ssikatno
поставил
6 плюсов и 5 минусов
151
рейтинг
4 подписчика
0 подписок
10 постов
0 в горячем
Записка
Шла девушка домой и не спешила,
В мечтах и мыслях, снег рукой ловя.
Вдруг, взглядом любопытным ухватила
Листок бумажный справа от себя.
Снежком припрятан от случайных взоров,
Так захотелось ей его поднять!
Такой красивый, в красочных узорах!
И странный номер "двести двадцать пять".
Перевернула лист, считая это шуткой,
И текст нашла с обратной стороны.
В нём говорилось: "Не пройдёт и суток,
Погибнешь непременно от воды!"
Она лишь мимолётом улыбнулась,
Записку странную засунула в карман.
Пришла домой, разделась и разулась,
И налила воды себе в стакан.
Хотелось пить, и подавилась в спешке,
Ещё б чуть-чуть, и точно умерла!
"Вот совпадение", - подумала с усмешкой,
Записку вспомнив, что в снегу нашла.
Достав листок, его перечитала,
Решила, что тревоги ни к чему.
Уселась в кресло, телефон достала,
Чтоб поиграть в любимую игру.
Уж не понятно, как так получилось,
Случайно оказалась под ногой,
Что за диван однажды закатилась,
Бутылочка забытая с водой.
Она же так бы в кресле и осталась,
И предсказанье бы исчезло без следа,
Но в коридоре лужей растекалась
Холодная прозрачная вода.
Трубу прорвало! Вот же незадача!
Вскочила, чтобы воду перекрыть!
Её в тот миг покинула удача,
Позволив на бутылку наступить.
Раскинув руки, словно крылья птица,
Так равновесие поймать и не смогла.
И угораздило нелепо приземлиться
Виском, и прям на угол от стола.
* * *
В квартиру, после похорон зашедший,
Грустил мужчина в полной тишине.
Сестры покойной разбирая вещи,
Нашёл её записку на столе.
В узорах красочных, красивая такая!
Решил незамедлительно прочесть...
И прочитал, опасности не зная,
Свой странный номер "двести двадцать шесть".
Автор: DeadPromises
Показать полностью
Все там будем
-Знаешь, почему я не боюсь ада? Я расскажу тебе. Как представляют ад люди? Сковородки, котлы, пытки, боль и мучения. Да, больно и страшно. Но люди ко всему привыкают. Боль притупляется и становится неотъемлемой частью тебя самого. Люди, у которых всегда болит голова, просто перестают замечать эту боль. Люди, которые голодают, привыкают к вечному чувству голода, и оно исчезает. Ты же знаешь, что живущие около аэропортов и железных дорог перестают слышать шум, он становится всего лишь частью жизни. А тут целая вечность, чтоб привыкнуть.
Жить можно везде. Ну или не жить. - он усмехнулся собственной шутке. Глаза его затуманились. - Есть плюс, опять же: рано или поздно там окажутся все, кого ты любил. И ты будешь с ними навечно.
- А если они попадут в рай? - спросил мужчина. Собеседник захохотал и закашлялся, подавившись отпитым, было, чаем.
- Рай? Ну ты вообще! Да посмотри на людей вокруг! Ты думаешь, что кто-то попадёт в рай? Если ты любишь человека, ещё не значит, что он хороший. Как там эти смертные грехи звучат? Прелюбодеяние, чревоугодие, зависть, гордыня, праздность, алчность, гнев-да этому каждый встречный подвержен. Вот посмотри на нас с тобой. Вроде интеллигентные люди, я так вообще всю свою жизнь посвятил изучению закона божьего и прочим штучкам, а что в результате? Злимся, завидуем, отчаиваемся. Ну какой рай, друг? Какое небо? - он вздохнул и подошёл к окну. На глаза наворачивались слёзы. - Мы уже в аду, друг, уже. Там, хотя бы, нет проблем и забот на тему жилья, денег, холода и голода. Там ты не будешь презренным бомжом, нищебродом, очкариком. Там ты просто такой же грешник. Мучения страхами выдержать легко, болью тоже. Мы ко всему привыкнем. Тяжело жить тут. Тут настоящий ад. Тут мы теряем родных и любимых, тут мы страдаем от боли душевной, там-от боли физической. Ну, или её аналогов, что ли. Я променял бы всю эту чертову суету на ад уже давно, но у меня не хватит сил. Я даже завидую Симе, как она быстро ушла. Нет-нет! Ты не подумай! Твоя жена была отличным человеком, но, как я уже сказал, все мы будем гореть там. И смерть всегда избавление. - он взглянул в глаза друга и понурился. - Саша, я знаю, ты верующий человек, но пойми, нет ничего плохо ни наверху ни внизу. По крайней мере, самоубийство Симы освободило её. - он посмотрел на часы и вздохнул с грустью. - Мне пора идти, завтра рано вставать. Верь, друг, мы все там встретимся.
Не обнимаясь на прощание он вышел из дома приятеля. Дверь за ним так и не закрылась.
Он вышел из подъезда и посмотрел на окна друга, где все ещё горел свет. Закурил сигарету, отошёл в палисадник во дворе и оперся плечом о старую вишню.
В окне друга происходило шевеление. Отвлекшись на минуту посмотреть в телефон и подняв глаза он услышал звук открываемого окна и крик. На асфальте лежало тело того, с кем он недавно говорил.
- Прочувствованная речь. - сказал голос за спиной. - Я даже прослезился. Ещё один праведник?
- Так о тож! Я же лучший работник. - он усмехнулся не оборачиваясь. Глаза сверкнули красным и черты лица неуловимо изменились.
- Астарот, ты меня поражаешь своей работой. - тень за спиной переступила с копыта на копыто.
- Ну да. Как думаешь, до людей когда-нибудь дойдёт, что ад - это не боль, а бесконечное однообразие, к которому нельзя привыкнуть?
- Не знаю, приятель, не знаю. Но они ведутся на то, что там они будут не одиноки и встретят своих родных.
Над вечерней улицей раздавались крики людей, нашедших труп и таял призрачный смех.
Автор: maha
Оригинал: http://ssikatno.com/news/vse_tam_budem/2015-10-17-6402
Показать полностью
Как выйти из депрессии
Депрессия, апатия, тотальная неуверенность и ощущение собственной никчемности… Люди все время от времени сталкиваются с этими состояниями. А я в них существую. Началось это давно, на школьном выпускном, когда я, получив свой синенький диплом, а так же оплеуху от матери (ибо преимущественно цифры диплома были кратны трем), я с тоской осознал, что это конец. Относительно беззаботного детства больше нет. И не будет.
Угнетенность не покидала меня ни в студенческие годы, ни в более зрелые. Тянулись однообразные дни и ночи, в жизни ничего примечательного не происходило. Подруги сменяли одна другую. И не то чтобы я такой нереальный мачо, нет… Дамы очень быстро раскусывали мою унылую натуру и сбегали от меня при первой возможности.
Единственной моей постоянной дамой была она – моя не проходящая депрессия.
Однажды, сидя, пардон, в своей «тайной комнате» и анализируя свой жизненный путь, такая вдруг накатила на меня грусть-тоска, что заныло в висках. Семьи нет, денег нет, друзей настоящих - и тех не нажил. Матушка на мне крест уже поставила – «пустой»… Получается, что ни одной живой душе я здесь не нужен.
И решил я с собой покончить. Пошел на кухню, взял нож. Туповат… Взял брусок для заточки. Залез в ванну прямо в одежде (чего уж теперь), включил воду. Сижу в ванной, точу нож.
Представил я себя со стороны – и смешно и горько мне стало. Все-таки последние минуты доживаю, а поделиться не с кем. И решил я поговорить с … депрессией.
- Ну что, - говорю, - довольна?
В ответ лишь журчание воды.
-Все из-за тебя, - сказал я уже громче, входя в роль жертвы неведомой силы. - Это ты во всем виновата!
-САМ ВИНОВАТ! - прямо над ухом рявкнул противный голос.
Вздымая толщу воды я взвился под самый потолок.
-КТО ЗДЕСЬ!!!!
-А ты кого-то здесь видишь? - с издевкой верещал тот же голос. - Только ты. И Я. – Захлебывающийся смех.
Голос звучал над самым ухом. Я стал стряхивать с себя ЧТО-ТО, а оно только хохотало.
-Хочешь, покажусь? - внезапно сменился тон у невидимого собеседника. – В зеркало глянь.
Отупев от происходящего, я послушно посмотрел на себя в зеркало. На шее у меня сидело маленькое страшненькое существо неопределенного цвета с остренькими хищными чертами мордашки. Я грохнулся в обморок.
Судорога свела мое промерзшее до костей тело. Мокрая одежда противно липла к телу. Я встал, стянул с себя мокрые тряпки и стал вытираться. Натянул на голое тело свой старый халат.
-Обсушился? - раздался над ухом знакомый до боли голос.
-АААААААААААААААААААААААААААА!!! – заорал я благим матом.
-Тихо ты, дерганый! – зло шикнул голос. - Сейчас все расскажу, спасибо скажешь. Жизнь я тебе спас… А ты - орать…
И услышал я самые странные речи в своей жизни.
- Мы так и живем. Питаемся. А что? Вы курицей с пельменями, а мы злостью, завистью, унынием. Кто каким родился. Прилепимся к какому-нибудь человечку, он злиться – нам сытно, орет на близких – рог изобилия! Ты выйди на балкон – покажу.
На негнущихся ногах я проковылял на балкон.
- Смотри…
Я посмотрел, и ничего нового не увидел. День как день, люди снуют кто куда. Постой, постой…
Да на них эти твари!!! Много! Да на каждом третьем!!!
-Понял теперь?
Я нервно мотнул головой.
Голос устало вздохнул.
-Привык я к тебе, сколько лет уж вместе. Помирать он вздумал. А мне опять нового искать, приспосабливаться… Что, очень тошно тебе живется?
Я лишь утвердительно промычал.
- Ладно… Есть у меня вариант….
***
Я вприпрыжку несся к ларьку с дисками. Настроение было великолепное! На работе шеф сделал меня свое правой рукой! Бесподобно! Я уже подсчитывал, как скоро я смогу купить новую машину.
-Не споткнись! – недовольно пробурчал голос над ухом.
-Прости, друг! - с улыбкой рявкнул я, отчего на меня уставилась шедшая навстречу бабуля.- Уж очень день у меня роскошный.
- А то я не знаю, - съязвил голос.
- Ну не злись уже, - сказал я и постарался думать о грустных вещах. О голоде, войне, капиталистах… Но мысли о неожиданном назначении назойливо вклинивались в мысленный поток.
- Есть хочу! – буркнул голос.
-Сейчас, сейчас! – Я наконец добежал до киношного ларька и стал рассматривать выставленные за стеклом диски. – Ну что сегодня? «Техасская резня бензопилой» или « Кровавая Мэри»?
- А «Человеческая сороконожка» есть? – с надеждой спросил голос.
- Ну, нет! Перетопчешься! Я потом есть нормально не смогу, а ты всю ночь икать от переедания будешь!
- Ладно, давай «резню»… Совсем с тобой отощаю…
Я расплатился за диск, и сунул его в портфель.
-Ну, пошли ужинать, амиго! - бодро провозгласил я.
И мы пошли домой…
Автор: Тишь
Оригинал: http://ssikatno.com/news/kak_vyjti_iz_depressii/2014-04-22-5...
Показать полностью
Те, кто шумят за стеной
Эта история случилась, когда я учился в университете. Первое время в общежитии я жил вместе с двумя одногруппниками — веселыми ребятами, вовсе не думавшими об учебе. Они приводили девчонок, курили кальян и пили пиво, а наутро я спотыкался о пустые бутылки и вяло отбрыкивающиеся пьяные тела. В конце концов, тех парней исключили, а меня, как лучшего студента потока, отселили в другой блок, в одиночную комнату.
Я быстро обустроил ее по своему вкусу. Повесил картины, купил гитару, учился на ней играть, раз не было соседей, которым это могло бы помешать.
Я, низкий парнишка в круглых очках, с круглым лицом, выражавшим вечную обиду на белый свет, внутренне вполне соответствовал своей невыразительной внешности. Предпочитал молчать в любой компании, не любил шум и чужих людей вокруг меня. Всем возможным вариантам досуга я предпочитал книгу, плед и тихую музыку.
Теперь у меня это было. И, казалось бы, ничто не могло мне помешать.
Кроме соседей.
За тонкой стеной, у которой стояла моя кровать, в соседнем блоке жило несколько крайне шумных парней. Весь день они молчали, но ночью развивали бурную деятельность. Она сопровождалась громкими матами, криками, шумом передвигаемой мебели и музыкой, басы которой врывались в мою тихую нору, заставляя все вибрировать и подпрыгивать.
Безумие...
Я стучал в стену. Соседи либо не реагировали, либо долбили в ответ с такой силой, что со стены падали любовно повешенные мною картины.
Ходил к ним, стучал в дверь — не открыли. Только хохотали, как обкуренные гиены, и делали музыку громче. Как их еще остальные соседи не убили, не понимаю!
Я даже ходил жаловаться к коменданту — в сессию, когда третью ночь подряд не мог выспаться из-за ора и хохота за стеной. Комендант — пухлая женщина с немыслимым фиолетовым начесом на голове — пообещала решить вопрос. Но тишины я не дождался до самых каникул, когда досрочно сдал сессию и уехал домой.
Дома я старался забыть о своих соседях, о том, как сильно они мне мешают жить. К концу каникул я даже соскучился по одинокой жизни в общежитии.
* * *
Первым, что я услышал, вернувшись, был грохот и мат за стеной. Я вздохнул и повесил на место в очередной раз упавшую картину. Неужели они никогда не замолчат?..
На удивление, после этого какое-то время было тихо. Я не верил, прислушивался настороженно. Боялся взять в руки гитару — а то вдруг они услышат, разозлятся и вновь станут шуметь? Но постепенно я выдохнул и расслабился. Поблагодарил Господа за тишину и, наконец-то, почувствовал себя выспавшимся.
Но через неделю соседи решили вновь напомнить о себе.
Весь вечер от них доносились странные звуки — скрежет, рычащие голоса, стук. Я надел наушники и сидел за компьютером, включив музыку громко-громко, лишь бы не слышать всего этого. Но шум нарастал, наушники уже не спасали.
Соседи рычали и завывали, словно передразнивая собак. Хлопали руками по столам и шкафам, выкрикивали что-то неразборчиво. Да что у них там такое!
Я стиснул голову руками. Каждый звук отдавался в черепе болезненной вибрацией, хотелось закричать в голос. Завтра контрольная по сопромату, а они!
Встаю, подхожу к стене, смотрю на нее полубезумно. За ней как будто мечется стая бабуинов. Еще и музыку включили!
Стискиваю кулак и долблю в стену, резко и зло. В ответ ошарашенное молчание. Даже звук убавили. Я тихо выдыхаю. Злость начинает убывать.
Но парни за стеной вдруг разразились еще более громкими криками. Они завыли, как волки! И стали стучать в стену, все громче и громче! Я попятился. Было такое чувство, что их там не трое. Пятеро! И все стучат в стену, не только кулаками — кажется, даже чем-то металлическим.
Я чуть не расплакался от унижения и злобы. Потом сжал зубы и вышел из блока. Иду по коридору, подхожу к их двери. За ней — все тот же вой и непонятная музыка, отдающаяся в висках.
Стучу. Дверь сама раскрывается с тихим скрипом. Миную прихожую, иду в левую дверь — ту, за которой творится этот беспредел. Стучу коротко и зло. Дверь раскрывается.
Я так и замер, раскрыв рот и забыв все слова.
Передо мной стоял не человек. Это был какой-то зверь, покрытый жесткой щетиной, с вытянутым рылом и острыми ушами. Он стоял на кривых задних лапах, глядя на меня насмешливо и хищно, а когтистая его рука задумчиво скребла где-то в блохастой подмышке.
За спиной существа стояли другие такие же — их было не меньше шести! Они смотрели на меня слезящимися черными глазами, а я медленно пятился, боясь сделать резкое движение.
Но я наткнулся спиной на что-то теплое. Оно схватило меня когтистыми лапами, и острые зубы монстра впились в мое плечо...
* * *
Я натянул майку, мельком порадовавшись своему отражению в зеркале. Не думал, что можно так накачаться всего лишь за месяц. Да и Женя заставил меня снять очки и носить линзы — так я выглядел куда лучше. И девушкам нравился.
Собственно, ради них я и наряжался сейчас. Мы с ребятами идем в клуб, где, может, подцепим пару симпатичных девчонок. Это добавляет нашей жизни ярких красок — не учебой же заниматься в пятничный вечер, в конце-то концов!
— Ты готов? — Женя непринужденно прислонился к дверному косяку. За стеной привычно орали, подбадривая друг друга, остальные мои друзья. Как бы я без них жил...
— Конечно, — улыбаюсь, обнажая длинные клыки. Вожак довольно скалится в ответ и выходит из блока. Я в последний раз гляжусь в зеркало, потом кошусь в окно. Полнолуние! Вот уже месяц, как я в стае.
Глухо рявкаю и вою от избытков чувств. Стая за стеной подхватываем мой клич. Мы не стесняемся ни соседей, ни коменданта, что ходит сегодня по этажам.
Ведь нас не услышит никто, кроме своих — и тех, кому суждено ими стать.
Автор: Basilisk
Оригинал: http://ssikatno.com/news/te_kto_shumjat_za_stenoj/2014-11-30...
Показать полностью
Мой последний трамвай
Однажды ночью я рассорился со своей девушкой и поехал к себе в общежитие. Успел проехаться в метро до закрытия, прошел, ежась от холода, двести метров до трамвайной остановки. Фонарь над нею не горел, людей не было. Я уже начал припоминать, ходят ли еще трамваи в это время, но приближающийся грохот и скрип развеяли мои сомнения. Источник звука выехал из-за поворота и остановился, помедлив немного, раскрыл двери.
- Вы еще ездите? – спросил я у водителя, небритого мужчины в оранжевой спецовке. – Или уже в депо?
- Последний трамвай, - буркнул водитель, нетерпеливо постукивая пальцами по рулю. Я не стал дальше ему надоедать, облегченно вздохнул и прошел в абсолютно пустой салон. Почему-то лампы внутри изредка подмигивали, словно у трамвая тоже слипались глаза.
Я сел на одно из последних мест – мне всегда нравилось наблюдать за другими пассажирами. Как они одеты, о чем разговаривают. С какими лицами смотрят в окна, улыбаются ли, встретив взгляд своего отражения.
Я вот – всегда улыбался.
Трамвай загремел, набирая скорость. Несколько остановок он проехал, не останавливаясь – все равно там никого не было. На следующей – остановился и впустил сутулого мужчину в черном плаще с поднятым воротником. Он закашлялся, заходя, и сел на одно из первых мест. Мне было его не разглядеть, и я включил плеер, чтобы не заснуть.
Через остановку вошли двое – молодой парнишка в грязной толстовке с натянутым капюшоном и пожилая женщина в багровом плаще. Очень красивая. Она, похоже, возвращалась из какого-то ресторана – на ней блестело золото, в руках была крохотная сумочка. И что она делает в трамвае, ей больше пошла бы дорогая машина, которую вел бы ее молодой ухажер…
Женщина села на одиночном сиденье в середине салона, парнишка приткнулся на двойном, пристроив рядом с собой объемистый рюкзак и отвернувшись к окну.
Трамвай снова тронулся. Я покосился в заднее окно – там убегали за поворот рельсы, подведенные светом фонарей и местами загораживаемые листвой деревьев. Вот их перебежала черная кошка, блеснув на свету белым кончиком хвоста.
На следующей остановке тоже никого не было, и трамвай уже собирался проехать мимо. Но из тени вдруг выступила бледная фигура, и он поспешно остановился и раскрыл двери. Я уже почти задремал, только покосился уже без интереса на вошедшего пассажира. И тут же вскочил:
- Девушка, что с вами?!
Она была вся мокрая, с ног до головы. И почти голая, завернутая только в банное полотенце. Уже этого было бы достаточно, чтобы удивиться, но…
Полотенце было в крови! Оно пропиталось чуть ли не насквозь, наполовину окрасившись в бледно-розовый цвет. И багровые пятна наверху, где полотенца касались руки…
Руки тоже были все в крови.
- Надо вызвать скорую! – в два прыжка оказываюсь перед ней, хватаю за холодные руки. Действительно, на них ряд глубоких порезов, из которых уже вяло струится кровь. Смотрю в лицо девушки. Красивая какая. И бледная, как смерть. Только глаза, под которыми залегли темные круги, широко распахнуты, словно ее удивляет моя реакция.
Боже! Да дело совсем плохо…
- Надо остановить кровь… да помогите же мне, в конце концов! – кричу, оглядывая салон и немногих пассажиров. Но никто даже не шевелится. Трамвай невозмутимо набирает скорость, словно в салоне нет окровавленной девушки, готовой умереть в любой момент.
Я нащупываю в кармане мобильный. Нет сети! Черт!
- У вас есть телефоны? Дайте мне телефон, кто-нибудь! – чуть ли не кричу. Я что, сплю?! Этого просто не может быть! - Почему вы мне не поможете?!
Мужчина в плаще только еще больше сутулится, отворачивается. Паренек прижимает к себе рюкзак и прячет лицо в ладонях. Только женщина медленно встает, идет ко мне и… берет меня за руку. Качает седой головой и говорит хриплым голосом, от которого у меня тоже вмиг начинает першить в горле:
- Мальчик, ты ей уже не поможешь. Да и нам тоже.
- О ч-чем вы говорите? – запинаюсь, беспомощно перевожу взгляд с окровавленного полотенца на спокойное лицо женщины. Она медленно оттягивает воротник блузы:
- Мы все тут мертвы, - на ее шее отпечатки чьих-то пальцев, бардовые, почти черные. Так вот, почему она так хрипит… - Странно, что живой смог сесть на этот трамвай.
- Да, - слабым голосом отвечает мертвая девушка, вырывая руку из моих онемевших пальцев. – Очень странно.
Не зная, что думать, я поворачиваюсь к мужчине на переднем сиденье. Он горько улыбается и показывает дырку от пули на своей груди. Совсем маленькую, чуть обгоревшую спереди. Я понимаю, что его черный плащ сзади так блестит не из-за дизайнерской ткани. Его пропитала кровь.
Мне становится плохо. Тянусь к кнопке на поручне, чтобы попросить водителя высадить меня. Женщина качает головой, садясь на свое место:
- Отсюда невозможно выйди, мальчик. Есть только одна остановка – конечная. Через эти двери тебя может пропустить только Проводник.
Слабо всхлипываю. На подгибающихся ногах иду к дальнему сиденью. Голова кружится, воздуха не хватает. Окровавленная девушка подбирает с пола две монетки, выпавшие, когда я схватил ее за руки, и садится на сиденье неподалеку. Я боюсь смотреть в ее сторону, а еще больше – боюсь увидеть, что скрывается под капюшоном подростка. Мне почудилось, что там что-то маслянисто блестит. О Боже…
Трамвай снова останавливается. Заходит плачущая девушка в больничном халате, укачивая какой-то сверток. Ну конечно. Остановка «Роддом»…
Меня трясло. Каждый раз, когда трамвай замедлялся, внутри все холодело – я боялся, что он остановится, и войдет кто-то настолько ужасный… ведь смерти бывают разные.
Нет, не надо думать об этом. И о том, что за «конечная остановка». Ну водитель, ну молодец! «Последний трамвай», говоришь? И не поспоришь, он действительно последний!
Несмотря на мои молитвы, трамвай все же остановился. Новый пассажир о чем-то переговорил с водителем, провернул турникет и вошел в салон. Я не увидел причину его смерти. Да и не был он похож на мертвеца.
Высокий, в черном балахоне, седой мужчина. Бледные руки с тонкими пальцами. Ярко-голубые, пронзительные глаза. Улыбка профессионального психотерапевта. Так вот ты какой, Проводник…
- Передаем за проезд! – говорит он громко, глубоким голосом, каким священники служат обряды в церкви. Но… проезд?
Пассажиры достают из карманов монетки – такие же, как те, что обронила девушка. Древние, помятые, местами позеленевшие. Первый расплачивается мужчина с пулевым ранением. Он отдает деньги, говорит что-то с невеселой улыбкой. Проводник отвечает, улыбка пассажира становится уже искренней. Он послушно запрокидывает голову, и Проводник кладет монетки на его глаза.
Мужчина словно цепенеет. И Проводник переходит к следующему. Это – женщина в багряном плаще. Ее спрашивают о чем-то, она хрипло смеется:
- Меня больше волнует встреча с первым мужем. А этого подонка я больше не увижу – в раю ему не место.
- Правильный настрой, - одобряет Проводник, кладя монетки на накрашенные веки. Женщина замирает, на губах ее – довольная усмешка.
Следующая – девушка с ребенком. Она рыдает в голос, когда Проводник кладет совсем крохотные, с копейку, монетки на веки младенца. Потом он что-то говорит, и девушка внезапно успокаивается. А потом и замирает, запрокинув голову, на веках – медные кружочки, руки по-прежнему прижимают к груди сверток с ребенком.
Когда очередь доходит до мальчика, я зажмуриваюсь. Открыв спустя минуту глаза, вижу, что он уже оцепенел, а лицо его Проводник накрывает белым шелковым платком. Боже, спасибо…
Теперь очередь за девушкой в полотенце. Они о чем-то говорят, Проводник берет у нее одну моменту. Встречает мой удивленный взгляд и подмигивает:
- Это аванс.
Девушка подходит к дверям и жмет кнопку. Трамвай начинает замедляться.
Теперь Проводник поворачивается ко мне. В трамвае мигает свет, все пассажиры, кроме двух, замерли с запрокинутыми головами. Мое сердце замедляется вместе с трамваем. Что же со мной будет…
- Ты у нас безбилетник, - говорит Проводник. – И, кажется, ошибся трамваем. Придется тебя высадить. Дойдешь пешком, нечего тебе пока делать на конечной.
- С-спасибо, - заикаюсь от радости. Неужели, меня отпускают!
Трамвай останавливается. Двери с шипением открываются, и мы с девушкой выходим. Кстати, история взята с сайта, там их еще очень много, заходи. Она, едва ступив на землю, превращается в прозрачный силуэт, мягко светящийся в темноте, и секунду спустя растворяется в воздухе. Так вот, о каком «авансе» говорил Проводник! Она теперь призрак!
Оборачиваюсь, надеясь успеть поблагодарить своего спасителя. Но – позади меня ничего нет. Только слышится медленно удаляющийся звук трамвая.
В ту ночь я добрался до дома пешком, а на следующее утро едва поверил в то, что все это – не сон.
Пару лет спустя та поездка превратилась в смутное воспоминание. Еще позже – вовсе забылась.
Но вот мне уже сорок восемь лет. Я уложил спать сыновей, поцеловал на ночь жену. Пошел к рабочему столу, надеясь, что смогу написать еще пару глав к новому роману. Но в тот вечер я так и не сел за компьютер.
На рабочем столе лежали монетки. Две потемневшие от времени монетки.
Я сижу в плетеном кресле во дворе. Здесь, в пригороде, трамваи не ходят. Но я слышу, как один из них приближается к моему дому.
Мой последний трамвай.
Автор: Basilisk
Оригинал: http://ssikatno.com/news/moj_poslednij_tramvaj/2013-10-12-43...
Показать полностью