Серия «Аномалия»

Да и какой, собственно, красавчик? Влад – герцог, брат королевы, я ему не ровня, для жителей этой страны. Даже думать не стоит в эту сторону. Проблемы мне не нужны.

Выйдя из ванной, я с удовольствием поужинала в компании Виего, Магры, Леи и Ликана. Мы праздновали успешное завершение аудиенции.

— Видишь, всё хорошо прошло! — сказал дворф, делая глоток виски.

— Лидия, я так понял, что такой ритуал вы уже проводили, когда исцеляли достопочтимых дворфов от серой хвори. В этот раз всё прошло также или были какие-то изменения? Может в эмоциональном плане или физическом? — дворецкий уже подготовил блокнот и карандаш, даже ужин не способен был оторвать его от исследования моей магии. Ему действительно было интересно.

— В прошлый раз я была в таком шоке, что не понимала, что чувствую. Я тогда ещё ничего не осознавала. Да я и до сих пор не до конца верю в реальность происходящего, — я тихо хохотнула и продолжила: — А в этот раз я ощутила радость, решимость, что у меня всё получится. Даже тревога отступила. Я была, знаешь, как будто слегка пьяна, если бы можно было опьянеть и не лишиться способности трезво мыслить. Сложно объяснить эти чувства, я и сама не до конца разобралась.

— А что было потом? — Ликан уже что-то писал в своем блокноте, отодвинув тарелку с едой.

— А потом я поняла, что всё плохо.

— Что всё? — дворецкий озадаченно посмотрел на меня, оторвавшись от записей.

— Если бы я знала! Это не похоже на мою обычную тревогу, это что-то другое, что-то новое, поэтому я предполагаю – это как-то связано с моей Силой. Что-то во мне уже даже не шепчет – орёт, что нужно бежать.

— Я в процессе, Лидия, — дворф махнул рукой, — К сожалению, всё не так просто и быстро, как я рассчитывал. Мне потребуется пара недель. Посиди дома, не высовывайся, на всякий случай или переезжай к нам.

— Лидия, а вы возьмете нас собой? — Ликан взволнованно встрепенулся.

— Если захотите, то конечно возьму.

— Захотим!

Я улыбнулась мужчине.

— Это же не станет проблемой? — я обратилась к Виего.

— Это нужно учесть. — дворф прочистил горло, — Давай так, ты спросишь у своих слуг, кто захочет с тобой уехать, сосчитаешь точное количество, а затем сообщишь мне, чтобы я при планировании учёл и этот момент.

— Спасибо, дружище. — я улыбнулась.

Дворф улыбнулся в ответ.

— Обращайся!

После ужина я собрала своих служащих в уютной гостиной. Когда я вошла, мои работники стояли кто где, распределившись по помещению небольшими группами.

— Прошу вас, присаживайтесь. — сказала я им.

Люди нерешительно расселись и уставились на меня в немом вопросе.

Я прочистила горло и начала:

— Видите ли, я приняла решение в ближайшем будущем покинуть эту страну.

Тут же поднялся ропот, мои работники переглядывались и перешёптывались.

Подняв руку, я помахала ей и сказала:

— Подождите паниковать, прошу вас, выслушайте то, что я хочу сказать до конца.

Все снова затихли и смотрели на меня.

— Мне нравится мой дом и нравится, как вы трудитесь в нем, но мне страшно жить в этой стране по определённым причинам, сами понимаете, плюс мои возможности здесь ограничены. Поэтому я планирую переехать в столицу Квитании, где будет спокойнее, и появятся эти самые возможности. Но мне не безразлична ваша дальнейшая судьба, и я предлагаю вам два варианта развития событий. Первый: вы переезжаете со мной, продолжаете точно также трудиться в новом доме. Оплата труда будет пересчитана в силу изменения валюты, но я уверена, мы сможем договориться, и это не станет проблемой. Второй: Вы остаетесь в этой стране, но получаете выходное пособие в размере годового жалования.

Снова послышались голоса, возбуждённо перешёптывающиеся.

— Ещё немного внимания, прошу вас. Я предлагаю вам обдумать моё предложение. Но подумайте хорошенько, посоветуйтесь с семьёй. Завтра, после обеда, буду ждать вас всех здесь, чтобы услышать ваш ответ.

Я вздохнула, посмотрев на каждого и добавила:

— Те, кто примет решение уехать вместе со мной, если вдруг, вы поймете, что вам не нравится место, где вы живете, и захотите обратно в Лиорию, то вы тоже получите выходное пособие в размере жалования за год. Плюс возмещение расходов на дорогу обратно. У меня всё. Спасибо за внимание.

Я вышла, оставив своих работяг одних. Им нужно обсудить новости без меня, а мне нужно поспать.

На следующий день после обеда мы с моими людьми снова собрались в гостиной, где я выслушала каждого своего работника. Ликан с сыновьями, понятное дело, отправлялись со мной. Мои горничные – Анника и Свейн – тоже приняли решение переехать, как и охранники Джеф и Джим, а также, к моему огромному удивлению, кухарка Бэлла. Все остальные решили остаться и получить обещанные деньги. Я поблагодарила своих людей за всё, и мы вернулись к своим делам.

Поскольку я решила послушать совета моего дворфийского родственника, прогулки по городу были исключены из ежедневной рутины. Вместо этого, я решила заниматься йогой в своей комнате. Физическая активность необходима, да и упражнения на статику и дыхание всегда положительно сказывались на моём эмоциональном состоянии.

После тренировки и ванной, я прогуливалась по саду, когда увидела, как Ликан бежит ко мне со всех ног. Подбежав, он задыхаясь произнёс:

— Госпожа Лидия, к вам гость. — Ликан остановился и, согнувшись, опёрся руками на бёдра, пытаясь отдышаться.

— Кто? Ты чего так переполошился? — внутри уже появился червячок тревоги.

— Брат королевы. — почти шёпотом ответил мужчина.

Я вздрогнула. Что ему от меня нужно?

— Зачем он пришел, не сказал?

— Нет.

— А что ему вообще может быть от меня нужно? Есть идеи?

— Увы, я тоже не могу этого знать.

— Ладно, пойдём. — я пошла в сторону входа в дом.

— Лидия, будьте аккуратней с ним. Он — сами знаете чей брат.

— Я буду осторожна, Ликан. Спасибо. — я ободряюще похлопала дворецкого по плечу.

— Я отвёл его в парадную гостиную и велел Ванко подать чай. — мужчина разогнулся и, обогнав меня, пошёл впереди – так было правильно, согласно местному этикету.

Когда дворецкий открыл передо мной двери в парадную гостиную, я шагнула внутрь просторного зала с высокими потолками и большими окнами, выходящими в парк. Стены были обиты светлым шёлком цвета слоновой кости с тонким золотым узором, а по карнизу бежала изящная лепнина в стиле позднего французского барокко. Мебель — тяжёлые, но грациозные кресла и диваны с бархатной обивкой глубокого изумрудного оттенка, столики красного дерева с инкрустацией и пара изящных этажерок с фарфоровыми статуэтками.

В центре лежал огромный персидский ковёр, а высоко под потолком нависала массивная хрустальная люстра с невероятным количеством маленьких светящихся шариков. Переливающийся в гранях свет создавал красивую, завораживающую игру бликов на потолке и стенах.

Ликан закрыл за мной дверь, и я увидела его.

Герцог полулежал в одном из кресел в самой расслабленной позе: голова тяжело покоилась на кулаке, локоть упирался в мягкий подлокотник, а ноги были небрежно вытянуты и скрещены. На его прекрасном лице читалась скука. Мягкие каштановые волосы свободно струились по его плечам. Сегодня мужчина был гладко выбрит и одет в тёмно-синий бархатный камзол до середины бедра, богато расшитый золотом, чёрные штаны и высокие сапоги. Полы камзола были небрежно расстёгнуты, открывая вид на нежнейшие кружева белой рубахи и широкий пояс с инкрустированными разноцветными камнями ножнами, в которых покоились длинный меч и кинжал.

Интересно, ему удобно сидеть с таким арсеналом на поясе?

Как только Влад Дормейн увидел, что я вошла в гостиную – тотчас же поднялся из кресла. Скучающее выражение стремительно покинуло красивое лицо герцога, а на его смену пришёл восторженный интерес. Глядя мне в глаза, мужчина приблизился. Взгляд его карих глаз вызывал беспокойство.

Герцог молча подошел ещё ближе, оказавшись слишком близко ко мне. Ближе, чем было приемлемо по этикету.

Слегка наклонив голову, Влад Дормейн взял мою руку в свою, продолжая молчать. Его пальцы были тёплыми и уверенными. Мне показалось, что прикосновение длилось значительно дольше, чем того требовал этикет. Мужчина поднес мою кисть к губам и едва заметно коснулся кожи поцелуем – мягким и почтительным. Это прикосновение, неожиданным для меня образом, разгорячило мою кровь, вызвав эмоции, о которых я уже и думать забыла.

Когда герцог поднял взгляд, в карих глазах мелькнула короткая, едва уловимая улыбка, будто он уже примерял, как я отреагирую. Голос мужчины прозвучал низко и бархатно:

— Моя Леди… — не отрывая своего взгляда от моих глаз, он отпустил мою руку, задержав пальцы ещё на мгновение, прежде чем отстраниться. — Рад наконец-то с вами познакомиться. — Мужчина улыбнулся. Разрешите представиться, герцог Влад Дормейн.

Что-то в нём меня беспокоило. Не смотря на то, что герцог был красивым, как бог, было в нём нечто пугающее.

— Добрый день, ваша милость. — Я сделала положенный по этикету полуприседание – полупоклон, который жители этой страны именуют реверансом. — Благодарю вас за оказанную честь.

— Прошу вас, зовите меня просто Влад. — мужчина не отрываясь смотрел на меня.

Столь пристальный взгляд мужчины, заставлял меня ощущать себя мухой, попавшей в паутину, и наблюдающей, как паук медленно и неотвратимо приближается, чтобы вонзить свои жвала в маленькое тельце.

— Хорошо, просто Влад, — я улыбнулась ему. — Чему обязана удовольствию видеть вас?

Мужчина всё ещё не отводя от меня своего взгляда, хитро улыбнулся и мягко произнёс:

— Я хотел лично поблагодарить вас, — он опустил взгляд. — За то, что вы исцелили меня.

Прижав правую руку к груди, ладонью к сердцу, он слегка поклонился мне, опустив взгляд.

— Леди… Могу я называть вас Лидия, — герцог произнёс моё имя на выдохе, слегка сжав пальцы на груди.

— Да, конечно, — я пожала плечами.

Я плохо понимала, что происходит. Влад ведь мог просто отправить слугу с письмом благодарности — согласно здешнему этикету это само по себе уже было высшим проявлением благосклонности, ведь он — брат королевы.

То, что королевская семья, оказала мне честь, позволив исцелить герцога Дормейна – само по себе награда. В этой стране был такой уклад. А этот лично пришёл.

У меня начало появляться странное ощущение, что мужчина откровенно клеился ко мне, но я прогнала эту идиотскую мысль подальше.

— Лидия, спасибо вам. Я невероятно благодарен за вашу помощь! — он приблизился ко мне, оказавшись в очень двусмысленной близости ко мне.

Я бы даже сказала, что Влад стоял слишком близко. И как бы я не пыталась убедить себя в обратном – мне было приятно его внимание. Этот мужчина вызывал во мне интерес, и мне нравился аромат роз, исходящий от него. И эта улыбка. Поэтому я позволила себе просто смотреть, на то, что будет дальше, снова напомнив себе, что не смотря на его улыбочку и красивые глазки, этот красавчик – брат той самой королевы, которая может, мягко говоря, испортить мне жизнь.

— Вы спасли меня из пучины отчаяния и горя. Если бы не вы — я бы… — герцог пожал плечами, — Умер. Моя сестра, она… может быть весьма… старательной в своих делах, поэтому нам повезло, что вы выбрали Лиорию своим домом.

— Не то, чтобы я могла выбирать – я была без сознания, когда меня привезли сюда. Знала бы я, как тут относятся к некоторым вещам, наверное, выбрала бы более лояльное государство — слова вырвались прежде, чем я смогла понять, что и кому я говорю.

Мужчина виновато улыбнулся и произнёс:

— Спешу вас уверить, вы – в безопасности. Ни смотря ни на что, ее Величество, — мужчина вздохнул, — Умеет быть благодарной, — герцог продолжал неотрывно смотреть в мои глаза. — Как и я.

Влад не отрывая взгляда от меня, достал из внутреннего кармана камзола бардовую бархатную коробочку и протянул её мне.

— Это вам – моя крошечная благодарность. — он сделал шаг назад. — Ну же, откройте. — мужчина взмахнул рукой в сторону подарка.

Коробочка была приятной на ощупь, я открыла её, и обомлела. Внутри лежал браслет, который, будто состоял из одних бриллиантов в изумрудной огранке, каратов на пятнадцать каждый. Тончайшая проволока из розоватого металла, красиво оплетала бриллианты снизу ажурной филигранью, добавляя изящества массивным камням, невероятно сверкавшим в свете магических ламп. Заворожённая блеском, я никак не могла оторвать взгляд от украшения, ловя себя на мысли, что в моём роду явно были сороки, иначе как объяснить внезапный трепет перед ювелиркой?

— Нравится? — герцог хитро улыбнулся. — Вижу, что нравится. Я рад.

С сожалением оторвавшись от созерцания украшения, я улыбнулась и посмотрела на Влада. Отказ от подарка высокопоставленного лица, согласно местному этикету, приравнивался к оскорблению, и герцог знал это, выбирая украшение.

— Очень нравится! Благодарю вас, ваша милость.

Влад совершенно точно соблазнял меня. Это было одновременно пугающе и приятно. Я не могла решить, как мне поступить. Мы с Ликаном как-то даже не рассматривали такой вариант развития событий. И я понятия не имела, как вежливо сказать Владу, чтобы оставил меня в покое.

— Просто Влад, прошу вас. — мужчина снова приблизился, забрал раскрытую коробочку из моих рук, вынул из неё браслет.

Ловко метнув опустевшую коробочку на один из столиков, герцог улыбнулся, взял мою левую руку и застегнул украшение на моём запястье. Затем он аккуратно взял мою ладонь в свою, переплёл наши пальцы и слегка отвёл их в сторону, будто мы собирались начать вальсировать. Большой палец мужчины медленно провёл по внутренней стороне моего запястья — ровно там, где бился пульс. Прикосновение было лёгким, но намеренным. Герцог смотрел прямо мне в глаза, и в его взгляде не было ни спешки, ни извинения.

— Как будто создан для специально для вас, Лидия.

Влад всё ещё держал мою руку. Не сильно — но достаточно уверенно.  

Внутри меня всё сжалось. Не от страха — скорее от растерянности. Я не могла решить, как мне реагировать на происходящее, и тупо продолжала наблюдать, перебирая в голове варианты действий.

Разум твердил, что мне нужно срочно прекращать поползновения герцога. Быть может для него это и будет весёленькое приключение, а вот для меня – это прямая дорога в один конец. Но я не знала, как. Я будто застыла.

Подняв глаза, я встретила спокойный, изучающий взгляд Влада. В горле пересохло. Щёки предательски загорелись. И я поймала себя на мысли, что мне хотелось одновременно отдёрнуть руку и… остаться. Эта внезапная двойственность раздражала и сбивала с толку.

И только когда я слегка напрягла пальцы, герцог опустил вниз наши руки — медленно, будто с сожалением. А когда он наконец отпустил мои пальцы, на коже ещё несколько мгновений оставалось ощущение его тепла.

— Вам очень идёт, Лидия!  

Пылкий взгляд герцога скользнул с моих глаз на губы и снова поднялся. Медленно. Намеренно.

— Благодарю вас, Влад, я признательна вам за ваши слова. — я почти автоматически выпалила слова, соображая, как её можно продолжить, чтобы завершить эту нелепую встречу.

Мужчина не отступил, продолжая стоять совсем близко – достаточно близко, чтобы я могла ощущать тепло его тела и аромат роз, в котором теперь угадывались нотки дерева и чего-то горького.

— Я счастлив, что познакомился с Вами. Вы даже не представляете, — тихо произнес мужчина, — Как давно я не встречал кого-то… настоящего. — последнее слово он произнёс почти шёпотом.

Влад снова опустил взгляд на мои губы и внезапно наклонился ко мне. Совсем чуть-чуть. Но этого оказалось достаточно, чтобы я снова застыла. Герцог был так близко, что я уже ощущала его дыхание на своей коже.

Сердце колотилось где-то в горле. Я совершенно запуталась в происходящем, и не понимала, что делать: двинуть ему в пах коленом и убежать или форсировать поцелуй.

Оба варианта были соблазнительны и фатальны. И я отчаянно пыталась придумать хоть что-то другое. Однако близость Герцога Дормейна, удивительным образом, лишала меня возможность мыслить здраво.

Мужчина ещё немного склонил голову, и его губы оказались в предательской близости от моего рта. И в тот самый миг, когда мне показалось, что он вот-вот поцелует меня, Влад остановился. Совсем рядом. На расстоянии одного неверного движения. Он задержался так на секунду… две… будто давал мне возможность самой сократить это крошечное расстояние.

А потом медленно выпрямился. На губах появилась едва заметная, довольная улыбка.

— Простите меня, — произнёс Влад мягко, хотя в голосе не слышалось ни капли раскаяния. — Кажется, я перешёл черту.

Мужчина отступил на шаг, но взгляд так и не отвёл. И в этом взгляде было что-то собственническое, почти хищное.

Я всё еще стояла неподвижно, тщетно пытаясь вернуть себе контроль над собой. Он играл со мной, как паук с мухой, и, кажется, я попалась. Нужно было это прекращать. Немедленно!

— Ваша милость… — начала я хриплым голосом.

— Влад, — с мягкой улыбкой произнёс герцог. — Мы же договорились.

Прочистив горло, я продолжила:

— Влад, вы и правда позволили себе лишнее. — голос зазвучал увереннее, — Давайте не будем переходить границы, прошу вас.

Герцог продолжал мне мягко улыбаться и слегка склонил голову, уголок его губ дрогнул в полуулыбке, видимо эта ситуация изрядно развлекла его милость.

— Как вам будет угодно, Лидия, — спокойно согласился герцог. — Но мне кое-что любопытно. — мужчина задумчиво посмотрел на меня.

— Что именно?

Мне нужен был повод, чтобы закончить встречу, я надеялась, что кто-то из моих слуг зайдет и скажет, что где-нибудь пожар или что угодно, только бы вырваться из лап этого красавчика.

Герцог снова шагнул ко мне, развеяв все попытки думать здраво. Расстояние между нами вновь было опасным. Голос мужчины понизился, когда он тихо произнёс:

— Вы не отстранились. — Влад посмотрел на мои губы и улыбнулся, — Даже сейчас… вы всё ещё здесь. Не убежали, не дали мне пощёчину. Вы просто стоите и наблюдаете.

Герцог протянул ко мне руку и, кончиками пальцев, заправил за ухо выбившуюся из моей причёски прядь волос.

Этот собственнический жест герцога Дормейна разозлил меня, но я всеми силами старалась не показать эту эмоцию.

— Мне любопытно, — продолжил мужчина совсем тихо, почти шёпотом, — Что именно вас останавливает. Страх? Приличие? Или… что-то другое?

Его взгляд снова скользнул к моим губам. На этот раз медленнее, тяжелее. Герцог не касался меня, но само его присутствие ощущалось ярче любого прикосновения.

Я сглотнула, пытаясь подобрать вежливые слова.

— Меня останавливает здравый смысл, ваша милость.

— Влад, — снова поправил меня герцог. — он произнёс это спокойно, но с внутренней уверенностью человека, который полностью контролирует ситуацию.

— Здравый смысл — полезная вещь, — продолжил мужчина. — Но иногда он мешает чувствовать. Будьте уверены, я не предприму ничего, чего бы Вы сами не пожелали.

Влад медленно поднял руку, задержав ладонь в воздухе напротив моей щеки, давая ощутить тепло его кожи. Близость прикосновения. Такая заманчивая. Такая опасная.

— Скажите мне остановиться, — прошептал он. — И я остановлюсь. Даю вам слово. — он снова начал медленно склоняться к моим губам.

— Остановитесь. — тут же вырвалось у меня, слишком твёрдо и резко.

Герцог замер. Он всё еще держал свою ладонь рядом с моей щекой, но так и не прикоснулся. Несколько долгих мгновений мужчина просто смотрел на меня – внимательно и изучающе. Затем медленно опустил руку.

— Как вам будет угодно, — тихо произнес Влад.

Никакой обиды. Никакого разочарования. Только спокойное принятие человека, контролирующего ситуацию.

Герцог сделал шаг назад. Потом ещё один. Расстояние между нами снова стало безопасным.

— Видите, — мягко сказал Влад, — Я умею слушать. Особенно, когда меня просят по-настоящему. — мужчина склонил голову, и на губах появилась едва заметная улыбка. — Вы выразили своё желание, Лидия, слишком быстро. Без промедления. Любопытно… Вы боялись, что не сможете найти в себе силы меня остановить, если помедлите ещё хоть мгновение?

Я стиснула зубы. Герцог выворачивал ситуацию наизнанку, меняя контекст моего поведения на сто восемьдесят градусов.

Теперь я начинала злиться. Это придало мне сил, и я произнесла:

— Я сказала ровно то, что хотела сказать, — мне удалось изобразить спокойный и ровный тон голоса. — И я прошу вас больше не позволять себе чего-то подобного.

— Я всего лишь даю вам возможность убедиться, что выбор всегда остаётся за вами. Это важно. Особенно с таким человеком, как я.

Несколько мгновений он просто молчал, изучая моё лицо. Потом заговорил тихо, почти задумчиво:

— Знаеете, что меня удивило в вас больше всего? Вы не пытаетесь мне понравиться. Не улыбаетесь лишний раз. Не соглашаетесь со всем, что я говорю. Это… освежает.

— Тем не менее, больше не позволяйте себе таких вольностей, ваша милость.

— Влад, — герцог вновь поправил меня. — Хотя бы наедине. «Ваша милость» звучит так, будто между нами целая пропасть. А мне бы этого не хотелось.

Он произнёс это спокойно, без давления, но само предложение уже размывало границы.

Хотела я ему ответить, что между нами и так пропасть размером с Мариинскую впадину, но прежде, чем я смогла что-то сказать, мужчина продолжил:

— Расскажите мне о себе, — попросил он. — Не то, что принято по этикету, а что-то… настоящее. Я бы хотел знать, что вас радует? Что пугает? О чём вы думаете, когда остаётесь одна?

Озвученные герцогом вопросы были слишком личными для человека, которого я знала от силы час.

— Простите, Влад, но вы слишком быстро переходите к таким темам. — сказала я осторожно, — Я не привыкла обсуждать эти вещи с теми, с кем едва знакома.

Мужчина не выглядел смущенным. Напротив – уголок губ герцога дрогнул в полуулыбке, будто моя осторожность его только раззадорила. Владу явно нравилась его игра.

А вот мне совершенно не нравилось чувствовать себя кроликом подле удава.

— Именно поэтому и спрашиваю, — спокойно ответил мужчина. — Я желаю узнать вас. В невероятно интересная.

— Мне нравится тишина, — сухо ответила я, — И возможность самостоятельно решать с кем её делить. А пугает… когда кто-то пытается решать за меня.

Влад слушал очень внимательно, слегка наклонив голову.

— Честно, — тихо заметил герцог. — И остро. Мне нравится. — А когда вы остаётесь одна… о чём думаете на самом деле?

Я молчала дольше, чем следовало. Внутри боролись раздражение и странное, неприятное любопытство. Он умел задавать вопросы так, будто ответ уже принадлежал ему.

— Я думаю о том, — медленно произнесла я, —что некоторые люди хорошо слушают не для того, чтобы понять. А для того, чтобы найти слабое место.

На секунду в его глазах мелькнуло что-то тёмное. Не злость. Скорее… интерес. Более острый, чем раньше. Граф рассмеялся.

— Умная, — почти прошептал он. — Вы – очень умная.

Герцог продолжал смотреть на меня своим глубоким взглядом. В нём теперь было меньше мягкости и больше хищного.

— Видите, вы не боитесь говорить мне такое прямо в лицо, — тихо заметил мужчина, — Большинство на вашем месте предпочли бы промолчать. Или придумать поэтически прекрасную ложь. А вы… говорите правду, даже понимая, кто перед вами. Мне это нравится. По-настоящему. Обычно люди рядом со мной слишком стараются. Улыбаются, соглашаются, боятся сказать лишнее. А вы — нет. Рядом с вами я впервые за долгое время чувствую, что говорю с живым человеком, а не с отражением моего положения.

Герцог чуть улыбнулся — тепло, почти уязвимо.

— Поэтому я и спрашиваю. Не из пустого любопытства. А потому что вы… другая. И мне бы очень не хотелось, чтобы наше знакомство осталось лишь вежливым разговором в гостиной.

Я молчала.

Герцог не торопил меня с ответом. Он просто стоял, слегка наклонив голову, и смотрел так, будто у него было всё время мира. Именно эта спокойная уверенность действовала сильнее любых красивых слов. Можно было совершенно точно сказать – передо мной стоял очень опасный человек.

— Вы слишком быстро делаете выводы обо мне, Влад, — наконец ответила я. — Мы знакомы меньше часа.

—Лидия, иногда достаточно и пары мгновений, — мягко отозвался мужчина, — Особенно, когда человек не пытается казаться лучше, чем есть. А вы не притворяетесь. И это… притягивает.

Он чуть отступил к столику, где стоял уже остывший чай, и произнес тихим, почти интимным голосом:

— Я не прошу вас сразу довериться мне. Я лишь прошу дать мне шанс. Позвольте хотя бы попытаться узнать вас. Без масок. Без необходимости говорить то, что положено. Прежде чем я умру, позвольте хоть раз ощутить, каково это. — в его словах чувствовалась уязвимость, хрупкость и отчаяние.

Герцог слегка улыбнулся — уже не хищно, а будто с искренней теплотой.

— А дальше… вы сами решите, стоит ли мне оставаться рядом. Я умею ждать. И я умею быть очень, очень терпеливым, когда встречаю кого-то по-настоящему достойного.

Он произнёс это спокойно, почти смиренно. И я начала сомневаться в том, что он опасен. В голову прокрались мысли о том, что быть может, этот мужчина – хороший. Я очень хотела, чтобы он оказался хорошим. Он нравился мне. На каком-то диком, химическом уровне.

— Мне кажется, на сегодня разговоров достаточно, — сказала я ровно. — Благодарю, что нашли время навестить меня.

Я не знала, насколько эта форма выпроваживания уместна для обращения к герцогу, но раз уж он так прётся от искренности…

Влад не стал спорить. Лишь слегка склонил голову в учтивом поклоне.

— Конечно. Я не смею больше злоупотреблять вашим гостеприимством, Лидия.

Он направился к дверям, но на пороге остановился и обернулся. Взгляд мужчины был спокойным, почти мягким, и оттого ещё более цепким.

— Буду с нетерпением ждать нашей следующей встречи, Лидия, — тихо сказал он.

Дверь тихо закрылась за герцогом.

Я осталась одна посреди гостиной. Браслет на запястье всё ещё казался чужим и слишком тяжёлым. А последние слова Влада звучали не как обещание… а как решение, которое уже принято.

И я всё ещё не понимала, как мне ко всему этому относится. В моей голове была каша из действий и слов герцога, в которых едва улавливался тонкий аромат противоречия. Но я никак не могла понять, где именно. Он казался таким славным, таким чувственным и пылким, уязвимым и смиренным. Но я не могла отделаться от мысли, что это только маска.

После ухода Влада, меня не покидало ощущение опустошения. Хотелось принять горячую ванную с солью. А после проспать часов девять.

Но я не могла позволить себе эту роскошь. Мне срочно нужно было поговорить с моим дворфийским родственником. Необходимо как можно скорее узнать, что из себя представляет герцог Дормейн.

Голос дворецкого дрогнул, когда он представлял ярко одетого парня:

— Госпожа Лидия, разрешите представить – барон Экклизиаст Гарвин, посланник её величества королевы Элизабеки.

Мое сердце, пропустив удар, отчаянно заколотилось, при упоминании имени жестокой королевы. Сразу отошли на последний план и занятный наряд юноши, и его напористость.

Казалось, Ликан побледнел ещё сильнее, когда барон пошёл в мою сторону.

Я собрала все свои силы, чтобы не показать, насколько я в ужасе от визита посланника.

Барон Гарвин, подойдя к моему столу, брезгливо принюхался, вынул из внутренней части камзола конверт и передал его мне. Когда я приняла из его рук конверт, юноша выпрямился, и монотонно произнёс ломающимся голосом:

— Рад приветствовать Вас, Госпожа Лидия, известная, как переселенка из другого мира! Я – посланник её Величества королевы Элизабеки, именуемой Великой, властительницы Лиории и всех людей, сообщаю, что вы приглашены на аудиенцию во дворец. Вам надлежит прибыть на следующей неделе, в этот же день, к шестнадцати часам. Форма одежды – парадная.

Я постаралась улыбнуться юноше самой дружелюбной улыбкой, хотя внутри я уже ощущала сжимающие грудь стальные обручи паники, и чувствовала, как сердце бьется у самого горла. Такую панику можно придержать до поры, а вот остановить уже не выйдет. Но серьёзность ситуации, позволила мобилизовать все мои ресурсы, чтобы не показать на лице то, что происходило внутри. Улыбка должна была получиться вполне сносной. Прочистив горло, вдумчиво проговаривая каждое слово, я произнесла:

— Добро пожаловать в мой дом, барон Гарвин Экклизиаст. — мой голос был хриплым и низким, — Передайте её величеству мою благодарность за оказанную часть, я с удовольствием прибуду к назначенному часу. — улыбаясь юноше, я старалась не обращать внимание на ледяное покалывание в пальцах рук.

— Благодарю вас. Обязательно передам ваши слова её Величеству. — Юноша склонил голову в коротком поклоне, — Я с вами прощаюсь, — и, развернувшись на каблуках своих ярких сапог, зашагал в сторону выхода из кабинета.

Когда барон вышел, и за ним проследовал и дворецкий, я прекратила бороться с неизбежным. Паника нахлынула на меня потоком холодного ужаса, разрывая в клочья последние остатки связных мыслей. Во мне не осталось ничего кроме всепоглощающего ужаса, сталью сковавшего всё моё тело.

Я не знаю, сколько прошло времени до того момента, как бледный, как смерть, Ликан начал вытаскивать меня из-под стола. Когда я там оказалась? Мысли всё ещё путались, в горле стоял противный ком, дыхание было таким, как будто я пробежала километров 5. Сердце нещадно колотилось, а тело было будто из дерева, покрытого отвратительным мокрым потом. Меня трясло.

Королева звала меня к себе.

Еще одна волна липкого холода прошлась по телу, оставив за собой покалывание в пальцах рук и ног.

Мужчина вытащил меня из-под стола, подняв на руки, донёс до дивана, аккуратно уложив что-то произнес. Я не смогла понять смысл слов, пребывая во власти всепожирающего ужаса. Ликан приложил ладонь к моему покрытому испариной лбу. Ощутив тепло ладони, я смогла сфокусировать мечущийся взгляд на дворецком.

Мужчина снова что-то произнёс и ушёл из поля моего зрения.

Через какое-то время Ликан появился в сопровождении Бэллы. В руках женщины был поднос на котором что-то стояло, но я не смогла заставить себя сфокусироваться, чтобы понять, что именно.

Кухарка увидев меня ахнула и что-то сказала дворецкому. Ликан резко ответил, но я не разобрала слов.

Край дивана прогнулся под чьи-то весом, вынуждая моё скованное тело изменить положение. Это Бэлла присела рядом со мной. Вдруг кто-то приподнял верхнюю часть меня, а к губам поднесли глиняный стакан с резко-пахнущей жидкостью.

Во рту было сухо, как в пустыне.

Я сделала глоток, ещё один. Сфокусировавшись на процессе, я ощущала, как с каждым новым глотком, дыхание выравнивается, сердце начинает биться медленнее, а сковывающий грудь обруч ослабляет свою удушающую хватку.

Когда стакан опустел, я, всё еще поверхностно дыша, хрипло произнесла:

— Пи****!

— Вы в порядке? Что это было? — Ликан всё еще был бледен.

Бэлла наполнила стакан новой порцией напитка и передала мне. Я уселась поудобнее, ощутив, что кто-то заботливо положил подушку под мою спину, отпила напиток, оказавшийся отваром из трав и сказала:

— Паническая атака.

— Что такое паническая атака? — спросил дворецкий.

— Это неконтролируемый приступ сильнейшего ужаса. Возникает, когда я испытываю слишком мощный стресс или страх. Обычно, у меня редко доходит до таких приступов, я умею справляться. Но иногда, когда стресс выходит за рамки обычного – начинается приступ. — я начала старательно медленно и глубоко дышать — А сообщение о том, что — я сделала глубокий вдох и приложила руку к верхней части груди, ощутив холодок ужаса, а затем медленно выдохнула. — Королева хочет меня видеть. — сердце пропустило удар. Внезапное осознание, что нужно срочно действовать. — Мне нужно к Виего. Срочно. — я попыталась встать, но Бэлла удержала меня от этого действия, положив свою ладонь на моё плечо.

— Госпожа, вы чего удумали? Вам лежать нужно после такого! — Бэлла с легкостью удерживала меня от того, чтобы встать. — Что плохого в том, что королева хочет вас видеть? — женщина выглядела озадаченной. — Чего так пугаться, не пойму.

Моё тело было будто из ваты, и я бросила тщетные попытки встать.

—Не нравится мне внимание власть имеющих. — пробурчала я, и пока Бэлла не начала проявлять заботу, обратилась к дворецкому: — Ликан, вели запрягать карету – поедем к Виего.

— Куда поедем, вы на ногах еле стоите, Лидия! — мужчина покачал головой, — Я съезжу за ними. А вы лучше в себя приходите, на вас лица нет! — Ликан покачал головой и, слегка поклонившись, покинул кабинет.

Спустя примерно час мы собрались в моём доме, в самой уютной гостиной. Магра, Лея, Виего и Ликан сидели в мягких креслах шоколадного цвета, а я ходила туда-сюда по красно-коричневому ковру, не находя себе места. Ворс ковра приглушал звук от моих шагов. Я почти паниковала и без остановки делала дыхательное упражнение, которое не давало моему дыханию сорваться на быстрое и поверхностное.

— Страшного пока ничего не случилось, Лидия. Ну чего ты мельтешишь перед глазами? — мой родственник недовольно хмурился.

— Потому что если я остановлюсь, Виего, то я не смогу думать. — язвительно заметила я.

— Лидия, ну, подумайте сами, если бы вам хотели причинить вред – не стали бы приглашать на официальное мероприятие и ждать целую неделю вашего появления. Если вас приглашают, значит, им что-то нужно. — слова Ликана были логичны, как квадрат.

— А вдруг я не смогу дать то, что им нужно, что тогда? — у меня вырвался истеричный всхлип, и я зашагала быстрее.

— А если вдруг, то будем думать, не переживай! — Торнгрим потер виски, — Если ситуация выйдет из-под контроля, мы тебя вытащим, не сомневайся, ты – член семьи тана Торнгрима! Двадцать семь процентов экономики Лиории держится на нашем клане. Уж поверь, королева понимает, что ты не стоишь того, чтобы ссориться с нами. — Виего встал из кресла и подошел к столику с напитками. Налив в стакан янтарную жидкость из графина, он предложил его мне: — Выпей, тебе нужно успокоиться.

Я нервно рассмеялась.

— Если я напьюсь, уж поверь, станет только хуже! — я остановилась. — Но твой аргумент про семью тана очень убедителен. — я глубоко вздохнула, медленно выдохнув.

— Наконец-то, она остановилась! — дворф отсалютовал мне стаканом и выпил его залпом. — Смотри на ситуацию, как на возможность. Если королеве Элизабеке что-то нужно, это может принести неплохую прибыль, причем, не только финансовую. Хорошее расположение короны стоит дороже денег, знаешь ли.

— Знаю. — я раздражённо выдохнула, и села в одно из кресел. — А ещё я знаю, что в ситуации, когда политический уклад меняется, возводя какой-то обыденный аспект жизни к нелегитимности, играть в игры небезопасно. Учитывая, что этот самый нелегитимный аспект – часть меня.

— Чего? — хором переспросили мои собеседники, на их лицах было выражено тотальное непонимание.

— Я говорю, что ситуация сейчас в стране нестабильная, особенно относительно магии. А если вспомнить, что магия – часть меня…

— О, понятно! Нам нужен план! — заявил Торнгрим, поднимая указательный палец вверх.

— Да, было бы неплохо всё продумать. В том числе, Виего, давай спланируем, на всякий случай, мой побег в другую страну. Будет здорово, если получится сбежать в Элисар, судя по всему, дела в Квитании идут лучше, чем в Лиории. — мне было по-настоящему страшно, да и Лиория мне откровенно не нравилась, не смотря на то, что здесь жили мои близкие.

— Элисар – хороший выбор! — Ликан с одобрением посмотрел на меня, — Там так много библиотек. — Глаза мужчины заволокло мечтательной пеленой.

— Ситуация серьёзная, всё так, Лидия. Я понимаю. — дворф глубоко вздохнул, — Квитания – хорошая страна. Хотя налоги и пошлины там гораздо выше, чем в Лиории. Что не очень-то удобно, надо сказать. Но зато там покупательская способность выше. В Элисаре ведёт дела мой брат – Торни, — мужчина посмотрел на меня. — Я напишу ему. И подготовлю все твои дела к возможному переезду. Если возникнет необходимость – перекуплю все твои активы по рыночной стоимости, а Торни откроет тебе счёт в Элисаре на эту сумму и займётся твоими делами, как это делал бы я. По поводу экстренного перемещения в Квитанию я тоже что-нибудь придумаю, не волнуйся. У нас целая неделя! — Виего улыбнулся мне.

— Я скажу кузинам, чтобы приготовили для тебя подходящий наряд для аудиенции у королевы. — Магра тоже ободряюще улыбалась. — По поводу этого точно не переживай!

— Карету и лошадей также подготовим — Лея не осталась в стороне.

— Тогда я познакомлю вас с правилами дворцового этикета. — добавил Ликан

— А я буду тебя сопровождать. — сказал глава семьи.

— Спасибо! — я посмотрела на своих собеседников. Мне было так тепло от их заботы обо мне. Да и план, кажется, уже появился.

Дни сменяли друг друга, неминуемо приближая меня к дате визита во дворец. Я с переменным успехом старалась унять тревогу, которая разливалась во мне ощущением грядущей скорой смерти, ледяными пальцами сковывая мою грудь. Я плохо спала, ворочаясь в своей огромной кровати, иногда проваливаясь в дремоту на краткое время. Просыпалась я уставшей и совершенно разбитой.

Я не могла читать, смысл прочитанного не укладывался в голове, а тренировать письменность не было ни сил, ни настроения. Поэтому, вместо тщетных попыток запомнить прочитанное, я стала выходить в город на прогулки, бесцельно бродя по улицам, не видя ничего перед собой. Я не заходила в лавки, я просто шла куда глаза глядят, а за мной по пятам следовали двое охранников. Каждый день я проходила всё больше и больше, часто напрочь забыв об обеде. И только ворчание следовавших за мной голодных мужчин, побуждало меня вернуться домой. Но даже после многочасовой прогулки, я с трудом заставляла себя хотя бы немного поесть.

Ежедневно после прогулок, Ликан преподавал мне правила здешнего этикета: я тренировала поклоны, реверансы и дворцовые правила общения. А по вечерам приезжала семья Торнгрим в полном составе, чтобы составить мне компанию на ужине. Кима и Кира постоянно втягивали меня в какую-нибудь свою весёлую игру после ужина, чем отрывала на краткий миг от всех тревог и забот.

Мне было плохо, но моя семья, такая не похожая на меня, была рядом: поддерживая, отвлекая, беря на себя хлопоты, о которых я даже думать не могла. И я безмерно благодарна им за это.

В последний день перед аудиенцией у её величества королевы Элизабеки, ко мне приехали Анника, Бранка, Марша и Злата. Они ворвались в мой дом веселой трелью смеха и радости, поздравляя со вступлением в клан, вручили плоскую прямоугольную коробку из зелёного бархата с золотистой символикой клана Торнгрима в центре.

Открыв коробку я ахнула. Внутри лежало изящное колье из белого металла с прозрачными розовыми камнями, напоминающими морганиты. К колье прилагались такие же прекрасные серьги.

— Какая красота! — у меня невольно вырвался возглас восхищения.

— Это подарок от нас. — Анника улыбнулась.

— В честь того, что теперь ты – наша семья! — Улыбнулась Бранка.

— И в честь нашей благодарности за то, что мы теперь можем спокойно жить. — облегченно вздыхая сказала Марша.

— Невероятно прекрасный подарок! Спасибо! — в моём мире, у меня никогда не было таких украшений. Для меня ювелирные украшения казались слишком дорогими и непрактичными: золото крайне мягкий металл, а камни могли расколоться из-за удара обо что-то. При моём активном образе жизни, эта красота просто не выжила бы. Однако я находила украшения невероятно прекрасными, блеск камней завораживал меня.

— О, погоди, ты же ещё не видела платье! — Злата весело хихикнула.

Мы прошли в мою гардеробную, где я разделась для примерки нового наряда. Дворфийки весело болтая, одевали меня в пастельно-розовое платье. Когда последний крючок был застегнут, меня повернули к зеркалам, стоявшим в гардеробной.

Я замерла, глядя на платье. Нежно-розовое, пышное, с множеством кружевных ярусов и воздушных рюшей. Корсет туго обхватывал талию, а широкие рукава и огромная многослойная юбка выглядели одновременно нежно и роскошно. Оно было невероятно красивым. К платью полагалась шляпка в виде чепца. Он был тех же тонов, что и платье, его украшали кружева и пионы. Я дотронулась до цветов – они были из ткани, но даже в близи казались живыми.

— Девочки, это невероятная красота! Эти цветы – они как живые! — я посмотрела с улыбкой на них через зеркало.

В глаза снова бросился радужный пузырь, который окружал мой силуэт. Я отмечала для себя, практически ежедневный рост пузыря. Его края располагались уже в двух метрах от моего силуэта. Рост ауры прекратился только в последние дни, сразу после визита барона Эклизиаста. Что ещё раз подтвердило для нас с Ликаном теорию о зависимости моей Силы от моего эмоционального состояния. Хорошо это или плохо – пока не ясно. Но учитывая мои проблемы с тревожностью, определенные опасения у меня были. Очень серьёзные опасения.

— Это работа Бранки. — Сказала Марша. — Она лучше всех цветы мастерит! — женщина дотронулась до цветка в моей шляпке.

Не смотря на мой уставший вид, наряд, который сшили умелые дворфийки был восхитителен.

—Девочки, — я посмотрела сначала на Бранку, а потом на её сестёр по очереди. — Спасибо вам за такую красоту. А самое главное, спасибо за то, что оно удобное!

Это вызвало новый взрыв звенящего хохота юных дворфиек. Их смех был настолько заразителен, что я и сама не заметила, как начала смеяться. Искренне и весело.

После ужина, приготовленного Бэллой для нас с сестрами Торнгрим, девушки попрощались и уехали, а я поплелась в свою комнату, чтобы попытаться поспать.

Когда я уже была готова лечь в постель, в мою комнату, постучавшись, вошла Бэлла. В её руках был поднос на котором стояла кружка с горячим напитком. Кухарка прошла к кровати и поставила поднос на прикроватную тумбочку. Сняв с подноса кружку, она переставила её на тумбу, а затем, убрав поднос себе под мышку, посмотрела на меня.

— Вы всю неделю плохо спите! — безапелляционно произнесла женщина поджав губы. — Вам нужно поспать, иначе завтра вы свалитесь, прям на приёме у её величества. Я не могу этого допустить, поэтому принесла вам сонный отвар. Он поможет быстро уснуть и крепко проспать всю ночь.

— Спасибо, Бэлла! — я улыбнулась кухарке, — Это то, что нужно! — Я села на кровать рядом с тумбочкой и взяла кружку. От неё шёл аромат трав, леса и земли. Я сделала глоток обжигающей жидкости. Вкус был странный, землисто-травяной, но не противный.

— Это моя работа, госпожа! — Бэлла чопорно улыбнулась.

— И я благодарна за то, что ты делаешь её хорошо! — я сделала ещё глоток. — Не знала, что у нас такой отвар есть.

— Не было. Но я увидела ваше состояние, и взяла на себя смелость… — женщина опустила глаза. Я видела, что ей было крайне неловко.

— Спасибо за заботу, Бэлла. Правда, большое тебе спасибо. — я улыбнулась кухарке.

Улыбка Бэллы была чуть теплее, чем обычно, затем она будто спохватилась и произнесла:

— Нужно выпить всё. А затем сразу лечь спать.

— Хорошо.

Я быстро допила остатки напитка и легла в кровать. Женщина погасила свет в моей комнате, забрала кружку и поднос, а затем, тихо закрыв за собой дверь, ушла.

Устроившись поудобнее в кровати, я прислушалась к своим ощущениям. Ничего необычного. И как только я подумала о том, что надо было спросить у Бэллы, сколько по времени занимает «быстро уснуть», сон овладел мной.

Кухарка не соврала – я действительно проспала всю ночь. Проснувшись утром, я впервые за долгую неделю ощутила, что отдохнула.

Стоя в ванной я отметила, что черные круги под глазами испарились, и я выгляжу посвежевшей. Аура осталась без изменений.

После завтрака горничные сразу приступили к сбору моей персоны для аудиенции. Меня одели, накрасили и сделали прическу и маникюр. А я старалась сосредоточиться на чём угодно, только не на том, куда и зачем я собираюсь: я думала о красивых кружевах, о птичках за окном, о том, как интересно отколупнулся кусочек дерева на подлокотнике кресла – о чём угодно, но не о грядущей встрече.

Когда я была готова, зашёл Виего. На Нем был Бардовый бархатный камзол, расшитый золотом и драгоценными камнями, штаны из того же материала на несколько тонов темнее и высокие черные сапоги с огромным количеством золотых пряжек. Борода дворфа была аккуратно заплетена, в ней виднелись маленькие золотые бусины.

Я встала, оглядев себя в зеркалах комнаты. Выглядела я просто невероятно: как фарфоровая винтажная куколка в дорогущем платье в стиле восемнадцатого века.

Сшитое умелыми портнихами пастельно-розовое многослойное пышное платье, невероятной сложности чепец, из которого кокетливо выглядывают мои волосы, уложенные в аккуратные локоны. Образ дополняли подаренные дворфийками драгоценности с розовыми камнями.

Мне очень сильно нравилось, как я выгляжу. Я никогда не носила столь невероятные по красоте и сложности наряды. Как ни странно, это придало мне уверенности, и я улыбнулась своему отражению.

— Прекрасно выглядишь, Лидия! — сказал Виего, когда я повернулась к нему. — Просто невероятно! Ого, а это что? — Виего подошел и пристальнее взглянул на мои украшения и усмехнулся.

— Это девочки мне подарили. Красиво, правда? — Я покрутилась перед Виего, чтобы камни засияли.

— Очень красиво, — мужчина по-отечески улыбнулся мне.

Изумрудно-зеленая карета, запряженная парой серых в яблоках лошадей, уже ожидала нас во дворе. На месте извозчика сидел Ванко Тандуро, старший сын Ликана, а двое его братьев, одетые лакеями, заняли места гайдуков. Когда я подошла к карете, юноши склонили головы и поприветствовали меня. Улыбнувшись юношам, я пожелала им доброго дня.

Усевшись в карету, мы отъехали ко дворцу. Через некоторое время мне открылся вид на комплекс строений, составляющих дворец королевы Элизабеки. Он был прекрасен: выполнен в лазурно-бело-золотых тонах, в стиле барокко с нотками классицизма. Главное здание расположилось на возвышении, к его входу вела белая мраморная лестница впечатляющей высоты и ширины. Вдоль резных перил стояли аккуратно подстриженные деревья в глиняных вазонах. Дорожки и территория перед лестницей посыпаны белой мраморной крошкой. Было чисто, свежо, аккуратно и роскошно.

Но в глаза главным образом бросалась не аккуратная красота дворца, а количество стражи по периметру. Воины были везде: вдоль высокого и толстого каменного забора, окружающего дворец, вдоль подъездной дорожки и здания дворца. Кроме того, стражники парами патрулировали территорию. Воины были облачены в латный нагрудник и небольшой шлем, закрывающий голову, но не лицо. Под латным доспехом была кольчуга, надетая поверх стеганной куртки или рубахи оранжевого цвета. Штаны стражников были такого же оранжевого оттенка, а на ногах – длинные тяжелые сапоги тёмно-коричневого цвета. У каждого за спиной виднелся меч и щит, а на поясе – кинжал. Мне подумалось, что стражи как-то неприлично много. И я задумалась над причинами, которые вынудили королеву выставить так много воинов. И как-то не нравились мне эти причины.

Поравнявшись с восхитительной белой лестницей, ведущей к главному входу во дворец, карета затормозила. А я старалась думать только о своём ровном дыхании, пытаясь не пускать в мысли то, что я сама, своими ногами иду сейчас прямиком в клетку к голодному льву.

Дверь кареты распахнулась, Дейн, подав мне руку, помог выбраться из кареты. Виего уже оттопырил свой локоть, чтобы я за него взялась. Дворф ростом чуть выше меня, и держаться за его локоть было очень удобно, поднимаясь по крутой, казавшейся бесконечной, лестнице замка.

В своём мире я часто шутила, что мой рост, как у дворфа. Забавно, что это оказалось правдой.

Эта мысль так меня рассмешила, что я на мгновение забыла куда иду. Видимо, на моём лице появилась улыбка, потому что мой спутник спросил:

— Волнуешься?

— Нет. Да. Дело не в этом. — я хохотнула.

— Выкладывай! — дворф хмыкнул

Мы миновали уже один пролёт лестниц, осталось ещё два.

— В моём мире, мой рост считался низким. И я часто шутила, что я – дворф.

Виего захохотал.

— Ха! Понятно тогда чего ты разулыбалась. — он хохотнул.

— Иронично, правда? Учитывая, что я – член дворфийской семьи. — я тоже начала смеяться.

Смеясь и шутя, мы, преодолели лестницу и остановились напротив огромных бело-золотых распахнутых дверей, слева и справа от двери стояли воины с алебардами, как мультфильмах. Нас уже ожидал мужчина средних лет в оранжевой ливрее и таких же бриджах. На нем были облегающие бриджи, под ними, видимо, белые чулки, а на ступнях красовались чёрные туфли на небольшом каблуке с широкой пряжкой.

Когда мы с дворфом приблизились к мужчине в туфлях, он спросил:

— Госпожа Лидия из другого мира? — протянул мужчина сухо и пафосно.

— Госпожа Лидия Разрушительница Проклятья из семьи тана Торнгрим. — поправил его Виего.

Моё официальное имя всё ещё вызывало во мне чувство испанского стыда, но для местных оно не звучало странно или вычурно. Здесь это было нормой, и мне нужно к этому привыкать.

— И господин Виего Торнгрим, семнадцатый наследник тана. — добавил мой спутник.

— Как Вам будет угодно. — служащий дворца слегка поклонился. — Прошу следовать за мной. — мужчина развернулся и зашел внутрь дворца.

Мы с Виего так и сделали.

Зайдя внутрь, я восхитилась размахом роскоши. Это была все лишь прихожая, но какая! Гигантский зал, квадратов на двести и высотой около пяти метров, под потолком – огромная хрустальная люстра со свечами.

Я немного удивилась, потому что видела в своём доме и доме моей родни светильники и люстры с магическим светом. Здесь же помещение освещалось свечами. Это само по себе намекало, что магии здесь нет, что она чужда этому месту, ведь обитатели отказались даже от таких удобных и гораздо более дешёвых мелочей, как освещение.

Стены с фальш-колоннами и арками были цвета слоновой кости с золотом. Высокий потолок был такого же цвета, что и стены. На полу был расстелен огромный красный ковёр с золотым узором.

Наш провожатый повёл нас коридорами, на которых было огромное количество картин: от портретов, до военных баталий. Во дворце было красиво и как-то слишком тихо.

Когда мы подошли к очередной кованой двери, мужчина остановился и попросил подождать – он доложит о том, что мы пришли.

— Почему здесь используют свечи? — не выдержав, я задала вопрос своему другу.

Виего прошептал:

— Не сейчас.

Дверь открылась, и наш провожатый попросил нас войти.

Когда мы вошли мужчина объявил громко и пафосно:

— Госпожа Лидия Разрушительница Проклятья из семьи тана Торнгрим и её сопровождающий: господин Виего Торнгрим, семнадцатый наследник тана.

Помещение, в которое мы вошли, можно было назвать кабинетом, если кабинеты бывают размером с актовый зал. Кабинет освещался свечами, коих было огромное множество. Двухуровневое помещение, выполненное из дерева орехового цвета. На втором ярусе кабинета виднелись полки с книгами. На первом стояли стеллажи с книгами, витрины с какими-то статуэтками, свитки, на стенах висели карты континента и холодное оружие, а возле центрального окна стоял огромный стол в тон кабинету. Возле стола справа и слева стояли нарядные мужчины, молчаливо взирающие на нас. Их было восемь человек.

За столом сидела несомненно её величество королева Элизабека. На вид женщине было около сорока лет. У неё были каштановые волосы, уложенные в мягкие волны, ниспадающие из-под сверкающей прозрачными камнями короны на голове. Платье из парчи золотого цвета, как металл, из которого сделана корона, расшитое теми же прозрачными камнями. Ухоженные руки, подкрашенные красным губы, стройная, красивая. Весь вид портили только карие глаза, наполненные ненавистью и болью.

— Мы приветствуем Вас — холодно произнесла королева.

Я сделала необходимый реверанс, который показал мне Ликан, Виего отвесил низкий поклон. Её величество одобрительно улыбнулась. А её молчаливые спутники не сказали ни слова.

— Лидия — королева скривила губы, как будто моё имя было неприятно произносить, — Мне нужно с вами поговорить. Наедине. — последнее слово женщина произнесла с нажимом.

Этого хватило, чтобы мужчины, стоявшие рядом, не сговариваясь, молча покинули кабинет.

— Я буду ждать тебя снаружи. — шепнул мне Виего перед тем, как уйти. — Помни. — дворф многозначительно посмотрел на меня.

Он имел в виду: «Помни, ты в безопасности». Короткая фраза, которую мне уже раз двести повторили за эти дни.

Когда дверь закрылась, и мы с королевой остались наедине, она, глядя на свои пальцы произнесла:

— Подойдите ближе. — велела мне королева Элизабека.

Я подошла к её столу, стараясь дышать ровно и медленно.

— Признаюсь, я – человек занятой, и не люблю растрачивать время впустую. Поэтому перейду к делу. — Королева Элизабека взглянула на меня своим злым взглядом. От её колючего взгляда, пронзающего меня насквозь, по телу пробежались неприятные мурашки.

— Как будет угодно вашему величеству. — я натянула на лицо самую кроткую свою улыбку.

— Надо ли мне говорить, что всё, что вы здесь услышите и увидите, не должно покинуть стен моего замка.

— Нет, ваше Величество, я понимаю.

— У нас есть младший брат. — женщина вздохнула и закатила глаза. — Недавно он заболел. Очень серьезно заболел. Никто из наших лекарей не смог побороть его недуг. И мы стали искать иные способы исцелить брата. Наш посол в Конхуне поставил нас в известность, будто вы недавно смогли избавить целый род дворфов от проклятья своим, — она скривилась — Ремеслом. И мы желаем, чтобы вы, Лидия, исцелили нашего брата.

— Да, ваше Величество! — сказала я необходимую фразу, ведь желания королевы – закон. Мне оставалось только надеяться на то, что моя Сила не будет упрямиться.

— Прекрасно. В таком случае, — Элизабека взяла колокольчик, стоящий на её столе, и позвонила.

Тут же в дверях показался посланник королевы — тот самый, которого я уже видела у себя дома, когда он приезжал с приглашением на аудиенцию.

— Приведи его. — приказала женщина.

— Слушаюсь, ваше величество — юноша склонился и исчез.

Мы снова остались одни, и я подумала, почему перед столом королевы нет кресла для посетителей. Через пару минут вернулся барон Гарвин, он вёл за руку мужчину.

— Герцог Влад Дормейн, брат вашего величества. — объявил Экклизиаст, подвел герцога к столу королевы и вышел, закрыв за собой дверь.

Когда его светлость герцог Дормейн приблизился, я смогла его рассмотреть. Он был красив: длинные каштановые, слегка вьющиеся волосы были распущены, мягкими волнами спускаясь по плечам мужчины. На вид герцогу было около тридцати лет, высокий, стройный, широкоплечий, с карими глазами, и такими красивыми чертами лица, что дух захватывало. Влад Дормейн был облачён в белую рубаху с кружевами, черные штаны и сапоги. А на прекрасном лице мужчины была запечатлена вселенская скорбь. Герцог напоминал мне сказочного прекрасного принца, у которого похитили невесту, именно поэтому он такой невероятно печальный.

Я стояла и смотрела на красивого мужчину, а в груди росла тревога. Ощущение чего-то плохого. Отмахнувшись от тревожных мыслей, я снова посмотрела на королеву.

— Наш брат, — произнесла её Величество. — Его недуг… — она снова вздохнула и закатила глаза, — Душевного характера. Мы желаем, чтобы вы исцелили его. — злые глаза ни на секунду не потеплели, когда она смотрела на брата.

— С вашего позволения, ваше величество, мне необходимо коснуться его светлости. — я продолжала делать дыхательное упражнение.

— Прошу вас. — королева жестом показала на брата.

Мужчина стоял и смотрел на ковер невидящим взглядом. Я приблизилась к герцогу и ощутила аромат роз, исходящий от него. Моё приближение не привлекло его внимание. Я чувствовала себя крайне неуютно.

— Здравствуйте, меня зовут Лидия, сегодня я буду вашим лекарем. — произнесла я и чуть было не засмеялась. Однако отсутствие хоть какой-то реакции от мужчины разбило рвущийся смех в дребезги. Он вообще никак не отреагировал, как будто передо мной стояла оболочка человека.

Очень хотелось присесть, однако в кабинете королевы не наблюдались другие сидячие места, кроме кресла её величества. Я сделала пару вдохов и сосредоточившись, взяла руку герцога в свою. Мужчина никак не отреагировал на это действие. Держа за руку Влада Дормейна, я пытаясь вызвать Силу. Она отозвалась очень быстро, одарив меня радостным чувством правильности и решимостью, оттеснив тревогу. Я запела ту же песню, что пела дворфам. И вновь мое тело источало белый свет, проникающий под кожу герцога, впитываясь в неё.

Когда последние слова песни были спеты, я отпустила руку Влада Дормейна. Он пошатнулся, взявшись за голову, а затем осмысленно посмотрев на меня спросил:

— Что происходит? — мужчина увидел сидящую за столом сестру, и сказал ей: — Сестра?

— Позже. — она высокомерно выплюнула это ему. — Мы здесь не одни, как видишь. Обсудим всё позже. А вы, милочка, можете быть свободны. Корона благодарна вам за оказанную услугу и не забудет вашей доброты. — скучающе произнесла она, позвонив в колокольчик.

Появившийся Экклизиаст буквально вытеснил меня из кабинета. Выходя, я на одно мгновение успела ещё раз взглянуть в прекрасные глаза герцога. Он тоже смотрел на меня. Внимательно, серьезно, без намёка на теплоту.

Виего ожидал меня снаружи, увидев меня, он подошёл ко мне и обнял.

— Ты в порядке? Такая бледная. — дворф смотрел на меня. — Сможешь дойти до кареты, или тебя понести?

Я кисло посмотрела на друга и сказала:

— Я в порядке. Просто… Странное чувство какое-то, и я никак не могу понять какое, никак не ухвачусь.

— Нам пора. — дворф снова выпятил локоть, чтобы я за него взялась.

Нас сопроводили до выхода. Быстро спустившись по лестнице, мы сели в карету и отправились домой. А я всю дорогу до дома не могла избавиться от ощущения, что всё плохо. Всё очень-очень плохо.

Я заворожённо смотрела на нового знакомого. Тан выглядел невероятно. На нем был камзол из бархата винного цвета с золотыми пуговицами и вышивкой, черные штаны свободного кроя, заправленные в кожаные сапоги с филигранными пряжками. Каштановые волосы, с медным блеском и карие глаза, очень похожие на глаза хозяина «недома». В густой бороде короля дворфов сияли огранённые камни, вплетённые в тонкие косички, коих было огромное количество. В тёплом танце каминного огня, борода дворфа переливалась разноцветными искрами, напоминая мелкие блёстки, окутавшие пышные волосы.

Когда я ещё жила в своём мире, я обожала блёстки. Они напоминали мне салют из далёкого детства — тот самый, что вспыхнул однажды в новогоднем небе и с тех пор стал для меня воплощением чистого, незамутнённого счастья.

Именно поэтому я долго не могла отвести заворожённого взгляда от бороды короля. Я смотрела на мерцание камней, и на моём лице, незаметно для меня, расцвела улыбка.

— Вот бы все женщины на меня так смотрели! — хохотнул тан Двалин и, улыбнувшись, добавил: — Давайте приступим, дела, сами понимаете, не ждут. Так что, достопочтенная Лидия, скажите, что мне нужно делать? — мужчина продолжал тепло улыбаться мне.

— Если честно – я не знаю. Ликан говорил, что можно попробовать несколько способов вызвать Силу. А она подскажет, что нужно сделать. Для начала я буду пристально на вас смотреть и буду пытаться вызвать Силу. Посидите молча, пожалуйста.

Я уставилась на дворфа. Тан Двалин уставился на меня в ответ. Я ощутила в груди знакомую щекотку, рвущегося наружу смеха. Сделав глубокий вдох, в попытке подавить несносную эмоцию, я задержала дыхание на пару секунд, затем медленно выдохнула, стараясь вызвать то чувство, приходившее ко мне ранее, дарующее осознание необходимых действий. Ничего. Я попробовала ещё раз. Пусто. Сделав еще две попытки, я признала, что этот метод не работает.

— Ничего? — дворф даже немного сник.

Семейство Торнгрим, сидящее на диване, грустно вздохнуло, не произнеся ни слова.

— Пока да. Но давайте вот ещё что попробуем: я возьму вас за руки и попробую еще раз призвать Силу. — я выбралась из уютного кресла и подошла к королю Двалину.

Мужчина с некоторым смущением подал мне свои руки, продолжая сидеть в кресле. Мы снова уставились друг другу в глаза. Но в этот раз всё было иначе. Я буквально физически ощутила тёплую волну, окутывающую меня, дарующую осознание того, что нужно сделать. Что я могу это сделать! Это в моей власти! Безудержный восторг охватил всё моё существо. Я рассмеялась. Это не было похоже на мой истерический смех или смех тревоги, это был смех искренней радости. Я произнесла:

— Я знаю, что нужно сделать, чтобы снять проклятье.

— Ты щас серьезно? — Двалин Торнгрим выглядел шокированным, как будто он не ожидал, что у нас хоть что-то получится. Видимо, шок может заставить забыть о манерах даже короля.

— Ага — я нова искренне рассмеялась. Это было похоже на эйфорию после вкладывания последнего кусочка огромного паззла, завершающего многодневный сбор картины. Ощущения правильности, и грядущей завершённости.

Дворф быстро заморгал, его рот приоткрылся, он с силой втянул в себя воздух.

— Как? — голос тана стал сиплым.

Двалин, Магра и Лея неразборчиво перешёптывались.

— Это так смешно. — у меня вырвался смешок.

Тан Двалин с подозрением уставился на меня.

— Мне нужно сделать надрез, вот здесь, — я провела пальцем по ладони от основания указательного пальца наискосок до самого края. — Затем я приложу руку порезом к вашему лбу и спою песню. — я весело хохотнула.

Для меня всё ещё было странно – делать все эти вещи, которые возникают в моей памяти. Создавалось впечатление, что каждый раз в мою память вкладывается странный набор случайный действий. И хотя я надеялась, что у этой Силы всё же есть своя система, которую можно понять, на данный момент всё казалось бредом умалишённого.

— И всё? — тан практически выкрикнул это слово, вцепившись в подлокотники кресла.

— Почти. Вам нужно спокойно сидеть, желательно, закрыв глаза. А я сделаю всё остальное, — я ободряюще похлопала дворфа по плечу.

Мужчина изумлённо посмотрел на своё плечо, а я пошла к столику, на котором слуги поставили фрукты и сыры. Там же лежали маленькие изящные вилочки и ножи. Я взяла блестящий нож с изящной ручкой и вернулась к королю.

— Готовы? — я поднесла лезвие к ладони, собираясь с духом, в груди уже появился противный отголосок тревоги.

— Погоди. — тан вздохнул, отер лицо руками. — Для начала нужно обговорить вопрос об оплате в случае удачи. — он серьезно посмотрел на меня. — А также о рисках. Точно ли получится именно снять проклятье, а не сделать его хуже? И если не получится ничего, чем это может грозить? — дворф на секунду опустил глаза, тяжело вздохнул и снова посмотрел на меня, — Понимаешь, я отвечаю за мой народ, и мне нельзя принимать поспешных решений. Хватит с нас одного Торнгрима, который натворил таких дел, что весь клан до сих пор расхлёбывает.

Поначалу я удивилась. Не тому, что мне предложили оплату или опасениям короля, нет, а тому, что я даже как-то и не подумала о вознаграждении, полностью сосредоточившись на решении интересной загадки. Я опустила руку с ножом.

— Я не знаю. — произнесла я. — Но это точно не опасно. Для вас не опасно. — уточнила я, понимая, что это мне нужно разрезать свою кожу, чтобы вытекла кровь.

— А для кого опасно? — включился в разговор Виего.

— Теоретически – для меня. — я снова рассмеялась, — Я же буду резать себе руку.

— И всё? — хозяин дома очень внимательно смотрел на меня.

— Скорее всего, да. — улыбнулась я. — Расслабьтесь, вам, дворфам, точно ничего не грозит.

— Хорошо, а что по оплате? — король горы Торн снова задал этот вопрос.

— Честно? Я не знаю. У меня есть всё, что мне нужно, Виего мне помогает с делами, что мне ещё у вас просить? Разве, что мага, но сомневаюсь, что найдется настолько отчаянный, способный согласиться жить в Лиории, — я перестала улыбаться, задумавшись над этим вопросом.

— И правда, дядюшка, что ты можешь ей дать такого, чего у неё нет. Лидия – дама состоятельная. — сказал хозяин отеля. — А маг. Дядюшку перенёс в эту страну маг, член нашего клана. А после того, как перенёс, сразу же вернулся обратно. Не безопасно магам в Лиории. Так что просить мага здесь остаться – всё равно, что попросить его убить себя.

— Согласна с тобой, Виего.

Тан поднялся из кресла, подошел к столику с напитками, налил вина в золотистый стакан, спокойно и сосредоточенно осушил его. Поставив на место опустевший сосуд, дворф снова уселся в кресло и произнес:

— Ты же из другого мира, ведь так? — мужчина смотрел серьёзно и вдумчиво.

— Да.

— Значит, у тебя нет семьи?

— У меня была семья, — на моем лице на мгновение появилась гримаса отчаяния, сердце сбилось с ритма, а в горле поселился комок. Воспоминания о семье, к которым я не была готова, причиняли боль.  — В моём мире. — в мыслях снова пронеслись образы тех, кого я больше никогда не увижу. Хотелось убежать, сжаться в комок и рыдать, рыдать, рыдать. Прогнав образы, я заставила их отступить, задышав глубже и ровнее. — Здесь я одна. — я выдавила из себя улыбку.

— Ты в порядке? — тан заметил мои жалкие попытки скрыть моё состояние.

— Жить буду. — я постаралась нормально улыбнуться, в этот раз вышло убедительнее.

— Отлично. Так вот, я предлагаю тебе, в качестве награды – стать частью семьи тана Торнгрим. — мужчина хлопнул в ладоши, сжав их в замок. — Что скажешь?

— Что? Это как? — слова дворфа обескуражили меня настолько, что даже мерзкий комок перестал меня беспокоить. — Я стану дворфом? — с улыбкой произнесла я.

Дружный взрыв заразительного дворфийского смеха заставил рассмеяться и меня. Отсмеявшись, тан сказал:

— Нет, конечно — он снова хохотнул. — Крайне редко, тан клана может удостоить кого-то чести присоединиться к своей семье. На моей памяти, однажды такое случилось, я совсем крошкой был. Мой дед, Кайлин Торнгрим сделал членом клана эльфа. — тан рассмеялся, — Можешь себе представить? Эльфа! Это же вообще неслыханное для нас дело – дворф подружился с эльфом! А тот эльф был хорошим парнем, спас меня, когда я чуть не утонул, представляешь себе? За это его и приняли в клан. Хороший мужик был, мудрый и очень умный. А уж как пил! — дворф хохотнул. — Давай я тебе объясню подробнее. Ты станешь членом королевской семьи, без права наследования отсутствующего ныне трона, разумеется, но у тебя будут кое-какие права. К примеру, ты сможешь рассчитывать на помощь любого члена клана Торнгрим в любое время и практически в каждом поселении мира, кроме того, ты сможешь говорить от имени тана Торнгрима, например, при заключении своих сделок. Наш клан огромен и славится своей прозорливостью, честностью и надёжностью, не сомневайся, любой делец счастлив будет иметь с тобой дело. Это стоящая плата, как думаешь?

— Ой, да я бы и без платы всё сделала — махнула я рукой.

— А вот это ты зря, девочка. — серьезно заявил тан Двалин, сжав кулак и выставив перед собой поднятый вверх указательный палец. Брови дворфа раздражённо сошлись на переносице. — Ты собираешься сделать невозможное, то что мы, Торнгримы, долгие десятилетия не могли совершить. Да, мы научились жить с проклятьем, но разве ж это жизнь для дворфа? — тан покачал головой, от этого жеста, яркие искры в бороде дворфа засияли лучистыми бликами. — Любой труд должен быть оплачен. А то, что ты собираешь сделать — он посмотрел в мои глаза, — Тем более!

— Хорошо — я улыбнулась ему, стараясь не смотреть на бороду, чтобы мысленно не уплыть в созерцании прекрасного перелива света. Сияющая борода странным образом отвлекала меня от мыслей об утраченной семье. — Приступим? — я нервно сглотнула.

— Пожалуй. — дворф сложил руки на коленях, закрыв глаза, откинулся на спинку кресла.

Я вновь поднесла ножик к ладони.

Стало очень тихо. Казалось, дворфы перестали дышать, и я слышала только своё отчаянно колотящееся сердце. Нужно было сделать один резкий, неглубокий разрез. К горлу снова подступил комок, и я начала дышать глубоко и медленно, чтобы успокоиться и прогнать мысли о том, что всё это выглядит как сумасшествие.

Снова поднеся лезвие к ладони, я взглянула на бороду короля Двалина. Мерцающий свет успокаивал меня, и я сосредоточилась на созерцании игры красок и бликов. В немом разглядывании бороды, с приставленным к руке ножом, я дала себе четыре вдоха до того момента, как сделаю надрез. Я не боюсь крови, но мне важно полностью контролировать процесс.

Вдох, задержать дыхание, медленный выдох. Сфокусировав взгляд на левой верхней части бороды короля, я уловила средоточие искр, напоминающих созвездие Ориона.

Вдох, задержать дыхание, медленный выдох. Интересно, есть ли здесь созвездия? Надо спросить у Ликана.

Вдох, задержать дыхание, медленный выдох. Ой, мама.

Вдох, задержать дыхание, медленный выдох — и быстрым, резким движением лезвие прочертило кровавую черту на моей ладони. Из разреза тут же потекла яркая кровь, забрызгав моё многослойное платье грязно-розового цвета. Несколько алых капель упали на ковёр, прежде чем я успела прижать окровавленную ладонь ко лбу тана.

Дворф вздрогнул от неожиданности и открыл глаза. Кровь стекала со лба мужчины на лицо кровавыми ручейками. Я ощущала жар, исходящий от моей ладони, — он едва ли причинял мне боль. Я погрузилась в знакомое состояние, в котором творила чудеса. Страх, тревога и неуверенность испарились в тот же миг, уступив место искристому, как шампанское, счастью, решимости и могуществу.

В воздухе появился аромат жасмина и железа. Я улыбнулась и запела. Это не была песня со знакомыми мне словами — нет, я пела неведомую мне тарабарщину с красивым фольклорным мотивом. Петь я всегда любила, да и голос у меня хороший.

Я ощущала, как песня окутывает дворфа, вынуждая его застыть на месте, как кровь, стекающая по побледневшему лицу короля, вымывает из него что-то гадостное, едкое и злое. Затем я увидела нити энергии, тянущиеся от короля Двалина к Виего, Магре, Лее и куда-то ещё за пределы моей видимости.  Нити выглядели как концентрированные пылинки, светящиеся в лучах солнца в золотой час, только сплетённые в неплотные тонкие верёвки.

Песня лилась из меня плавными переливами мажорного лада, то возвышаясь, то опускаясь, будто морская волна в тёплый, погожий день. Нити пульсировали вслед за мелодией, перемещаясь в хаотичном танце.

Вдруг мелодия сменила лад на минорный, мотив стал резким, утратив плавность и текучесть и устремившись всё выше и выше. Незнакомые слова стали более рычащими, приобретя угрожающий тон. Нити ветвились, извивались, следуя за резкой мелодией в непрерывном танце.

Я ощутила растущую внутри пустоту — мои действия иссушали что-то внутри меня. Это понимание стало для меня сюрпризом, однако я не позволила себе остановиться и продолжала петь. Ритм становился рваным, а тональность взлетала всё выше и выше, резко опадая вниз. Мир вокруг меня завертелся; теперь существовали только моя порезанная рука и песня, слова которой я уже не пропевала, а гортанно выкрикивала.

А потом последнее слово было пропето, и моя окровавленная рука покинула лоб дворфа. Я посмотрела на бороду тана Двалина, и мир вокруг меня поплыл, на мгновение показав яркие полосы — те самые лучики самоцветов, которые раньше исходили от бороды тана. А затем я погрузилась в небытие.

***

Когда я открыла глаза, у моей кровати в кресле сидела Лея и читала книгу. Лившийся из окна свет подсказал мне, что сейчас день.

— О, Недра, ты очнулась! Какое счастье! — женщина сложила книгу, положила её между собой и подлокотником кресла, в котором она сидела. Лея встала и подошла ко мне, глаза дворфийки светились искренней радостью. — Как ты себя чувствуешь? — она положила свою теплую ладонь на мой лоб.

— Не знаю. — сиплым голосом произнесла я. Прочистив горло я добавила: — Пить хочу.

Лея помогла мне сесть, приподняв подушки. Принять сидячее положение оказалось не так-то просто, голова кружилась, а по телу разлилась отвратительная тошнотворная слабость. Женщина взяла стоявший на прикроватной тумбочке кувшин с водой, налила воду в стакан и подала мне. Я протянула руки к стакану, они дрожали так сильно, как будто я вчера всю ночь пила коктейли в ночном клубе. Трясущимися руками я поднесла стакан ко рту и быстро осушила его. Вода, странным образом, сняла тошноту и головокружение.

— Что произошло? — спросила, — У меня получилось снять проклятье?

Дворфийка просияла, её карие глаза лучились искренним счастьем, она забрала мой стакан, вернув его на место.

— Получилось. — женщина улыбалась так широко и заразительно, что я тоже расплылась в улыбке. — У тебя получилось, Лидия!

Я с облегчённо вздохнула. Невероятно, но из-за воды или, быть может, из-за счастья, испытываемое от того, что у меня всё получилось, я почувствовала, как пустота, образовавшаяся после ритуала, начала заполняться. А моя слабость сходит на нет.

— Я очень рада. Погоди. — я взглянула на ладонь, которую недавно разрезала. Пореза не было. — А где шрам? — спросила я дворфийку, показывая ей ладонь.

— Кто знает. — покачала головой Лея. — Но когда мы с Магрой смысли кровь с твоей руки, пореза уже не было. О, Лидия, у тебя какая-то совершенно невероятная магия! Никогда такого не слышала! Ты такие страшные звуки издавала, просто кошмар! — она улыбнулась, — Но сработало!

— Погоди, Лея. Какие звуки? Я же пела. — я совершенно точно помнила, что это была песня, причём, местами очень красивая.

— Пела? В твоём мире так поют? — женщина выглядела ошарашенной.

— То есть? — я была в замешательстве.

— То есть ты издавала страшные звуки, мне сложно описать, это вообще ни на что не похоже: то как будто бы металлической щеткой по струнам лютни водят, то визжание, то вопли. Я такого никогда в своей жизни не слышала! Сначала мне даже жутко стало: ты бледная с окровавленной рукой, улыбаешься, будто увидела что-то смешное и издаёшь такие звуки, которые ни одно разумное существо не сможет повторить! — женщина вздохнула, — Но самое главное, Лидия, как бы оно там не звучало и не выглядело – это сработало! — Лея улыбнулась мне.

— Хочется скорее рассказать об этом Ликану. Я совершенно точно помню, что пела! Однако вы, судя по всему, слышали совсем не то, что слышала я. Удивительно, странно и жутко интересно! — новая загадка подняла мне настроение.

— А как вы поняли, что проклятье снято? — я потянулась к стакану, чтобы налить себе воды.

Сестра Виего, увидев это, остановила меня, и сама наполнила стакан, осторожно передав его мне. Пока я осушала второй стакан, дворфийка продолжила:

—Маги посмотрели и сказали. Король сюда телепортом прибыл, но у него есть какая-то связь с магом, который его перенёс. Вот он и проверил нас. Перенёсся, быстро проверил и также быстро ушёл. А потом как-то магически оповестил всех магов, которые на клан работают. Так что будь спокойна, почти всех проверили – проклятья ни у кого нет! — женщина счастливо улыбнулась мне. — Спасибо, тебе, Лидия! За всё! — а потом добавила: — Голодная?

— Зверски. — желудок тут же сжался при упоминании еды, напомнив, что его вообще-то давно не кормили, а два бокала воды – хорошо, но малопитательно. — Как давно я тут? — тут же спросила я.

— Четыре дня.

— Сколько? — Шок. Не ожидав услышать такой ответ, я даже села в кровати, перестав облокачиваться на подушки.

— Четыре дня. — спокойной произнесла женщина. — Не волнуйся, — Лея улыбнулась и положила руку на моё плечо, побуждая снова облокотиться на подушки — Мы присматривали за тобой: я и Магра. Мы тебя ни на секунду одну не оставляли. Да что там! Тебя ежедневно навещали мои племянники, брат и мужчина, работающий у тебя, Ликан Тандуро, кажется.

— Здорово, конечно. Спасибо вам всем за заботу. Четыре дня! Немыслимо!

Мой желудок издал отчаянный вой, прекратив мои сокрушения. Дворфийка рассмеялась и произнесла:

— Сейчас я тебе что-нибудь принесу. — и спешно покинула комнату.

Минуту спустя в комнату влетели остальные члены семьи Торнгрим, включая тана Двалина. Дворфы радостно галдели, пока король горы властным голосом не попросил всех замолчать. Сразу же воцарилась тишина, а тан подошел поближе к моей кровати.

— Лидия. Я… — мужчина сбился. — Нет таких слов, чтобы описать мою… нашу благодарность тебе. Ты совершила невозможное, Лидия Разрушительница Проклятья. —властно провозгласил тан.

Я хохотнула и пискляво протянула:

— Что-о-о-о? — я ощущала испанский стыд из-за выбранного королем Двалином прозвища. Сложно было бы придумать что-то более пафосное и вычурное.

— Отныне — это твоё имя среди нашего клана. — сказал мужчина.

Мне очень хотелось рассмеяться, но глядя на серьезных дворфов, я подавила в себе этот порыв.

— Сейчас я выполню нашу часть уговора. — произнес Тан Двалин. — Тебе придется оголить правое плечо – я нанесу на твою кожу символ принадлежности к семье тана Торнгрим. — дворф вздохнул и добавил: — Больно не будет, не переживай.

Тан Двалин вынул из кармана небольшой гладко отполированный футляр изумрудного цвета. По центру футляра была нарисована восьмиконечная звезда. Мужчина совершил сложную комбинацию нажатий на разные лучи, и коробочка с тихим щелчком открылась. Внутри в специальной ложбинке расположилась симметричная округлая вещь из чёрного камня или металла. На вещице было что-то выгравировано — кажется, молот или буква Т. Тан Двалин взял её в руки (она была примерно размером с мою ладонь) и перевернул, показав мне тончайшие ворсинки, которые делали вещицу похожей на маленькую щётку.

— Что это? — спросила я.

— Печать тана. Этой щёткой я нанесу узор на твоё правое плечо – как доказательство того, что ты член моей семьи.

— А что, её нельзя подделать? — я скептически отнеслась к идее нанести татуировку.

— Нет. Виего, подойди сюда.

Дворф подчинился, подойдя к своему дяде.

— Покажи ей свою метку. — попросил он племянника.

Виего расстегнул свой камзол ярко-синего цвета, аккуратно снял, положив на диван, расстегнул рубашку, оголив грудь, густо покрытую рыжеватыми волосами. Приспустил рукав, показав мне татуровку на правом плече.

В центре — тяжёлый молот в форме буквы Т, покрытый плетёным орнаментом. За ним вздымаются острые горные пики, а сверху сияет восьмиконечная звезда. Всё обрамлено древними руническими узлами. Герб выглядел мощно и сурово, словно сам камень и сталь клана.

Виего вынул из кармана монокль с розовым стеклом и подал его мне.

— Это — он указал на линзу розового стекла в золотистой оправе, — Зачарованное стекло. Довольно популярная вещь в нашем мире. Такое есть даже у самого захудалого дельца. Позволяет проверять подлинность печатей, меток и подписей. Если посмотришь сквозь него на подлинник – увидишь тоже, что и без стекла. Но стоит взглянуть на подделку – разница будет огромная. Посмотри через линзу на мою метку.

Я поднесла монокль к глазу и посмотрела на плечо Виего сквозь стекло. Разницы не было. В это время Двалин попросил Магру нарисовать герб на листе бумаги. Женщина поднялась с дивана и подошла к одному из комодов, достала из ящика лист бумагу и перо с чернильницей. Расположив лист бумаги и чернильницу поверх комода, Магра спешно нарисовала что-то, а затем перевернула лист, показав мне коряво нарисованный герб клана Торнгрим.

Тан Двалин с иронией посмотрел на жену племянника и хмыкнул, покачав головой, от чего Магра покраснела и опустила глаза.

Я посмотрела на рисунок дворфийки через розовое стекло: узор не стоял на месте, он струился, змеился и перетекал рваными клоками.

— Полезная штучка, да? — усмехнулся дворф, поправляя одежду. — У тебя в столе в кабинете такая же лежит, — он застегнул последнюю пуговицу, озорно улыбнулся мне и добавил: — Так что верни мне мою. — и вытянул руку, в которую я вложила монокль.

— Вот это класс! — я улыбнулась дворфу и спустила край ночной рубашки, чтобы оголить правое плечо.

Сам факт того, что розовое стекло здесь помогало видеть правду, казался очень ироничным. Интересно, есть ли здесь соответствующая поговорка? Если нет, то я просто обязана её придумать. Жаль только, что никто не поймёт эту изысканную шутку.

— Ну, готова стать частью нашей семьи? — тан наклонился, поднеся странную щетку к моему оголённому плечу.

— Да. — отозвалась я.

Тан Торнгрим приложил ворсинки к коже на плече. Я ощутила лёгкое покалывание от прикосновения. Мгновение и тан отнял от моего плеча щётку, оставив на коже узор – символ моей новой семьи. Черная татуировка красовалась теперь и на моей руке.

— Теперь я тоже Торнгрим? — задала я вертевшийся на языке вопрос.

— Теперь ты – Лидия Разрушительница Проклятья из семьи тана Торнгрим. Так теперь звучит твоё имя. — ответил Двалин Торнгрим, по-отечески улыбаясь мне.

Мне начинало нравиться, как звучало моё новое имя. А татуировка на моём плече придавала уверенности. Теперь я не была одинока в этом мире. Это приятно.

— Спасибо вам всем. За то, что приняли меня, за доброту, за всё. — Я улыбнулась своей новой семье, и на душе стало так тепло и радостно от их ответных улыбок.

Затем в комнату вошла Лея с огромным подносом в руках. На подносе стояли тарелки с едой и кувшин с напитком.

Я с удовольствием принялась за еду, стараясь есть медленно, тщательно пережёвывала каждый кусочек. А моя семья сидела рядом и делалась мыслями о том, как теперь можно будет здорово жить. На душе было спокойно и радостно.

После того, как я почувствовала себя сытой, моё состояние было уже настолько прекрасным, что я смогла самостоятельно принять ванну, постоять ровно, пока меня одевали, а после дойти до кареты, припаркованной у отеля Торнгримов. Карета отвезла меня в мою усадьбу. Как бы дворфы ни настаивали на продолжении визита, я хотела домой. В голове крутилась масса вопросов, ответы на которые так хотелось получить у Ликана.

Когда мы подъехали к усадьбе, я увидела всех своих работников, вышедших встретить меня. Они стояли в ряд перед входом в дом, и на их лицах была заметна искренняя радость и облегчение. Даже сварливая Бэлла позволила себе кроткую улыбку.

Ликан помог мне вылезти из кареты. Я уже не чувствовала слабость, но приняла заботу мужчины. Разумеется, он рассказал нынешним коллегам о том, во что его посвятили Торнгримы пока я была без сознания: я помогла дворфам избавиться от проклятия, в результате чего потратила много сил, и мне нужно восстановиться.

Горничные проводили меня в комнату и помогли переодеться в мягкую пижаму. Я уютно устроилась в кровати, собираясь продолжить читать книгу с детскими сказками, привыкая к новым буквам. Удивительно, что на гербе клана Торнгрим стояла буква «т». Ликан позже объяснил мне, что это вовсе не буква, а молот.

Сварливая Бэлла, ворча что-то себе под нос, принесла в комнату лирный компот и пирог, который оказался настолько восхитительным, что я попросила ещё кусочек. Бэлла покачала головой и сообщила, что испекла этот пирог из лирны специально для меня, чтобы я быстрее восстанавливалась. А потом, уже уходя, добавила, что поскольку лирна — сущая гадость, есть пирог придётся мне одной, поэтому она принесёт мне два куска. Эта сварливая забота кухарки была по-своему милой и забавной.

Вдыхая аромат пирога, я наслаждалась вкусом хрустящей корочки из песочного текста, с терпкой и кислой фруктовой начинкой со вкусом лайма, фейхоа и бузины. Невероятно вкусно!

На следующее утро я чувствовала себя полной сил. Подойдя к зеркалу, я взглянула на радужный пузырь, окружающий мою фигуру. Он стал значительно меньше, после того, как я сняла проклятие, но больше, чем вчера утром, когда я очнулась у Торнгримов. О любых изменениях в себе, я всегда сообщала Ликану, чтобы он мог вести записи для дальнейшего анализа.

Дворецкий объяснил мне, что мой пузырь это – аура, но крайне нетипичная. Аура местных не имела четких очертаний, как мой пузырь, она была как мягкое, светящееся сияние, повторяющее контуры фигуры.

Мы поняли, что моя магия питается моей же собственной аурой. Что тоже оказалось аномально, поскольку маги этого мира используют Источник силы для сотворения магии, подключаясь к нему через некие магические каналы, которые есть только у тех, кто способен к магии. Канал может быть один, или их может быть несколько. От количества и размера каналов зависит сила способностей мага.

Разумеется, я в мельчайших подробностях описала произошедшее снятие проклятия. Ликан признался, что никогда в своей жизни не слышал и не читал ничего подобного, и очень долго сетовал, что его не пустили посмотреть. Дворфы не доверяли незнакомому человеку, не смотря на то, что он работал у меня. Ещё одним предметом сожаления господина Тандуро являлось полное отсутствие в стране необходимой литературы по теме магии. Страна готовилась к чему-то глобальному, а потому зачищала всё, что противоречило грядущей политике королевы. И я начала задумываться, а не опасно ли мне здесь находиться с моей хоть и странной, но всё же магией. Ликан тоже не мог однозначно ответить на мой вопрос.

После завтрака Тан Двалин навестил меня, привезя сладости и корзинку с фруктами, сообщив, что после нашей встречи покинет Лиорию. Мужчина извинился за то, что у него пока нет возможности устроить здесь и сейчас масштабный праздник в честь снятия проклятия и пополнения клана. И хотя я старалась уверить его в том, что мне и самой сейчас не до праздников, король разрушенной горы пообещал, что когда-нибудь мы попируем вволю. Но для начала ему нужно найти где. Тану предстояла очень важная миссия – найти новый дом для всего клана, ведь теперь у Торнгримов появилась возможность вернуться к обычной дворфийской жизни. А значит, нужен дом.

После отбытия короля разрушенной горы, моя повседневная жизнь в Лиории стала спокойной и немного рутинной, что очень мне нравилось. Я просыпалась утром, умывалась, завтракала на балконе или в саду (в зависимости от погоды и настроения), затем несколько часов читала и тренировалась писать, а после – обедала. Потом я шла гулять, в сопровождении парочки охранников, заходя в лавки, иногда что-то покупала или оформляя заказ на изготовление. У меня было странное ощущение, что мне нужно что-то найти, но я не могла понять – что именно. По возвращении домой, я беседовала с Ликаном, ужинала, а после читала в кровати до тех пор, пока не усну. Через день ко мне приезжала моя семья, и мы обедали или ужинали вместе, делясь новостями. Мне нравилась предсказуемость моих будней.

Всё было просто прекрасно, пока на моём пороге не появился посланник от королевы, вручивший мне приглашение на аудиенцию к её величеству.

И я была искренне благодарна Виего за всё. А делал Виего немало! Деятельный дворф нашёл мне хорошую кухарку — Бэллу, которая очень вкусно готовила, хоть и казалась на мой взгляд слишком чопорной и сварливой. Нанял двух молоденьких горничных — Аннику и Свейн, — которые всегда очень старались и поддерживали в доме идеальную чистоту.

Кроме кухарки и горничной, на территории моей усадьбы, также трудились восемь охранников-воинов и садовник. А с недавних пор, в доме появился дворецкий, два лакея и мальчик. Забавно, что мальчик – это настоящая должность, которая подразумевает целый спектр несложных задач: от чистки обуви до доставки писем.

Прежде, чем купить эту усадьбу, Виего показал мне множество разных владений в городе, почти все они были в ужасном состоянии, требуя ремонта, вложений и времени. А я «знала», что у меня здесь не так много времени. Откуда я это знала – хороший вопрос, ответа на который пока не нашлось, но доверяла себе. Из всех предложенных вариантов, только эта усадьба хоть как-то соответствовала моему пониманию комфорта, поэтому теперь она моя, пусть и на время. Я боялась признаться даже себе в тайной надежде, что это глубокое, необъяснимое чувство временности здесь — лишь предвестие возвращения. Возвращения в мой родной мир.

Как бы то ни было, а моя усадьба была действительно прекрасным местом. Уголок спокойствия в окружении мрака и разрухи – именно так я представляла себе свой новый дом. По здешним меркам, дом был небольшим: всего три этажа плюс цокольный, где располагались служебные помещения и спальни прислуги. На первом этаже располагались две гостиные (одна — парадная, для официальных приёмов, вторая — уютная, с камином и мягкими креслами) и столовая. На втором — пять спален, в каждой — своя ванная комната и гардеробная. На третьем — библиотека и кабинет.

Моя комната (хотя эти хоромы сложно было назвать просто комнатой) находилась на втором этаже и, как и остальные спальни в этом доме, поражала своими размерами. В гардеробе уже была разложена моя новая одежда, сшитая весёлыми дворфийскими женщинами. Мне нравились стены нежного жемчужного оттенка, светлая мебель и картины. Огромная кровать с балдахином, стоявшая у самой дальней от входа стены. А огромный балкон, выходящий в сад, стал моим любимым местом для чтения на закате. Окна комнаты выходили на юго-запад, поэтому я могла в полной мере наслаждаться красивым вечерним небом.

Дом окружал сад с плодовыми деревьями и кустарниками — все они, как сообщил мне садовник, давали съедобные и очень вкусные плоды в течение лета, которое как раз в самом разгаре. Здесь было по-настоящему мило, уютно и спокойно.

Что не скажешь об этом городе. Лиория мне сразу не понравилась. Пожалуй, даже вымирающие сибирские деревни в моём мире выглядели позитивнее, чем эта столица, пропитанная злобой, страхом и какой-то обречённостью.

Город был грязным и потрёпанным. Люди на улицах в основном несчастные и бедные. Ветхие здания, грязные дороги, постоянный смрад. Уставшие люди сновали по каменным мостовым в залатанной, поношенной одежде.

В качестве валюты здесь использовались монеты из золота, серебра и меди. Ценообразование было примерно таким: в хорошем кафе (хотя здешнее понимание «хорошего» сильно отличалось от моего) кружка раздремуши и бутерброд стоили около десяти медяков. Аренда приличной комнаты в гостинице, где я жила первые дни, обошлась бы в десять серебряных монет. А в каком-нибудь постоялом дворе с клопами за крошечную комнату просили всего десять медяков.

Моя усадьба стоила двадцать тысяч золотых. Насколько это дорого — я до конца не осознавала. Благодаря Виего, я была обеспечена очень хорошим капиталом и могла тратить деньги без страха, что они закончатся. Стараясь выходить на прогулки каждый день, я изучала цены, знакомилась с городом и пыталась найти в нём что-то хорошее.

Иногда во время таких прогулок я вспоминала свой родной город — красивый, чистый и яркий. После этого всегда хотелось плакать, глядя на лиорийские улицы. От рыданий меня удерживали только двое охранников, которые ни в какую не соглашались отпускать меня одну. Они следовали позади на расстоянии нескольких шагов и зорко следили, чтобы никто не посмел мне навредить.

Я ходила от лавки к лавке, общалась с торговцами и иногда покупала себе разные мелочи. Например, в лавке редкостей я приобрела карманные часы с «магическим заводом». Они сами заводились при помощи магии, когда большая стрелка доходила до двенадцати. Намного круче батареек! Не то чтобы мне были так уж нужны часы, но эта вещица меня радовала. В нынешней ситуации даже такая мелкая радость была на вес золота.

Я также купила красивую ажурную шаль бледно-розового цвета у женщины, чьё лицо было покрыто синяками. Глядя на неё, у меня внутри что-то сжалось, и я отдала ей весь свой кошель с деньгами со словами: «Беги отсюда».

Она вздрогнула, увидев сумму, которую, наверное, не заработала бы за всю жизнь, побледнела и, тихо плача, начала меня благодарить. Я не знаю её имени и не знаю, удалось ли ей сбежать, но больше я её никогда не видела.

***

После завтрака я отправилась в библиотеку, чтобы продолжить занятия чтением и письмом. С тех пор как я поняла, что, хоть и говорю с жителями Лиории на одном языке, письменность у них совершенно иная, мне пришлось каждый день упорно упражняться.

Местные буквы сильно отличались от привычной мне кириллицы и латиницы — они напоминали нечто среднее между арабской вязью и хангылем. Слова писались слева направо, что было удобно, а вот сами буквы… настоящее издевательство! Но я каждый день сражалась с текстами, мало-помалу улучшая навыки чтения и письма. К тому же здесь писали перьями и чернилами — тоже отдельный вид мучения. К счастью, Лея принесла мне магическое перо с никогда не заканчивающимися чернилами. С ним дело пошло гораздо проще.

Поднявшись на третий этаж, я вошла в библиотеку и с наслаждением втянула аромат старых книг. Всегда любила этот запах, сопровождающий каждую библиотеку, он ассоциировался с хорошими историями и сочетался с кусочком яблочного пирога и крепким чаем, которые были у меня в руках – я настраивалась на тяжелый процесс обучения. Мысленно поблагодарив Бэллу за её умение печь вкусные пироги, поставила чай и пирог на столик рядом с мягким диваном, на котором я училась читать.

Из окон библиотеки открывался вид на тенистую часть сада с красивыми темными деревьями. По мощеной дорожке, проходившей по всему саду, в полном боевом облачении прошел охранник по имени Витор. Один из восьми воинов, работающих на меня. Витор не просто лениво шёл по дорожке, он внимательно осматривал каждое дерево снизу-вверх в поисках нарушителей.

Когда я заселилась в дом, я спросила Виего, зачем нужно так много воинов для охраны небольшой усадьбы. Виего удивлённо посмотрел на меня и сказал, что вообще-то думал нанять ещё столько же. Меня тогда это очень удивило.

А затем, во вторую ночь моего проживания в доме, на территорию усадьбы проникли незнакомцы с вполне понятными целями. Именно тогда я осознала, насколько плохи дела в этой стране, и почему здесь именно восемь хорошо вооруженных мужчин, работающих посменно круглые сутки.

Грабителей было четверо – грязных, тощих оборванцев в залатанной, давно не стиранной одежде, вооруженные какими-то дубинами с вбитыми в них гвоздями. Сами дубины теперь уныло валялись в стороне от грабителей. Насколько же нужно было отчаяться, чтобы попытаться ограбить усадьбу, которую охраняют вооружённые и обученные воины?

Мои охранники с лёгкостью задержали всех четверых. Они хотели убить нарушителей и теперь ждали моего соответствующего приказа. А я стояла и смотрела в голодные глаза пойманных мужчин. Оборванцы выглядели полностью обреченными, смирившимися с тем, что их жизнь сейчас оборвется. Воры даже не пытались молить о пощаде, будто твёрдо знали: мольбы не помогут, ничто и никто им уже не поможет. Они просто сидели на коленях возле входа в мой дом, плечом к плечу, со связанными за спиной руками, и молча смотрели на меня. Охранники тоже глядели на меня, лениво ожидая приказа прервать жизни этих людей.

А я понимала, что я не смогу отдать такой приказать. Даже если проникновение в чужой дом было законным поводом для устранения нарушителей, я просто не могла этого сделать. Вместо этого я решила, что накормлю этих несчастных. Да, я понимаю, что это было нелепым порывом, оторванным от текущего реального мира, но я не смогла поступить иначе. Мне это было нужно.

Быстрыми шагами я направилась на кухню. Войдя в ароматное помещение, я осознала, что не знаю, где и что лежит. Более того, я даже предположить не смогла, где в этом мире хранят еду, а где посуду. У нас на Земле в разных странах даже конфигурации холодильников отличаются, а тут другой мир! Вдруг здесь не принято в одном помещении хранить тарелки и еду.

Я принялась открывать шкафчик за шкафчиком, выискивая еду, которую я намеревалась отдать несчастным грабителям. Сердце отчаянно колотилось в моей груди. Ситуация вызвала во мне приступ тревоги.

— Госпожа Лидия? — на пороге кухни появилась кухарка в длинном ночном одеянии и шапочке. Карие глаза, каштановые волосы с проседью, ей было около сорока лет, слегка полноватая. — Что вы делаете? — Бэлла сонно потёрла глаза и зевнула.

— Бэлла, ты можешь, пожалуйста, звать меня просто Лидия? — я улыбнулась женщине, ощущая, как сердце колотится в моей груди.

— Госпожа Лидия! — с возмущением и каким-то шипением произнесла кухарка, она уже не выглядела сонной. Глаза женщины округлились, будто моя просьба сняла её сонливость. — Как вы можете о таком просить? Я хоть и из простой семьи, но этикету обучена, не сомневайтесь! — Кухарка яростно сверкнула глазами, проводя чёткую границу, за которую лучше не переступать.

— Прости, Бэлла, просто для меня не привычна такая форма обращения ко мне. — Я вздохнула, глядя на женщину.

— Знаете, как у нас говорят, госпожа? — женщина смягчила свой тон.

— Как?

— В чужой сундук со своим ключом не лезут. — нравоучительно произнесла Бэлла.

— Надо же! У нас тоже есть похожая пословица: «В чужой монастырь со своим уставом не ходят».

— Хм… Госпожа, ваша поговорка мне нравится больше. — глаза женщины стали теплее. — А всё же, вы чего здесь посреди ночи ищите? Проголодались? — Бэлла немного чопорно улыбнулась.

А я вспомнила о сидящей во дворе четвёрке мужчин:

— Бэлла, найди, пожалуйста, корзинку побольше, собери в неё еды и чистой воды. — я отчаянно хотела помочь пойманным мужчинам хотя бы немного. Хотя бы накормить.

— Зачем? — кухарка удивилась и упёрла руки в бока, даже не пошевелившись в сторону выполнения поставленной задачи.

— Затем, что я хочу накормить тех, кто в этом нуждается. — я всё еще продолжала открывать и закрывать шкафы, не видя содержимого в них.

— Госпожа, о ком речь, кого надо накормить посреди ночи? — Бэлла подошла к одному из шкафчиков.

Пришлось коротко рассказать кухарке о наших «гостях». Новости вызвали новую волну возмущения у Бэллы:

— Вы понимаете, что если вы сейчас накормите этот сброд, завтра у наших дверей будет пол города с протянутой рукой. — женщина яростно выплюнула слова, уперев руки в бока. — Вы слишком мягкая, госпожа!

— И что, теперь приказать их убить? — возмутилась я.

— Разумеется! — женщина возмущённо смотрела на меня. — Вы что, не понимаете, что если бы эти мерзавцы пробрались в дом, они бы не пожалели ни вас, ни меня, никого. И я не хочу даже думать, что бы они сделали с нами, не останови их сегодня Джим и Джефф! — женщина была в бешенстве.

— Бэлла, спасибо, что беспокоишься, я понимаю твои страхи. Но… — Я вздохнула и опустилась на ближайший табурет. — Я не могу приказать их убить.

— Так давайте я прикажу мальчикам, тоже мне трудности. — фыркнула женщина.

— Дело не только в этом.

— А в чём ещё? — Бэлла действительно не понимала.

— А в том, что, оставаясь живыми, эти люди могут принести пользу. — Я вздохнула, мои ладони вспотели. — И в том, что если они умрут, я буду чувствовать себя виноватой.

— Госпожа, какую-такую пользу вам эта голодрань может принести? И в чём ваша вина состоит? Не вы забрались к ним в ночи, а они к вам! — голос женщины был полон неприязни.

— Собери корзинку с едой, Бэлла. — я встала с табурета. — Я поговорю с ними и решу, что делать.

— А что тут решать? Если не хотите лишних хлопот – убейте их и сдайте городской страже. Заодно награду могут выдать. А уж опосля этого каждая вша в городе будут знать, что в этот дом лучше не соваться, коли жизнь дорога.

— Убивать четырех мужчин только потому, что хочется меньше хлопот? — я не удивилась циничности, нет, скорее, «примерив» на себя этот ужасный сценарий, мне удалось уловить то, что мое странное осознание говорит мне, что ни в коем случае нельзя следовать совету кухарки.

— У нас и за меньшее убивают. — пожала плечами Бэлла.

— Сделай как я прошу, будь добра. — я еще раз улыбнулась ей.

—Как скажете, госпожа, но потом не говорите, что Бэлла вас не предупреждала, — она покачала головой и достала из какого-то шкафа корзину.

— Как закончишь, принеси во двор. — я пошла к выходу из кухне, обернувшись я сказала: — Спасибо, Бэлла.

Кухарка ничего не сказала, а я пошла обратно на улицу. Разбойники сидели там же, где я их оставила, охранники внимательно следили за задержанными мужчинами.

Я подошла к ним.

— Кто вы и откуда? — задала я вопрос грабителям.

Задержанные переглянулись, словно не веря в то, что я действительно к ним обращаюсь.

Мужчина с седыми волосами и глубокими морщинами на лице начал говорить бархатным басом:

— Госпожа, меня зовут Ликан Тандуро, это мои сыновья: Ванко, Дейн и Мейкон. — его голос плотной бархатной волной окутал меня, я не ожидала услышать столь богатый бас у вора. — Мы бежали из Гарха, полтора года назад, когда началась война. И выбрали это проклятое место в качестве временного пристанища, — седоволосый покачал головой. — Если бы мы тогда знали, выбрали бы другое место, безусловно. Однако, я привёз сюда всю мою семью, в поисках спасения, но нашли мы только беды и лишения, госпожа. — Ликан покачал головой, — Недели не прошло, как мы лишились всего, что удалось спасти и забрать с собой из нашего погибшего дома. Простое ограбление, которое второй раз за месяц перечеркнуло наши жизни на «до» и «после». Спустя пару месяцев, когда началась зима, занемогла дочь, а пока мы с сыновьями отчаянно пытались найти деньги на врача и лекарство… — Ликан опустил глаза, — Занемогла и жена. Мы с сыновьями почти не спали, набрав большое количество смен на стройке, чтобы нанять врача.

Ликан поднял на меня взгляд, полный грусти, горько улыбнувшись, глядя мне в глаза мужчина произнес:

— Мы не успели. Пока мы с сыновьями пытались заработать денег на рудниках, мои девочки тихо умерли в объятьях друг друга — Ликан криво ухмыльнулся, — Лучше бы на врача выучился. Кому нужны все эти знания, если ты не можешь спасти тех, кого ты обязан защищать? Я не знаю на что мы рассчитывали, когда пытались вас ограбить, — мужчина вновь покачал головой, — Наверное, мы искали быструю смерть, чтобы не подыхать в этой вонючей дыре, корчась от голодных мук.

Сыновья Ликана молча переглянулись друг с другом. Такие юные, старшему едва ли исполнилось 20, а самый младший еще не начал бриться.

— О каких знаниях речь? — спросила я, чтобы хоть как-то отвлечь себя от грустной истории грабителя.

— Я был специалистом в истории, древним знаниям, языкам, умершим так давно, что никто и не помнит об их существовании. Вот только в этой стране мои знания никому и даром не нужны, госпожа, более того, опасны. Да и какой от них прок, если я даже дочку с женой не смог защитить? Так что прикажите вашим молодцам действовать, и мы покончим с этим. — глаза мужчины опустели, а его сыновья снова молча переглянулись и опустили головы. Из глаз младшего катились слёзы.

Последние слова Ликана вызвали у меня мурашки, пронёсшиеся по всему телу, от ног до макушки, волосы встали дыбом. Ладони снова вспотели.

Странное осознание вернулось, подарив мне чёткое понимание: этот человек не лжёт. И что он мне очень нужен. Вместе с этим пришла идея предложить Ликану работу – например, дворецкого. А заодно я надеялась, что он посвятит меня в то, что творится в мире, и, возможно, поможет разобраться, что за Сила во мне пробудилась.

Виего Торнгрим безуспешно пытался отыскать специалистов, способных помочь мне понять происходящее, как в мире, так и со мной. Но в этой стране не осталось ни историков, ни магов-теоретиков, ни даже боевых магов.

Как мне объяснил дворф, примерно год назад многие учёные сбежали кто куда из страны, потому что местной королеве по имени Элизабека вдруг приспичило переписать официальную историю. Причины такого решения не назывались, но Виего сказал, что страна готовится к глобальной смене политического курса. Поэтому некоторые сведения объявились крамолой и карались в соответствии с местным законом, многие книги сожгли, чтобы у людей не возникало вопросов, почему одни книги противоречат другим. Просто чудесно, как будто подобных ситуаций в моём мире мне было недостаточно...

Разумеется, решение королевы крайне не понравилось историкам, которые искренне радели за правду и не горели желанием переписывать все свои и чужие труды по велению официальной власти. На сторону историков встали и другие учёные, не желавшие таких перемен. Они выходили на площади, устраивали митинги.

Сначала человеческое королевство угрожало бунтовщикам, затем, когда угрозы не подействовали, прекратило финансировать проекты, связанные с историей мира и теоритической магией. А когда нескольких учёных отправили на каторгу, а кого-то даже казнили, оставшиеся на свободе спешно собрались и тайно покинули Лиорию вместе с семьями.

Из входной двери дома показалась Бэлла с корзинкой в руках и гневом в глазах. Она подошла ко мне и бухнула корзинку возле моих ног. Затем, развернувшись на одних пятках, гневно вышагивая отправилась в дом.

— Постой, Бэлла. Разбуди девочек, у меня для них есть задание. — сказала я.

Я так разволновалась от того, что передо мной стоял человек, который наконец-то ответит на мои бесконечные вопросы, что из меня вылетел смешок, который я не успела подавить.

Надо отдать должное Виего: дворф со всей тщательностью и скрупулёзностью подобрал мне персонал для дома. Видимо, он еще и объяснил им насчёт моих странностей. Или же мои странности в сравнении с тем, что они видели до того, как попали ко мне — мелочь? А может, по сравнению с тем, что они видели до того, как попали ко мне, мои странности были сущей мелочью?

— Но, госпожа… Только не говорите мне, что собираетесь оставить на ночь — лицо кухарки искривилось в брезгливой гримасе — Этих! — Она в ужасе взирала на меня. — Я не останусь с этими проходимцами под одной крышей!

— Спокойно, Бэлла, на территории усадьбы есть маленький домик, поселим их пока там. Скажи девочкам, чтобы разобрались внутри и навели порядок. Ребята развяжите их.

— Госпожа, вы хорошо подумали? — спросил меня Джим, старший на сегодняшней смене. — Они чужаки, не известно, чего от них можно ожидать.

— Справедливое замечание, Джим. Давай проверим, действительно ли наш гость был учёным. — Я повернулась к отцу семейства и спросила его: — Скажи, Ликан, знаешь ли ты, кто такие подменённые? — если он тот, о ком говорит, должен знать. Хоть Айла и говорила, что это редкое явление, но уж историк-то точно должен знать о таких вещах.

— Это те, кто прибыл из другого мира, в замен умершего страшной смертью мага. — Мужчина выглядел слегка озадаченным, но спокойно ответил.

— И последний вопрос. Знаешь ли ты женщину по имени Айла? — я решила, что раз уж она учёная, в теории, они могли знать друг о друге.

— Айла? Айла Ярость Грома? — брови Ликана удивленно приподнялись. — Откуда? — Лицо мужчины озарила улыбка, а я удивилась тому, как преобразилось его чумазое, небритое лицо. — Я даже не надеялся встретить кого-то, кто знает Айлу. Надо же!

— Честно говоря, я не знаю её полного имени, но с ней самой знакома. Скажи, учёный, какие ботинки предпочитает носить Айла?

— Ботинки? Тау в ботинках? Ха! Хотел бы я на это посмотреть! — мужчина тихо рассмеялся.

— Ты прошел проверку. — Сказала я, пытаясь не думать о том, что на самом-то деле моя «проверка» так себе. Но для того, чтобы убедить моих людей, теоретически должно было сгодиться — Ребята, он действительно учёный, развяжите его.

— А остальные? — спросил Джефф.

— А остальные сидели и молчали всё это время, пока мы беседовали. Не думаю, что у них есть плохие намерения. — так себе довод, и я это понимала.

Сыновья Ликана наперебой начали кивать головами и тихо говорить, что они не принесут проблем.

— Я не знаю, какого чёрта происходит в этом мире, и почему учёный человек, оказывается на пороге моего дома с намерением меня ограбить, но я не собираюсь упускать эту удачу. — Я посмотрела на Джеффа и Джима. — Так что давайте вы не будете спорить и сделаете, как я прошу, — добавила я.

Грабитель моргнул, посмотрев на меня.

— Удача то, что я собирался вас ограбить? — Ликан выглядел озадаченным. — Госпожа…

— Разумеется, потому что попытайся ты ограбить того мужика, который в усадьбе напротив проживает, ты был бы мертв, как и все твои сыновья. А я бы не встретила такого полезного ученого, если ты, конечно, действительно учёный, как говоришь.

Ликан снова вздрогнул, его губы задрожали, он смотрел на своих сыновей.

—Госпожа, ваши слова… позвольте спросить, вы подменённая? — глаза Ликана начали пылать любопытством.

Наверное, только настоящий учёный способен в такой ситуации жаждать ответов на вопросы. Я утвердительно кивнула мужчине, а его глаза загорелись от восторга.

— В прошлой жизни, когда я жил в Гархадаре, я интересовался подменёнными, даже был знаком с таким, как вы, переселенцем из иного мира. — мужчина встряхнул головой и улыбнулся серо-желтыми зубами, — Я познакомился с ним в те времена, когда в Гархе было спокойно, а война ещё даже не маячила на горизонте. Он хоть и был уже очень стар, но смог рассказать мне, каково это, быть пришельцем из другого мира, в котором, представляете, не было магии вообще! Он говорил, что без магии их люди развили науку до невероятных высот! В его мире существуют летающие металлические устройства, способные перевозить людей по воздуху без магии, а ещё специальные линии, которые дают возможность общаться с близким человеком в живую на огромном расстоянии. И всё это – абсолютно без магии! — Ликан, казалось, пытался вспомнить что-то ещё, но у него никак не выходило.

А я впервые задумалась, а сколько нас, подменённых, в этом мире? И все ли подменённые из моего мира, или есть и другие миры? А еще я подумала, что всё же бессмертие подменённым не грозит. Я дождалась, когда Ликана и его сыновей освободят, они встали и разминали затекшие конечности.

— Отлично, Ликан, я верю тебе. Поэтому я дам тебе работу и поселю тебя с сыновьями пока домике, который есть на этой территории. Прошу вас вести себя хорошо, я не дам второго шанса меня разочаровать, имейте в виду.

— Да, госпожа! — как по команде хорошо произнесли мужчины.

— А ещё я надеюсь, что ты меня поучишь, — я вновь засмеялась, чтобы немного успокоить себя.

— Истории? — взгляд мужчины просиял.

— Всему, чему сможешь. Я в этом мире пару недель.

— О! — он запнулся, его голос задрожал. — Я с радостью! О, Небо, неужели я сплю?! Пару недель? Хотел бы я услышать вашу историю! — Ликан прочистил горло, взглянул на сыновей. — Я с радостью буду вас обучать. Расскажу всё, что знаю. Если у вас есть работа, я с радостью, — он снова посмотрел на сыновей, погладил младшего по голове и произнёс: — Мы с радостью возьмёмся за любой честный труд, который вы сможете нам предложить.

Вот так в моем доме появился дворецкий-учитель, два лакея и… мальчик.

И хотя все служащие в доме пока ещё опасались семью Тандуро, бывшие грабители вели себя более чем достойно – даже младший, которому едва исполнилось пятнадцать. Ликан взял на себя обязанности дворецкого, но, поскольку, работы было не много, в силу отсутствия в этом доме приёмов и прочих развлечений господ, он в основном читал книги из моей библиотеки. Когда я увидела, как он стоит и читает, подперев спиной стену в том месте, где должно было быть его рабочее место, я распорядилась поставить ему стол и удобное кресло. Бэлла, конечно, возмущалась, говорила, что так не принято. Но я процитировала кухарке её же поговорку, напомнив, что это мой дом, а значит и правила здесь могут быть какие угодно. Бэлла ничего не сказала, но многозначительно покачала головой.

Ликан занимался со мной каждый день, отвечая на мои бесконечные вопросы.

Этот мир называется просто «мир», как и говорила Айла. На сегодняшний день его жителям известны лишь два континента: тот, где живём мы, и тот, что лежит севернее, — где обитают драконы.

Сколько всего континентов в Мире — никто точно не знает. Те, кто пытался достичь неизведанных земель по морю, бесследно сгинули, так и не добравшись до цели. Почему именно они пропали — тоже неизвестно. Тел погибших так и не нашли, а значит, даже некромантия не могла помочь допросить умерших. Поэтому учёные до сих пор продолжают жарко спорить на этот счёт.

В Мире существует основной язык, на котором говорит подавляющее большинство населения — по крайней мере, в той части света, где мне посчастливилось оказаться.

Мир населён множеством разумных рас. Помимо людей, здесь живут дворфы, эльфы, дроу, орки, тау и драконы. Есть также демоны, гоблины и множество малочисленных народов, таких как дриады и феи.

Религий тоже немало.

На континенте существует восемь стран. В Лиории в основном живут люди. Северный Суммах и Восточный Суммах — две очень разные страны дроу. Гарх когда-то был королевством орков, однако после войны, произошедшей полтора года назад, его захватили демоны из страны под названием Фаэрос. Уцелевшие орки расселились по всему миру, но преимущественно в Квитании, которая граничит с их бывшим королевством. В Риосе живут тау и люди, в Конхуне — дворфы, а в Квитании правят эльфы, хотя там можно встретить представителей практически всех рас.

Во всех странах, кроме Риоса и Конхуна, правление представляет собой либо абсолютную монархию, либо конституционную. В Риосе же власть принадлежала Совету, состоящему из тау и людей. А в Конхуне правит Совет танов. Тан — это «король горы», повелитель, правящий в ней. Я слышала это слово и раньше, но почему-то так и не спросила у Виего, что означает, сказанная им фраза: «клан тана Торнгрим». Ликан объяснил, что клан тана – это буквально семья короля.

До недавних пор, все страны жили мирно, ведя торговлю друг с другом и заключая соглашения. Но всё изменилось полтора года назад, когда страна демонов Фаэрос внезапно напала на орочье государство Гарх. Никто не ожидал от соседей нападения. Но ещё больше всех удивила их невероятная мощь. Если раньше у демонов были крылья и магия, и их армия успешно атаковала противника в полёте, то теперь у крылатых появилось невероятное оружие, с катастрофически разрушительной мощностью. Ликан не смог внятно объяснить, что это и как оно выглядит. Но, насколько я поняла, это загадочное оружие делает демонов неуязвимыми к магии, которой их атаковали орки. Одновременно с неуязвимостью, оружие усиливает магию захватчиков во много раз, делая их непобедимыми. У армии Гарха не было шансов, демоны захватили власть в стране за неделю, превратив в выжженные руины города и селения орков, не щадя никого. Сначала гархийцы пытались группироваться и противостоять узурпаторам, но быстро поняли, что в открытом бою, у них нет никаких шансов.

Растоптав осколки своей гордости, вождь орочьего клана Огненного ручья, собрал остатки гархийцев и увёл их через границу в Квитанию. Мой учитель сказал, что вождь решил спасти орков от бессмысленной смерти, в надежде найти оружие, способное противостоять демонической мощи, чтобы когда-нибудь вернуть свою родину.

Другие страны даже не успели вступить в конфликт — он закончился. И лишь одна Квитания смогла отправить войско на помощь оркам. Однако на подходе к границе Гарха, встретив убегающих от демонов гархийцев, квитанцы повернули обратно, забрав с собой остатки населения уничтоженной страны. Война была окончена, орки полностью разбиты, а демоны в одностороннем порядке разорвали все связи с остальным миром, закрыв границы. Что именно происходило сейчас на захваченной территории, Ликан не знал.

Дворецкий так же рассказал мне о подменённых. Оказалось, что Айла была его ученицей, Мужчина тепло отзывался о ней, а когда я пила лирный компот, улыбался, как кот. Нового Ликан ничего мне не сказал, кроме того, что сила, которая у меня появилась – исключительная ситуация, ранее не описанная в работах учёных. Обычно подменённые остаются такими же как были до перемещения, и он не смог назвать причину появившихся во мне изменений.

Ликан попросил в подробностях рассказать о каждом случае использования моей Силы. Его интересовало всё: какие эмоции я чувствовала, о чём думала, что чувствовала применяя способности, как именно ощущается странное осознание? Каждый мой рассказ он записывал в блокнот, а затем пытался выявить хоть какую-то закономерность и сетовал, что здесь нет магов, чтобы они посмотрели на меня в момент использования Силы.

Меня очень сильно интересовало проклятье рода Торнгрим. О проклятье семьи Виего мой учитель знал, а вот способа его снятия — нет. Я пыталась вызвать странное осознание, но у меня ничего не выходило. Это меня очень печалило, и в такие моменты, я с легкостью распыляла какую-нибудь лавку и восстанавливала её, чтобы убедиться – Сила на месте.

А недавно Ликан выдвинул теорию, согласно которой мне нужно лично увидеть тана Торнгрим, вроде как при столкновении с проблемой, я теоретически смогу вызвать странное осознание, которое поможет понять, как снять проклятье. Теория оказалась интересной, поэтому в этот же день я сообщила о ней Виего. Дворф сначала удивился, что мы вообще работаем над его проблемой, но затем написал главе клана. И в скором времени, тан Торнгрим должен прибыть, чтобы проверить теорию.

Когда Магра принесла нам ароматный чай, Виего поведал мне занимательную историю своей семьи. По словам дворфа он и его семья происходят из клана танов Торнгрим – это что-то вроде королевской дворфийской семьи. Давным-давно, клан Виего жил в горе Торн и правил ей, добывая ресурсы и производя разные великолепные вещи: от оружия и кольчуг, до предметов искусства и украшений. Они вели торговлю с соседними королевствами, жили мирно и не пытались развязать войну. Пока как-то раз, древний предок Виего не поссорился с сильной ведьмой, причём причину ссоры уже никто и не помнил. Но урон был нанесён, ведьма обиделась на предка и тайно прокляла весь род Торнгрима. Согласно проклятью, семья Виего больше не сможет найти свой дом. Если они будут жить в своем доме, в горе или за её пределами, дом разрушится, и не будет знать тан Торнгрима более дома, обреченный скитаться с рождения и до смерти. Семья Торнгрим, как и их подданные, не знали о проклятье, тайно наложенном ведьмой на весь клан, жизнь шла своим чередом, пока в один не самый прекрасный момент, маги дворфов, живущих в горе Торн, не поняли, что гора начала непоправимо разрушаться, и если протянуть еще пару недель, все жители будут погребены в скалистых недрах. Этот эпизод истории Торнгримов был самым темным и ужасным. Разумеется, дворфам пришлось спешно эвакуироваться, но идти было фактически некуда, куда бы они не пришли, у них не могло быть больше дома. И они разбрелись по городам и странам, организовав банк с представительствами во всех крупных городах. И, будучи крупными игроками международного рынка, они всё еще искали способ избавиться от проклятья, обходя его кто как может.

— А, так вот почему твое жилище такое странное! — догадалась я, — это такой обход проклятья!

— Всё так. Разумеется, веками мои предки пытались понять, как его снять, увы, но так и не смогли, однако нашли способы обхода: к примеру, мы сейчас в здании отеля. — Виего хохотнул, — Технически, это и есть отель, мы владельцы, отель даже работает, но его на некоторое время пришлось закрыть из-за болезни моей семьи, но мы его в скором времени снова откроем и будем принимать гостей. У моей семьи здесь несколько комнат, оборудованных под домашние условия, но они далеко друг от друга, чтобы проклятье не посчитало это домом. Мы вынуждены менять спальни раз в 9 дней, опять же, чтобы проклятье не усомнилось в том, что это не дом.

— Какое замудренное проклятье! Это же надо было придумать такое! — я пыталась понять, почему проклятье именно такое, что сделал предок Виего этой ведьме, побудив её придумать столь изощрённую месть.

— Да, всё так. И я, и все из моего клана – все мы ищем способ побороть проклятье. — мужчина прочистил горло и пригладил бороду, он уже не улыбался. — Мы всех и каждого просим о помощи, в надежде, что кто-нибудь когда-нибудь сможет нам помочь или подскажет способ, хоть что-то! Потому я прошу твоей помощи в снятии проклятья. — Виего опустил глаза, покачал головой, он был очень серьезен и печален, когда поднял взгляд на меня и посмотрел в мои глаза, — Лидия, ты очень много сделала для меня, для моей семьи, для моих друзей и мира, и я понимаю, что просить тебя ещё и об этом – перебор. Но я должен был тебя об этом попросить, это долг каждого мужчины клана танов Торнгрима – пытаться найти способ или подсказку. Разумеется, я не прошу тебя сейчас этим заниматься, нет, но когда ты встанешь на ноги, когда у тебя будет возможность, подумай об этом, быть может, ты сможешь помочь, ведь твоя магия весьма необычна, я о такой даже и не слышал ничего.

Когда дворф договорил, в комнате стало удивительно тихо, только огонь потрескивал в камине, даже Кима и Кира затихли со своими куклами, а Магра и Лея перестали шуршать проволокой, вся семья смотрела на меня, и в их глазах я не увидела что-то похожее на надежду. Насколько же надо отчаяться, чтобы просить о помощи всех, даже меня?

— Да, конечно, я попробую. Когда восстановлюсь. Не хотелось бы снова падать в обморок.

Дворфы скомкано поблагодарили меня и вернулись каждый к своему занятию. А я не заметила, как задремала в удобном кресле.

***

Когда я проснулась, было утро, судя по надрывно орущим птицам, похожим по крику на петухов. Шторы были плотно задернуты, не давая даже капле солнечного света попасть в комнату. Впервые я проснулась в этом мире, а не очнулась после обморока. Ощущения после пробуждения были странными: как будто всё время, проведённое мной в этом мире, во мне была пустота, которую я не замечала, но сегодня утром, когда пустота чем-то заполнилась, я перестала её ощущать и поняла это. Я была подозрительно полна сил и энергии, хотелось что-то делать, действовать, а не сидеть на месте. Ни тревоги, ни страха – исключительно хорошее настроение. Это меня слегка озадачило. Я в таком приподнятом настроении поднималась в последний раз, когда мне выдали очень хорошую годовую премию, закрывшей мою ипотеку.

Встав с постели, я подошла к шторам и раскрыла их, наполнив комнату утренним светом, затем пошла в ванную комнату, вспоминая, что я так и не спросила, как добыть горячую воду из-под крана. Быстро вымывшись в холодной воде, я облачилась в мягкий махровый халат, висевший на крючке в ванной, на этот раз бледно-розового цвета. Мягкий, пушистый халат согрел меня после экстремального купания. Я снова посмотрела на себя в зеркало и чуть было не вскрикнула, когда увидела, что мыльный пузырь, окружавший моё отражение, стал гораздо больше. Пузырь всё так же повторял очертания моего тела и был всё так же полностью прозрачен, но на его на глянцевой поверхности можно было заметить радужные переливания, как пятно машинного масла в луже, только гораздо прозрачнее и бледнее. И если вчера пузырь заканчивался на расстоянии 20 сантиметров от моего тела, то сегодня поверхность пузыря расширилась до метра как минимум. «Это что, моя аура?», – подумала я. Весь мой опыт в жанре фэнтези, как читательский, так и игровой, говорил, что это может бить либо аура, либо щит. Но я всё же склонялась к первому варианту. Щит сам по себе не появится, да и расти не будет, а вот аура гипотетически может, возможно ее величина зависит от самочувствия, моё самочувствие сегодня очень хорошее, пузырь вырос, следовательно – это скорее всего именно аура.

Смех вырвался из меня, меня позабавило, что я пытаюсь проанализировать то, что знаю только по выдуманным историям. Настроение, не смотря на всё произошедшее, было хорошее. Я как будто знала, что сегодня будет замечательный день.

Выйдя из комнаты, я отправилась в ближайшее помещение, занимаемое семьёй Торнгрим – комнату с камином и баром. В комнате сидел Двалин и читал книжку. На нём был винно-красный бархатный сюртук с золотой вышивкой и пуговицами, белые свободные штаны, а на ногах красовались плотные носки грубой вязки из серо-коричневой пряжи, совершенно не вписывающиеся в образ. Пожелав доброго утра юноше, я уточнила, где его отец. Двалин расплылся в улыбке, как только увидел меня, надо же, я раньше не придавала значения тому, что лицо юноши было абсолютно голым: без бороды. Юношей дворфов редко показывали в кино, поэтому я даже и не думала, как они должны выглядеть. А юный дворф был очень милым: карие глаза, наполненные любопытством, тот же медный блеск в каштановых волосах, что и у Виего, и такой же нос картошкой, а вот улыбка была другой, более наивной и детской.

Двалин, отложив книгу, повел меня к кабинету отца, в котором Виего работал в данный момент. Мы снова шли по коридорам, перейдя на этаж выше. Пройдя несколько одинаковых коридоров, мы подошли к двери, Двалин постучал в неё три раза и открыл передо мной, жестом предлагая войти. Юный дворф закрыл за мной дверь, когда я вошла в помещение, больше всего напоминающее обычный номер отеля, с той лишь разницей, что у окна стоял огромный письменный стол, за которым сидел Виего, напротив через стол стояло кресло, а на кровати, стоящей в дальней части номера, застеленной шелковистым покрывалом, были свалены книги и свитки. Мы пожелали доброго утра друг другу, а я всё смотрела на книги, валяющиеся в беспорядке на кровати. Что-то в них было не так, меня что-то в них беспокоило, но я пока не понимала, что именно.

— Кабинет тоже приходится менять раз в 9 дней, как ты понимаешь, — увидев мой удивленный взгляд, направленный на кроватную библиотеку, сообщил дворф. — Раньше я заставлял слуг перетаскивать стол из номера в номер, пока просто не поставил себе по столу в 9 номеров, книги перенести проще, чем дубовый стол.

— О, у вас тоже есть дубы! — удивилась я.

— Ага. Хорошо выглядишь! — он улыбнулся мне. — Выспалась?

— О, да. У меня есть вопросы.

— Слушаю. — мужчина жестом пригласил присесть на стул.

Я присела и рассказала ему про увиденный мной пузырь, который сегодня был больше, чем вчера. Виего выслушал и с сожалением признал, что он не маг и мало что понимает в этом, но он обязательно найдет специалиста. Потом я спросила про кран. Дворф сначала удивился, что я не знаю такую простую вещь, затем просто отвел меня в ванную и показал, как переключается вода: надо было нажать на середину вентиля, покрутить его нажатым, отрегулировав температуру. Как устроен водопровод Виего тоже не смог объяснить, сказав мне, что водопровод – это совокупность механики и магии, а он банкир, не его специальность. Оказалось, что водопровод – это дворфийская разработка, которая когда-то давным-давно попала сначала к людям, а затем и распространилась по миру.

Затем дворф повел меня завтракать. На кухне была только Лея, которая, пожелав доброго утра, поставила передо мной тарелку, на которой красовался впечатляющих размеров бутерброд с каким-то мясом, сыром, листьями похожими на шпинат, наверное, там было что-то ещё, но мой желудок при виде этого ароматного великолепия, издал жалобный вой. Лея вздохнула и сказала, чтобы я быстрее приступала к еде. Затем она поставила передо мной кружку с черным напитком, ароматный пар которого был так хорошо мне знаком. Я уставилась на кружку в немом ужасе. Меня так потрясло, что здесь есть то, что было обыденностью в моей другой жизни, что я замерла.

— Ты чего? — с беспокойством в голосе спросил мужчина.

— У вас тут есть кофе? — я продолжала смотреть на кружку.

— Ты о напитке? Мы зовем его раздремуша. — Виего хохотнул. А кофем его только орки называют.

— Невероятно, — только и смогла произнести я. Взяв кружку, я вдохнула ароматный напиток. Кофе. Надо же. Какая удача, что он есть в этом мире! Я сделала глоток, и мои вкусовые рецепторы захватил плотный, бархатистый напиток с нотками ореха и какао. Это был очень хороший кофе. Я блаженно закрыла глаза, сосредоточившись на своих чувствах. У меня появилось ощущение, как внутри меня что-то наполняется. Странное такое ощущение, но приятное.

— Лидия, милая, поешь. — Лея с беспокойством посмотрела на меня, — Ты такая худая! — женщина покачала головой. Она была молода, красива, хоть и была коренастой, её ореховые глаза и волосы с медным отливом были прекрасны, а искренняя улыбка озаряла её внутренним светом. Даже её нос картошкой смотрелся гармонично на лице.

— Да, спасибо, — улыбнувшись в ответ, я приступила к еде. Бутерброд был сочный, ароматный, с легкой кислинкой, наполненный пряностями, с ноткой пикантности, — Очень вкусно, Лея, спасибо, — проглотив первый кусок сказала я, — А кофе – у меня слов нет. В моем мире тоже был кофе, и я каждое утро готовила себе чашку этого напитка. — я тяжело вздохнула, воспоминания о доме, и о тех, кто там остался, болью отозвались во мне, в горле появился ком.

— Что ж, теперь ты здесь, и кофе тебе по утрам буду варить я, — с улыбкой сказала сестра Виего. — Почту за честь.

Лея так искренне улыбалась, что я заулыбалась в ответ, отгородившись от воспоминаний до более подходящего момента. Сейчас нужно думать о настоящем и будущем, это необходимо, чтобы выжить, о прошлом подумаю, когда будет на это время. И силы пережить эту потерю. Я сделала глубокий вдох, на несколько секунд задержав дыхание, после чего медленно выдохнула. Ком исчез.

— Ешь быстрее, — Виего взглянул на часы круглой формы, которые всё это время были у него в кармане, пристегнутые к цепочке, крепившейся к лацкану камзола. — Через пол часа прибудут портнихи.

Когда я закончила с завтраком, дворф повёл меня в гостиную, в которой он назначил встречу с портнихами. Мы вошли в номер, очень похожий на гостиную, в ней уже были 4 дворфийских женщины с золотистыми кудряшками и голубыми глазами, похожие друг на друга настолько сильно, что можно было с уверенностью сказать – они сестры. Виего представил их, как своих двоюродных кузин: Анника, Бранка, Марша и Злата. Девушки были молоды, улыбчивы и смешливы.

Мне подобрали мои цвета для нарядов, с меня сняли целую кучу мерок, мы согласовали с девушками фасоны нарядов, которые были сложнее, чем мне бы того хотелось, но им было лучше знать, что было прилично здесь носить, а что нет, поэтому я не стала сильно спорить, этот вопрос тоже можно было отложить на потом.

После того, как кузины Виего закончили со мной, они ушли. Но сразу после ухода девушек, на пороге гостиной появилась Магра с подносом в руках. Надо же, уже время обеда. Я поискала глазами часы, но не нашла. Магра поставила на стол поднос, накрытый тканой салфеткой, а под ним было рагу: овощи и какое-то мясо, кусок сладкого фруктового пирога, стакан и графин с янтарной жидкостью. Конденсат, покрывший графин, говорил мне о том, что напиток внутри ледяной.

— Лирный компот. — женщина нахмурилась. — Ума не приложу, зачем Виего попросил приготовить тебе эту гадость!

Я улыбнулась Магре и сказала:

— Одна Тау по имени Айла как-то сказала мне, что это очень полезный напиток, в том числе и для магии! — я улыбнулась, вспоминая Айлу.

— Знаю я эту Тау, — женщина тоже улыбнулась. —Айла её зовут, тоже любит эту дрянь. Но раз полезный, то чего уж.

— Зря ты так, очень вкусный напиток. — я взяла стакан и наполнила его янтарной жидкостью. — Между прочим, именно Айла меня познакомила с этой вкуснятиной. — сказав это, я глотнула ароматную янтарную жидкость. Бузина, лайм, фейхоа, лёгкая сладость и яркая кислинка – очень вкусно. А ещё я снова ощутила, как во мне что-то наполняется, то же чувство, что и после кофе, но в этот раз сильнее, и сосредоточившись на ощущении, я осознала, что во мне, внутри моей груди есть резервуар, который чем-то наполняется, когда я пью кофе и лирный компот. Интересно, дело в напитке или в эмоциях? Или в чём-то, что я пока не понимаю. А самое главное: что меня наполняет, и может ли это переполнить мой «резервуар» и бабахнуть?

— Нет, ну ты посмотри на неё! Хлебнула и застыла, говорила я Виего, не надо тебя поить этой дрянью, но нет же! — Магра, казалось, уже была близка к тому, чтобы прервать мою задумчивость пощёчиной.

— Магра, я просто задумалась, всё хорошо, просто… Так много вещей, которые нужно понять, осознать и принять. — я снова сделала глоток, чтобы не провалиться мыслями в прошлое.

— Ешь! — Магра придвинула мне тарелку. — А то остынет.

Когда я доела вкуснейшее рагу и напилась вдоволь компота, жена Виего собрала посуду на поднос, и сказала, что теперь нам нужно идти к Виего. Мы пошли коридорами вниз, пока не достигли подвала, в котором собралось всё остальное семейство Торгрим. Здесь были серые каменные стены, такой же каменный пол, а на стенах висели светящиеся шары. Видимо, магические шары здесь – часть обихода, как у нас те же люстры или настольные лампы. В центре просторного помещения лежал огромный серый мешок, наполненный до отказа. Я уже видела этот мешок.

— Лидия, ты уж прости, — Виего стоял рядом с мешком и выглядел виноватым. — Видишь ли, я нашел покупателя на тело этого засранца. Очень выгодные условия сделки, но предложение имеет свои сроки, поэтому нам нужно превратить пыль в дракона, как можно скорее. Как ты думаешь, у тебя хватит сил, если попытаешься сделать это сегодня? Или лучше дождёмся завтрашнего дня?

— Так вот зачем был лирный компот. — засмеялась я. Хитрый, умный дворф. Надо же, сразу в подвал привел, а не спросил за обедом…

— Я подумал, что хуже не будет. — Виего улыбнулся.

— Ладно, хитрюга, давай попробуем, если что, не забудь меня поймать. — когда-нибудь мне бы всё равно пришлось восстановить дракона, почему не сейчас.

— Спасибо, — ответил Виего, подходя ко мне поближе на случай, если я снова отключусь.

Сосредоточившись, я прошептала: «да», представив, что именно я хочу получить.

Пыль начала вырываться из мешка, плотным столбом, дочери Виего запрыгали на месте и захлопали в ладоши, Двалин с открытым ртом, с широко распахнутыми ртом взирал на представление, Магра и Лея тоже выглядели так, как будто смотрят на что-то действительно красивое, например, на салют. Меня удивило, что никому из них не было страшно, даже в голову не пришло, что моя магия может быть опасна, нет, они пришли посмотреть, и им нравилось то, что они видят. Вихрящаяся пыль сформировала туловище дракона, а рядом с ним его отделенную голову. Восторженные крики послышались от семейства дворфов, Виего же расставив вокруг меня руки, в страхе, что я могу отключиться, спросил:

— Ты как?

— В порядке. — я действительно не ощущала какого-либо дискомфорта, наоборот, я чувствовала некий подъем. — Даже более чем.

— Уверена? — дворф обеспокоенно заглянул в мои глаза.

— Абсолютно. Только я почему-то снова хочу есть. — я действительно ощущала очень сильный голод, как будто я не обедала пятнадцать минут назад.

— Хех. Отлично! Я рад! — Виего широко улыбнулся, глядя мне в глаза. — Давай так, я совершу сделку, а ты пока поешь. Потом мы с тобой обсудим планы на твоё будущее.

— Планы? А у тебя есть какие-то планы на моё будущее? — усмехнулась я.

— Конечно, Лидия. Но давай позже. У меня встреча. — и мужчина спешно покинул подвал.

Позже, когда я повторно пообедала, Двалин привёл меня в кабинет отца, как обычно, закрыв за мной дверь, когда я вошла. Обстановка кабинета осталась неизменной: книги на кровати, огромный стол, за которым сидел Виего и кресло напротив, в которое уселась я. Хозяин кабинета переоделся, видимо, для встречи, на нём был в камзол из бархата изумрудного цвета с золотой вышивкой. На его руках я заметила несколько золотых перстней, а в бороде вместо каменных бусин – красовались золотые.

— О, Лидия, у меня отличные новости! — на дворфа было приятно посмотреть: счастье искрилось в его глазах. — Я совершил очень выгодную сделку. Поэтому поздравляю тебя, теперь ты очень-очень обеспеченная барышня! Виего протянул мне лист бумаги, свернутый пополам.

Развернув лист я уставилась на цифру и какие-то закорючки. Цифры говорили о сумме в один миллион четыреста шестьдесят тысяч шестьсот одиннадцать чего-то. И закорючки.

— Что это значит?

— Там же всё написано. — Виего забрал лист бумаги и проговорил: — один миллион четыреста шестьдесят тысяч шестьсот одиннадцать золотых.

— Виего, кажется, я не понимаю вашу письменность. — я с ужасом представила, как мне придется учиться читать заново. — Интересно, а как так получилось, что я понимаю ваш язык, но не понимаю письменность?

— Хороший вопрос, но я тебе даже теоритически не смогу ответить на него. Тут нужен маг, причем с какой-то особенной специализацией. Я поспрашиваю, может быть получится найти кого-то, кто ответит на эти вопросы. То, что ты не умеешь читать, конечно проблема, но решаемая. А раз уж ты умела читать, значит научиться заново не составит особого труда, я думаю. Найду тебе учителя, не переживай. — дворф улыбнулся и пометил что-то в записной книжке.

— Да уж. — поёжившись сказала я.

— Идём дальше. Поскольку ты теперь неприлично богата, предлагаю тебе как минимум приобрести свой дом, как максимум – инвестировать. Я подготовил тебе план инвестирования, вот список предприятий, в которых можно получать хороший доход с минимальным риском, — Виего протянул папку, в которой лежали листы с закорючками. — Потом изучишь, когда научишься читать. Это не к спеху. А вот с домом нужно что-то решать, если, конечно, ты не хочешь остаться жить в нашем отеле, что лично я посчитаю за честь. — мужчина улыбнулся мне.

— Свой дом. Надо же. Я думаю, что мне нужно жить самостоятельно. — с дворфами, конечно, весело, но мне нужно начинать жить свою жизнь. — Какие варианты? — когда-то я уже жила в своём доме. Это накладнее, конечно, чем квартира, но здесь другой жизненный уклад, поэтому дом, так дом.

— Ты можешь выбрать любую усадьбу, имение или замок на свое усмотрение. Ты сама-то где хочешь жить?

— Замок и имение звучат массивно и хлопотно, хочется небольшой, но уютный дом, светлый, там, где зелено, чисто и красиво.

— Знаешь, с зелено и красиво в этом городе большая проблема. — Виего улыбнулся. — Могу предложить тебе небольшую усадьбу в центре города, там внутри есть сад, найдем тебе хорошего садовника, сможешь устроить там всё так, как тебе по нраву. Самое главное – в усадьбе комфортнее жить, нежели в маленькой лачуге.

— Хорошо, пусть будет усадьба. — совершенно не хотелось спорить или что-то выбирать, у меня было ощущение, как будто то, где я в ближайшее время планирую жить – совершенно неважно. И у меня не получилось понять, почему неважно.

— Добро! Тогда я подберу варианты, доступные на рынке, соберу о них информацию и через пару дней пойдем смотреть. — мужчина собрал бумаги в стопку, выровнял её, стукнув краем по столу и убрал в папку.

— Спасибо, Виего. — Я чуть было не попросила его просто купить что-то на свой вкус, эта просьба так и рвалась из меня, но я удержалась. Хотелось бы всё же посмотреть, что тут в принципе есть.

— Да, пока не забыл, завтра утром, до того, как ты проснёшься, доставят первую часть одежды, так что сможем пройтись по городу.

— О! Замечательно! — я была в предвкушении, хотелось осмотреть каждый закоулок нового города в новом мире! — Поскорее бы!

— Ха! — дворф весело усмехнулся. — Ты сильно многого не ожидай, это тебе не эльфийский город, здесь не так много интересного. — Виего задумался и добавил: — Интересного и безопасного.

***

На следующее утро действительно доставили одежду, тут было всё: от кружевного нижнего белья до накидок-плащей, которые, видимо, заменяли верхнюю одежду. Были тут даже сапожки из чёрной кожи на небольшом каблуке. Всего 4 платья: розовое, лавандовое, голубое и зелёное, оттенка моих глаз. Удивительно, сколько всего успели эти мастерицы! Все платья со шнуровкой сзади, многослойные, такие раньше носили с множеством нижних юбок. В качестве белья тут лежали кружевные панталоны до колена, и кружевные майки на бретелях. Все ткани были мягкие, приятные, даже кружево было каким-то легким и невесомым.

Лея, которая принесла мне всё это богатство перед завтраком, помогла понять, что и как надеть, а также помогла зашнуровать платье поверх корсета, который лишь слегка затянули, и то, потому что Лея очень сильно настаивала на его наличии, а мне так сильно хотелось поскорее оказаться за пределами этой гостиницы, что я не стала упираться, и просто позволила ей меня облачить в зеленое платье, цвета моих глаз. Когда Лея закончила меня собирать, я посмотрела на себя в зеркало: волосы собраны наверх, на них красуется зеленый чепец с цветами и оборками, крепившийся на бант под подбородком, атласное зелёное платье с небольшим декольте, пышное, объемное, с рукавами, заканчивающимися на сгибе локтя, которые расходятся пышными волнами атласа и кружева, масса нижних юбок самых разных форм, сапожки на каблучке. Я была похожа на раритетную фарфоровую куклу. Я не придавала значения, нравится мне всё это или нет, я хотела на свежий воздух!

После завтрака Виего помог надеть накидку, которая была чуть темнее платья, и мы вышли из фойе гостиницы на улицу. Шагнув за порог, я вдохнула воздух полной грудью, затем пожалев об этом, потому что запах стоял неприятный: протухшая капуста, моча, нечистоты. Мы шли по улице, наполненной разномастными строениями, казавшимся очень ветхими, с облупившейся краской, обнажившей посеревшее от времени дерево. Здесь были и каменные дома, с местами обвалившейся штукатуркой. Люди же, которых мы встречали на своём пути, рассматривали нас с Виего глазами, полными неприязни, реже – равнодушия. Я всматривалась в лица прохожих, почти все они – обычные люди, но почему-то очень недовольные, создавалось впечатление, что здесь вообще никто никогда не улыбается. Я подумала о том, что жителей моей страны, из моего мира тоже часто обвиняли в том, что мы всегда хмурые, это было правдой лишь отчасти. В этом городе жители были не просто хмурые, а крайне недовольные.

Дворф шел рядом со мной, сегодня он был в бордовом камзоле, а в бороде красовались привычные каменные бусины, на поясе мужчины висели два коротких меча, даже мне выдали нож в ножнах, который полагалось прятать в сапоге. «Очень дружелюбное место», —подумала я.

Мы зашли в пару лавок, в которых я купила брошку из какого-то фиолетового камня странной формы, похожей на кота, Виего только покачал головой, глядя на эту покупку. Еще я купила пару кукол для дочерей моего спутника и книгу для Двалина. В кондитерской я купила пирожные для Магры и Леи и торт для всей семьи, который должны были доставить к ужину. Виего протестовал против покупок, говоря, что я и так для них много сделала, но потом сдался, и самолично нес мои покупки в руках.

Меня очень пугало то, как смотрели на нас люди: с осуждением, с ненавистью, с неприязнью. Когда я спросила дворфа, о причинах, он сначала замялся, а потом сказал:

— Я – дворф, а ты – человек. — и он развёл руками.

— Ты хочешь сказать, что им не нравится, что мы гуляем вдвоем?

— Да. Здесь не любят таких, как я, да и всех, кто хоть как-то отличается. Ты, вон, ходишь, головой по сторонам вертишь, всё смотришь, улыбаешься, хихикаешь, естественно, что людям это не нравится, потому что у них нет сил на смех и радость, все их силы уходят на выживание.

— В этой стране так плохо жить?

— Не то чтобы прям плохо. — дворф сделал акцент на последнем слове. — Если у тебя есть деньги – ты почти в любом месте сможешь организовать для себя лучшие условия. Это, конечно, не эльфийский Элисар, где все расы живут в мире, но здесь неплохо ведется бизнес, тут низкие налоги и дешевая рабочая сила. Я своих работников, разумеется, не обижаю, но у меня в основном дворфы работают, с людьми… Трудно мне с людьми, особенно из этой страны.

— Почему?

— Потому что никогда не знаешь, чего от них ждать.

Я задумалась, а не стоит ли мне переехать в этот Элисар, раз там так здорово, как на меня налетел мужчина и сшиб с ног, но удержал меня от падения, приобняв обеими руками, держа на весу, смотря прямо в мои глаза. У меня перехватило дыхание, когда я взглянула в его лицо, настолько прекрасным оно были: яркие, огромные чёрные глаза в обрамлении длинных чёрных ресниц, светлая кожа с веснушками, рыжие слегка вьющиеся волосы, с хорошей текстурной стрижкой, короткой, с удлиненным верхом, пухлые губы, слегка заострённые уши.

— Простите, леди, мою неловкость. — на его губах была лёгкая лукавая полуулыбка, от которой меня как током прошибло, его чёрные глаза внимательно смотрели в мои, казалось, он смотрит куда-то глубоко-глубоко в меня. Я уловила от незнакомца легкий аромат цитрусов, луговых трав и можжевельника.

— Отпусти её. — спокойный и грозный голос Виего, его руки были на мечах, он был словно сжатая пружина, готовый в любое мгновение ринуться в бой.

— Конечно, — незнакомец бережно придал мне вертикальное положение, улыбнулся, убрал руки с моей спины и, глядя в мои глаза, поцеловал мою руку, — Ещё раз простите, леди, я не хотел доставить вам неудобства. И вам, милорд, приношу свои извинения. — мужчина прижал правую ладонь к сердцу и слегка поклонился ему улыбаясь. Затем перевёл взгляд на меня, казалось он хотел что-то сказать мне, но прикусив губу, попрощался и спешно растворился в толпе.

— Чертов придурок, — выругался Виего, глядя вслед мужчине. — Говорил же, никогда не знаешь, чего от них ждать.

— А разве у здешних людей заостренные уши? — я смотрела вслед этому странному мужчине, и безуспешно пыталась понять, почему этот странный парень так меня взбудоражил. Может хотел украсть что-то? Так нечего, деньги у Виего, у меня только странного вида брошь, похожая на кота, которую я приколола к своей накидке после покупки. Я посмотрела на брошь. На месте. Я проверила свои карманы – лишнего тоже ничего не появилось. Значит, всё в порядке, можно расслабиться.

— У полуэльфов – да. — ответил дворф.

— Виего, но я же тоже человек, ты и со мной не хочешь иметь дел? — я лукаво посмотрела на мужчину.

— А ты всё ещё думаешь, что ты человек, да? — дворф захохотал.

— Да, вообще-то, и него тут ржать. — я в шутку стукнула кулаком по плечу мужчины.

— Ох, Лидия, люди так, как ты не умеют колдовать. Никто из людей. Если ты и была рождена человеком, не думаю, что сейчас это осталось неизменным.

— И кто же я теперь? — всегда не любила неизвестность, она постоянно заставляла тревожиться.

— Кто знает. Но не переживай, я уверен, что мы сможем выяснить. — Виего улыбнулся мне. — А сейчас, давай пойдем в трактир, я проголодался, и мне нужно промочить горло.

— Ааааааааааааа. Почему?! — с отчаянием выл мужской голос.

Слышать этот голос было как-то странно тяжело, я остро ощущала исходящее горе, закручивающееся в спираль у меня в груди. Однако голос подсказал мне, в каком направлении мне следует двигаться. Выставив руки перед собой и, слегка согнув ноги в коленях, чтобы быть чуть устойчивее, я начала движение в сторону голоса, который то выл, то рыдал, то просто вопил на одной ноте. Каждый крик отдавался во мне болью, я чувствовала себя берегом озера, до которого доносятся крики отчаяния, подобно волнам, врезаясь в него. Я нащупала дверную ручку, потянула вниз, щелчок, дверь открылась.

За пределами комнаты открылся вид на шикарно украшенный коридор: везде ковры, красивые стеклянные светильники, картины, какие-то статуи, цветы в красивых кашпо. Я почти отвлеклась на то, как устроен светильник, от которого не тянулся привычный мне провод питания, когда голос снова прокричал «почему». Я с ужасом поняла, чей это голос. Нотки безысходности и горя совершенно изменили веселый голос Виего. Я поспешила к нему, недоумевая, что могло послужить поводом для такого горя, и чем я могу ему помочь. Я очень хотела ему помочь, он был так добр ко мне всё это время. Голос доносился где-то за пределами коридора, я пошла на звуки рыданий, минув коридор, я вошла в огромный зал, кажется, банкетный. У дальней стены горел камин, а рядом с ним на красивом ковре из белого меха, на спине лежал дворф. Его нос покраснел, борода растрёпана, щеки и глаза опухли от слёз, беспрерывно струящихся из его карих глаз. Я даже вообразить себе не могла, что могло с ним случиться.

— Виего? — осторожно позвала я.

Дворф, казалось, совершенно меня не слышит, пребывая в каком-то горестном забытьи, наедине со своей болью.

— Виего! — я придала голосу уверенность.

Никакой реакции. Я подошла ближе к дворфу и крикнула громко и чётко:

— Виего!

Снова никакой реакции.

Я приблизилась к дворфу ещё ближе и со всей своей полутораметровой мощью влепила ему пощечину. Раздался хлесткий шлепок, плач стих.

— Виего! —снова позвала его я.

— Лидия? — потухшим и осипшим голосом отозвался дворф.

— Господи, что произошло, где мы, почему ты так горюешь?

Губы дворфа снова предательски задрожали:

— Моя семья-а-а-а-а — Виего снова завыл.

— Что с твоей семьей, Виего?

— С-с-серая х-х-хворь —рыдая произнес он.

— А можно подробнее, а то я не понимаю. — я поискала глазами жидкость. Глазами я обнаружила что-то похожее на бар и отправилась к нему, нашла стакан, с удивлением для себя увидела кран с водой рядом. Он так сильно меня удивил, что я на какое-то время зависла, разглядывая его: большой, тяжелый желто-зеленый металлический кран с вентилем, вырезанным, кажется, из кости. Я повернула вентиль, полилась вода. Наполняя стакан водой из-под крана я думала, что позже я обязательно узнаю, как тут устроен водопровод. Наличие водопровода меня так обрадовало, что я подошла к Виего в самом оптимистичном настроении.

— Пей. — безапелляционно сказала я дворфу, поднимая его голову над ковром и поднося стакан с водой к его рту.

Дворф сделал глоток, закашлялся, сел, взял стакан из моих рук и выпил всю оставшуюся в стакане жидкость.

— Что случилось? Коротко и по порядку. —Я старалась чётко и коротко формулировать вопросы Виего, чтобы он снова не начал истерику.

— Плесни еще будь добра. — Виего вытирал рукавом свое лицо от слёз.

Я сходила к крану, еще раз восхитившись его наличием, наполнила стакан и вернулась к мужчине, который уже успокоился и тихо сгорбившись сидел на ковре, опершись на рядом стоявшее кресло. Я протянула ему стакан, Виего посмотрел на меня, взял его и сделал глоток. Столько отчаяния было в его взгляде, что мне самой захотелось зарыдать. — Итак? — я приподняла свои брови, всем свои видом показывая, что я жду объяснений.

— Серая хворь — дворф прерывисто вздохнул, — У всей моей семьи: у жены, у сына и двух… — из мужчины вырвалось короткое рыдание, — у двух дочерей, у младшей сестры – все больны! — Виего коротко всхлипнул и продолжил: — Хворь поражает тело, разум – всё! Заболевшие сначала чувствуют скованность в теле, а потом не заметишь, как они начинают постепенно превращаться в камень, лишенные возможности говорить или двигаться, они сходят с ума, и только их глаза могут выдать всё ещё теплящуюся в них жизнь.

— Какая странная болезнь, прям в камень?

— Ну не прям в камень, но тело становится жестким, твёрдым и серым.

— Ладно, и как её вылечить? — я всё ещё пыталась понять причину столь сильного горя, никто же не умер. Пока.

Дворф посмотрел на меня долгим, злым взглядом и отчетливо произнес:

— Никак. Их всех не станет в течение этих суток. Эта болезнь не поддается лечению.

Я снова ощутила присутствие странного осознания, оно будто весело смеялось во мне, давая понять, что надежда есть. Я сосредоточилась на ощущении и задала свой вопрос: «Как я могу их вылечить?». Странное осознание дало понять мне, что песня и касание исцелит тело и душу. Мне нужно самой взглянуть на больных, чтобы понять больше. Я не боялась заразиться, по какой-то причине, я знала, что буду в порядке, даже если оближу этих хворых дворфов.

— Веди меня к ним, — решительно сказала я.

— С ума сошла? — Виего с возмущением посмотрел на меня, — Никому к ним нельзя, болезнь очень заразная. Даже я — дворф снова всхлипнул, — Даже я сижу здесь как идиот, пока моя семья… — Виего разрыдался с новой силой.

— Виего, отведи меня к ним, пожалуйста.

Мужчина покачал головой.

— Нельзя.

— Слушай, ты же помнишь, что я сделала с драконом? И ты помнишь, что я сделала после и с ведром, и с уткой. Так вот, сейчас у меня такое же ощущение, я знаю, что мне нужно к твоим. В конце концов, что ты теряешь?

Дворф скептически посмотрел на меня.

— Ты хочешь их распылить? — с ужасом спросил Виего.

— Нет, хочу… ммм… Я думаю, что у меня получится их исцелить. — неуверенно произнесла я.

— Серая хворь не лечится — угрюмо сообщил мне мужчина.

Дворф покачал головой, поднялся и пошатываясь побрел прочь из комнаты. Мы шли, а я рассматривала дом, как менялись коридоры, картины, узоры на коврах – все было иным, не похожим на то, что я видела прежде, но и было похожим одновременно. Когда мы добрались до комнаты на четвертом этаже, я подумала, что у Виего слишком огромный дом.

— Они за этой дверью, — мужчина прислонился спиной к стене рядом с дверью и медленно осел вниз, казалось здесь реальными были только он и его всепоглощающее горе.

— Пожелай мне удачи. — я улыбнулась дворфу и, не дожидаясь ответа, смело шагнула внутрь. Ощущение невероятной безопасности не покидало меня.

Приоткрыв дверь, я просочилась в душное помещение. Тяжелый воздух неподвижно висел в воздухе. Слева и справа стояли шесть кроватей, пять из которых были заняты неподвижными телами. Я приблизилась к ближайшей из них, на кровати лежала женщина-дворф. «Надо же, бороды нет», — подумала я, стараясь себя успокоить шуткой-самосмейкой. Дворфийка спала или была без сознания, её грудь едва заметно понималась и опадала, а её кожа была серой, как высохший асфальт. Серая хворь.

Я вспомнила то особое состояние, в которое я входила, когда распыляла и восстанавливала дракона. Я попробовала войти в него, и мне это с легкостью удалось. И снова задала вопрос куда-то вглубь себя. А потом буквально почувствовала ответ на свой вопрос.

«Исцели их, спой им песню о жизни».

Слова песни и её задорный мотив всплыли в памяти, как будто всегда там были. Я не обратила внимание на появление в памяти того, чего там раньше не было, я сосредоточилась на задаче: спасти семью дворфов. Я подошла поближе к спящей женщине, и увидела, что взгляд её карих глаз уставился на меня, в немом крике. Видимо, мои движения разбудили её.

— Привет, меня зовут Лидия, и сегодня я буду вашим целителем, — я улыбнулась профессиональной улыбкой официанта, в попытке успокоить себя шуткой, что немного помогло, — Простите, Виего не сказал вашего имени, я даже в точности не знаю, сестра вы, жена или одна из дочерей, но я попробую вам помочь.

Глаза дворфийки сузились, она неотрывно смотрела на меня.

— Забавно, что я даже не знаю, как в вашем мире вежливо обращаться к дворфиским женщинам. — снова смешок, — В любом случае, давайте попробуем вас вылечить, а вы мне потом расскажете все эти вещи.

Глаза женщины смотрели, казалось с жалостью. А я наклонилась к ней и попыталась взять за руку. Рука была как резиновая дубинка у полицейских: упругая и несгибаемая. Я взялась обеими руками за руку дворфийки, сосредоточилась и пропела:

— Силой света я пою,

Всё разбитое сращу.

Раны тела исцелю,

Душу светом озарю.

Взяв первые ноты песни, я с ужасом поняла, что мои руки начали светиться. Но, видимо, мои тренировки в моём мире не прошли даром, я не вскрикнула, и не подала никаких внешних признаков страха, я продолжила петь. Я не знала, зачем всякий раз, когда я случайно ранила себя, я старалась держать лицо, чтобы никто не понял, что мне больно или страшно. Мне проще справиться самой.

Я продолжила петь. А свет, исходящий от моего тела и волос становился всё ярче и ярче. Он пронизывал серую кожу дворфийки, пульсирующими волнами омывая её, погружая её в мягкое и тёплое сияние. С последней нотой песни, кожа дворфийки приобрела почти нормальный оттенок. Свет, который пульсировал во мне, начал меркнуть, пока совсем не погас. Женщина глубоко вздохнула, подняла руки, казалось она не верила в то, что когда-нибудь снова сможет это сделать вновь, слезы покатились из глаз, и она сказала:

— Лея — сиплый, слабый женский голос, — Меня зовут Лея, и я сестра Ви. Воды, пожалуйста.

— Виего, мне нужна твоя помощь, — крикнула я так, чтобы за дверью дворф точно меня услышал. Мой крик заставил Лею взрогнуть.

Мужчина зашел в помещение с какой-то мрачной решимостью. Видимо, дворф уже простился с жизнью.

— Принеси воды, пожалуйста, Лея пить хочет. Остальные, наверняка тоже захотят. Только принеси свежей воды. И открой окна, чёрт возьми, тут страшная духота, ну нельзя же пациентов держать в таком помещении!

Виего стоял не шевелясь, с недоумением глядя на сестру.

— Виего! — рявкнула я, — Отомри! Пожалуйста, поторопись, мне еще четверых в себя приводить.

— Лея! — казалось мужчина не верит в то, что видит.

— Виего, шевелись! —во всю мощь своих голосовых связок рявкнула я.

Дворф встрепенулся, посмотрел на меня, и быстрыми шагами пошел открывать окна, а затем также быстро куда-то убежал, я надеялась, что за водой. Я подошла к следующей кровати, на ней лежала ещё одна женщина, глаза её были серыми, она тоже не спала, её зрачки метались, как будто она что-то хотела сказать мне. Я посмотрела по направлению движения её зрачков, видимо, это жена Виего, и она молила, чтобы я в первую очередь исцелила её детей.

— Добрый вечер, леди, теперь ваша очередь. И нет, я не начну с ваших детей, потому что мать должна первой получить лечение, чтобы у неё были силы позаботиться о детях, когда и они вылечатся.

— Её зовут Магра. У тебя хватит сил на всех? — хриплый и в то же время восхищенный голос Леи.

— Увидим. — меня тоже начал беспокоить этот вопрос, судя по обмороку после повторного распыления дракона, у моей силы есть предел. Еще бы знать какой.

Комната уже наполнилась свежим ночным воздухом, когда Виего принес графин с водой и пару стаканов, судя по испарине на графине, вода была ледяная.

— Напои её — я посмотрела на Лею.

Виего посмотрел на меня, его взгляд было сложно понять, и он только кивнул, наполняя стакан. Мужчина подошёл к сестре, помогая ей принять сидячее положение, поправляя подушки. Лея выхватила стакан с водой из рук брата и жадно осушила стакан. Виего наполнял его ещё раз, когда я обхватила своими руками твердую ладонь его жены. Я уже привычно сосредоточилась и запела. Свет, такой же яркий и теплый, как в прошлый раз наполнил комнату. Я услышала звон стекла, но не стала обращать на него внимание, сосредоточившись на покидающей кожу лежащей женщины болезненной серости. Я допела песню, серость исчезла, как и мой свет, а дворфийка глубоко вздохнула и попыталась встать, просипев:

— Пожалуйста, Двал, Кира, Кима. — губы жены Виего едва могли шевелиться.

— Виего, напои её.

Виего снова молча выбежал из комнаты, а я заметила взгляд карих глаз Леи, глядящих на меня с благоговейным ужасом и разбитый в дребезги графин рядом с кроватью. Потом, всё это потом. Мне осталось три дворфа, и я должна выдержать. Виего вернулся гораздо раньше, чем в первый раз, в его руках был новый графин с водой. Я ощутила нестерпимую жажду, и попросила дворфа поделиться водой. Виего также молча налил воду, и дрожащими руками протянул мне стакан.

— Спасибо. — сказала я, принимая стакан с водой, — Напои жену и будь готов напоить детей.

Виего посмотрел на меня, в его глазах была всепоглощающая боль. Я осушила свой стакан с водой. Вернула опустевшую тару дворфу и пошла к кроватям у другой стены, где ждали своего часа приговоренные к смерти от страшной болезни дети. Я исцелила девочку, после еще одну, когда почувствовала, что ещё немного, и я могу не справиться. Дворф перебегал от кровати к кровати, поднося воду.

— Хьюстон, у нас проблема! — я посмотрела на Виего, мои слова заставили мужчину побледнеть, хотя казалось, что бледнее он быть просто не может. — У меня почти кончились силы, меня может не хватить на мальчика. Мать при этих словах зарыдала. — Спокойно! — жестко сказала я. — Давайте пока без паники, всё будет хорошо, мне просто нужно поесть, чтобы сил хватило. А то если я начну, а силы закончатся на середине, я, вероятно, снова упаду в обморок, и тогда мы точно не успеем.

Магра села в своей постели, Виего побежал укладывать её, а его жена рвалась на кухню, готовить мне перекус.

— Стоп! — снова скомандовала я. — Магра, давай ты, пожалуйста, не будешь добавлять мне работы и просто останешься в своей кровати в горизонтальном положении, а Виего сбегает на кухню и принесет мне какой-нибудь пищи.

Женщина извинилась, но бросила попытки встать, позволив мужу уложить себя.

Пока дворф бегал на кухню за едой, я подливала воду очнувшимся. Дворфийские дочки были очень миленькими маленькими девочками, которые уснули в своих кроватях после того, как я напоила их, и убедила, что мама, братик и папа с тётей в порядке. Вернулся Виего с пирогом на подносе. Он расположил поднос на свободной кровати и принялся его нарезать. Отрезав внушительный кусок пирога с мясом, Виего передал его мне, глянул на спящих и здоровых дочек, из глаз мужчины снова покатились слезы, и он продолжал сохранять молчание.

Я спешно съела половину куска пирога, почувствовав, что немного насытилась, подумав, что этого вполне должно хватить, направилась к кровати мальчика-дворфа, который тоже не спал, двигая карими глазами, пытаясь не упустить из виду происходящее.

— Как его зовут? — задала я вопрос, ни к кому конкретно не обращаясь.

— Двалин. — ответил мне хриплый голос Виего. — Лидия, я… — мужчина запнулся.

— Виего, давай потом. — улыбнувшись мужчине, я переключилась на мальчика. — Ну что, Двалин, остался только ты, — я снова улыбнулась, обхватила его неподвижное и жёсткое запястье, — Ничего не бойся!

И я, сконцентрировавшись, запела песню, в пятый раз за сегодня. Снова изнутри меня появился свет, который очистил кожу мальчика от серости, его грудь расправилась, вдохнув воздух во всю мощь легких. Он был здоров. Тут же появился Виего со стаканом воды и помог сыну напиться. А я почувствовала противную липкую слабость, голова начала болеть с такой силой, что меня замутило, и я осела вниз, держась за кровать, на которой лежал Двалин. Когда ко мне подбежал обеспокоенный Виего, мир снова поплыл, и я отключилась.

***

Когда я очнулась, был уже день. Я подумала, что в этом мире я пробуждаюсь уже в третий раз, и в третий раз после обморока из-за применения моих новообретённых способностей. Еще неизвестно, как это отразится на мне. Я поёжилась от мыслей об инсульте и аневризме какой-нибудь вены в мозге.

За окном гудела жизнь, а вот в доме было очень тихо. Хотя, учитывая его размеры – не удивительно. Я надела тапочки, снова кем-то предусмотрительно для меня оставленные на коврике у кровати. Мне стало любопытно, кто же такой заботливый. Сомневаюсь, что Виего в принципе было дело до такой мелочи, как тапочки у моей кровати. А слуг я не видела. Да и кто бы тут остался, пока бушует очень заразная болезнь. Выбравшись из пухового царства своей кровати, я оглядела комнату: основной тон комнаты был зеленый: огромная золотистая кровать, застеленной изумрудного цвета бельем, картины с пейзажами, изящные ковры в зеленых тонах на полу, темно-коричневая мебель с в стиле золотого века Франции. Камин. Я улыбнулась, вспоминая, как я всегда хотела себе камин, но в городской квартире можно было сделать только его подобие, которое меня не устраивало, я всегда любила аутентичность.

В комнате было две двери, одна вела на выход, вторая, видимо, уборная или гардероб. Открыв дверь, которую я ранее не открывала, я в самом деле увидела шикарную ванную комнату в жемчужно-розовых тонах. Большое зеркало в резной рамке, огромная ванная с краном, уходящим в стену. Жемчужного вида кресло с дырой в середине, судя по всему, бывшее унитазом. Раковина тоже имелась в наличии, а ней прилагался кран, на бортиках раковины стояли стеклянные баночки, флакончики, щетка для волос. Судя по всему, все это было новым. Вода из крана вытекала холодной, и я подумала, а как, собственно, они греют воду? Не найдя вариант лучше, я помылась в холодной воде. Это было лучше, чем ничего, мне срочно требовалось смыть ужасы последних дней. Наскоро вымыв тело, я вытерлась и посмотрела на свое отражение в зеркале: всё те же золотистые волосы, зеленые глаза, но с впечатляющими синими кругами под ними, мое спортивное тело было стройнее, чем я помню, ребра и ключицы торчали в немом протесте против голодовки, которой я их невольно подвергала в последнее время. А ещё я заметила странную вещь в своём отражении: вокруг меня как будто было что-то похожее на мыльный пузырь, перетекающее и перекатывающее прозрачное нечто вокруг меня, еле видимое. Решив, что этот очередной очень важный вопрос обязательно подниму в свое время, я принялась расчесывать волосы. Я всегда думала о себе, как о симпатичной девушке, сейчас же из зеркала на меня взирала женщина трудной судьбы, заморыш. И меня одолел вопрос о сроках моего пребывания в данном доме. Завернувшись в махровый халат канареечного цвета, висевший на крючке у двери, я вышла из ванной.

Мой желудок сводило спазмами от голода, меня мутило, и голова слегка кружилась, я с сожалением вспоминала пирог, принесённый Виего ночью. Снова задавшись вопросом, пирог был прошлой ночью, или прошло больше времени. Нужно было найти еду, и я направилась прочь из своей комнаты. Выйдя в коридор этого огромного дома, я пошла вчерашним путем, когда шла на голос Виего, решив, что это единственное место, которое я смогу найти без труда. Преодолев путь по памяти, я вошла в уже знакомую просторную комнату с баром. В комнате никого не было. Вспомнив, какой это ужасно огромный дом, я подумала о шансах найти кухню или кого-то живого в ближайшие 5 минут, шансы были минимальны. А потому я просто очень громко крикнула:

— Виего! Кто-нибудь, отзовитесь! — тишина.

Я пошла к крану, из которого вчера наливала воду для Виего, взяла чистый стакан, наполнила его водой, выпила половину, от чего мой желудок немного успокоился, а тошнота отступила, затем я подошла к окну. Второй этаж. Надо мной еще два этажа. Сквозь мутноватое стекло, местами искажающее вид, мне открылся обзор на мощёную камнем дорогу и другие дома, потертые и обшарпанные двухэтажные или трёхэтажные разномастные строения, давно не знавшие ремонта. Был день, и улица была полна жителей, снующих по своим делам. Многослойные наряды у женщин, проходящих мимо дома, говорили мне, что сейчас здесь носят длинные платья с корсажем, дополненное плащом сверху. Цвета одежд женщин, за редким исключением, был какой-то приглушенный, как будто вещь подвергалась многократной стирке и выцвела. На головах у них красовались разномастные чепцы или косынки. Мужчины преимущественно носили свободные штаны, сапоги до колена и камзолы, для меня было странным то, что почти никто из них не носил шляпу. Также мужской гардероб дополняло самое разное оружие, в основном мечи и кинжалы, но у некоторых можно было заметить топор или палицу, а у кого-то оружия вовсе было не видно.

В строении, расположенном напротив здания, в котором я сейчас находилась, мне удалось распознать булочную, судя по изображению хлеба на вывеске над магазином, мужчина в белом фартуке махал руками, зазывая горожан в свой хлебный рай. Мой желудок снова заурчал, и я глотнула воды из стакана, который всё ещё держала в руке. На другой стороне улицы, рядом с моим пристанищем, сидел очень тощий и грязный мужчина и молил снующих людей подать на еду. Зазывающий в булочную человек недовольно поглядывал на попрошайку. А жители проходили мимо, даже не взглянув на голодающего. Вот из булочной выбежали две девочки в голубых платьицах и соломенных шляпках с цветами, у обеих по огромному кренделю в руках. Одна из девочек увидела мужчину на другой стороне улицы, показала на него пальцем и что-то со смехом сказала подружке на ухо. Они подбежали поближе, чтобы подразнить голодного мужчину.

За пределами комнаты послышались какие-то звуки, и я прервала наблюдение, отставив стакан на подоконник, двинулась на звук. Дойдя до входа, я увидела Виего. На нём были серые свободные штаны и такой же серый камзол с золотыми пуговицами и золотой вышивкой. Глаза дворфа больше не излучали всепожирающее отчаяние, нет, теперь он едва ли не светился от счастья.

— Лидия! — воскликнул он моё имя, раскинув свои руки, сгрёб меня в объятия. — Ну слава Недрам, ты очнулась! — мужчина выпустил меня из объятий и спросил: — Голодная?

— Очень!

Виего усмехнулся и снова повел меня какими-то коридорами.

— Хороший наряд ты себе нашла! — хохотнул дворф, шагая рядом со мной, глядя на мой пушистый халат. — Ничего, не переживай, как только мы тебя накормим, сразу разберёмся со всеми вопросами, включая твой гардероб.

— Виего, я как бы тебе напоминаю, что буквально на днях, а я даже не знаю, когда конкретно, ведь уже в третий раз я просыпаюсь после обморока, я полностью лишилась своей прошлой жизни, и поверь мне, то, во что я сейчас одета, пожалуй, предпоследнее, что меня волнует. — горло начало сдавливать спазмом паники, и я сосредоточилась на дыхании, дабы успокоить себя.

— А что последнее?

— Что? — сосредоточившись на дыхании, я не сразу поняла суть его вопроса.

— Ну ты сказала, что твоя одежда - это предпоследнее, что тебя волнует, а что последнее? — взгляд дворфа лучился смехом.

— Погода в Гренландии. — раз уж предложили помочь засмеять мой страх, то я в деле!

— Это где? — хохотнул мужчина.

— В моём мире. Гренландия – это огромный остров на севере, там очень-очень холодно.

— А-а-а, как земли драконов.

— Виего, сколько я без сознания? И сколько я здесь? И где мы вообще?

— Мы у меня в жилище, в стране под названием Лиория, а если быть точнее, мы в одноимённой столице этого государства. — последнее слово дворф произнёс с нажимом, смысл которого я не поняла, — В первый раз, когда ты отключилась, это было утром, сразу после распыления дракона. Айла успела тебя подхватить, а то бы расшиблась о камни. Мы тебя затем в лагерь принесли аккуратненько. Маги открыли телепорты в Лиорию и Элисар, и герои перешли кто-куда, обоюдно порешав, что лучше ты у меня пока поживешь, с семьей моей познакомишься. Во-первых, потому что именно я занимаюсь продажей добытых сокровищ, чтобы после заплатить налог на добычу сокровища, (в этой стране он самый низкий), и поделить полученный капитал между всеми, кстати, туша всё еще в состоянии пепла. Во-вторых, у меня хотя бы есть где тебя разместить, и есть кому о тебе позаботиться, — взгляд Виего потемнел — Я думал, что у меня есть, кому о тебе позаботиться, когда принёс тебя в ту комнату — мужчина вздохнул, — Получается, ты в отключке была день, вечер, немного покуролесила в ночи и благополучно проспала до сего момента. Сейчас два часа после полудня.

Мой желудок снова скрутило спазмом, я едва смогла удержать лицо от выражения боли. —Пожалуйста, скажи, что мы близко, я умираю с голоду.

— Мы близко. — дворф остановился перед дверью и толкнул её, открыв передо мной светлое помещение, которое можно было назвать кухней, совмещенной со столовой. Просторная, светлая комната, обитая светлым деревом: возле одной стены стояла печь с очагом, рядом множество шкафов и тумбочек, правее у стены, расположилась раковина с единственным краном и такие же шкафы, в центре этой части комнаты стоял стол, судя по всему, для приготовления еды. В другой части комнаты стоял деревянный стол, накрытый кремовой скатертью с синей этнической вышивкой по краям. На скатерти стояла пара канделябров и между них – огромное блюдо с фруктами. Фрукты не были похожи на привычные мне, выделяясь своей необычной яркостью и странностью форм.

— Садись за стол, я вернусь через минуту. — мужчина вышел из комнаты.

Я села за прямоугольный стол, точно в середине, аккурат, напротив фруктов, задаваясь вопросом, настоящие ли они, или их сюда водрузили для красоты. Стоит ли соблазнится и попробовать одну малюсенькую ягодку, или лучше не рисковать? Виего вернулся даже раньше, чем через минуту, в сопровождении всей своей семьи, до того, как я осмелилась потрогать кожицу одной из ягод. Дети шумели и галдели, мать пыталась их успокоить, сестра дворфа пыталась ей в этом помочь. Когда они увидели меня, сидящую за столом – мгновенно притихли, не моргая устремили свои глаза на меня. Даже почему-то Виего. Я хихикнула и пожелала всем доброго утра, дворфы моргнули, ожили и пожелали мне того же. Магра и Лея принялись накрывать на стол, отказавшись от моей помощи. Мы сидели вчетвером за столом, ожидая еду: во главе стола сидел Виего, справа его сын, слева одна девочка, затем я, вторая сидела рядом с братом. Мы сидели молча. Все мои мысли были сосредоточены на действиях женщин, я была невероятно голодной и была очень близка к тому, чтобы выпросить кусочек хлеба. Первой не выдержала одна из девочек, та, которая сидела рядом со мной, видно было, как она смущена, но любопытство победило.

— Ты добрая волшебница? — её голос был тонкий и звонкий, на последнем слове малышка закрыла ладонями лицо, пытаясь спрятаться от смущения.

— Кима! — с осуждением пробурчал Виего, глядя на дочь.

Я улыбнулась, она была такой миленькой и хорошенькой, эти ясные глаза, горящие любопытством!

— Я – человек. Была им все свои 32 года, а теперь я не знаю, что я такое. — сказала я, а затем, посмотрев на отца семейства, добавила: — Любопытство – это хорошо, Виего, именно любопытство помогло мне вчера спасти твою семью. — я говорила правду, не смотря на свою тревожность, любопытство во мне горело ярче, освещая своим неистовым светом все мои решения в стиле «давай попробуем, а там посмотрим».

Виего побледнел и сказал:

— Лидия, я — он опустил глаза, — Я не знаю, как мне тебя отблагодарить. Ты спасла меня, спасла мою семью. Я навсегда у тебя в долгу!

— Виего… — я не готова была слушать его благодарность, потому что меня пугало то, что происходит со мной. Нет, вы подумайте! Я. Кого-то исцелила. И не просто вылечила лекарствами, а исцелила наложением рук, дополнив это песней. Звучит как бред пациента психиатрической больницы.

— Позволь, я договорю. — его голос слегка дрожал, он прочистил горло. — Я Виего Торнгрим, из клана тана Торнгрима, потомок королей горы Торн, в неоплатном долгу перед тобой. Я и каждый член моей семьи.

— Виего, вы ничего мне не должны, — я не хотела его благодарности, мне было тяжело её слушать.

— Лидия, не спорь! — вздохнул Виего. — Во-первых, ты тут одна, понимаешь, совершенно одна в этом мире!

Мое горло сжалось, во рту пересохло, дыхание участилось и стало поверхностным, по спине побежали неприятные мурашки, а руки мгновенно вспотели.

— Во-вторых, у тебя здесь нет ничего, кроме твоей странной силы: ни документов, ни жилья, ни-че-го. В-третьих, ты почти ничего не знаешь об этом мире. Лидия, ты помогла мне, а я хочу помочь тебе. Ты нуждаешься в помощи, как нуждался я и каждый член нашего отряда, так позволь мне ответить тебе добром на добро.

Он был прав. Сто тысяч раз прав. Сколько бы я не занималась отрицанием произошедшего, а жить как-то мне придётся, и хотелось бы жить хорошо.

— Ты прав. — я вытерла вспотевшие ладони о халат, стараясь дышать медленнее и глубже, чтобы унять тревогу. — Какой план? — немного успокоившись спросила я.

Дворф успел только ухмыльнуться, как его жена и сестра начали накрывать на стол. Блюда казались незнакомыми и знакомыми одновременно: здесь были какие-то закуски в виде чего-то, нарезанного соломкой или ломтиками, была зелень, а затем мой взгляд коснулся блюда, от которого исходил пар, проникая в меня своим ароматным облаком, затмевая все прочие мысли и тревоги. Мой рот наполнился слюной, а голодные глаза больше не могли ни на что смотреть. Лея, заметив мой голодный взгляд, взяла тарелку и наполнила ее ароматной едой из блюда. Поставив его передо мной она сказала:

— Для начала поешь. А про дела поговорите после еды.

Мы так и сделали.

Мы вошли в шатёр, внутри пахло цитрусом и перцем, в самой дальней от входа части шатра стояло красивое чёрное кресло на изящных ножках, его можно было бы назвать царским, если бы оно не имело такой всепоглощающий чёрный цвет. От кресла по дугам были разложены прямоугольные тюки соломы, тюки, разномастные стулья и лавки. Изнутри помещение было освещено сгустками света, свободно парящими под куполом шатра, на подобии тех, что мне показывал Налфейн, но гораздо больше и ярче.

— Лидия, Виего, идите сюда, мы заняли вам местечко, — Айла махала мне рукой, сидя в первом ряду тюков из сена.

Рядом с девушкой расположился Граш и пожилая женщина, удивительно бодрая и подвижная. Её каштановые вьющиеся волосы были собраны в косу, лицо в синяках, как и руки, которыми она нервно трепала свою косу. На ней было грязное белое платье, в следах крови и сажи, местами прожженное. Подойдя к ним, мы заняли свои места, мои новые знакомые принялись что-то обсуждать, оставив меня наедине со своими мыслями, а у меня наконец-то представился шанс рассмотреть их подробнее.

Айла была высокой — выше меня почти на две головы, что, учитывая мой «внушительный» рост в сто пятьдесят два сантиметра, было совсем неудивительно. Большинство взрослых людей рядом со мной выглядели великанами.

Но несмотря на рост, в ней не было ни капли грубости. Напротив — она казалась удивительно хрупкой и изящной. Кожа девушки имела нежный бледно-лиловый оттенок, рога — мягкого светло-лавандового цвета, а густые волосы цвета спелого баклажана мягко падали чуть ниже плеч. Янтарные глаза ярко выделялись на этом фиолетовом фоне, а губы были такого насыщенного, сочного фиолетового цвета, что я невольно задумалась: это природный оттенок или всё-таки помада? Особенно притягивали взгляд её копытца — того же глубокого фиолетового цвета, что и волосы. Одета Айла была просто, но изящно: в длинное белое платье с широкими рукавами, которые мягко расширялись от локтя и ниспадали почти до середины бедра. В сочетании с её фиолетовой кожей это выглядело красиво и волшебно.

Виего был настоящим воплощением того образа дворфа, который я себе всегда представляла. Крепкий, коренастый, с густой каштановой бородой и волосами, в которых при свете магических шаров играл тёплый медный блеск. Карие глаза смотрели цепко и немного насмешливо, крупный нос «картошкой» и заметный шрам на правой щеке — тонкая белая линия, тянущаяся от виска почти до крыла носа — придавали ему брутальный, бывалый вид.  Даже он, при всём своём невысоком росте, был выше меня на пару сантиметров. Особенно меня впечатлила его борода, с искусно заплетенными косами, в которых то тут, то там можно было увидеть бусины, мастерски вырезанные из камня в виде разных фигурок: причудливые зверьки, цветы, руны и какие-то неизвестные мне символы. На Виего была кожаная броня — на первый взгляд простая и практичная, без лишних украшений. Однако, чем дольше я на неё смотрела, тем сильнее крепло ощущение, что эта простота обманчива. В ней чувствовалась продуманность и скрытая надёжность, как у вещи, которая уже не раз спасала своего хозяина.

Граш был просто огромен. Он возвышался надо мной минимум на метр, а его ширина и массивность заставляли чувствовать себя рядом с ним крошечной. Кожа орка имела тёплый терракотовый оттенок, а тело, покрытое буграми мощных мышц, действительно напоминало живую скалу. На макушке у него был высокий пучок огненно-рыжих волос, который длинной гривой струился по широкой спине. Глаза — глубокого, насыщенного синего цвета — смотрели внимательно и пронзительно. Из нижней челюсти выступали два внушительных клыка, придававших его облику ещё больше свирепости.

Одет Граш был в добротную кожаную одежду тёмно-коричневого цвета. Верх напоминал жилет без рукавов с большим капюшоном, сейчас откинутым назад. Глубокий вырез на груди открывал мощные мускулы. Нижняя часть одежды была похожа на длинный кожаный халат, под которым виднелись серые штаны. Всё это было перетянуто широким, крепким ремнём, на массивной бляшке которого красовался крупный шестиконечный ограненный сиреневый камень, похожий на аметист. Такой же камень висел у него на груди в виде амулета на толстой цепи. От всего его облика веяло первобытной силой и тихой, сдержанной угрозой.

Налфейна нигде не было видно. Я стала разглядывать остальных присутствующих, и мне было на что посмотреть: здесь были и светловолосые эльфы, и темноволосые, даже была одна эльфийка с абсидианово-черной кожей и белыми волосами, с глазами цвета светлого опала. Были здесь и люди, и даже мужчина тау, который был значительно крупнее Айлы. Были здесь и дворфы, и другие орки, и еще кто-то, о ком мне еще нужно будет узнать. «Нужно первым делом записаться в местную библиотеку, изучить историю мира и узнать, кто и что населяет этот мир», – промелькнуло в моей голове. Но, увидев, что мои новые товарищи что-то обеспокоенно обсуждают, решила повременить с этим вопросом.

Внезапно я поняла, что гул голосов начал стихать, уступив место молчаливом ожиданию. Я стала озираться, пытаясь найти, что стало причиной всеобщего молчания, и увидела Налфейна, который пробирался через сидящих к креслу, стоящему в самой дальней части шатра.

Я с нескрываемым интересом принялась его рассматривать. Высокий и стройный, он обладал той изящной, почти аристократической грацией, которая сразу выдавала в нём дроу. Чёрные, как ночь, волосы свободно струились шелковыми волнами до самого пояса. Синие глаза, яркие и глубокие, были обрамлены густыми чёрными ресницами. Лицо — утончённое, безупречно красивое, с прекрасными чертами и слегка кроткой, мягкой улыбкой, которая казалась немного неуместной на лице тёмного эльфа. Особенно примечательными были его длинные, острые уши, дерзко выглядывающие из-под чёрной шелковой волны волос. Кожа — невероятно бледная, почти фарфоровая, словно никогда не знавшая солнечного света. Одет он был просто: в чёрные штаны и свободную чёрную рубаху, без лишних украшений. И всё же даже в этой простоте чувствовалась скрытая элегантность и опасность.

Я немного удивилась, когда Налфейн протиснулся сквозь собравшихся и уселся в кресло. В его кресло. Ну надо же! Дроу, просидев пару мгновений в этом шикарном кресле, встал слева от него, окинул собравшихся взглядом, полным надежды, затем произнес, продолжая улыбаться:

— Друзья! — голос эльфа, ранее бывший кротким. Проявил себя с другой стороны: усилился, стал более мощным и уверенным: — Аккрис Могучий побеждён! — он прижал свою правую руку ладонью к сердцу, склонив голову и прикрыв глаза. Герои вокруг меня взорвались победными кличами. Затем дроу убрал руку от сердца и поднял обе руки вверх, этот жест заставил собравшихся замолчать, Налфейн выпрямился, опустил руки, перестав улыбаться, и добавил голосом, полным решительной ярости: — Когда мы собирались в этот поход, мы знали, что поставлено на чашу весов, ради чего мы идём туда, откуда, возможно никто из нас не вернётся. — дроу сел обратно в своё кресло и продолжил: — Мы были готовы умереть, мы сознательно сделали этот горький выбор ради будущего нашего мира! Мы знали на что идём! И каждый из нас был готов отправиться за Предел, ради того, чтобы прекратить зверства обезумевшего дракона!

Герои согласно закивали, кто-то выкрикивал слова одобрения. Налфейл снова кротко улыбнулся, а я восхитилась его умением держать публику. Даже я почувствовала некоторый подъем и воодушевление, ощутила себя частью этой шумной толпы. Это было очень странное и интересное ощущение. Налфейн тем временем снова убрал улыбку с лица, его глаза стали колючими и суровыми. Невероятно как легко и быстро ему удавалось переключаться с эмоции на эмоцию. Посмотрев на каждого из собравшихся, дроу продолжил:

—Вчера мы сказали своё: «Хватит!». Мы проревели в лицо ублюдку свое «хватит» сталью и магией, кровью и потом, тьмой и светом, гибелью наших товарищей, которые сгинули, чтобы мы все смогли сделать то, что должно – избавить этот мир от проклятого Аккриса!

Толпа ревела, топала и аплодировала, выражая восторг и солидарность со словами дроу. Я взглянула на Налфейна, на то, как он снова кротко улыбался. «Странный, очень странный мужчина», – подумала я.

Затем дроу сообщил всем, как именно произошла победа, кому и по какой причине нужно говорить спасибо. Все как по команде посмотрели на меня, и я чувствовала себя очень странно под их взглядами, которые с любопытством взирали на меня. Враждебности во взглядах не было, только лишь благодарность и интерес. Само это уже внушало оптимизм. Наверное, им тоже было любопытно, как всё это произошло. Хотела бы я им объяснить, но вот только я и сама ничего не понимала. Но не смотря ни на что, герои пытались подбодрить меня взглядом, или простым похлопыванием по плечу. Я была признательна им за их благодарность, их прикосновения к моему плечу казались такими настоящими, такими реальными.

После того, как все обсудили факт моего прибытия в этот мир и полезность моей магии, Налфейн предложил, чтобы я восстановила дракона, но по частям: отдельно тушу и голову, чтобы добавить к сокровищам, хранившимся в пещере дракона, еще и его тушу, в качестве общей добычи. А затем кротко улыбаясь сообщил всем, что я также должна получить свою долю, наравне со всеми, а то какой смысл меня лишний раз тревожить страшными воспоминаниями. Никто не возражал, напротив, мужчины и женщины выражали своё одобрение, поглядывая на меня с заботой, которая немало меня удивила. Но я не в том положении, чтобы отказываться от заботы и денег. Я очень хорошо знала, что с деньгами действительно гораздо проще жить. Во всяком случае, я смогу себе купить максимально возможный для этого места уровень комфорта, чтобы спокойно разбираться со всем остальным.

Пока я витала в своих мыслях, пытаясь составить план действий по прибытию в цивилизацию, герои перешли к обсуждению организации транспортировки героев, сокровищ, туши дракона, раненных героев и тела убитых. Слива, которая была второй оставшейся в живых телепортисткой, и Граш вышли вперёд. Налфейн умело распределял ответственных. Прирождённый организатор.

Я задумалась, над тем, почему дракона называли безумным, неужели когда-то он был разумным, а потом потерял свой разум и пошел вредить.

Меня снова охватило ощущение странного осознания.

«Ты нужна этому миру! Ты нужна здесь! Ты можешь спасти, ты должна им помочь, это в твоих силах!»

Сердце пропустило удар, я судорожно втянула в себя воздух, пытаясь осмыслить это ощущение, понять, дать ему имя. Я попыталась мысленно спросить, кто или что посылает мне эти мысленные импульсы. Ничего. Я напрягла все свои силы, чтобы позвать этот странный неголос. Ответа не было. Ощущение снова исчезло, оставив врезанные глубоко в память слова: «Ты нужна этому миру! Ты нужна здесь! Ты можешь спасти, ты должна им помочь, это в твоих силах!».

Мой внутренний атеист протестовал против всего происходящего, настаивая на единственно-правильном для сложившейся ситуации объяснении: у меня поехала крыша. В общем-то справедливо. Однако я решила, что пока не буду давать оценку происходящему, я буду смотреть широко открытыми глазами, подмечая каждую мелочь. Смотреть, думать, анализировать – ведь это три вещи, которые мне всегда неплохо давались. В конце концов, когда-нибудь я смогу понять, безумие это или реальность.

***

Спустя примерно час составления плана и распределения ролей Налфейном, мы собирались отправиться к пещере дракона, где он почил благодаря моему появлению в этом мире. «Ничего себе вступительный аккорд, что же будет дальше, если стартанула я так бодро?», – я пыталась подбодрить себя перед тем, как еще раз увижу яркое подтверждение своего безвозвратного изменения.

В пещеру собирались все те, кто мог уверенно самостоятельно передвигаться. В лагере оставили двоих внушительного вида воинов: тау и орка, в качестве охраны. Хотя лично я не понимала, от кого в принципе нужно здесь защищаться, ведь самого опасного хищника больше нет, сомнительно, что другие опасные звери появлялись во владениях дракона, пока он жил в пещере. Приказ дроу охранять лагерь заметно расстроил воинов, ведь они тоже хотели посмотреть на то, как дракона будут собирать по частям. Я улыбнулась, приятно было видеть что-то, что напоминало мой мир. Мужчины и у нас часто реагировали слегка по-детски. Однако надо признать, с дисциплиной в лагере Налфейна было всё хорошо. Воины роптали, но даже и не думали спорить. Похвально.

В скором времени мы собрались возле костра, где Граш, совместно с пожилой бойкой женщиной, собирались перенести нас в пещеру, ставшую могилой для крылатой ящерицы. Мои мысли витали так далеко, что я поначалу даже и не придала значения этому термину, но когда на моих глазах орк прочертил символ над головой Виего, и дворф просто исчез, я с ужасом посмотрела в глаза Грашу. Орк как-то заботливо рассмеялся, глядя на ужас в моих глазах и просто беззлобно прорычал:

— Не бойся, Лидия, ты уже путешествовала таким способом.

— Серьезно? Когда?

— После битвы, когда ты убила Аккриса, ты упала в обморок и не приходила в себя, поэтому я перенес тебя в лагерь.

— Спасибо.

— Тебе спасибо. Когда переместишься, будь добра, сделай шаг в сторону, чтобы следующий, кого я перенесу, не телепортировался в тебя — и, прежде чем я успела что-то сказать, орк начертил над моей головой символ, я увидела, как окружение начало оплывать, подобно свечному воску. Краски смешались, контуры потеряли твёрдость и стекли вниз, перемешиваясь нечеткими мазками, и прежняя реальность тихо растворилась в водовороте красок. Затем я увидела, как «воск» реальности проделал обратный путь от состояния смешенных цветов до чётких очертаний, пока перед моим взором не открылся вид на огромную пещеру. Её чёрный зев, словно голодная пасть древнего зверя, безмолвно звала меня во тьму своих глубин.

Я сделала несколько шагов в сторону, как просил Граш, и направилась ко входу в пещеру. Вход в логово дракона был впечатляющих размеров. Скала состояла из огромных серо-бурых валунов, обглоданных ветром до состоянии гладкости, с небольшой площадкой перед входом на которой мы ждали, когда все соберутся, чтобы всем вместе отправиться в путь. Отвесная, практически полностью голая скала, обрывалась вниз под площадкой возле пещеры, очень-очень далеко вниз. Я нервно сглотнула, отводя взгляд от обрыва. Над входом в пещеру и вокруг него возвышались такие же крутые скалы. Я подумала, что добраться в этом место могут только очень опытные скалолазы и существа, умеющие летать, кто знает сколько их здесь вообще водится. А также, конечно, телепортом. Я подумала, а есть ли в этом мире магически зачарованные предметы, на которых можно летать?

Когда все участники экспедиции были доставлены ко входу в пещеру, я на всякий случай пересчитала количество участников группы, нас было 19. Я сделала это неосознанно, вероятно потому, что я всегда так делала перед стартом, когда организовывала массовые заезды на роликах, мы называли эти поездки райдами. Я пересчитывала людей, чтобы понимать на остановках, потерялся ли кто и нужно ли кого-то подождать. Затем я подошла к Айле и Виего, чтобы вместе с ними шагнуть в тёмную пасть пещеры. Со знакомыми лицами, мне будет не так страшно.

Первым в пещеру вошел Налфейн, за ним Граш, а после наша троица, за нами в пещеру зашли и все остальные. Галерея, по которой нам предстояло пройти, представляла собой типичную пещерную галерею, по которой годами туда-сюда, проползал дракон: много камней под ногами самых разных размеров, высокий свод, каменные стены, на которых иногда можно было заметить проступающую влагу. Прежде, чем мы испытали проблемы с освещением, Граш принялся выпускать из рук шары света, тут же поднявшиеся к своду пещеры, освещая неуютные голые камни галереи, уходящей далеко вглубь горы. Мы продвигались небыстрыми шагами в абсолютном молчании, стараясь беречь силы и не споткнуться на неровной поверхности последнего пристанища безумного дракона. Шары следовали за нами, паря над нашими головами, как воздушные шары на ниточке, привязанные к Грашу. Меня позабавила эта мысль. Учитывая, что я всё ещё не до конца верила реальность происходящего, молчаливое шествие по пещере тревожило меня. Я снова захихикала. Галерея пещеры усилила нервное хихиканье, пронесшееся эхом куда-то далеко за пределы видимости.

— Извините, — прыснула я, всеми силами пытаясь сдержать предательски рвущийся наружу неистовый смех. — Это нервное. Я смеюсь, когда нервничаю. — я зажала рот руками, стараясь сдержать смех.

— Ну хорошо хоть не убегаешь с криками, — хохотнул Виего.

— И не падаешь в обморок. — подхватил мужской голос позади.

Послышались смешки.

— Слушайте, — я подумала, что лучше уж я буду разговаривать, чем крутить в голове заевшие вопросы о происходящем, поэтому я задала вопрос: — А почему убитого дракона называют безумным?

— Обычно драконы не нападают на жителей, сея разрушения и хаос. Однако Аккрис любил на досуге сжечь деревню-другую, так, ради потехи. — хрипло ответил мне Граш.

— И как вы это поняли? — я начала подозревать, что драконы тут разумные.

— Видимо там, откуда ты родом, драконов нет? — орк очень тепло и по-отечески улыбнулся.

— Только в сказках. — улыбнулась я.

— Что ж, тогда нужно начать с того, что драконы – это раса свободных, умных и мудрых существ, у которых есть своя культура, магия и законы. — ноги орка гулко бухали по полу пещеры, свод был достаточно высоко, чтобы даже огромному Грашу можно было идти не боясь встретить головой скалу. — Они проживают на своём континенте, далеко на севере, где нам, теплокровным, было бы, мягко говоря, некомфортно жить. Наверное, поэтому они и выбрали те суровые края в качестве дома. Мы точно не знаем, какие у них законы и менталитет, все наши знания – это крупицы, случайно попавших знаний, видишь ли, очень сложно наладить коммуникацию с их видом, в силу многих факторов: начиная от сложного для нас языка, заканчивая их местоположением и трепетным отношением к границам своих владений. Да и в принципе не то, чтобы это было кому-то нужно, разве что, увлеченным драконами магам, коих не так уж и много. Нам известно, что у драконов есть некие законы, за нарушение которых, их могут изгнать из общества, и тогда изгнанники прилетают в наши края. Маги-драконисты иногда находят их первыми, и пытаются наладить контакт, иногда это даже получается, и тогда дракон становится членом общества.

— И что у вас мире есть такие сейчас? — тревога начала отступать, уступив место любопытству.

— Сейчас нет, последняя дракониха, жившая в Квитании, умерла от старости 20 лет назад. — сказала Айла.

— И сколько ей было лет?

— 361 год. — тау перешагнула через валун, её копытца громко цокали по каменному полу галереи.

— Восхищен вашей памятью, миледи, — с улыбкой прорычал орк.

Айла смущенно опустила глаза.

Граш продолжил:

— Некоторым драконам везет меньше, их убивают маги ради туши. Знаешь, все части дракона можно использовать для усиления эликсиров и придания им дополнительных полезных или разрушительных свойств. Не говоря уже о ценности шкуры, из которой умельцы изготавливают великолепные доспехи! Какие-то драконы сами пытаются договорится, и им это даже иногда удаётся. Другие стараются жить обособленно, облетая стороной обжитые места, сходя с ума от одиночества. Некоторые из их братии очень сильны физически, другие обладают сильной магией. Как и любые другие разумные существа, они бывают и умны, и безумны. А Аккрис, хоть и был безумцем, который сжигал деревни и города, был умён, зараза, и даже умел разговаривать на нашем языке, собственно, по его смеху и словам, мы и поняли, что он безумен. Кроме того, дракон обладал очень сильной магией разума, это не считая того, что он спокойно дышал огнем.

— Мы не рассчитали силу его ментальных способностей. Я допустил ошибку. — сказал Налфейн горько, выделив «я», опустив глаза. Шаги дроу были практически не слышны за общим шумом нашей экспедиции.

— Твоей вины в этом нет, и ты сам должен это понимать! Сильнее того щита, который удалось создать, нет ничего в этом мире! — жёстко прорычал Граш.

Налфейн покачал опущенной головой, но не стал спорить.

По моим ощущениям, прошло около получаса, когда нашему взору открылся вид на огромный грот, с кучей пыли в правой его части. Светящиеся шары Граша взмыли вверх, освещая пыльное пространство грота. Я почувствовала, как моё сердце отчаянно бьётся в груди, во рту пересохло. Мы пришли.

Когда все были внутри, Айла подошла ко мне поближе, взяла за руку и повела поближе к пыльной куче.

— Ты помнишь, что нужно делать?

— Да, — я снова начала посмеиваться.

— Соберись, Лидия.

— Мне нужно попить. — мой тот настолько пересох, что горло начало саднить.

Девушка отстегнула от своего пояса бурдюк и протянула мне.

Я враскачку вытащила пробку, принюхалась к жидкости. Пахло бузиной с нотками смородинового листа.

— Это лирный компот. — сказала тау.

— Фу, Айла, ладно ты сама пьешь эту гадость, но других-то за что травить? — хохотнул Виего приглаживая бороду.

— Это вкусно и освежает, а ещё это очень полезный напиток, в том числе и для магии! — безапелляционно заявила девушка.

Я пожала плечами, пахло вкусно, нужно дать шанс напитку, ведь я здесь вообще почти ничего не пробовала. Я сделала глоток, мой рот наполнила слегка терпкая прохладная жидкость с нотами бузины, фейхоа и лайма, немного сладковатый, но больше кислый, я такое люблю. И я с жадностью начала пить.

— О, Недра, ну вы поглядите, теперь и эта пьет эту гадость! — хохотнул дворф.

Тау только посмотрела на товарища и скорчила ему гримасу, значения которой я не могла понять.

Утолив жажду, я посмотрела на пыль, сердце, казалось, стучит уже у меня в горле, мои руки вспотели, а по спине поползли противные колючие мурашки. Я подумала, что так не годится, и начала глубоко, ровно и спокойно дышать, чтобы успокоиться, прикрыв глаза. Айла позади меня молчала, все, кто был в пещере замерли в ожидании. А я старалась дышать и не думать о том, насколько безумно выглядит происходящее со мной сейчас.

«Ты справишься»

Снова странное осознание. Забавно, но в этот раз оно меня не испугало, а наоборот, подбодрило. Усмехнувшись этой мысли, я сфокусировала взгляд на пыльной куче, подумала о том, где я хочу расположить голову, а где остальную часть дракона, а также о том, что огонь, который тоже распылился, восстанавливать не нужно, и сказала: «да». Пыль начала собираться в огромное облако, вызвав ропот среди моих спутников, затем, повинуясь невидимой силе, облако пыли разделилось на две части в пяти метрах друг от друга, предусмотрительно подальше от того места, где стояли мы все. Пыль уплотнялась, формируя очертания, становясь все отчётливей и отчётливей, пока не стала серыми статуями головы дракона и его туши, а затем приобретя цвет. Из головы и тела дракона хлынула кровь, липко мерцая в свете шаров, созданных Грашем. Мои спутники победно загудели, салютуя, выкрикивая что-то. Внезапно я почувствовала тошноту, головокружение и какую-то тянущую усталость, заставившую меня согнуться пополам и упереться руками в колени.

— Ты как? — тау протянула мне свой бурдюк с лирным компотом.

Я начала пить и с каждым моим глотком, усталость понемногу отступала. Кровь продолжала вытекать из дракона, когда к нам подошел Налфейн.

— Теперь самое сложное: транспортировка этого гада, — дроу развернулся в сторону дракона, победно улыбаясь.

Я отстранилась от бурдюка, прочистила горло и сказала:

— Так можно же его обратно в пыль превратить, пыль всяко легче этой туши, да и за сохранность можно не переживать, на улице жарковато, мясо в такую погоду быстро начнет разлагаться.

Налфейн как-то странно напрягся и замер, а затем медленно повернулся ко мне. Состроил скорбное лицо и произнес:

— Кажется, мне пора в отставку. Как я сам до этого не додумался? Ваша магия – это что-то невероятное! Вообще, мы хотели его разделить по частям, расфасовать и наложить стазис. Ваш способ мне нравится больше. Спасибо, что исправили мою ужасную ошибку. — эльф снова прижал правую руку ладонью к сердцу и слегка поклонился мне.

— Нал, прекрати, хватит считать произошедшее твоей персональной ошибкой. — Айла скрестила руки на груди. —Вот ведь беда с вами, высшими мистиками, не можете никак без перфекционизма.

— Нужно придумать, куда деть пыль от дракона. — сказала я.

— Эгна, достань большой мешок, будь добра. — крикнул Налфейн девушке с черной кожей, белыми волосами и опаловыми глазами.

Девушка достала из одного из принесенных ящиков большой серый сверток по виду очень плотной скани. Надо же, пока я шла налегке, спотыкаясь о камни, кто-то тащил на себе ещё и тяжелые ящики. Эгна к нам и передала свёрток дроу, посмотрев мне в глаза и улыбнувшись. А я удивилась невероятной красоте её глаз.

— Нужно его развернуть и положить вон туда в открытом виде, — я показала место, в котором нужно было разместить мешок.

— Зачем? — удивился дроу.

Я усмехнулась и сказала:

— Да если бы я знала! — и снова прыснула от смеха.

Мужчина приподняв брови, покачал головой и просто отправился делать, как я попросила. После того, как мешок был готов, я снова сосредоточилась. Это было похоже на выход в какое-то особое состояние, где всё ощущалось чуть-чуть иначе. Отчасти это похоже на первый глоток бодрящего кофе утром, но только лишь отчасти. Я начала осознавать, как просто мне удается войти в это странное состояние, где я обладала поистине устрашающей силой. Я сформулировала то, что я хотела, чтобы произошло и сказала: «нет». Туша дракона, и его голова мгновенно распылились, настолько быстро, что я ахнула, ведь раньше распыление происходило куда медленнее. Пыль поднялась вихрем, полетев в сторону огромного мешка, который придерживал Налфейн. Нотки страха проблеснули в его глазах, когда облако пыли понеслось в его сторону, дроу сделал глубокий вдох и зажмурился, приподняв край мешка. Пыль стремительно начала заполнять мешок, высыпаясь с той стороны, где его никто не держал. К мешку подбежал орк, с которым я не была знакома, и поднял другой край мешка. Они удерживали огромный мешок, пока вся пыль не была в нем.

А затем мир принялся скакать в моих глазах и померк.