нужно было контролировать коридоры, много людей осталось позади; даже сейчас слышались звуки боя с мертвецами - отряды удерживали контроль.

Посреди зала колебалось целое море неясных фигур, источавших тусклый зеленоватый свет. Призраки. Зенит, шедший первым, вдруг коротко пропел заклинание - и засиял ярким солнечным светом. Золотые доспехи излучали яркий свет во все стороны. Призраки открывали рты в неслышном крике и таяли как туман. В ярком свете стали заметны и другие защитники. В глаза бросались огромные скелеты.

- Те самые, о которых предупреждал Зенит, - негромко заметил Ятсан. - Похоже, составлены из нескольких трупов. Какая гадость!

Бой был коротким и яростным. Перебив первую волну защитников, они пробились к середине зала. Там сквозь пороховой дым они увидели несколько зеркал в человеческий рост, стоявших на подставках посреди зала.

- Опа, растяжка! - вдруг крикнул Ятсан. Тонкая нить проходила между колоннами. - Всем стоять! - он осторожно подошел к ловушке. - А, знаю я этот прикол, - небрежно выдал он после некоторого изучения. Обошел колонну, что-то там поделал, и нить ослабла и легла на пол. - Путь свободен!

Зенит первым подошел к ближайшему зеркалу.

И тут поверхность зеркала засветилась, и граф увидел в нем воина в серебряных доспехах без шлема. Воин подался вперед, прислонившись руками к внутренней поверхности зеркала.

- Зенит! Брат!

- Зефир! - ахнул Зенит и опустил меч.

- Брат, помоги мне! Лич запер мою душу здесь. Спаси меня!

Зенит в ужасе смотрел в зеркало, забыв обо всём. Зефир бился в зеркало изнутри, слышался приглушенный звук ударов, но зеркало оставалось целым.

Внезапно зеркало мигнуло, и лицо Зефира стало жестким. Он отстранился от стекла.

- Брат, ты что, с дуба рухнул? Разве я раньше так плакал? Подбери сопли и дерись!

Зенит вздрогнул и очнулся - и вовремя, к нему уже подбирались враги. Он с яростью ударил кулаком в стекло и развернулся к врагу быстрее, чем осколки зеркала коснулись пола. Вторая волна мертвецов бросилась в атаку из боковых коридоров.

- Это был Зефир! Настоящий - хриплым голосом выкрикнул Зенит. - Он пришел! Он не позволил мне попасть в ловушку!

Внезапно в конце зала появилось зеленоватое сияние. Ударил зеленый луч, и кто-то из гвардейцев повалился на пол.

- Это луч смерти! Сам Лич! - воскликнул Зенит.

Граф поджег и кинул гранату. Она, как падающая звезда, пролетела через зал, грянула эхом и заволокла все пороховым дымом.

- Быстрее, надо нейтрализовать его, пока он всех нас не перестрелял!

Но сделать это было не так просто. Их давили с трех сторон.

Неожиданно слева раздались громкие звуки и лязг. Прогремело несколько взрывов, и из коридора в тыл одному из отрядов мертвецов ударили гвардейцы. Граф узнал Силекса, сражавшегося в первых рядах. Просочился. До самого низа.

- На этот раз успел, - удовлетворенно бросил он на ходу.

- Вперед! К Личу! - скомандовал Зенит.

Высокая фигура Лича виднелась в середине зала. Череп с большими рубинами в глазницах довольно скалился, еще один рубин в золотом обруче на черепе смотрелся, как третий глаз. Багровая мантия была расшита золотом.

Воины бросились на него. Лич выдохнул навстречу им клубы зеленого дыма. Затем, вскинув посох и безошибочно угадав Зенита среди всех, поразил его зеленым лучом. Зенит упал на одно колено, прорычав:

- Нет! Опять...

Грянули выстрелы, и пуля разбила один из рубинов.

Первым до Лича добрался Силекс, пробившись сквозь густой зеленый дым. Лич заметил удар саблей и попытался защититься посохом, но Силекс изменил траекторию удара, рассекая мантию на груди и обнажая гнилые ребра. Граф ударил с другой стороны, намереваясь рассечь позвоночник. Но Лич извернулся. Сабля вошла глубоко в гнилые ребра, застряла, да так там и осталась.

Граф задержал дыхание, но едкий газ успел просочиться в горло - грудь обожгло, как огнем. Глаза резало, но граф не мог открыть сведенные спазмом веки. Отшатнувшись назад, он упал и покатился по полу прочь от ядовитого дыма. Замер, не в силах ни вдохнуть, ни остановить бегущие слезы. Кашель перешел в спазм, а в груди будто взорвалась одна из гранат. Характерный звон в ушах намекнул ему, что осталось недолго.

Сильные руки обхватили голову графа, в лицо сунули какую-то пыльную тряпку, лишая его последнего шанса на глоток воздуха. Он начал бестолково сопротивляться, размахивая руками и ногами. Но тут кто-то закричал ему прямо в ухо:

- Это антидот! Вдыхай его! Дыши!! Дыши, как никогда не дышал!!! - граф, разрывая грудь изнутри, вдохнул густую пыль. Легкие обожгло, тело содрогнулось от кашля, а голос продолжал приговаривать: - Дыши! Дыши, если жизнь дорога! Терпи!

Пыльный кляп исчез, позволив графу разок вдохнуть воздух - душный, затхлый, полный гнилостной вони разложения и горького запаха пороха - но такой сладкий! Лицо окатили водой. Затем кляп вернулся обратно, вынуждая графа опять вдыхать пыль. Еще несколько рук подхватили его и потащили волоком по полу; отпустили; дали подышать. Воздух как будто стал чище. Граф ощутил на лице дуновение ветра - тоже затхлого, но не такого тяжелого. Его повернули на бок и оставили лежать.

Постепенно зрение возвращалось; как будто сквозь туманную дымку граф в свете фонаря увидел рядом с собой человека в позолоченных доспехах гвардии. На руке он разглядел красную повязку. Пыльный кляп оказался пакетом из плотной бумаги. Санитар держал его, закрывая графу рот и нос. Пакет раздувался от выдоха и втягивался при вдохе. Когда санитар отстранил пакет, давая графу вдохнуть воздух, тот заметил в пакете белый, очень мелкий порошок - как мука. Граф разглядел в порошке небольшие влажные розовые комочки. Он протер рукой рот - рука потяжелела и не слушалась - и увидел на пальцах розовые капли крови. Грудь болела нестерпимо, каждый вдох причинял жуткую боль, но граф дышал, дышал изо всех сил. Через некоторое время граф набрался сил и огляделся.

Лич исчез во тьме зала.

Силекс лежал неподалеку с таким же пакетом, прижатым ко рту. Зенит лежал чуть дальше, санитары уже сняли с него кирасу и теперь шаманили рядом. Почти все были ранены. Продолжать движение дальше не было никакой возможности.

Ятсан был одним из тех, кто сохранил себя в относительно хорошем состоянии. Он осторожно двинулся туда, где скрылся Лич. Внезапно он остановился.

- Тут какая-то руна на полу.

Осторожно наклонившись, он поднес фонарь и стал ее рассматривать. Затем взял топорик и, не касаясь руны, ударил по плитке пола; она треснула. Засунув топорик в трещину, Ятсан принялся ее расширять. Трещина становилась все шире и длиннее и наконец достигла руны, разламывая ее, разрывая линии.

Внезапно раздался голос - глухой и скрипучий. Он шел, казалось, со всех сторон одновременно.

- Эй ты! Ты кто таков?

- Я - Ятсан, - не смутившись, представился Ятсан.

- Откуда ты знаешь, как обезвреживать такие ловушки?

- Так я же в Сумеречном мире служил, - буднично отозвался Ятсан, как будто сидел в кабаке с бокалом брюта, не прекращая, однако, осторожно продвигаться вперед, выискивая другие ловушки.

- Да? И кого там знаешь? - Лич, казалось, заинтересовался.

- Из ваших главных - Безликого знаю, нормальный дядька. Рогатого лорда знаю - полный подонок. Исмагила-некроманта знаю, мы всей ротой над его позывным смеялись - "Из могил". А ты сам-то кто?

- Меня там звали Кощей.

- А, знаю я тебя. Ты на подхвате у Рогатого был.

Лич оскорбленно зашипел.

- А я сам под лордом Аскольдом тогда ходил. Помнишь такого? - продолжал Ятсан.

- Не припоминаю, - раздраженно ответил Лич.

- А должен бы. Или ты когда от Черной Башни бежал - не оглядывался?

Ответа не последовало. Ятсан, улыбнувшись этой маленькой победе, продолжил продвижение и скрылся во тьме.

Через некоторое время граф услышал его голос:

- Тут свет! Дневной!

- Наверное, каньон, - крикнул ему Зенит. - Возможно, там выход на дно!

- Понял. Сейчас пойду проверю.

- Сдурел? Он тебя одного уничтожит. Дождись подкрепления. Слышишь? Ятсан, назад!!

Никто не отозвался.

Через несколько минут со всех сторон опять зазвучал голос Лича, усиленный заклинанием:

- А вот и ты, насмешник! Сейчас я рассчитаюсь с тобой за твой поганый язык!

Характерное гудение луча смерти. Свист, грохот, стальной скрежет. Затем снова голос Лича, но в нем неожиданно звучал страх:

- Ты не... я понял, ты же... - голос прервался. Какой-то шелест, шипение, и вдруг громкий голос Ятсана:

- Я вызываю УДАР!

Граф, услышав это, закрыл уши ладонями и открыл рот. Кто успел, последовал его примеру. Раздался ужасающий грохот.

Когда он стих, раздался мерзкий трескучий звук - так рвется старая кожа. Густое хлюпанье. Хруст сухих веток. Опять густое хлюпанье. Громкий вдох. И голос Ятсана:

- Странно. Не могу понять, откуда тянет, - затем опять мерзкие звуки. - Опа, ты что, свою филактерию с собой носишь? Ой, дура-ак! - и в этих словах Ятсана Лич услышал свою смерть.

Дикий вопль перешел в какофонию звуков, эхом отражавшихся от пола и потолков и постепенно - слишком медленно! - затихшую. Потом наступила оглушительная тишина; заклинание, передававшее звук в катакомбах, исчезло.

Граф все еще лежал, борясь за дыхание. Зенит сидел с прямой спиной, скрестив ноги, положив руки на колени и прикрыв глаза; он находился в каком-то трансе. На его обнаженном рельефном торсе отчетливо виднелась темно-синяя клякса в половину груди - след от луча смерти. А рядом с ней виднелся такой же след, поблекший за два года.

Гвардейцы услышали шорох в темноте и подняли оружие.

- Не стреляйте! Я не упырь, хоть и похож. Это я, Ятсан!

Прихрамывая, он приблизился к ним, оправляя одежду цвета подземной глины.

Он что-то держал в руках. Футляр. Фиолетовый, в каких-то соплях - пах он отвратительно. Зенит открыл глаза.

- Это футляр от филактерии, я нашел его в гнилом брюхе Лича. Помимо самой филактерии тут какая-то записка. Командир, вы понимаете эти каракули? - Ятсан открыл футляр перед Зенитом. Зенит достал бумагу из футляра.

- Сумеречные руны. Сейчас попробую, - он прищурился, пробежал глазами по строчкам. Дважды. Затем произнес вслух: - Дата: чуть больше двух лет назад.

Какие-то отрывочные записи. "Эти двое щенков чуть было не добрались до моей филактерии! Как узнали?" и две стрелки, - Зенит провел по бумаге пальцем и продолжил: - Одна ведет к фразе "Предательство!", зачеркнуто. Другая - к фразе "Определили магически!". Восклицательный знак. Еще стрелка, ведет к "Я не могу найти надежного места в этом мире!" и далее еще одна фраза, обведена в круг: "Отныне моя смерть будет всегда со мной". На этом все.

Зенит замер.

- Зефир... значит, все было не зря! - он сфокусировал взгляд на Ятсане и просто сказал: - Спасибо.

Придя в себя, они внимательно осмотрели логово лича. Действительно, солнечный свет лился из проема, выходившего на дно каньона. Из него виднелся клочок неба и сиявшая на нем Розовая звезда. Прямо у проема лежала груда костей и драгоценностей - все, что осталось от Лича. На полу рядом были начертаны какие-то руны.

- Ваше Высочество, вы понимаете эти знаки? - спросил Ятсан, пристально вглядываясь в узор на полу.

- Это тоже сумеречные руны, - приглядевшись, ответил принц. - Но слишком сложные, не могу понять. Какое-то некротическое заклинание.

Позже они предали огню все, что осталось: готовые трупы, фрагменты тел, старые книги, какие-то пучки трав, бутылки с непонятным содержимым.

Едва они вылезли из катакомб, порыв западного ветра разметал волосы Зенита. Он снова вспомнил о брате - впервые без боли - и грустно улыбнулся.