Сегодня, 10 июня 2026 года, на 85-м году жизни скончалась народная артистка СССР, одна из самых красивых и ярких актрис советского кино - Людмила Чурсина.
Уходят последние звезды советского экрана...
Два отрывка из советских фильмов.
"Впервые замужем" (1979), 0:39:55
- Если бы ты понимала про жизнь, то ты бы, например, десять лет тому назад отдала бы меня, как другие, например, в английскую школу.
- Но ты же сама хотела, Тамарочка...
- Мало ли что я хотела. Вот Валерий говорит, что я бы с английским языком объездила бы сейчас весь мир как переводчик Интуриста. Вон Светка Карпухина...
"Впервые замужем" (1979)
"Палач" (1990), 1:06:45
- Мам, а зачем меня отдали в английскую школу?
- Ну, как зачем? Чтобы ты знала язык, поступила в университет... А что это ты вдруг так?
- Нет, просто так... лучше б я его не знала, мам.
"Палач" (1990)
Сегодня, в День пионерии, что-то вспомнилось собственное пионерское детство.
Сейчас все чаще слышны призывы запретить "тлетворное западное влияние" (соцсети, мессенджеры, игры, фильмы) и заменить его исключительно своим, правильным и патриотическим. И всякий раз, когда я слышу подобные разговоры, вспоминается 1985 год.
Перестройка еще не началась, гласностью еще не пахло. По телевизору идут правильные фильмы, по радио звучат правильные песни о мире, социализме и светлом будущем. В газетах все хорошо и безоблачно. Но мои сверстники почему-то с куда большим удовольствием твердят совсем другое: "Как повяжешь галстук - береги его. А захочешь кушать - поверни его".
Из "Бронзовой птицы", помню, дети особенно любили цитировать: "Пионеры юные, головы чугунные, сами оловянные, черти окаянные". Это - главное, что им запомнилось из фильма.
А на песню "Пусть всегда будет солнце", звучавшую отовсюду, мгновенно возникла народная пародия:
Солнечный круг,
Немцы вокруг,
Гитлер пошел на разведку!
В ямку упал,
Ножку сломал
И на прощанье сказал:
"Пусть всегда будет водка,
Колбаса и селедка,
Огурцы и помидоры.
Вот такие мы обжоры!"
Причем все это существовало не где-то на кухнях у диссидентов, а в обычной советской школе среди вполне обычных октябрят и пионеров. Никто специально не организовывал идеологическое сопротивление. Оно возникало само собой.
Помню и другой эпизод, кажется, это был второй класс. На каком-то мероприятии прозвучала строчка из гимна пионеров "Близится эра светлых годов", и вдруг Саша М. на ходу переделал ее в "Близится эра, вся как говняшка". Шутка глупая, чисто детская, но реакция оказалась немедленной и жесткой: наша классная руководительница Людмила Александровна К. прямо на улице с яростью отхлестала его перчаткой по лицу (дело было осенью).
И вот сегодня мне интересно: кто придумывал все эти пародии? Дети или взрослые? И что это вообще было? Обычное детское хулиганство? Реакция на навязываемое? Инстинктивное сопротивление любому официозу?
Возможно, дети особенно остро чувствуют фальшь. Они прекрасно видят, что на самом деле происходит вокруг. И чем настойчивее взрослые пытаются внушить им единственно правильную картину мира, тем сильнее возникает желание немедленно превратить все в издевку.
Пионер в ответе за все
Продолжаем разблокировать детские страхи-воспоминания.
После самого жуткого кошмара детства (фильма "Заклятие долины змей", 1987) вспоминается другой эпизод, который когда-то по-настоящему напугал: сцена из фильма "Индиана Джонс и последний крестовый поход".
Хотя это была уже третья часть Индианы, для меня она стала первой. Где-то в 1989 или 1990 году, в видеосалоне за рубль. Полутемный тесный зал, телевизор, видеомагнитофон и гнусавый переводчик.
С возрастом я понял, какие именно сцены меня пугают (и притягивают) сильнее всего. Не классические хоррор-моменты, где из-за угла котельной внезапно выпрыгивает Фредди Крюгер или неожиданно, как чертик из коробочки, возникает Майкл Майерс. Меня всегда цеплял именно боди-хоррор - постепенное, мучительное превращение человека во что-то чужое и страшное, медленная деградация, мутация, потеря человеческого облика.
Наверное, идеальный пример такого ужаса - "Муха" Дэвида Кроненберга (1986). Там из умного, обаятельного, жизнерадостного ученого Сета Брандла постепенно рождается омерзительное, злое, страшное существо, в котором не остается ничего человеческого.
И особенно запомнилась его фраза в конце фильма:
"Я - насекомое, которому приснилось, будто оно человек, и ему это понравилось. Но сон закончился, и насекомое проснулось... И я сделаю тебе очень больно, если ты останешься".
Заклятие долины змей (1987), фантастический художественный фильм советско-польского производства
Алиса в стране чудес
Шутка, конечно, но тем не менее:
– Ах, милая, ты и представить себе не можешь, как я рада тебя видеть, – нежно сказала Герцогиня, взяла Алису под руку и повела в сторону.
Алиса приятно удивилась, увидев Герцогиню в столь отличном расположении духа, и подумала, что это, должно быть, от перца она была такой вспыльчивой.
– Когда я буду Герцогиней, – сказала она про себя (без особой, правда, надежды), – у меня в кухне совсем не будет перца. Суп и без него вкусный! От перца, верно, и начинают всем перечить...
Алиса очень обрадовалась, что открыла новое правило.
– От уксуса – куксятся, – продолжала она задумчиво, – от горчицы – огорчаются, от лука – лукавят, от вина – винятся, а от сдобы – добреют. Как жалко, что никто об этом не знает... Все было бы так просто. Ели бы сдобу – и добрели!
Она совсем забыла о Герцогине и вздрогнула, когда та сказала ей прямо в ухо:
– Ты о чем-то задумалась, милочка, и не говоришь ни слова. А мораль отсюда такова... Нет, что-то не соображу! Ничего, потом вспомню...
– А, может, здесь и нет никакой морали, – заметила Алиса.
– Как это нет! – возразила Герцогиня. – Во всем есть своя мораль, нужно только уметь ее найти!
И с этими словами она прижалась к Алисе.
Алисе это совсем не понравилось: во-первых, Герцогиня была такая безобразная, а, во-вторых, подбородок ее приходился как раз на уровне Алисиного плеча, и подбородок этот был очень острый. Но делать было нечего – не могла же Алиса попросить Герцогиню отодвинуться!
– Игра, кажется, пошла веселее, – заметила она, чтобы как-то поддержать разговор.
– Я совершенно с тобой согласна, – сказала Герцогиня. – А мораль отсюда такова: "Любовь, любовь, ты движешь миром..."
– А мне казалось, кто-то говорил, будто самое главное – не соваться в чужие дела, – шепнула Алиса.
– Так это одно и то же, – промолвила Герцогиня, вонзая подбородок в Алисино плечо. – А мораль отсюда такова: думай о смысле, а слова придут сами!
– Как она любит всюду находить мораль, – подумала Алиса.
– Ты, конечно, удивляешься, – сказала Герцогиня, – почему я не обниму тебя за талию. Сказать по правде, я не совсем уверена в твоем фламинго. Или все же рискнуть?
– Он может и укусить, – сказала благоразумная Алиса, которой совсем не хотелось, чтоб Герцогиня ее обнимала.
– Совершенно верно, – согласилась Герцогиня. – Фламинго кусаются не хуже горчицы. А мораль отсюда такова: это птицы одного полета!
– Только горчица совсем не птица, – заметила Алиса.
– Ты, как всегда, совершенно права, – сказала Герцогиня. – Какая ясность мысли!
– Кажется, горчица – минерал, – продолжала Алиса задумчиво.
– Конечно, минерал, – подтвердила Герцогиня. Она готова была соглашаться со всем, что скажет Алиса. – Минерал огромной взрывчатой силы. Из нее делают мины и закладывают при подкопах... А мораль отсюда такова: хорошая мина при плохой игре – самое главное!
– Вспомнила, – сказала вдруг Алиса, пропустившая мимо ушей последние слова Герцогини. – Горчица это овощ. Правда, на овощ она не похожа – и все-таки это овощ!
– Я совершенно с тобой согласна, – сказала Герцогиня. – А мораль отсюда такова: всякому овощу свое время. Или, хочешь, я это сформулирую попроще: никогда не думай, что ты иная, чем могла бы быть иначе, чем будучи иной в тех случаях, когда иначе нельзя не быть.
– Мне кажется, я бы лучше поняла, – учтиво проговорила Алиса, – если б я могла это записать. А так я не очень разобралась.
– Это все чепуха по сравнению с тем, что я могла бы сказать, если бы захотела, – ответила польщенная Герцогиня.
– Пожалуйста, не беспокойтесь, – сказала Алиса.
– Ну что ты, разве это беспокойство, – возразила Герцогиня. – Дарю тебе все, что успела сказать.
