Ghaeskaerr

Ятсан нашел в шкафу украшенную бутылку, откупорил ее и разлил немного в широкие бокалы с узким верхом - снифтеры. Достал нож, прямо здесь порезал лимон и яблоки из большого блюда на столе. Затем взял бокал и с удовольствием вдохнул аромат коньяка.

- Божественно! Попробуйте, - сказал Ятсан гостю.

Гость тоже поднял бокал, принюхался, и на лице его появилась блаженное выражение. Он поднес бокал к губам и осторожно попробовал напиток. Ятсан внимательно и с любопытством наблюдал за его реакцией. Едва кадык гостя шевельнулся, пропуская внутрь обжигающую жидкость, Ятсан несколько самодовольно произнес:

- И как вам? Это просто божественный... - Ятсан схватил нож и нанес удар гостю под ребра. Гость выставил было руку в защитном знаке Урд, но это почему-то не остановило удар. Задыхаясь, гость в ужасе поглядел на бокал и все понял. - ...аромат и вкус, - закончил фразу Ятсан, даже не сбившись.

Ударив раненого, задыхающегося противника по голове так, что он чуть было не лишился чувств, Ятсан стянул с пола залитый кровью ковер. Под ним обнаружились заранее нарисованные сумеречные некротические руны. Ятсан оттащил раненого, но еще живого гостя на середину сложного кругового узора и сразу принялся речитативом читать странный, частично рифмованный текст на незнакомом языке, в котором явственно слышалось преобладание шипящих и рычащих звуков.

Рунный узор засветился, гость закричал в агонии. От него поднимался ярко-голубой пар, который медленно, как будто на сквозняке, двигался к Ятсану. Ятсан жадно вдыхал этот пар. Прошло минут пять, прежде чем гость иссох, превратился в мумию и рассыпался прахом.

Ятсан опустился на пол, глядя на свои трясущиеся руки. Взглянув на кучку праха, он поежился, представив, каково было бы столкнуться с этим противником в честном бою.

Внезапно Ятсан дернулся, выгнул спину и снова силой втянул воздух. Мощная энергетическая эманация вошла в его тело. Отлично, сработала ловушка внизу. Похоже, начинается.

Он раскрыл окно и выглянул во двор. К вечеру спустился туман, начиналась метель. В мутной хмари прослеживались очертания огромных чудовищ, летящих ко дворцу - словно почувствовали вспышку колдовской силы и решили: пора. Кто-то уже начал стрелять из окна банкетного зала. А где-то внизу по двору двигалась загадочная фигура в плаще, указывая руками на окна; драконы летели туда, куда указывал незнакомец. Ятсан смотрел на него и хищно улыбался.

- Анастасия! - граф вбежал в банкетный зал. Тут творился хаос: в окна лезли драконы, изрыгая пламя, столы перевернуты на бок, взгромождены друг на друга и обращены к окнам, за ними скрывались от пламени те из гостей, кто был готов драться, хаотично паля в жуткие морды. Остальные гости бестолково метались по залу, рвались к выходу, кричали. В толчее граф нашел Анастасию в окружении охраны.

- Ваше Высочество! Пойдемте быстрее отсюда, - прокричал граф.

Они вышли в вестибюль, как вдруг граф заметил человека, выделявшегося спокойствием среди бушующего хаоса. Человек решительно направился к Анастасии. Не дожидаясь, что произойдет дальше, граф просто выстрелил в него из пистолета. Пуля вошла в грудь. Человек сначала презрительно усмехнулся, но потом вдруг схватился за грудь и упал на пол.

- Черт, серебро! - выкрикнул он.

Евгений выхватил левой рукой второй пистолет с серебряной пулей, но противник выбросил в его сторону руку, и электрический заряд пронзил пространство между ними, обжигая, сводя судорогой всю левую руку, вынуждая выронить пистолет. Граф отшатнулся, а человек поднял руку для следующего удара.

И тут на него набросился огромный черный зверь. Пантера? Нет, этот больше. Черный лев? Но у этого нет гривы. Разряд ударил зверя, но лишь искры посыпались по черной шерсти. Пугающий зверь кровожадно перегрыз горло и принялся пить горячую кровь и пожирать мясо. Граф явственно заметил полупрозрачный красный пар, поднимавшийся над жутким зверем и вылетающий куда-то в сторону парадной лестницы.

Все было кончено. Молниеносец был мертв. Черный зверь повернулся к ним. Граф заслонил собой Анастасию, но зверь, похоже, и не думал нападать. Он медленно направился к ним, уменьшаясь в размерах с каждым шагом, и наконец в шаге от графа остановился кот Милес и принялся усиленно вылизывать шерсть.

Но расслабляться было рано - по вестибюлю к Анастасии двигался еще некто в нездешнем камзоле и плаще. Пистолет лежал далеко, граф обнажил саблю. Не говоря ни слова, незнакомец метнул в него молнию с руки. Граф на рефлексах фехтовальщика проследил его взгляд и попытался парировать молнию саблей. Неожиданно, получилось: молния рассыпалась яркими искрами. Обладатель плаща и камзола пораженно смотрел на графа. Затем нанес еще один удар - граф опять парировал.

- А, понял, - задумчиво произнес незнакомец. - Железо, кованое в полдень. Неплохо. Но этого недостаточно, мистический защитник!

С этими словами он метнул огненный снаряд в пол у ног графа. Граф взмахнул саблей, но как парировать ударную волну? Он отлетел в другой конец вестибюля, ударился о стену и упал, оглушенный, не в силах помешать незнакомцу приблизиться к Анастасии. Она бросилась бежать. Незнакомец выпустил еще молнию ей вслед. Внезапно тиара на голове Анастасии засветилась ярким светом, сияние окутало ее фигуру, и молния, врезавшись в него, погасла.

Колдун, взмахнув плащом, решительно двинулся вперед мимо портрета деда Ятсана. Едва он поравнялся с портретом, изображенный на нем благородный господин, очень похожий на своего внука, ожил. Он свесился из рамы, схватил незнакомца сзади поперек груди и впился зубами в шею. Тот закричал, но было уже поздно. Камзол напитался кровью. Жадно глотая ее, портрет держал жертву мертвой хваткой, пока колдун не обмяк, прекратив сопротивление. Портрет бросил обескровленный труп на пол, кровожадно усмехнулся и занял свое место на картине.

И тут графа посетило мрачное озарение. Руны, кровавые расправы, убитые незваные гости, все странности последних месяцев, невероятная эффективность Ятсана, имена перевертыши - все ложилось в одну картину, от которой граф похолодел.

Мимо них по лестнице кто-то промчался вниз. Граф узнал Ятсана.

- Это Ятсан! - закричала вдруг Анастасия, тоже узнавшая его. Граф не успел ее остановить или что-то сказать - она бросилась к лестнице и заспешила вниз. Возможно, к своей погибели. Граф с трудом поднялся, подобрал саблю и пистолет и как мог быстро начал спускаться следом.

Драконы уже перестали быть активными участниками событий - в большинстве своем они лежали под окнами банкетного зала, неожиданно хрупкие для своего размера. Гости смотрели из окон зала, выходили на улицу, стояли по краям двора - как зрители в амфитеатре этого последнего акта кровавой пьесы.

В дворе стояло двое: Ятсан и еще один незнакомый человек в плаще. В самой середине, у запертых парадных дверей, прямо под черепом Змея. Лицом друг к другу, оба на чуть согнутых ногах с поднятыми к подбородку раскрытыми руками - готовые к бою.

Ночь озарилась вспышкой - человек в плаще ударил. Ятсан парировал и метнул в противника сгусток огня. Удивленный и негодующий ропот прокатился по толпе зрителей - неужели жених царевны сам владел колдовством? А Ятсан тем временем выполнил серию, заставляя противника отступить на несколько шагов, почти вплотную к стене.

Совершенно неслышно череп Змея вдруг стал падать вниз. Пролетев несколько метров он упал точно на незнакомца в плаще, смыкая исполинские челюсти в последнем укусе. Граф не верил своим глазам - никакие законы физики не могли объяснить такого падения. Впрочем, физика этим вечером не работала.

Ятсан подошел к истекающему кровью противнику и, уже не стесняясь окружающих, достал нож, надрезал кожу на голове и стянул с умирающего скальп, а затем зажмурил глаза и глубоко вдохнул.

- Боже мой... - задохнулась криком Анастасия. - Скальпирован... как Иван. Боже...

Похоже, она тоже поняла.

Ятсан развернулся и сделал несколько шагов к середине двора. Губы его двигались, и граф прочел по губам: "Держи меня, Ночь". Что за темная молитва? Граф проследил его взгляд и вдруг увидел во тьме и в метели, на самой границе видимости, еще одну зловещую фигуру. Остальные тоже его заметили.

- Нави... пришел Нави... - прокатилось шепотом по толпе.

Человек в мантии с капюшоном, под которым была лишь бесконечная, непроглядная тьма, уверенно двинулся к Ятсану и остановился в нескольких шагах. Тьма клубилась вокруг него, но и вокруг Ятсана воздух колебался, как на жаре, безумно напоминая марево вокруг ведьмы-нищенки. Граф сжимал пистолет, не зная, в кого из них выпустить последнюю серебряную пулю.

- Вот и ты, таинственный защитник, - сказал человек в капюшоне глубоким баритоном. - Да ты и не защитник вовсе! - в голосе послышалось удивление. - Как нажрался-то... Ты выпил до дна моих Амбросия, Балтазара, Танума, Мальтафера и Ларсена, и черт знает кого еще. Кажется, я понимаю... Ты убил защитника, сам занял его место, но вместо того, чтобы забрать силу из источника - ты решил, что выгоднее сохранить сам источник и забирать силу у других. У тех, кто приходит ее украсть. Разных колдунов и ведьм, которые летят на свет прямиком в твою паутину. Своих собратьев жрешь!

- Не брат ты мне, гнида чернокнижная, - бросил ему Ятсан.

Граф услышал тихий шепот Анастасии:

- Боже мой! Я целовала убийцу Вани! Я ПОЛЮБИЛА убийцу Вани!

Граф взглянул в два озера боли на бледном лице - и содрогнулся.

Между тем противники продолжали изучать друг друга.

- Да ты знаешь, с кем говоришь? Я - сам Безликий!

- А ты сам знаешь, с кем говоришь? - приосанился Ятсан.

- Ну и с кем же? - насмешливо спросил Безликий.

- Не знаешь? Ну и славно!

Под ногами Ятсана засиял огнем рунный круг, до времени скрытый под снегом, и он мгновенно пропал с тихим хлопком. Безликий метнулся вперед и сделал рукой движение, как будто ловил муху.

- Не поймал, - раздраженно покачал он головой и недоуменно огляделся.

Вокруг творился хаос. Гвардейцы и офицеры из числа гостей стреляли - не нанося ему, впрочем, никакого ущерба - гости кричали, Анастасия рыдала:

- Он нас бросил, - всхлипывая, повторяла она. - Он нас просто бросил!

- А ну-ка тихо! - громовым голосом приказал Безликий.

Все затихло.

- Охрана - окажите помощь раненым. Гости - по своим комнатам и сидите там, пока не разрешат выйти, - он повернулся к Анастасии и графу. - Евгений Александрович, вы или застрелитесь уже наконец, или уберите свой пистолет к чертовой матери! - Безликий взмахнул рукой. Из разбитого окна зала вылетела бутылка вина и бокал. Он аккуратно налил вина и подошел к Анастасии. - Анастасия Николаевна, выпейте. У вас был тяжелый день.

Трясущимися руками Анастасия прижала к губам бокал, роняя слезы в вино.

- Вы теперь меня убьете и заберете силу? - дрожащим голосом спросила она.

- На моем уровне ваша сила уже не имеет значения, - отмахнулся Безликий. - Я пришел сюда разгадывать загадку с великим источником силы, таинственным защитником и пропавшими охотниками. Загадка разгадана. А у меня есть важные дела в другом месте.

- Что же мне делать? - прорыдала Анастасия.

- Я рекомендую вам, Анастасия Николаевна, начать учиться не выбирать в женихи сказочных долбоебов, - раздраженно ответил Безликий. Он развернулся и пошел в туман, на ходу небрежно махнув рукой всем присутствующим, и скрылся в снежном мареве.

Эпилог.

Путник поднялся на вершину холма, вдохнул незнакомый воздух, огляделся, прислушался. Потом потрепал сидевшего на плече кота, чьи глаза в свете наступавшей утренней зари отсвечивали зеленым светом.

- Ты тоже никого не замечаешь, мое лучшее творение, затмившее даже шедеврального, исполинского Змея?

Кот не ответил. Отчаянный уличный боец, усиленный колдовством, прикрыл глаза и позволил почесать себя за ухом.

Путник потянулся, прислушиваясь к ощущению новой силы в себе - силы Ивана, неудачливых охотников за силой, Лича, пятерых учеников Безликого и, совсем немного, светлой силы Анастасии - и двинулся дальше, вслед за уходящей ночью.

Едва слышно он прошептал: "Держи меня, Ночь, качай меня, неси меня вверх".

Едва Ятсан в парадном мундире и плаще приблизился к часовне, нога предательски поскользнулась на утоптанном снегу. Он упал навзничь в полный рост, безнадежно испортив штаны и мундир. Гости ахнули, а Женя в ужасе смотрел на него расширенными глазами. Вот так все и начиналось тогда, давно, когда Иван по нелепой случайности так же упал на фехтовальном турнире.

Ятсан сел, несколько мгновений смотрел невидящим взглядом куда-то за спины гостям, затем улыбнулся, поднялся и произнес, запрокинув голову к небу:

- Господи, я все понял! Я слишком возгордился. Спасибо, что вернул меня на землю! - и, запахнув плащ, как ни в чем не бывало двинулся дальше.

Послышались одобрительные смешки, гости зааплодировали.

Уже после церемонии, когда Ятсан и Анастасия торжественно подходили к банкетному залу для начала праздника, неожиданно сверху упало украшение - золотая то ли мишура, то ли гирлянда, которая легла в вестибюле недалеко от входа почти ровным кругом. Гости затихли, послышались шепотки о плохой примете.

А Ятсан задумчиво проводил падающее украшение взглядом и вдруг расхохотался.

- Позвольте мне прояснить мою реакцию, - сказал он спустя пару мгновений. - У меня на родине есть такая поговорка: "Танцевали, пока не упала люстра", что означает хороший, веселый праздник. Я вижу, что поговорка хорошо началась. Ну а будет ли она правдивой - зависит от нас всех!

Среди громких речей и торжественных тостов граф увидел Ятсана, входящего в зал. А он ведь даже не заметил, как тот выходил. Перехватив взгляд Жени, Ятсан поднял вверх указательный палец и скрылся за дверью. Граф, улыбнувшись, последовал за ним.

- Есть интересный момент, требующий твоего внимания, - негромко сказал Ятсан. - Пойдем в мой кабинет.

Они поднялись в кабинет, и Ятсан дал графу в руки свежий номер газеты. Заголовки пестрели громкими фразами: "Безродный наемник надеется на теплое место", "Ее Высочество перебирает примаков", "Опять варяги: есть ли пророки в своем отечестве". На передовице - момент падения Ятсана у часовни.

Граф побагровел:

- Да как они смеют! Да мы закроем их издательство, мы... - тут он осекся, глядя на улыбающегося Ятсана. - Я чего-то не понял, да?

Ятсан продолжал молча улыбаться. Граф вернул себе самообладание.

- Так. Чернила - свежие. Дата - сегодня. Издательство... "Имперский вестник". Странно, раньше они себе такого не позволяли, - он внимательно осмотрел листы. - А где у них типография? Фото сделано сегодня почти на закате. Где его успели сверстать, распечатать и пустить в тираж?

Ятсан просиял.

- Именно! И смотри, вот вчерашний номер. Шрифт - другой. Размер - не совпадает здесь и тут. Качество печати - тоже разное.

- Подделка! - вскричал граф.

- Верно. Тираж в одном экземпляре для единственного читателя.

- Но зачем? Что это значит?

- Это значит, что атака начинается. Будь предельно внимательным.

- Интересно, как среагирует охрана, если я приду на банкет с пистолетами?

- С облегчением среагирует. Я их предупредил, что все наши должны быть с оружием.

Вернувшись в зал, граф встретился с князем Десницким. Они поговорили о делах, перспективах торговли с Селестианом, концессии. Под конец граф произнес:

- И еще я хотел бы поговорить с вами на одну неприятную тему. Так сказать, о рыцарях и вине.

- Нечего говорить, - гневно ответил князь. - Я усвоил свой урок. На этот раз я сам проверил список и лично познакомился с каждым членом своей свиты. Я знаю их в лицо и по именам. Тот случай больше не повторится!

- Рад слышать, - улыбнулся граф. На том и разошлись.

Теперь надо подготовиться к церемонии вручения подарка. Надо бы приложить поздравительную открытку и написать что-то теплое. В дороге возможности не было, за размещением было некогда. Как раз сейчас есть минутка.

Граф попросил у одного из слуг письменные принадлежности, достал заготовленный декорированный плотный лист и расположился за столиком у окна. На улице уже стемнело, в окне не было видно двора - в нем отражался зал и гости.

Некоторое время граф поколебался, выбирая как лучше обратиться к Ее Высочеству. Наконец, он решил что такое личное поздравление можно начать неформально, как друг, а не как граф.

"Дорогие Ятсан и Настя" - вывел он на бумаге и в задумчивости водил взглядом по сторонам, решая, как лучше писать дальше. Взгляд его упал на окно. В стекле отражалось его письмо. Вдруг что-то привлекло его внимание. Граф вгляделся в отражение и прочитал "ятсаН и настЯ". Идеальный палиндром. Холодок пробежал по его спине - как он раньше этого не замечал? Ятсан - это вывернутое наизнанку имя Настя! Неужели могут быть такие совпадения? Или... Граф выписал на бумагу несколько имен и еще раз посмотрел в отражение. Перевернутые имена складывались в какой-то бред - все, кроме одного: "Иван - навИ". Граф похолодел. Нави! Он издевательски вывернул имя Ивана и даже придумал какую-то нелепую легенду - и все поверили! Но Ятсан... Что это значит??

Невольно он посмотрел на Ятсана. Вокруг жениха вился какой-то господин, как Нави вокруг Ивана на том злосчастном празднике. Но если Ятсан - перевертыш... то почему же атака исходит не от него, а наоборот, направлена на него? Граф запутался. Тут Ятсан заметил его выражение лица. Бросил взгляд на бумагу, потом на окно, ставшее зеркалом и... подмигнул ему и усмехнулся. А затем вдруг перевел пристальный взгляд на другого человека. Посмотрел опять на графа. И еще раз длинным взглядом указал на незнакомого гусарского офицера в зеленоватом мундире. А потом отвернулся, поднялся, что-то сказал навязчивому собеседнику, и они вместе вышли из зала, прихватив вычурную бутылку вина.

Несколько минут потребовалось графу, чтобы прийти в себя. Как бы то ни было, Ятсан зачем-то указал ему на этого человека. Надо разобраться. Он подошел к гусару.

- Доброго вечера, - начал он. - Мы, кажется, незнакомы? Граф Евгений Александрович Остафьев, - представился он.

Гусар дернул себя за ус и представился:

- Лейб-гвардии Идельского гусарского полка поручик Настяшин! Алексей Петрович. Здесь я в свите князя Десницкого.

Идельский полк... Граф вспомнил это подразделение, но так и не смог понять, каким образом поручик оказался в свите князя. Князь спонсировал Старгородский полк, с Идельским дел у него не было. А еще Ятсан указал на этого поручика... Граф решился на рискованный маневр.

- О, князь Десницкий! Мы с ним в дружеских отношениях, позвольте, я его приглашу, - он огляделся в поисках князя и нашел его за разговором с кем-то из гостей. - Ваше сиятельство, Георгий Федорович! Позвольте вас на минутку.

- В чем дело? - не столько раздраженно, сколько удивленно спросил князь.

- Хочу обсудить один момент по части рыцарей и вина! - весело крикнул граф.

Князь помрачнел, прервал разговор и направился к нему. Поручик принялся что-то говорить о том, что ему пора по каким-то делам, но граф бесцеремонно взял его за пуговицу. Когда князь приблизился, граф произнес, указывая на него:

- Поручик Настяшин, Идельского лейб-гвардии полка, - князь недоумевающе посмотрел на поручика. - Из числа вашей свиты!

Князь еще сильнее нахмурился.

- Но у меня в свите нет никакого поручика Настяшина... и вы сказали - Идельский полк? У меня нет дел с Идельским полком, как бы я мог взять в свиту офицера из этого полка? - и тут мрачное озарение отразилось на лице князя. - Самозванец! Эй, охрана!

Поручик отшатнулся, сгорбился, опустился на четвереньки - и вдруг превратился в черного пуделя, бросившись к выходу из зала. Гвардейцы ожидаемо не обратили внимания на декоративную комнатную собачку, ловко прошмыгнувшую мимо них. Граф бросился за псом, на ходу доставая пистолет, оставив пораженного князя стоять на месте.

Граф выбежал в вестибюль и бросился к лестнице, преследуя ложного поручика. Внезапно его остановил громкий крик - с лестницы навстречу вышел черный кот с белой грудью. Граф узнал Милеса. Милес бросился на черного пуделя, и началась свалка. Граф хотел было выстрелить, но побоялся попасть в Милеса. Впрочем, Милес сам справился - и через мгновение пудель бросился от него наутек. Путь его пролегал через упавшую золотую гирлянду-мишуру. Пробегая через середину круга, образованного упавшим украшением, пудель неожиданно встал как вкопанный. Вокруг него стали отчетливо заметны лучи, исходящие из круга. Дернувшись в разные стороны - безуспешно - пудель поднялся на задние лапы и превратился в человека, совсем не похожего на давешнего поручика. Испуганно оглядевшись с высоты человеческого роста, он уставился расширенными глазами на упавшую мишуру и вдруг отчаянно, панически закричал. Лучи света стали ярче, мишура на полу засветилась, а кричащий человек начал биться в агонии. Граф пораженно смотрел на него, не решаясь ни выстрелить, ни уйти, ни даже отвести взгляд. Меньше, чем через минуту от человека осталось только прах и облако серного дыма. Тот же самый запах...

Граф подошел к золотому кругу. Что же увидел этот человек перед смертью, что его так напугало? Тонкие золотые нити закручивались в причудливый узор, выделявшийся острыми хищными уголками. Не могла мишура так упасть, по законам физики не могла. Как же это получилось? Граф присмотрелся и вдруг вспомнил, что уже видел подобный узор. В логове Лича. Некротические сумеречные руны. Но если тут Лич или другой некромант... то зачем он убил фальшивого поручика?

Что вообще происходит?

Оставленный графом в зале князь Десницкий, все еще не пришедший себя после этой метаморфозы, пораженно произнес в пространство:

- Он же прямо на моих глазах превратился в собаку!

Эта фраза дошла до ушей Ятаганова. Ни секунды не колеблясь, Ятаганов закричал громким голосом:

- Господа, готовьте оружие. Похоже, сейчас начнется.

Майоров тем временем открыл окно и выглянул наружу.

- Летят, соколики, - тихо пробормотал он, и тут же заорал во всю силу легких: - Там драконы!

- Какие еще драконы? - спросил кто-то.

- Небольшие, - на секунду задумавшись, ответил Майоров. - Примерно с часовню.

И тут же, достав пистолет, прицелился в окно с вытянутой руки и выстрелил. Потом сменил пистолет и снова выстрелил, воскликнув: "Ага!"

- Отойти от окон! Роняй столы! Защищайтесь! - кричал Ятаганов.

Со звоном разбились стекла, и сразу несколько оскаленных голов просунулись в зал.

Ятаганов бросился на ближайшего дракона, увернулся от струи горячего пара, зашел сбоку и одним ударом сабли отсек чудовищу голову. Затем отошел от окна, сверкая кольчугой из-под порванного когтистой лапой мундира.

- Незваный гость - хуже татарина? - задорно бросил ему Майоров, не отвлекаясь от заряжания пистолета.

- Гораздо хуже, - с улыбкой глядя на отрубленную голову, подтвердил Тимур Мухамедович Ятаганов.