Серия «Проабразавание»

Поскольку своего анализа нет, реформаторы берут готовое - западные модели: ЕГЭ, бакалавриат-магистратура, компетентностный подход. Но берут без понимания, на какую культурную базу эти модели опираются. Западная система работает в среде, где контекстуальное мышление и рефлексия — уже гораздо ближе к норме.
У нас их просто вшивают в тело системы, построенной на противоположных принципах. Получается гибрид ежа с ужом: форма западная, содержание — переупакованное советское с изъятиями.

Получившаяся система, российская — нежизнеспособна

Она потеряла то, чем была сильна советская школа — системность и фундаментальность. И не приобрела того, чем сильна западная — гибкость и методологическую оснастку. Хуже того: учитель оказался между двумя реальностями — старая программа выхолощена, новая не понятна почти никому. Ученик не получает ни твёрдого знания, ни умения с ним работать. Сама система вырождается. Это система двойного дефицита - худший из возможных исходов реформы.

Проблема перехода от конкретного мышления к контекстуальному старая — с ней работали Давыдов, Эльконин, Выготский (и не только)

Мышление строится тем, как подан учебный материал. Если знание всегда даётся как готовый ответ, формируется догматическое мышление и соответствующая негибкая культура. ДЭВ - предложили строить обучение от общего принципа к частному, давать ребёнку самому пройти путь открытия. Это и есть тренировка контекстуальности.

Реформы на основании их представлений вышли довольно грубыми

Потому что такой подход требовал тонкой настройки: переподготовки учителей, новых учебников, другой организации урока. А советская и постсоветская бюрократия умеет только два режима: либо десятилетиями согласовывать, либо внедрять мгновенно и повсеместно. В итоге идеи ДЭВ запускались рывками, без должной подготовки, и захлёбывались в сопротивлении среды. Учитель, сам продукт конкретного мышления, не мог транслировать то, чего у него нет. А переучить его быстро — невозможно.

Чтобы решить эту проблему — реформировать программу целиком не нужно

Нужно не ломать программу, а менять способ входа в неё. Контекстуальное мышление должно быть не новым предметом, а постоянной рамкой для нормативной программы. Достаточно, чтобы любой разговор о нормативном знании начинался с вопроса: «А как вы думаете - что это такое? А как бы вы сами подошли? Почему? А что будет, если условия изменятся?». Культура рефлексии воспитывается тем, что она встроена в каждый акт обучения.

Минимальный шаг — перестроить освоение параграфа учебника

Каждый действующий учебник нужно снабдить методичкой со списком вопросов на который он отвечает. И часть учебного времени их обсуждать - до освоения нормативной части.
Нечто вроде "попробуй ответить на вопрос, ответом на который является параграф далее". Класс начинает с обсуждения, и только потом открывается нормативный текст.
Обсуждение не должно быть полностью покрывающим весь смысл нормативного текста. Оно не обязательно должно быть высокого качества - его основной эффект достигается тем что работа с нормами через вопросы - становится культурой. Это его эффективное ядро, вокруг которого каждый учитель сможет играть с качеством уже в меру собственной подготовки, возможностей, желания.
Возможно интересной идеей будет ввести в школе предмет философии, на котором все это и делать. Как говорится - два зайца сразу, философия в школе нужна и данная реыорма - идеально ложится в прагматику ее применения, это все - как раз является одновременно и занятием философией, это с одной стороны, а с другой - не нужно готовить всю армию учителей. Можно начать с одной специальности и даже не столько готовить кадры для нее, как отбирать в ВУЗе или в школах.

Это вводит исследовательскую деятельность в повседневность

Реформаторов это устраивает, потому что сдвиг происходит (реально происходит а не в отчетах) без слома инфраструктуры и издержек от которых трясет уже даже не только традиционалистов: не надо переписывать всю программу, переучивать всех учителей разом, ломать отчётность. Изменение компактное, но системное — оно меняет познавательную позицию ученика.
Традиционалистов это устраивает, потому что нормативное содержание не задето (должно быть на самом деле возвращено, на практике, потому что из сегодняшней школы его вычищают по максимуму) — никто не отменяет учебник, не вводит плюрализм мнений там, где речь о таблице умножения.

Прикладные проблемы.
Насколько я понимаю нынешний подход государства - использует проблему выплат учителям и вообще их сегодняшнее положение ниже плинтуса в качестве фактора эволюционного давления: бесплатный метод отбора из профессиональной среды - кадров для образования будущего. Дескать - станешь модным и прогрессивным - получишь деньги и признание. Именно это делается за счет репетиторства, низких зарплат и статуса учителя. (Ну странно предполагать что это они от жадности или просто от непонимания что и статус и доход учителя, и все остальное - это важно)

В условиях которые я предложил - необходимость в этом грубом кривом методе отпадет. Можно будет ожидать естественных изменений в профессиональной среде не подгоняя их грубыми методами. Это даст возможность повысить заработные платы и статус учителя не потеряв влияния на процессы в школе.

Такое обращение требует от нижестоящих творчества. Учитель должен взять материалы (от ФИПИ или другого ведомства, которое пишет методички), сам разобраться и попробовать что-то интересное с ИИ сделать — в меру своих сил и понимания.

Потом снизу идет обратная связь. У кого-то получится хорошо, у кого-то не очень — нормальное распределение. А за плохие результаты по российской традиции нужно ответить. Почему ты такое зло причинил? Снимем премию. Я условно говорю про премию. На деле это либо разбор полетов, либо наказание. В школе, где зарплату распределяет руководство, ошибка — это еще и экономия зарплатного фонда на других.

Вывод 1. Именно поэтому творческая составляющая в школах отключена (пресловутая "инициатива наказуема").

Вывод 2. За годы такой селекции это стало нормальной культурой.

Вывод 3. Любое упоминание новых возможностей сразу превращается в формальное указание. Изучить ИИ? — Ок, пишем подчиненным: изучить ИИ в количестве трех штук, предоставить сведения в течение трех дней. Через месяц наверх уходит бумага: ИИ изучен в количестве трех штук, дата, подпись.

Итог: нормальной обратной связи, которая позволяла бы вносить реальные улучшения, нет. Учителя заёбаны. Но уже не Минпросом, а своими коллегами уровнем выше.

Как может целый проректор не последнего ВУЗа страны, связывать с основанием будущего самого образования, автоматизацию его сервисных процессов???

Загадка. А в Российских реалиях вдвойне загадка. Ведь заголовок придумали журналисты.

Само образование в итоге как говно в проруби, болтается между "традиционными" ценностями", в духе "мы знаем как надо - так всегда было"

И между таким необычным взглядом, как у этого проректора, на развитие. Когда замена софта в бухгалтерии на другой софт с ИИ агентом - оказывается, принципиально на то самое образование влияет.

Ничего хорошего нам в будущем с учетом всего этого цирка, не светит.

С одной стороны, это плохо: нет общей идеи реформ, и министерство может воспользоваться этой неопределённостью, чтобы представить свой вариант как «не такой уж плохой».

С другой стороны, это хорошо. Даже ортодоксальные традиционалисты, продвигающие Колмогорова и нормы прошлого века, увидят, что традиционное образование — это далеко не такая простая и очевидная вещь.

В-третьих, такой сумбур спровоцирует больше общения на эту тему и ускорит выработку нового пути для нашей школы.

Я лично полностью согласен с Алексеем: проблема разных представлений о том, каким должно быть школьное образование, — по сути философская (по крайней мере, в той части, где она не продиктована бизнес-интересами).

Когда говорят об изменениях в контексте требований к выпускникам, имеют в виду, что ученик должен вырасти в культуре, которая эти изменения предполагает. Фактически это означает, что он станет ближе к культуре рефлексии — между догмой и поиском нового.
И это действительно ценный навык. Но поскольку никто толком не понимает, как это выразить во ФГОС, чиновники действуют методом перебора: постоянно меняют методики и ставят натурные эксперименты.
Пытаются решить вопрос не как раньше, а сразу «в продакшене». Спешат, потому что хотят соответствовать ритму реальных изменений.
На самом деле ничто не мешало делать это вне школы — в порядке нормального, спокойного эксперимента и с полноценной переподготовкой учителей.

Но вопрос и правда сложный, именно философский. От современного человека требуется больше, чем раньше. Он должен одновременно обладать инженерным подходом — уметь использовать знания как статическую конструкцию — и научным: постоянно понимать, что ни одна конструкция на самом деле не статична. Эти два противоречивых требования разделяют сегодня даже не школьников, а вполне взрослых учёных и инженеров.Отсюда и сумбур на этом совещании: кто-то хочет, чтобы образование выполняло одни требования, кто-то — совершенно другие. Кто-то требует классического советского образования, но в нём есть свой серьёзный минус — культура догматизации. Кто-то, как Минобр, требует быстро перестраиваться, но тогда теряется фундаментальность.
Решение только одно — сформировать культуру, которая включает в себя и то, и другое. Культуру, которая подразумевает осознанный выбор системы координат.С философией это связано через непреодолимую дистанцию между эпистемологической и онтологической истиной.


Я уже писал раньше, что Роберт Сапольски в своих лекциях для взрослых и студентов начинает разговор о биологии человека именно с контекстуальности знания как такового. Это показывает, что проблема выбора — не детская, а вполне взрослая, и она пронизывает всё современное общество. Именно поэтому так сложно сегодня придумать хорошо организованную школу: реформировать детское учреждение крайне трудно, когда сами взрослые до конца не понимают, что именно они хотят получить в итоге и какой должна быть новая нормативность. И это уже само по себе очень непросто — даже без чисто российских политических осложнений.

3. Трагедия исполнителя
Стратегию запускали люди, близкие к аристократической культуре. А реализовывать её пришлось детям крестьян — других учителей и учеников для экстенсивного роста просто не было. Это фундаментальный разрыв. Экстенсивное расширение упёрлось в культурный барьер.

4. Конфликт двух типов мышления
Аристократическая система базируется на динамической картине мира. Любое знание — абстракция, упрощение, оно всегда контекстуально.
Крестьянское мышление — статичное и конкретное. Знания здесь абсолютны и незыблемы.
Нельзя вдруг сделать носителя динамической системы из человека с конкретным мышлением. Трансляция абстракций в такую среду даёт сбой.
Всё это не означает, что аристократы сплошь обладали динамическим мышлением, а крестьяне не понимали места абстракции в картине мира. Но в общем и целом культурные основы у них были именно такие

5. Что унаследовали, а что потеряли
Советская система получила фактологическую избыточность — грандиозный объём сведений. Это стало её системным свойством.
Но методологическую избыточность — навык навигации в реальном мире, работу с доступным пространством свобод как культурную основу — она не унаследовала. Для этого нужна динамическая картина мира качестве культурной базы, а её не было. (именно это отражено, например, во фразе Андропова "Мы не знаем общество в котором живем")

6. Стихийная компенсация
И тем не менее возник качественный переход: огромный объём фактов сам по себе тянул за собой развитие методологии. Но этот процесс был спонтанным, неосознанным, шёл почти с нуля. Контроля и управления им не было.
Механизм тут простой. Когда фактов становится слишком много и они не привязаны жёстко к конкретной реальности — связи между ними неизбежно начинают восприниматься как подвижные. Возникает пространство для эксперимента: „а что если связать это не так, а иначе?“. Обилие непригвождённых сведений само провоцирует методологический поиск. Но повторю — процесс этот шёл без управления, как побочный эффект перекорма фактами.

7. Продукт системы: инженер, а не учёный
Типовой специалист — блестящий инженер, оперирующий статичной картиной мира. Это объясняет мощь советских инженерных школ.
Но учёным он становился редко. Единицы, прорвавшиеся на этот уровень, почти всегда уезжали за рубеж. Система не могла их удержать и воспроизвести как системное явление - скорее как исключение. В виде итога мы видим сегодня мутировавший научпоп, типа "Антропогенеза", околоучёные которого продвигают в общество абсолютизированные догмы самыми грубыми крестьянскими методами, экспрессивными высказываниями. И много чего еще. Это все тяжелое наследие советской системы.
Вот даже уже в ответе на мой пост есть яркий пример - автор (user4783037) комментария по сути не спорит с моим текстом, а эмоционально подтверждает его.
Общедоступность, стандартизация, массовый резерв — именно об этом мой тезис про грандиозный экстенсивный рост. Про то, что система учила решать задачи — да, но инженерные, в статичной картине мира. Про точные науки — именно в них советская система и была сильна, текст прямо говорит: блестящий инженер. А про учёных и „кого заселить в НИИ“ — текст как раз и объясняет, почему заселить могли, ученые били, а воспроизводить как системное явление не смогли. Ну точнее смогли но как системное явление в зарубежной культуре - толпы наших ученых работают за рубежом.
Комментатор горячо защищает те самые достижения, о которых мой текст и сказал: они были. А проблем не заметил - человек со специфическим восприятием, воспитанным худшими сторонами советской системы.

8. Источник проблем
Практически любой системный кризис современной России и позднего СССР можно замкнуть на эту проблему. Прорывное и новое для своего времени образование дало впечатляющий экстенсивный рост. Но интенсивные процессы в нём не попадали в фокус осознанного планирования и шли дико.

9. Эпистемологический разрыв
Общество постоянно бьётся о расхождение между статичной инженерной картиной мира и реальностью (и её динамической версией - которая есть и развивается в большей части за бугром). Разрывы между онтологией и эпистемологией переживаются крайне остро, с огромными издержками. Механизмов контроля этой дистанции нет. Это тоже тяжелое наследие советской системы.

10. Спонтанный качественный переход
Многие застали личные примеры: в перенасыщенной фактами среде у отдельных людей происходил качественный скачок. Они обретали полноценный кругозор — и фактологический, и методологический. Но это всегда результат спонтанного процесса. В то время как западные элитные системы уже давно держат его под контролем.
В их образовательной архитектуре есть две вещи: собственно элитная подсистема с динамической картиной мира в основе — и отлаженные средства доставки туда людей не только из действующей элиты. Это не гарантия, но это контролируемый и развиваемый механизм воспроизводства, которого у советской системы не было в принципе.

11. Еще некоторые последствия
Сегодня именно поэтому дети бывших сограждан за границей реализуют замыслы западных элит, а не наши. Например на Украине.
Именно поэтому в России делают крутые инженерные проекты, но с наукой — перманентные проблемы. Система воспроизводит талантливых исполнителей, а не генераторов смыслов.

В целом - советская система далека от идеала. Как всеобщая — она дальше и от современного западного аналога и тем более от сегодняшнего западного аналога (беря за общую у них - нечто среднее между их массовой и элитарной подсистемами). Но она несравнимо лучше, чем то, что Россия имела до революции
У неё есть и выдающиеся достижения, и столь же выдающиеся проблемы (настолько выдающиеся что можно понять даже ненависть многих, к тому что их породило, перестать ее беспричинной). За решение которых до сих пор никто не взялся, потому что общество застряло в двух крайностях.

*Данный текст не содержит нейросетевой генерации, целиком придуман мною, нейросеть использовалась для правок, форматирования и референса.

Поясню для тех, кто не уловил связь. У каждой из перечисленных проблем свои причины есть, и их много. Но фундамент у них один: считаешь человека ущербным существом, в которое незачем вкладываться - страной управляешь соответствующе. Будущее не строишь, настоящее утилизируешь. (Ну как с АвтоВАЗом, например).
Образование превращается в клубок конфликтов и объект экономии. ЧС - в проблему, которую надо скрыть от недостойных. Учитель опускается до обслуживающего персонала. Фермер в раздражающий фактор. Это усвоенная философия, ставшая естественной.
Отсюда разрыв: элиты ментально давно там, на Западе, откуда притащили эту оптику, а живут здесь, управляя теми, кого эта же оптика объявила скотом. Отсюда чиновник, который хочет потреблять как "они", но боится, как бы "эти" не взбрыкнули.

(Скажем - Песков который не знает как используют телегу на СВО - это вот про это. Постоянные завления МИД, сдвиги красной линии - тоже про это. Невозможно всерьез интересоваться деталями жизни людей с антропо-пессимизмом наперевес. Невозможно сделать чтото что противоречит фундаментальным прозападным установкам, если ты сам вырос прозападным)

И страна между двух огней собственной шизофрении.

Савватеев молчит, потому что сказать это вслух — значит признать, что мы воюем не столько с "гейропой", сколько сами с собой.