Вас никогда не интересовало, как простая галантерейщица смогла получить место при дворе королевы? Это вам не за прилавком в мужниной лавке стоять. Констанция Бонасье (на самом деле Бонасьё, но Бонасье нам привычней) была кастеляншей у самой Анны Австрийской! А кастелянша (в мужском варианте кастелян) это человек, который отвечает за хранение белья, в данном случае - белья королевы. Для такой почти деликатной работы - ведь кастелянша фактически являлась хранительницей интимных тайн королевской особы - не нанимали первых встречных.

Итак, вопрос - как простая галантерейщица смогла получить должность при дворе да еще лично при королеве? Для этого стоит разобраться с тем, кем была  Констанция по происхождению и сословию.

О прошлом своей жены нам рассказывает её супруг, милейший господин Бонасье:

- Меня женили на ней вот уже года три назад. Хотя приданое у нее было и небольшое, но зато господин де Ла Порт, старший камердинер королевы, приходится ей крестным и покровительствует ей...

Заметили, да? Старший камердинер королевы некий господин де ла Порт является крестным Констанции и заодно покровителем. Всё было бы ничего, если бы господин де ла Порт не был бы реальным историческим лицом - Пьер де ла Порт на самом деле был старшим камердинером королевы. Как следует из его фамилии, он был дворянином, а как следует из высокой должности, которую он занимал, он был богат и имел связи при дворе, ведь в то время на хорошую должность при дворе людей с улицы не брали.

Однако есть одно "НО": Д'Артаньян и Констанция познакомились в 1625 году. Констанции было 25 лет. Значит, родилась она в 1600-м году. А вот господин де ла Порт родился в 1603 году, то есть, он был на три года моложе Констанции. Мог ли он быть её крестным? С натяжкой - мог при условии, что Констанцию крестили лет в 10. Могло ли такое быть? Могло. И бывало. Констанция из мещан. Возможно, её отец тоже был торговцем. А среди европейских торговцев в те времена было очень много лиц ближневосточной национальности. Чтобы не привлекать к себе внимание на случай погромов, они часто принимали крещение и брали себе христианские имена. Вполне могло быть, что родители Констанции с этой целью крестились всей семьей, когда девочке было уже лет 10, может, и больше.

Простой подсчет показывает, что де ла Порт и Констанция получили свои места при дворе почти одновременно: де ла Порт стал камердинером с возрасте 18 лет, то есть, в 1621 году. Констанцию же выдали замуж в 1622 году - Бонасье в 1625 г. говорит, что они женаты три года, а Констанция пошла на должность с условием видеться с мужем 2 раза в неделю. Значит, она получила место после свадьбы. Всё легко и просто - Пьер де ла Порт, вступив в должность, начал подтягивать "своих" людей. У него, естественно, были свои интересы при дворе. Так из-за своего крестного, ведь именно он был наперсником королевы в её амурных делишках, Констанция и оказалась замешанной в интриги. То есть, королева давала тайные задания де ла Порту, а уж тот привлекал Констанцию для поручений, в которых ему нужна была ловкая девица, не вызывающая подозрений. Кстати, образ Констанции Дюма взял из мемуаров этого самого де ла Порта

Однако остается открытым вопрос: как приезжему еврейскому торговцу удалось заполучить в крестные для дочери знатного французского дворянина?

Давайте немного пофантазируем. А что если Констанция не являлась биологической дочерью своего отца? Вполне могла сложиться ситуация: некий знатный дворянин де ла Порт увидел молодую красивую еврейку и воспылал к ней страстью. Муж женщины против визитов богатого покровителя возражать не стал - за возражение вполне можно было поплатиться жизнью - в то время в ними особо не церемонились. Родилась девочка. Семья получила хорошую дотацию, а затем, когда они крестились, де ла Порт сделал своего сына крестным единокровной сестры. А брата с сестрой, видимо, связывала дружба, раз Пьер потом не только подыскал для неё теплое местечко при королеве, но и выгодно выдал замуж - милейший господин Бонасье был богат. Подобные истории были не так уж и редки в то время.

К слову, де ла Порт прослужил на посту старшего камердинера несколько десятилетий аж при двух королях. А его брат Шарль породнился с Мазарини, стал маршалом Франции, а затем суперинтендантом финансов.

Статья написана в рамках рубрики "Безумные теории автора"

Прочитал В Контакте, не могу не поделиться. https://vk.com/feed?w=wall689935327_93542

- Если бы вы знали, Кардинал, как я устал править Францией!
- Сир, я придумал потрясающий вариант. Поставить на ваше место маленького и неприметного человека. который поклянется не сажать вас в Бастилию. А вы выйдете на Гревскую площадь и скажите народу Франции: "Прости меня. Я устал и я ухожу".
- Любопытный вариант. И кто же будет на моем месте?
- Господин Бонасье. Бакалейщик. Верный и преданный служака. Все будет делать, как мы ему велим...

Хороший писатель. Рекомендую. Ранее (уже давно) открыл для себя в Интернете ныне покойных Дмитрия Горчева и Славу Сэ.

Что ж, это было неизбежно. Если уж взялся читать всё подряд о кардинале Ришелье – рано или поздно придётся столкнуться и с творением господина А. Бушкова «Д`Артаньян – гвардеец кардинала».

Я добросовестно назвалась груздём и столь же добросовестно полезла в этот кузов – по нескольким причинам.

• Интересно было, чего ж там такого могут намутить кардинал с неутомимым гасконцем на пару.

• Интересно было, как другие делают ЭТО. В смысле, переиначивают чужие произведения. Я такое тоже немножечко делаю, только иногда и со своими.

Обязательные примечания. Есть спойлеры к Дюма и к Бушкову. Есть спойлеры ко французской истории 17 в. ТС - душнила и высказывает личное душнильское мнение.

Как ни крути, но это весьма привлекательная мысль – спросить: «А может быть, всё было наоборот?» И вот уже Д`Артаньян останавливается на другом постоялом дворе, завязывает ссору с мушкетёрами короля, ему помогает Рошфор – и понеслась кривая во французский щавель!

Кривая, к слову, несётся весьма бодро – читать текст достаточно интересно, поскольку автор подкидывает всякое неожиданное. То зашвырнёт главного героя в гущу заговора де Шале (у Дюма в романе ничего подобного не было), то в Нидерланды, то в постель к госпоже де Шеврез. Такое многообразие прямо-таки приятно радует, и читать всё, что не относится к сюжету оригинала и его переосмыслению, вполне увлекательно – потому что ново. Тут и возможность на пару с героем посмотреть изнутри на несколько тюрем, и необходимость открутиться от скоропостижной женитьбы и отбиться от мужа-рогоносца – словом, всё ярко, наполнено живым юмором, и ты уже даже готов обрадоваться и забываешь, что у нас тут роман про того самого Д`артаньяна, который автор пиарит как “А вот это так было на самом деле!”

Но автор безжалостно время от времени потыкивает читателя этим фактом. А это плохо. Будь это текст о молодом гвардейце кардинала, который смотрит на те же события, но с другой стороны – может быть, было бы получше. Однако автор воспринял “на самом деле” как “поменяем местами слагаемые” – и вот уже миледи чиста и невинна, главная злодейка (с клеймом!) – Констанция Бонасье, жена Рошфора. Анна Австрийская – мстительная испанка-заговорщица и т. д., и т. п.

Нужно сказать, что некоторые замены вполне оправданы: в фальшивых “Мемуарах Д`Артаньяна” (которые Дюма сделал основой для своего романа) и впрямь рассказывается о заклеймённой жене именно Рошфора, да и Анна Австрийская – совсем не такая голубка, какой изображает её Дюма. Пожалуй, хорошо обрисованы и образы самого Людовика и его брата, Гастона Орлеанского: они вполне историчны, неприятны и реалистичны. С другими же персонажами вышло форменное безобразие: Анна Австрийская прямо в Лувре проводит ночь с Бэкингемом, лорд Винтер в том же Лувре спит с Констанцией, госпожа де Шеврез спит с королевой и с Констанцией Бонасье (она же дьявол в милом обличье, утрись, канонная Миледи), да ещё и лапает свою служанку, да ещё и заставляет оную ублажать королеву…

Портос и Арамис появляются, чтобы временами выхватывать во щи от бравого героя (Арамис вообще нарывается на ранение каждый раз, как появляется в тексте, он буквально “на бюлютне” весь текст). Атос держится стойко и даже временами подменяет в тексте канонного Д`Артаньяна – но в поединках Д`Артаньяну Бушкова всё равно проигрывает.

И ладно бы ещё такие описания были только для противников бравого гасконца. Образы сторонников кардинала и даже самого кардинала тоже оказались выписаны совершенно блекло и невыразительно! Миледи – просто обманутая деверем добродетельная вдова, ангел во плоти и замена канонной Констанции (скучно), Каюзак косплеит Портоса (пресно), Рошфор украл историю Атоса (шевалье, да как так), де Вард подменил Арамиса… У автора просто не нашлось для них индивидуальных черт (это для Рошфора, о котором легенды ходили!) – и он взял черты мушкетёров: менять так менять!

А между тем ведь Д`Артаньян оказывается в интереснейшем мире, и можно посмотреть по-новому на Рошфора и Жюссака, раскрыть работу кардинальского секретаря Шарпантье и врача мэтра дэ Шико, показать племянницу кардинала госпожу де Комбале…  У автора же оживают лишь капитан кардинальской гвардии Кавуа да его неподражаемая супруга. Поскольку они просто украдены из недописанного романа Дюма “Красный сфинкс”. Вместе с их описаниями и буквально с некоторыми цитатами (знакомство Кавуа и его жены пересказывается дословно). И в столкновении с этими, “родными” образами на какое-то время оживает даже кардинал - и тут же блекнет, обращаясь в самого себя на портрете де Шампаня: лишь острый ум, лишь глубокомысленные фразы, лишь забота о благе государства…

Внезапно самыми яркими делаются герои, с которыми Д`Артаньян пересекается как бы мимоходом: судейские и тюремщики, швейцарец и лондонский трактирщик… и Шекспир, и Оливер Кромвель, и Рене Декарт, потому что автор решительно был настроен столкнуть Д`Артаньяна со всеми знаменитостями его времени – кто-то же должен подсказать Шекспиру, как назвать пьесу о Ромео и Джульетте!

И… вот на этом моменте на читателя снисходит понимание, а мозаика складывается: у нас тут герой, который решительно всех одолевает на шпагах, уклоняется о пистолетных выстрелов, всегда при деньгах, постоянно и назойливо любим женщинами – и при этом пересекается с кучей известных людей указанной эпохи… погодите, перед нами что – роман про попаданца?!

Он самый, со всеми его лучшими и худшими качествами. Лучшее – это увлекательность. А худшие – это решительная неубиваемость героя, вылезающие отовсюду счастливые рояли (куда-а-а-а больше, чем у Дюма!), куча прыгающих на героя со всех сторон женщин… (прыгнули, собственно, все, кроме госпожи Кавуа и королевы. Но кто там знает, куда бы оно свернуло…).

До некоторой степени текст спасает юмор, ибо забавен Д`Артаньян, бодающий столбик кровати у мнимо помирающего Кавуа, забавны отсылки на недоученность персонажа: “Сейчас очаровательная госпожа де Кавуа напоминала гасконцу древнегреческую богиню мести, которая именовалась вроде бы "гурия"". Беда в том, что автор одну удачную шутку склонен повторять до бесконечности. Потому недоученность к концу текста медленно начинает перерастать в совершенную дремучесть (и да, подумайте – шевалье не разу не был в театре! И полагает, что там реально убивают актрис!). Действительно – полагают, что тот самый, исторический Д`Артаньян был малограмотным. Но  всё-таки едва ли настолько, чтобы из книг признавать только “Декамерон”, а Пегаса путать с фугасом…

И если удачный юмор перемежается с неудачным – то то же самое можно сказать обо всём стиле книги. Колоритные и ярко выписанные сцены, тонкие пикировки чередуются со сценами настолько блеклыми и наивными, что впору поверить в какого-то второго, альтернативного автора, который, как Шарик письмо за дядей Фёдором, дописывал за А. Бушковым текст.

Стилизации местами не хватает, очаровательная герцогиня де Шеврез говорит, как торговка на базаре, – и повсюду многоточия. Это книга не о кардинале, Д`Артаньяне, заговорах – она о многоточиях. В диалогах ими и вовсе заканчиваются чуть ли не все предложения – что придаёт эмоциональным французским речам налёт эстонской размеренности и задумчивости. А читателю придаёт недоумения, поскольку такой приём – признак начинающего автора. И за него принято нещадно пороть в литературном сообществе.

"– Бедненький! Вас, значит, пытались отравить? Наша крошка Констанция иногда бывает ужасно сердитой… Чем вы ей насолили? Может, в постельку с ней лечь отказались? Ну, тогда я ее понимаю… Дворянина, отвергшего любовь красавицы, только травить и следует…"

Главная же проблема книги – внезапно, в математической формуле. Той, которая гласит: “От перемены мест слагаемых сумма не меняется”. Роман-альтернатива, роман, где “всё было совсем не так” должен бы показывать какое-то иное развитие героя, вести события по другой линии. Что же получаем мы? История с подвесками заканчивается так же, возлюбленную героя всё равно убивают, а то, что он выбрал служить кардиналу… но разве не это выбрал канонный Д`Артаньян в финале, упав к ногам Его Преосвященства? Сама идея о том, что "в любом случае сложилось бы так" - довольно-таки интересна, но... что мы в итоге получили-то?

Прошёл ли герой через какие-то испытания, которые в корне его изменили? Не особенно. Может, он стал более опытным и проницательным по сравнению со своим оригиналом – но и только. В таком случае для чего ему был весь пройденный путь? И для чего он читателю, который оставляет героя практически на том же месте – с тремя верными друзьями, с лейтенантским патентом и разбитым сердцем?

Может быть, это понимает и сам автор – уж слишком быстро всё движется к развязке. Бушков даже опускает немалый кусок повествования из оригинального романа – осада Ла-Рошели, убийство Бэкингема… Словно поняв наконец то, что ясно с первых страниц романа.

Бушков – не Дюма.

Впрочем, какая разница, если в этом романе у Ришелье – наконец-то! – достаточно кошек.

______________

Кавер-песенка про кардинала на мотив песни из советского фильма "Мэрри Поппинс" ("Ах, какое блаженство - знать, что я совершенство, знать, что я кардинал!") - от души рекомендую: Ответ на пост «"Красный сфинкс" А. Дюма: незаконченный роман о том самом Ришелье»