OlmarShanto

OlmarShanto

пикабушник
пол: мужской
поставил 5322 плюса и 1341 минус
проголосовал за 0 редактирований
1304 рейтинг 412 комментариев 12 постов 0 в "горячем"
-6

Последний первый квест. Расставляя многоточия. Глава 6

Последний первый квест. Расставляя многоточия. Глава 6 Длиннопост, Фэнтези, Ведьмак, Мта, Хочу критики, Попаданцы, Наши там

Глас вопиющего, собственно. Нужна критика отдельного куска большого подарка для дочери. Упакованная в одну книжку череда миров, с которыми дочь знакома, и где она хотела бы пообитать. Недофэнтези, недофанфики, недо, короче. Интересует конструктивная критика по гладкости изложения, читаемости и прочему, зацепившему (ежели таковое возникнет). @Mighty.bee, приглашаю к разбору.



Наступившее утро размазывало очертания окрестностей плотным влажным туманом. Ребята, кое-как скоротавшие ночь на берегу пруда, заросшего водяными лилиями, угрюмо молчали, не желая обсуждать факт, понятный всем. Домой вернуться не получилось.


Обсуждение того, что произошло со Стасом, тоже увязло в недомолвках, едва начавшись. Все видели, как выгнулось в агонии тело одноклассника, помнили, что золотистый оживляющий шар, в последние мгновения перед переносом посланный Варежкой, кажется, не достиг цели. Сгусток энергии просто лопнул над телом некроманта, обсыпав его яркими искрами. Воскрешение не удалось. А после мгла портала и вовсе заслонила собой всё вокруг.


– Я слушаю предложения, – подал голос Лёха. – Что дальше?


– Пруд, – едва слышно подала голос Варежка. – Пруд – это люди. Люди – это цивилизация. Тут в двух шагах дамба есть, видела, когда… хм-м… в окрестности ходила. Значит, цивилизация не самая примитивная.


– Тс-с-с! – зашипел Тимофей. – Слышали?


Компания замерла, вслушиваясь. В ивовых зарослях зашумело. Зыбкий утренний туман наполнился шорохами, посвистом ранних птах и залихватской мелодией.


– Явно хитовая песенка, – шепнула Алёнка. – На «Евровидении» точно бы в тройку лидеров вошла. В мозгах вязнет.


В камышах зашумело, и одинокий детский голосок проворчал по-взрослому:


– Орёт! Ругается! Всю рыбу распугала, водяной бы её побрал!


Ребята вслушивались в недовольное бормотание. Со стороны дамбы донеслись неясные недовольные вскрики.


– Я пошла. Сейчас всё узнаю, раз уж и в этом мире мы язык понимаем, – буркнула Яська, и скрылась в прибрежных зарослях до того, как кто-то успел её остановить.


Лёха нервничал, хотя видимой угрозы не наблюдалось. Через несколько минут Яська, насвистывая прилипчивую мелодию, вернулась к компании.


– Мы на огроменском хуторе. Хирунд называется. Ночью был какой-то Дикий Гон, а меня обозвали какой-то низушкой. Кто-нибудь знает, что это такое?


Алёнка вздрогнула. Тимоха хекнул в кулак.


– Кто там был, Ясь? Что ещё узнала?


– Да никого не было. Там пацан мелкий. Франклин… эм-м… Хофмайер. Чушь какую-то нёс. Мол, магичка колдовала громко и ночью Дикий Гон одолела.


– Дикий Гон, говоришь? – прикусил травинку Тимоха. – Волшебницу твой малец, конечно, не описывал…


– А чего её описывать, – пожала плечами Яська. – Именно эта чародейка сейчас орёт нецензурно с дамбы. Мне кажется, все слышат. Можем пойти и рассмотреть подробней.


Тимофей подхватил рюкзак и первым заторопился по узкой тропинке, остальная компания, не отставая, поспешила за другом. Лесная дорожка вела вкруг пруда, дамба осталась по правую руку. Крики нарастали.


Заросли ивняка быстро закончились. За полуразрушенной стеной зазеленел кронами яблоневый сад. У щели в ограде притаилась молоденькая девушка, возрастом, пожалуй, чуть постарше Яськи, худенькая, пепельноволосая. Рядом, привалившись спиной к стволу старой яблони, сидел симпатичный мужчина. Что-то объясняя девочке, он отстраненно расправлял длинное перо цапли, украшавшее шляпу.


– Этого просто не может быть, – прошептал Тимофей. – Если это не Цири с Лютиком, я отберу у мужика его шапку и съем.


– Не жадничай, Тимоха, – усмехнувшись, произнесла Алёнка. – Если парочка, идущая сюда, не Йеннифэр с ведьмаком Геральтом, то головной убор Лютика будем есть вдвоём.


– Вы что, тоже в «Ведьмака» играли? – вытаращил глаза Лёха. – Малыш, а чего ты мне никогда не говорила? Вместе бы проходили.


– Сам в свои игрушки дебильные играйся, Голицын, там всё на книгу не похоже, – сморщила нос Алёна. – Я, к твоему сведению, человек грамотный, читать обучена, у Сапковского всё гораздо интереснее описано.


Конец спору положил Тимоха, громко крикнув:


– Милсдарь Лютик! Вы ли это? Действительно ли мы видим самого знаменитого на свете барда?


Мужчина испуганно вскочил. Увидев, что к нему обращаются безоружные люди, да к тому же подростки, он горделиво выпрямился, отряхнул шляпу и изящно склонил голову в легком поклоне.


– Да, милсдари. Я именно тот самый Лютик. Тот самый… эм-м-м… самый знаменитый. С кем имею честь?..


Ребята представились, используя свои видоизмененные имена из покинутого мира «Линейки». Цири молчала и с интересом рассматривала подростков. Ведьмак и чародейка ускорили шаг, заметив компанию незнакомцев. Тима с Алёнкой переглянулись:


– Если этот мир похож на книгу Сапковского, то…


– Согласен. Всё похоже, блин. Дикий Гон. Хирунд. Большой Сбор на Танедде. Мы должны предупредить Йеннифэр.


– О чём вы хотите меня предупредить, незнакомцы? – хрипловатым голосом поинтересовалась подошедшая черноволосая красавица, поправив на шее бархатку с обсидиановой звездой.


– Госпожа Йеннифэр, вам всем угрожает большая опасность, – откашлявшись, ответил Тимофей. – Вам, Геральту, Цири…


– А мне? – сразу заволновался Лютик. – Мне тоже угрожает опасность?


– Вам, милсдарь поэт, ничего не угрожает, – хмыкнула Алёна. – Вас на бал по случаю Сбора чародеев никто не пригласил, не так ли? Хотя… Попробуйте поговорить с господином Дийкстрой, он, может, и добудет пропуск. Тогда и вам тоже обязательно будет что-нибудь угрожать.


***


После завтрака, поданного хлебосольной Петуньей Хофмайер, вся компания отправилась в путь. Главные герои саги о ведьмаке оседлали своих коней, а ребята расположились на телеге низушка Бернье Хофмайера, вёзшего в город корзины спелых яблок.


Сбивчивый рассказ Алёнки и Тимохи, немного путавшихся в подробностях и именах, сподвигал Йеннифэр на новые расспросы, но ведьмак выразительно кривил бровь и едва заметно кивал на Лютика и низушка.


– Хэй! Хэй-я! – чародейка, решив отложить выяснение подробностей на потом, послала коня в галоп.


– Осторожней бы надо! Госпожа Йеннифэр! – прокричал Бернье. – Геральт, ну хоть ты скажи своей государыне ведьме, чтобы вперёд не уезжала! Неладно в окрестных лесах. Хоть и день на дворе, а ночь всё же полнолунная была.


Ведьмак чуть пришпорил свою смирную лошадку и занял место во главе процессии.


– О чем ты? – поёжился, оглядываясь, Лютик и натянул узду. – Что неладно-то? Солтыс же говорил, что страховидла в прудах прячется! А Геральт и не нашел никого.


– Оно, конечно, так. Но месяц назад в хуторе беда была. В хату к братьям Думмешвайн какая-то зверюга вломилась. Иль волк, иль оборотец какой. Всё ж разумнее будет думать, что оборотец, потому как что-то не видал я волков, которые через трубу печную в хату заходили бы.


– И что дальше было, господин Бернье? – поинтересовалась Цири, жуя сочно хрустевшее яблоко.


– Да что ж было-то, ничего, мазелька. Кровищща да рвань мясная по стенам, кой-что даже на потолок залетело. Всё, зараза, испоганено. А ведь только-только отстроились, хороший такой каменный дом получился. А оно вона как. Старшего да среднего брата в клочки изорвали, а они ж, братья, толстые были, щекастые, что твои поросята, на них зверюга и позарился. А младшенького, Нуффиция, и не тронуло, он, видно, знатно схоронился. А токмо когда всё закончилось, и вышел он, то тут же умишком и стронулся. Бэкает теперь и мычит, что теля. А какой справный торговец был! На его ж деньжата дом и строили! А теперь что… Э-эх…


Из-за поворота просеки, по которой умчалась Йеннифэр, послышался звонкий перестук копыт. Вороная кобыла чародейки неслась по дороге, закусив удила и не слушаясь наездницы.


– Стоять! Тпррру, чертова скотина! – кричала Йеннифэр, пытаясь усидеть в седле и выколдовать что-нибудь, способное успокоить взбесившуюся лошадь.


Геральт, загородив дорогу, ловко наклонился и подхватил испуганную кобылку под уздцы, останавливая дикую скачку. Животное хрипело, беспокойно переступало ногами, косило в лес покрасневшим глазом. Йеннифэр материлась.


– Это что ж вы, стесняюсь спросить, с нашей смирной Ночкой сделали, чародейская госпожа? – обеспокоенно поинтересовался фермер, при этом с нескрываемым восторгом вслушиваясь в затейливые словопостроения магички. – Её ж спокойнее на всём хуторе не было!


– Там свежий труп на дороге, – ответила Йеннифэр, отирая пот со лба. – Кобыла увидела, воздух нюхнула, перепугалась и понесла.


Ведьмак, ни слова не говоря, съехал с дороги и исчез в лесу.


– Геральт! Я с тобой! – закричала вдогонку Цири.


– Стоять, девица! – ледяным голосом скомандовала Йеннифэр, передёрнувшись. – Нечего тебе там смотреть.


– Что? Что там? – испуганно спросил Лютик, оглядываясь.


– Кости… мясо, кусок передника и чепчик. Весь в крови. Он хоть и красный, но кровь всё равно краснее.


Лютик охнул, мертвенно побледнел и заоглядывался ещё активнее.


– Матушка-спасительница! – вскрикнул низушек. – Не иначе как Флориана, двоюродная внучатая племянница моей троюродной свояченицы Бибервельтихи из Почечуева Лога. Через день она к своей бабке на соседний хутор бегала! Только у неё чепчик красный был! Мои Циния и Тангеринка так завидовали и всё просили мать такой же и им справить! Что же это делается, люди! Всего ж шестнадцать годков девке! Уж какая резвушка была! Даже староста её отличал, завсегда разговор заводил, когда встречались они.


Лицо вернувшегося Геральта застыло каменно-мертвой маской.


– Где-то в окрестностях шастает оборотень, весь подлесок в следах, – проворчал ведьмак, спешиваясь. – Бернье, тут есть поблизости какое-нибудь жильё?


– Тут где-то недалече домишко стоит худой. Там баба пришлая с дитями устроилась. Гулящая, кажись, баба-то. Соседи говорят, что она в город что ни день ходит да кой-чем по-бабски приторговывает в порту, – фермер едва заметно покраснел, оглянувшись на девочек на возу и Цири, беспокойно ёрзавшую в седле. – Да и по дитям-то оно видно. Семь штук, а друг на дружку не похожи и на мать тоже. Не иначе от разных отцов прижиты.


Ведьмак нахмурился, размышляя.


– Геральт, – прошептал Лютик. – Ты думаешь, что она…


– Не думаю. У девушки… Хм… У трупа не съели мозг. Только печень, почки и сердце. Оборотни женского пола мозгом не пренебрегают.


– И не только оборотцы, – пробурчал низушек под нос. – Весь бабский род таков. Завсегда на мозги зарится!


Йеннифэр, одарив фермера ледяным взглядом, повернулась к ведьмаку.


– Что будем делать? Я могу попробовать следовое заклинание…


– Я тоже могу помочь, – тихо присоединилась к разговору Варежка. – У меня подходящий амулет есть.


– Амулет? Дай взглянуть, – чародейка с интересом посмотрела на девушку и, протянув руку, взяла закрепленный на цепочке красный камень. – Хм… Заметные эманации. Его очень сильный маг заряжал. Кто это? Я его знаю?


– Я сама его зарядила, – покраснела Варя. – Правда, не очень хорошо получилось, я только попробовала.


– Где этот твой худой дом, Бернье? – поинтересовался Геральт, копаясь в притороченной к седлу сумке.


– За поворотом на развилке круто вправо забирать нужно, а там через лесок и недалече будет.


– Геральт! Я с тобой! – безапелляционным тоном заявила Цири и, достав из ножен свой меч, загарцевала вокруг воза. – Я – чародейка! Я – ведьмачка! Хо-хо!


– Вы все едете в Горс Велен, я догоню. И ты, Цири, тоже, – сказал Геральт и, вскочив в седло, направил лошадь в лес. – Н-но, Плотвичка! Пошла!


– Геральт, постой, – окликнула Йеннифэр. – Ты будешь гонять этого оборотня до ночи. А ночью бал в Аретузе. И, судя по тому, что мы сегодня утром узнали, забот там будет выше головы.


– Йен, на дороге свежий труп, а в лесу, в развалюхе семеро детей, мать которых наверняка сейчас в городе. Я сам разберусь. Быстро. Мне не нужна помощь, следы совсем свежие.


– Тебе никогда помощь не нужна, сам сражаешься, сам потом по полгода раны зализываешь. Хватит! – фыркнула чародейка. – Мы с тобой, слезай с Плотвы. Лошадей оставим у воза, пойдём пешком. Полтора ведьмака на компанию, да два с половиной мага, ну и остальные куда-нибудь сгодятся. Всё быстрей получится.


Геральт в сомнении покачал головой, но, обведя взглядом готовую к охоте команду, спешился, привязал поводья к возу и, не оглядываясь, быстро скрылся в лесу. Йеннифэр и приплясывающая от нетерпения Цири устремились за ведьмаком. Тимофей, Варя и Лёха, запретивший сестре хоть на шаг отходить от воза, ринулись следом. Алёнка задержалась, поглядывая на страдавшего от противоречивых желаний Лютика.


– Пойдемте, милсдарь поэт. Когда ещё представится шанс поучаствовать в охоте на оборотня! Это гораздо интереснее, чем сильвана в конопляных полях гонять! Балладу потом напишете!


Бард, оставив сомнения, соскочил с воза и поспешил за уходившей в лес Алёнкой.


Собравшись на маленькой поляне, охотники не теряли времени. Варя отдала ведьмаку амулет, способный вести по следу не хуже хорошо натасканной гончей. Йеннифэр с легкостью усилила действие заряженного камня так, что выискивать следы не пришлось совсем. Цепочка, на которой висел амулет, задрожала, вытянулась параллельно земле, а ярко светившийся самоцвет стал остриём, указывающим направление. Около получаса проблуждав по негустому лесу, компания вышла к старой вырубке, в центре которой стояла покосившаяся хижина.


В маленьком огородике, разбитом у дома, копошились трое мальчишек и девочка. На вид детям было не больше двенадцати-тринадцати лет. Цепочка амулета подрагивала, камень упрямо указывал чуть в сторону от дома. Указывал на едва заметную над землей крышу погреба, возле которого играли в траве двое детишек не старше четырех-пяти лет. Рядом с домом стояла плетеная из лыка колыбелька, из которой доносилось громкое гуление младенца.


– Он где-то рядом, – прошептала Йеннифэр. – Амулет сейчас разорвет, я чувствую.


Лютик, спрятавшийся за толстый ствол старой сосны, побледнел и с суровой решимостью на челе достал из кармана нож. Грозное оружие, длина и острота которого едва позволяли затачивать гусиные перья. Алёнка хихикнула.


Ведьмак обернулся к засевшей в кустах компании.


– Оставайтесь тут.


Вытащив из ножен блеснувший серебряным отсверком меч, Геральт крадучись вышел на вырубку. Амулет продолжал тянуть.


Девочки, игравшие в траве у погреба, увидели вооруженного мужчину, завизжали, заголосили и кинулись к братьям.


– Чего это они? – поинтересовался Лёха. – Вроде ж один и не сильно страшный.


– Если всё как в книжке, – прошептала ему на ухо Алёнка. – то ничего странного. По лесам валандаются банды скоя’таэлей, «белок», эльфийских партизан, у них ващще башки нет, гадят людям, где могут. Да и разбойники распоясались. Короче, не удивительно, что дети так реагируют.


Из погреба раздался тоскливый вой и сдавленное рычание.


– Детей надо прикрыть! – рванулась вперед Варежка. – Госпожа Йеннифер, ну же!


Чародейка, а за ней и Цири, выскочили на вырубку вслед за Варей. Геральт, услышав голос оборотня, одним длинным тягучим прыжком оказался рядом с неожиданно добротной и крепкой дверью погреба.


– Дяденька! Дяденька лыцаль! – тонко заверещала самая маленькая девочка, кидаясь к ведьмаку. – Дяденька лыцаль, не убивай папку! Он халосый!


Высыпавшая из леса компания замерла в недоумении. Йеннифэр, готовая колдовать, Варежка, выхватившая из колыбели притихшего младенца, Цири, мечом преградившая дорогу старшим братьям ревевшей девчонки. Та клещом вцепилась в руку Геральта и, глотая слезы, продолжала кричать:


– Не убивай! Дяденька лыцаль! Пласу тебя! Не убивай папку!


Алёнка, решительно растолкав зрителей, подошла к опешившему ведьмаку, взяла на руки исходившую слезами девочку, стала гладить по голове, шептать что-то успокаивающее.


– Что тут, черт побери, происходит? – поинтересовался Лютик, одолевший страх и присоединившийся к компании. – Где оборотень? Какого папку не надо убивать?


– Моёва! Моёва папку не убивайти! – снова заголосила девочка, пытаясь вырваться из Алёнкиных рук.


Геральт зло сплюнул и пнул дверь погреба.


– Есть там кто?


В погребе зашумело, заворчало. Грубый мужской голос просипел:


– Открывай запор. Выйду. Детей только не тронь, охотник. Непричём они.


Ведьмак скинул с двери погреба крепкий засов и отступил, взяв серебряный меч наизготовку. Дверь отворилась. Из погреба выбрался мрачный, косматый, рослый крепыш, облаченный в грязные штаны и многократно штопаную рубаху.


– Я не буду сопротивляться. Только… Позволь детям уйти, ведьмак. Не хочу, чтобы видели. И… оставь их. Не моей они крови.


Геральт переступил, меняя позу, одобрительно хмыкнул. Мужик, нахмурясь, кивнул детям на лачугу. Все шестеро, понурившись, молча потянулись в дом. Старшая девочка взяла из рук Вари раскричавшегося младенца.


– Тебе зверья, что ли, в лесу не хватает? – пристально глядя на оборотня, вернувшегося в человеческий облик, поинтересовалась Йеннифэр. – Зачем фермеров загрыз?


– Эти грязные свиньи подкараулили как-то вечером мою… мою Маленку. Она каждый день в город ходит, клубнику на рынок носит, овощи ещё всякие продаёт, у неё хорошо получается. С того и живём. А они… – мужик взлохматил буйную шевелюру, сглотнул сдавленно. – Засели на просеке, дождались, когда возвращаться будет и…


– Ответа на обиду у старосты искать надо, – проворчал Геральт.


– Как искать справедливости там, где её отродясь не было? Думмешвайны – двоюродные братья местного старосты, – горько усмехнулся оборотень. – Были.


– А Флориану за что? Она тоже на просеках насильничала? – хмурясь, поинтересовался Тимофей.


– Она скоя’таэлям припасы и наконечники для стрел носила. Прикроет всё сверху пирожками, мол, к бабушке-старушке иду и шмыг в лес. Всё бахвалилась, курва, с «белками» по кустам блудодействуя, что у неё всё схвачено, а если прижмёт, то все подозрения на нас перекинет. Вчерась только обещалась старосте донести! Мы-то тихо живём, в глуши, никого не трогаем. Вот и выходит, что для эльфов самое что ни на есть подходящее укрытие. А префект разве будет разбираться?! Без лишних расспросов на шибеницу потянет, как сейчас заведено. А дети потом как же? Их же семеро! Маленькие все, даже самые старшие ещё в возраст не вошли… Хоть и не мои они, да всё одно люблю их как родных. Они ж Маленкины, моей любой чада. Мужика её на войне убило, одни они остались. И я вот… помогаю… Охочусь там… В огороде… То-сё… А как накатывает – в погреб прячусь, запор крепкий. Не выпускают меня детишки, покуда человеческим голосом не попрошусь… Да что уж тут… Хочешь кончать меня, ведьмак – не тяни. Трёх человек жизни лишил, есть за мной вина, не буду сопротивляться… Староста хороших денег заплатит за работу…


Лютик отвернулся, принявшись насвистывать какую-то незатейливую мелодию. Йеннифэр отряхивала запылившиеся бриджи и выбирала из буйных черных кудрей застрявшие листочки. Цири ковыряла острием меча вымахавший между грядок сорняк. Подростки молчали.


Геральт, пристально взглянув в желто-зелёные глаза оборотня, сплюнул, смачно выругался, сунул серебряный меч в ножны и, развернувшись, быстро зашагал в сторону узкой просеки. Цири, повинуясь взгляду чародейки, демонстративно вернула своё оружие на пояс и последовала за ведьмаком.


– Убирайтесь отсюда, – сказал оборотню Лютик, взглянув на уходившую в лес компанию. – Уходите и никогда больше не возвращайтесь. Удивительный, анахроничный, слушающий голос сердца, а не разума, ведьмак – явление уникальное. Второй раз может и не повезти. Уходите.


Мужик, едва заметно склонив голову в поклоне, отёр грязной ладонью глаза, хекнул, откашлялся, пытаясь вернуть внезапно севший голос, но так ничего и не сказав, скрылся в лачуге.


***


Добравшись до Горс Велена, компания, не задерживаясь, проследовала на остров Танедд, в Локсию – шикарный дворец у подножия чародейского острова. Оставив вещи в отведенных им при посредничестве Йеннифэр комнатах, путешественники собрались в самом дальнем и тёмном уголке большого пиршественного зала. Алёна с Тимофеем изо всех сил напрягали память, стараясь припомнить подробности грядущего мятежа магиков.


– Кейра. Кейра Мец. Есть такая? – спросила Алёнка. – Она среди мятежников. Вместе с Дийкстрой схватит Артуда Терранову.


– Артауда, – поправила Йеннифэр. – Кто еще?


– С ней ещё Детмольд из Бан чего-то-там был, – нахмурившись, подключился Тимофей. – Ещё Сабрина, Радклифф и, конечно, Филиппа. Магики, верные королям, затевают большой переворот. Точнее, короли там так, сбоку припека, чародеи и сами с усами.


Йеннифэр хмурилась и поглядывала в окно, через которое отлично просматривались башни и галереи Аретузы – школы чародеев, в стенах которой должен был пройти ночной бал, предваряющий Большой Сбор.


– Будут задерживать всех, кто не в курсе замысла, всех, кого подозревают в измене и кумовстве с императором Нильфгаарда.


– А «белки»! Тим, там же ещё скоя’таэли на корабле прячутся! И Риенс! И реданская гвардия!


– Ах ещё и Риенс! – хищно прищурилась Йеннифэр.


– С кем Трисс? – отстраненно поинтересовался Геральт.


Алёнка с Тимофеем переглянулись, почти одновременно пожав плечами. Йеннифэр, нахмурившись, сломала тонкую шпажку, которой доставала оливку из блюда.


– Она поможет, Геральт, – пробормотал Тима. – Она телепортирует тебя в Брокилон, когда Вильгефорц…


– Вильгефорц с заговорщиками? – холодно спросила чародейка.


– Он… С Нильфгаардом… и… сам по себе… У него планы… На Исток… – едва слышно прошептала Алёнка, взглянув на Цири, увлеченно болтающую с Лютиком. – Цири нельзя показывать чародеям, госпожа Йеннифэр.


– Я не чувствую ни в ком из вас дара пророка, – сказала чародейка. – Откуда у вас такие ясные сведения о том, что будет сегодня ночью?


Подростки потупились, не зная, что ответить. Выкладывать свою историю книжному, но при этом удивительно реальному персонажу, они не спешили. Даже в этом насыщенном магией мире рассказам о перемещениях между мирами могли не поверить.


– Объяснения могут показаться более нереальными, чем те сведения, которые мы сообщили, госпожа Йеннифэр, – откашлявшись, сказал Тимофей. – Просто поверьте. Вы же всё равно пойдете на бал, там всё можно аккуратно проверить. И вовремя принять меры и отреагировать.


– Ладно. Будь по-вашему, – Йеннифэр поднялась с тяжелого дубового стула, украшенного позолотой. – Геральт, пойдём. Пора собираться.


– Госпожа Йеннифэр, не выпускайте Цири из комнаты, – дал последнюю «провидческую» рекомендацию Тимоха. – Ни в коем случае не позволяйте ей выйти из своих покоев. Не позволяйте пророчить.


***


Бальная зала Аретузы, дворца, прилепившегося к телу высокой горы на острове магиков, светилась тысячью огней. Окна, распахнутые навстречу морским ветрам, выпускали наружу напевную мелодию, гул голосов. Мерцающие во тьме фонари подсвечивали зелень террас, ухоженных садов, прихотливые изгибы лестниц, ажурные белые беседки. Удушающая дневная жара спала, побеждённая свежей прохладой открытого моря.


Ребята наскоро поужинали и теперь, рассевшись кто где, обсуждали планы на будущее.


– Чем займемся, знающие? – поинтересовался Лёха, играясь жареной улиткой. Ни на кого не глядя, он сосредоточенно выковыривал из раковины тельце моллюска. – Какие планы на вечер?


– Если верить пану Сапковскому, то сегодня на острове будет большая бойня. Под утро.


– Видимо, она случится по-любому, – добавила Алёнка. – До задницы наши предупреждения. Не думаю, что Йеннифэр поверила. Мы ничего не можем изменить.


– Изменить не можем, – согласился Тимоха. – Но вот попытаться воспользоваться ситуацией вполне способны. Нам нужен магический портал, чтобы попробовать сбежать из этого мира. Портал, работающий так хаотично и непредсказуемо, что никто не в состоянии предвидеть результаты его работы. Мы лишние в этом мире, нам может и повезти.


– Это ты, что ли, имеешь ввиду Тор Лара? Башню Чайки? – нахмурилась Алёна. – Так портал же взорвется, как только Цири в него войдёт! Всю башню нафиг развалит!


– Значит, мы должны войти в него первыми, – тихо сказала стоящая у окна Варя. – Нам обязательно надо попробовать. Нам он нужнее. У Цири есть друзья, ей помогут. А мы действительно тут лишние, чужие. Нам не на кого рассчитывать, кроме себя.


– Если Цири не сбежит через этот портал, то её схватит Вильгефорц, – ни на кого не глядя, ответил Тимоха. – Попасть в руки этому маньяку, повернутому на власти над миром, я не пожелал бы и врагу. Единственное спасение для маленькой ведьмачки – отдаться под защиту Маргарите, ректору магической Академии. Если мы хотим, чтобы и волки были сыты и овцы целы, то надо заняться этим прямо сейчас. До того, как все начнется. Варюш, пойдем со мной, попробуем уговорить Цири.


Алёнка пожелала примкнуть к «уговаривателям». Лёха с Яськой остались в комнате и занялись переупаковкой рюкзака. Алёна, задержавшись в дверях, посоветовала прихватить что-нибудь, годящееся в качестве сухого пайка, и наполнить фляги водой.


В коридорах Локсии кипело пьяное веселье. Разодетые в пух и прах гости, не удостоенные приглашениями на бал магиков, пировали, пели, танцевали, заводили незатейливые интрижки. Лютик, напустив на лицо серьезное выражение, перебирал струны лютни, напевая новую балладу, которую сочинил специально к ежегодному турниру бардов:


Ты купаешься в струях солнечных,


Побеждая их блеском глаз.


Исчезаешь в медовых всполохах…


Задержись хоть на миг! Хоть раз!


Не играй так с надеждой моею,


Дай понять себя хоть сейчас!


О, конечно, опять не успею…


– А в книжке что-то про мятные дождики было. Книжный Лютик гораздо поэтичнее был, чем реальный, – проворчала Алёнка, задержавшаяся послушать барда. – Подкинуть ему, что ли, ценную идею вместе с парочкой рифм?..


Ребята подошли к комнате Цири. Варежка постучала в дверь, замерла, ожидая ответа, и вдруг, мгновенно сосредоточившись, начала водить руками, как бы ощупывая пространство вокруг входа.


– Дрянь дело, – хмурилась она всё больше с каждым пассом. – Тут магическая блокада. Мне не справиться. Сюда никто не может войти. И выйти из комнаты тоже нельзя. Кажется, Йеннифэр всё же поверила нам и спрятала Цири.


– Ректоршу искать бесполезно, она на балу, нас туда никто не пропустит, – озвучил мелькнувшую в глазах девушек мысль Тимофей. – Я понятия не имею, как можно повлиять на ситуацию. Нам нужен портал. Но и Цири он необходим.


– А если мы…


– Мы должны войти в него вместе с ведьмачкой, – Алёнка закончила за сестру. – Только так. Другого решения нет. Возвращаемся.


***

Показать полностью
6

Снова запахло вересковым медом

Снова запахло вересковым медом Молодежь, Старое, Новое, Кто прав?, Длиннопост

Были на "Пикабу" посты про эту балладу. Рассказывали про историю создания, про переводчика, про музыкальное воплощение. Никто ни разу, как мне кажется, не задался вопросом, а есть ли правые в этой балладе? Или левые? Кто, по итогу, выиграл, а кто проиграл?

Пятнадцатилетняя дочь вечером сегодня прочитала в какой-то очередной (далеко не первый) раз балладу и снова кинулась отстаивать свое мнение: ничего, ни один секретный секрет не важно какой этнической группы не стоит жизни ни одного члена этой группы. Пусть, мол, отдали бы малютки-медовары рецепт! Отец - козел, сына погубил, а рецепт синьки не продал!

Вечное и всегдашнее - Я и потомки, а все остальное - вторично.

Старшие, рожденные до восьмидесятых,  потупились, вдохнули и кинулись рассказывать о долге, о том, что частное не стоит целого и надо уметь жертвовать. Жертвовать даже самым ценным  в общечеловеческом смысле слова. Жертвовать, даже зная о том, что никто не оценит. Жертвовать, потому, что надо.

Дочь билась как пантера. Объясняла про ценность отдельно взятой жизни, говорила о том, что пикты могли бы и отравить захватчиков, о том, что негоже отцу сдавать на смерть сына во имя странных идеалов. Говорила о том, что времена наступают другие и не нужно цепляться за "условно ценное" старое.

А старые, рожденные до восьмидесятых, плакали скупо, слушая того, кого воспитали. Плакали и краснели за то, что воспитали. Хотя дочь-то в курсе и про Прохоровку, и про "Дневник Тани Савичевой",  и про Нюрнбергский трибунал. И даже деду бутерброды мастырила, когда он в 2014 самооборонялся.

А вот почему рецепт верескового меда надо было в могилу унести... Она так и не поняла.

Вопрос пикабушникам. Как эту элементарщину до мозгов молодых донести?


P.S. Для тех, кто не знаком с переводом Маршака:


Из вереска напиток

Забыт давным-давно.

А был он слаще меда,

Пьянее, чем вино.


В котлах его варили

И пили всей семьей

Малютки-медовары

В пещерах под землей.


Пришел король шотландский,

Безжалостный к врагам,

Погнал он бедных пиктов

К скалистым берегам.


На вересковом поле,

На поле боевом

Лежал живой на мертвом

И мертвый - на живом.

_______


Лето в стране настало,

Вереск опять цветет,

Но некому готовить

Вересковый мед.


В своих могилках тесных,

В горах родной земли

Малютки-медовары

Приют себе нашли.


Король по склону едет

Над морем на коне,

А рядом реют чайки

С дорогой наравне.


Король глядит угрюмо:

"Опять в краю моем

Цветет медвяный вереск,

А меда мы не пьем!"


Но вот его вассалы

Приметили двоих

Последних медоваров,

Оставшихся в живых.


Вышли они из-под камня,

Щурясь на белый свет,-

Старый горбатый карлик

И мальчик пятнадцати лет.


К берегу моря крутому

Их привели на допрос,

Но ни один из пленных

Слова не произнес.


Сидел король шотландский,

Не шевелясь, в седле.

А маленькие люди

Стояли на земле.


Гневно король промолвил:

"Пытка обоих ждет,

Если не скажете, черти,

Как вы готовили мед!"


Сын и отец молчали,

Стоя у края скалы.

Вереск звенел над ними,

В море катились валы.


И вдруг голосок раздался:

"Слушай, шотландский король,

Поговорить с тобою

С глазу на глаз позволь!


Старость боится смерти.

Жизнь я изменой куплю,

Выдам заветную тайну!" -

Карлик сказал королю.


Голос его воробьиный

Резко и четко звучал:

"Тайну давно бы я выдал,

Если бы сын не мешал!


Мальчику жизни не жалко,

Гибель ему нипочем...

Мне продавать свою совесть

Совестно будет при нем.


Пускай его крепко свяжут

И бросят в пучину вод -

А я научу шотландцев

Готовить старинный мед!.."


Сильный шотландский воин

Мальчика крепко связал

И бросил в открытое море

С прибрежных отвесных скал.


Волны над ним сомкнулись.

Замер последний крик...

И эхом ему ответил

С обрыва отец-старик:


"Правду сказал я, шотландцы,

От сына я ждал беды.

Не верил я в стойкость юных,

Не бреющих бороды.


А мне костер не страшен.

Пускай со мной умрет

Моя святая тайна -

Мой вересковый мед!"

Показать полностью
37

Не находится книга. Прошу помощи.

В общем, так, товарищи-знатоки.

Вводная - фантастика, книга читана примерно в 1985-1990 гг, автор запомнился как иностранный.

Фабула (ну, насколько помнится). Пост где-то на дальнем краю Вселенной. Странная планета, двое (?) дежурных, наблюдающих за окружающей действительностью. Имена у дежурных какие-то обрезанные, короткие(?) (как у Беляева, например), оба (?), кажется, жутко устали от вахты и ничего нового не ждут, а ждут смены и домой.

Кто-то из них находит на планете (или там третий был?) небольшой шар. Кагбе живой и кагбе разумный. Скептик из команды дежурных предлагает его убить (?) или выкинуть нафег, ибо кто его знает, что оно такое. А "романтик" топит за добро и разумность шарика. И таки шарик начинает "романтику" подыгрывать. "Романтик" подумал про стейк - нате вам стейк, аппетитный, с кровью, швкорчащий, подумал еще про что-то (точно еще что-то было) - нате.

А Скептик, обратно, возмущен и говорит, что это агрессия и этот шарик до добра не доведет и надо бы его как-нибудь толерантненько грохнуть, пока смена не явилась.

Шарик кипешует, от Скептика прячется, а Романтику подкидывает ништяки.

Чем закончилось? Кажется, скептицизм победил и инопланетный шарик внезапно кончился. Или кончиться не успел, а просто свалил подобру поздорову.

Кто поможет с автором и названием - молодец и вечная ему хвала и здравие. Баш.im некоторое время тому назад искал-искал, да так и не наискал. Может, здесь повезет?..

11

Прошу помощи в поиске книги

Название и имя автора (он точно российский!) напрочь вымело из памяти.

Кратко о сюжете. Древняя секта собирает на просторах России молодых девушек. Рекрутингом занимается старуха-жрица и сотник-боевик сотоварищи. Всех собранных складируют в таинственном храме, попутно готовя к Посвящению.

Секте (поклоняющейся Чернобогу, как потом выяснится) противостоит такая же древняя ячейка почитателей Белобога. И у тех и у других имеются свои блекджеки и жрицы. Попутно вклиниваются обычные люди, т.е. горячий парень, влюбившийся (?) в одну из "рекрутированных" девушек, и его товарищи)

Всей толпой (влюбленный парень с друзьями + белобожная секта) дружно сражаются с Черными и в итоге побеждают, теряя сподвижников и приобретая опыт. Ну, и спасенную деву тоже, конечно.

Из значимых "якорей": озеро (Ладожское? Сенеж?), храм, не отражающийся в воде озера (или, наоборот, отражающийся?) (Китежградский?), масса отсылок к трудам Фоменко. А, и еще лояльное к секте Белобога семейство, в котором знали, как комаров отвадить, чтобы не кусали.


Вот бы кто-нибудь вспомнил, как это называется. Всем помогателям зараньшее спасибушко.


UPD. Всем спасибо, найдено. Головачёв, "Логово зверя".

60

А вот и мой подарок прибыл!

Работники местного почтового отделения, скрывавшие посылку целую неделю, сегодня сдались под напором аргументов. @Mighty.bee, прислав трек-номер, добавила этим самым аргументам вескости. Почтовики сдались и выдали заветную коробочку.
Фото на фоне недовольных работников почты не делалось, взамен держите кадр с дороги домой - севастопольская ноябрьская вишня, зацвевшая и завязаашая плоды.

А вот и мой подарок прибыл! Неделя страшных историй, Подарок, Посылка, Конкурс, Длиннопост

Семейство напало прямо на пороге, посылку вырвали из рук и бежалостно распотрошили.

А вот и мой подарок прибыл! Неделя страшных историй, Подарок, Посылка, Конкурс, Длиннопост

Ожидаемый Бредбери легко угадывался в первом слое, маня даже в запечатанном состоянии. А вот что же там еще? Ну, как говорится, вскрытие покажет!

А вот и мой подарок прибыл! Неделя страшных историй, Подарок, Посылка, Конкурс, Длиннопост

Пчёлка обрадовала всех! Книга, вкусный кофе, леденец - на всё нашелся желающий.
Теплое пожелание из конвертика только усилило забытое ощущение личного праздника. Спасибо, Пчелка!

А вот и мой подарок прибыл! Неделя страшных историй, Подарок, Посылка, Конкурс, Длиннопост

Тут в завершение поста обычно котиков выкладывают. В коробках. У нашего Винчестера, к сожалению, детская моральная травма, коробки кот на дух не выносит, поэтому вот, держался, как мог. Взамен фото коту был обещан кусочек карамельки, до коих Господин Винчестер очень охоч.

А вот и мой подарок прибыл! Неделя страшных историй, Подарок, Посылка, Конкурс, Длиннопост
Показать полностью 4
13

Последнее отражение

На конкурс

31.10

-Сволочи, - Ира плеснула водки в рюмку, хекнула, выпила. - Уроды зажратые.

  Корпоратив по поводу годовщины создания компании решили совместить с празднованием Хэллоуина.

-Фея она! Эльфийка! - водка, потерявшая вкус, пилась как вода. - Знаю я, каким она местом колдует!

Ира взяла с тарелки розовый лепесток колбасы, прихваченной с корпоративного стола, закусила. Икнула, отерла жирные пальцы о лохмотья, нашитые на юбку. Желания снять с себя костюм ведьмы не возникло. Как приехала домой, так и таскалась по квартире: вытряхнула из сумки уволоченную закуску, достала бутылку водки,выпила, запустила на телефоне инстаграм, всплакнула, глядя на фото, которые уже выложила секретарша шефа, задремала, проснулась, когда телефон выпал из руки, обновила страницу.

-И это уже запостила! - Ира утерла злые слёзы. - А я чем хуже тебя, падла тупая?! Я умнее!

Кочевавшее по квартире бабушкино зеркало - небольшой мутноватый овал в простой рамке - сейчас обнаружилось на холодильнике. Ира дыхнула на отражение, попробовав оттереть жирную пыль, обиделась, оторвала с юбки лоскут, плюнула на зеркало, вытерла тряпицей.

В глазах двоилось, но Ира старательно вглядывалась в отражение. Спутанные, давно некрашенные волосы торчали клоунским париком, нос припух, остатки ведьминского макияжа сползли с глаз грязными потеками. Алая помада, должная обозначить страстность колдуньи, размазалась, превращая рот в кривое пятно.

-Магическая, мать ее, ночь! Эх! Ведьма в тридцать пять - баба ягодка опять! - Ира плеснула в стопку,чокнулась с отражением и выпила, лихо занюхав рукавом. - Хороша чертовка! Души за такую не жалко!

Ира попыталась поправить прическу, не справилась, вздохнула тяжело, уперлась рукой в лоб и затянула фальшиво:

-Шумел камыш, деревья гнулись!..


01.11

Утра не было, как, впрочем, и дня. Выходной начался вечером с пробуждения за столом. Вчерашняя ведьма, игнорируя естественные потребности организма, привычно “выжала” бутылку над стопкой, передернулась, но жадно всосала в себя остатки водки. В зеркало Ира смотреть не решилась.


02.11

Галя, ухоженная, статная продавщица из ближнего продуктового, хмыкнула под нос, пробивая заказанное пиво и дешёвые пельмени:

-Что, тяжко? Полторашки-то хватит?

-Вам какое дело? - рявкнула Ира, стараясь не встречаться с продавщицей  взглядом. Рассматривала своё отражение  в зеркале витрины и прекрасно видела отекшие веки, наметившиеся на лбу пигментные пятна, нездоровую бледность. - За собой смотрите!

Галя спрятала усмешку и промолчала. Отсчитала монетки сдачи и повернулась к покупательнице спиной.


03.11

Утро понедельника началось удивительно хорошо. Похмелья после выходных не ощущалось, голова не болела, настроение было отличным. Ирина, мурлыча под нос, быстро умылась, почистила зубы, придирчиво оглядела себя в зеркале. Следов трехдневной пьянки почему-то не наблюдалось. Глаза блестели, щеки розовели румянцем, волосы, еще вчера торчавшие во все стороны сухими лохмами, сегодня легли вокруг лица аккуратными локонами. Ирина хихикнула, показала отражению язык и умчалась пить кофе.

Погода радовала. Ноябрь, а на дворе тепло, как в августе. Ира отряхнула с плеча невидимую пылинку и, едва не приплясывая, пошла к остановке. Возле продуктового кучковалась небольшая группка местных пенсионеров. Старики шептались и кивали понимающе, обмениваясь мнениями. От магазина отъехала скорая помощь.

-Это что тут такое? - Ирина чуть замедлила шаг. - Баб Вера, что случилось?

Соседка снизу тут же принялась делиться новостями. Галку-продавщицу убили! Она, мол, уже двери магазина закрывала, а на нее кто-то напал сзади! Она даже, наверно, успела увидеть убивцу в отражении в дверях, но было поздно, так и полегла на пороге.

-Ужас, - скрывая безразличие, пробормотала Ира. - Ну и времена настали.

Поправила и без этого безупречную прическу и побежала к автобусу.


-Ирина Игнатьевна! - секретарша шефа сморщила носик, будто от стоявшей рядом Иры воняло. - Олег Сергеевич просил напомнить вам, что отчет необходимо сдать до пятницы.

-Сегодня понедельник, Инесса Николаевна, - Ирина подпустила яда в интонацию. - Отчет будет сдан вовремя.

-Я знаю, какой сегодня день. Отчет нужен  д о  пятницы, а не в пятницу. - фыркнула молодая пигалица, включила телефон и, прикусив пухлую губку, приготовилась сделать очередное селфи. Недовольно вздохнула, когда увидела, что эта серая мышь из отдела маркетинга не торопится уходить. - Идите уже, Ирина Игнатьевна!  Олега Сергеевича сегодня не будет. Идите работать!

“Вот же сука!” - успела подумать Ирина, уходя, и тут же вздрогнула от громкого хлопка за спиной. Обернулась. Инесса сползала по стулу, слепо пялясь в потолок. Два крупных осколка телефонного экрана торчали из шеи и левого глаза. Смартфон, взорвавшийся в руке секретарши, дымил, распространяя по приемной запах жженого пластика и горелого мяса.

Ира закричала.


30.12

-Чудесно выглядите, Ирина Игнатьевна, - шеф отсалютовал фужером с шампанским. - В новый год с новой должностью...

Мужчина прищурился и внимательно оглядел Ирину с ног до головы.

-А вы, кажется, не только должность сменили. И цвет волос тоже. И прическу. Удивительные перемены! Вам к лицу, коллега.

Ирина слегка покраснела, но тут же решила, что это от шампанского. За прошедший месяц она успела привыкнуть к комплиментам, которых услышала больше, чем за все прожитое время. Настроение было отличным, работа спорилась, проблемы не тревожили. Даже выпить не очень хотелось. В холодильнике место пошлой “Столичной” заняли бутылочки с ликерами. В кухонном ящике дожидалась повода бутылка абсента. Неожиданное назначение на должность начальника отдела, да ещё и под Новый год - повод более чем пристойный!

-Спасибо, коллега, - Ирина выделила голосом последнее слово и прищурилась, глядя дерзко, с намеком. - Вы так наблюдательны! Последний раз, когда вы обращали внимание на мою прическу, был, помнится, на Хэллоуин. Она тогда чуть было не загорелась от свечи на тыкве.

-Как же, помню, конечно! - соврал шеф. Сам инцидент он не застал, был занят колдовством с Феей Инессой. - Вы тогда, кажется, были в образе страшной кикиморы. Мои вам поздравления, Ирина Игнатьевна! Костюм и макияж вам очень удались! Спрятать такую красоту под безобразной маской! Талант!

“И его не пропьешь” - зло подумала Ирина и попыталась скрыть недовольную гримасу за обольстительной улыбкой. “Кикимору он, значит, страшную помнит! А я ведь почти не красилась тогда, только стрелки нарисовала пожирнее, да помаду выбрала поярче!” Обида кипятком плеснула на щеки, добавила яростного блеска глазам.

-С наступающим, коллега! - ненависть, забурлившая внутри минуту назад, жалила сердце ледяными иглами. - Удачного вам нового года!

“Домой! В ванну! С пеной! И абсента! Ну их всех к черту!”

Ирина залпом допила шампанское и, ни с кем не прощаясь, выскользнула из банкетного зала.


Олег Сергеевич едва дождался окончания мероприятия и, одевшись, пошел к машине. Оставшаяся часть вечера обещала быть скучной и домашней. Замена погибшей Инессе пока не нашлась, задерживаться на работе смысла не было. Разве что закрутить с этой неизвестно откуда взявшейся Ириной?.. Хотя, говорят, в фирме она уже восьмой год работает. Странно, и как раньше такую цацу не замечал? Волна мурашек пробежала по спине, внизу живота сладко заныло.

-Ух, ведьма! - усмехнулся своим мыслям мужчина.

Погода портилась. К вечеру потеплело, дорога сверкала зеркалом подтаявшего ледка.

“Доеду” - Олег махнул рукой на собственные опасения по поводу дороги, выпитого, возможной встречи с оборзевшими к празднику гаишниками.Сел в машину, посмотрелся в зеркало заднего вида - мало ли, вдруг где помада прилипла. Жена была неревнивой, но лишний раз злить ее не хотелось.

Отражение показало, что все в порядке. На секунду почудилось движение на заднем сиденье. Олег обернулся. В машине было пусто.

-Ну, поехали, что ли…


Ира наслаждалась. Пушистая пена щекотно таяла на руках, дождавшийся праздника абсент баюкал, унося из реальности в изумрудные дали. Недавняя злость почти испарилась, поддавшись на уговоры “зелёной феи”.

Резкая трель телефонного звонка в момент разрушила сладкие грезы.

-Заткнись! - не открывая глаз, рявкнула Ирина. - Замолкни!

Телефон продолжал трезвонить.

-Суки, - обреченно выдохнула Ира и выбралась из ванны. До телефона, забытого в кармане халата, иначе было не дотянуться. - Да, Лена, говори! Что? Когда?

Ирина слушала голос бухгалтерши и не сводила взгляда с расплывающейся на лице улыбки. Бабкино зеркало, переехавшее в ванную, чуть запотело, но все равно отлично отражало.

-Насмерть? Сразу? И долго мучился? Спасатели вырезали? А как так по… А, с зеркалами непорядок? Не увидел? И дорога ещё скользкая... Вот невезуха-то! И прям под Новый год, надо же!

Ира нажала отбой и глядя в глаза своего отражения повторила:

-Вот невезуха-то!

Отражение ухмылялось.


08.03

-Он так толкается! Футболистом будет! Вот потрогай! - Ася откинулась на кафешном стуле, гордо выпятив живот. - Такие ощущения! Натрогаешься сейчас и себе такое же организуешь!

“Вот сука! Сука! Сука жирная! Ты же знаешь, что я не могу, что у меня никогда не будет!” - Ира прикусила губу, чтобы не закричать вслух. Случайная встреча с подругой из далекой молодости обернулась адской мукой.”Ты же знаешь! Ты со мной тогда на аборт ходила! Ты знаешь о последствиях!”

-Мы его Лёшкой назовём, - ворковала Ася, гладя живот. - Лёша, сыночек.

-Прости, Ась, мне бежать пора, - Ира схватила сумку и поспешила к выходу. Обернулась. - Звони, если что.

Отражение искаженного злобой лица мелькнуло в зеркале дверей.

Ася недоуменно пожала плечами, расплатилась по счету и тоже пошла к выходу. Выйдя на улицу, вдохнула весенний воздух полной грудью, задержалась у зеркальной витрины кафе.

-Берегись!!!

Крик запоздал. Огромная сосулька сорвалась с крыши и рухнула вниз. Витрина отразила нелепо скорченное тело и ледяное крошево, грязное и ярко-алое одновременно.


21.06

-А чтоб тебя, мудак!


17.08

-Вот же сука, а?!


03.09

-Да провались ты пропадом, урод!


15.10

-Ненавижу! Ненавижу вас!


31.10

-Ну, будь здорова, ведьма! - дорогой фужер с шампанским тонко звякнул, соприкоснувшись с таким же фужером, но в отражении старого бабкиного зеркала. - Хороша чертовка! Душу за такую не жалко отдать!

Показать полностью
-1

Последний первый квест. Расставляя многоточия

В общем, тут дело такое, дорогие товарищи. Есть у меня четырнадцатилетняя дочь. Дочь потихоньку открывает для себя фэнтези. Читает много и всё подряд, всякий раз по прочтении заявляя:”А вот я бы! Да если бы меня туда!”. Короче, классическая несостоявшаяся попаданка.

Вот и созрела однажды мысль “попасть” её в куда-нибудь собственноручно. Состряпать альтернативный подарок ко дню рождения в виде книжки про неё, родную. Есть намерение ознакомить сотоварищей по Лиге с написанным, услышать критику, получить советы, исправить найденные ошибки и нестыковки. И подарить красивое, от души и, главное, про неё.

Ну, или не подарить, если совсем уж лажа вышла. Поможете советом, люди добрые?



ПРОЛОГ


Неизвестность – хреновая штука. Можно

гадать до бесконечности, но обычно все догадки

рушатся прахом, потому что ты все равно

не готов к тому, что тебя ждет.

Алексей Пехов. «Страж»


Нагретый полуденным солнцем воздух качнулся и чуть поплыл, размывая четкие очертания травы и кустов на опушке. Все звуки, которыми обычно полон летний лес, внезапно стихли. Частая поросль, усыпанная желтыми звездочками цветов, бесшумно закачалась. Сквозь нее, раздвинув тонкие ветки, высунулась мордочка любопытного зайца. Заяц повел носом, смешно стриганул ушами и уставился на человека. Кроваво-красные заячьи глаза в какой-то момент совершенно по-мультяшному скосились, грызун, ощерившись, вцепился в тонкую веточку цветущего куста. Ветка хрустнула. Во рту зайчика отчетливо мелькнули клыки.


Алексей Голицын медленно закрыл глаза и сделал глубокий вдох. Словно по команде "Отомри!", окружающее пространство наполнилось привычными звуками. Забренчали в траве кузнечики, в кронах деревьев загомонили пичуги, деловито загудели пчелы, зашипели, постреливая, угли в костре, аппетитно зашкворчал жарившийся шашлык, а друг и одноклассник Тимофей Романов, как и две минуты назад, продолжал бубнить давно знакомое. Лёха выдохнул и открыл глаза. Зайца в кустах больше не было. Тимоха пьяненько бормотал:


– Чего-то мне, блин, неспокойно, Лёх. Первый раз их днюху вместе отмечаем, а подарок у нас такой дурацкий, один на двоих. А если Варежка чего-то там себе напридумывает? Ну, типа, что я денег зажал или, блин, чего там девки себе обычно придумывают.


– Тимох, ты сейчас ничего странного не видел?


– Где? Какого странного? Лёха, ты меня вообще слушаешь?


– Там, в кустах. – Лёха махнул рукой куда-то в сторону.


Тимофей внимательно оглядел опушку. Вздрогнул и даже чуть привстал, когда громкоголосая сойка, бешено вереща, вылетела из густого кустарника. Птица, продолжая голосить, скрылась в лесу. Тимоха непонимающе уставился на друга.


– Забей. Просто показалось, – то, что показался клыкастый заяц размером с овчарку, Лёха решил не озвучивать. Поднялся с ладного бревнышка, уложенного рядом с костром, отряхнул джинсы, зарылся руками в русые вихры, поправил прическу. Заросли кустов, где растворилась галлюцинация, оставались неподвижны.


– Давай-ка по пиву, братело. А вот орешки брось! Ага! Положь, блин, орешки! Девчонки же просили оставить!


Лёха, не особенно сопротивляясь, кинул пачку арахиса на гору припасов, приготовленных к пикнику. Тимоха подхватил стакан с пивом и уселся на прежнее место, вернувшись к прерванному монологу:


– Так что посоветуешь, Лёх? Чё, блин, делать-то?


– Что де-е-елать! Неспоко-о-ойно! – передразнил друга Лёха. – Смотрю я на тебя, Тимоха, и удивляюсь. Умный, здоровый, нормальный пацан, а с Варькой – дебил дебилом! В чем проблема-то? Сюрприз устроили? Устроили. Поляну организовали? Организовали! Отведи ее теперь закатом полюбоваться, что ли. Ну, типа, романтика, то-сё, а дальше оно, глядишь, и само пойдет. Действуй! Что ты ноешь?!


– Да не ною я! Черт знает что. Хрень, блин, какая-то!


С сочного куска мяса густо потек жир, угли плотоядно зашипели и брызнули багровыми искрами.


– Лёх! Слышь, блин? – Тимоха принюхался, поворошил в костре и с наигранным страданием вознес взгляд к небу. - С твоим товарищем творится какая-то хрень! Помог бы что ли, а?


– Фиг тебе! Это я о помощи. Спасение утопающих – дело рук самих утопающих. Здрав будь, боярин! – Алексей отхлебнул пивка и, вдруг спохватившись, обернулся к лесу и крикнул. – Стасян! Кончай территорию метить, вылазь! Пиво выдыхается!


Лёха длинным глотком прикончил пиво и, поинтересовался, взглянув на друга:


– А почему ты её Варежкой называешь?

Тимоха улыбнулся, чуть прищурившись.

– А она добрая, Лёх. И теплая. Тёплая и мягкая, домашняя такая. Не Варвара она, она Ва-а-арежка.


Со стороны тропинки, по которой ушли гулять девчонки, послышался шум шагов и заливистый смех.


– О, а вот и дамы сердца. Подбери сопли, Романов! Самое время изобразить галантного джентльмена! – Лёха заулыбался. – Девочки! Пора накрывать на стол, шашлык почти готов!


– Да уж, пора, – проворковала, подойдя к костру, Алёнка и звонко чмокнула Лёху. Чмокнула и тут же смешно сморщила нос. – Фу, Голицын! Выхлоп как после недельной пьянки! А можно было попробовать не злоупотреблять?!


– Воу-воу, Зимняя, полегче! Мы пили за ваше здоровье! – Лёха подхватил свою девушку на руки и закружил по поляне, фальшиво подвывая. – К сожаленью…день рожденья…только раз в го-о-оду!


Две именинницы – Алёнка и её сестра-близняшка Варя – согнали Тимофея с покрывала и занялись обустройством походного стола. Яська, младшая сестра Лёхи, со всей серьезностью тринадцатилетней старалась показать себя опытной хозяйкой. Все старания предположительно должен был оценить Стас, одноклассник брата, Тимохи и блондинок-именинниц. Сам Стас, смуглый, худощавый, черноволосый, об этом не подозревал и спокойно отхлебывал из стакана, недовольно морщась из-за поднявшегося шума и суеты.


Через десять минут походный стол был накрыт. Между судочков и контейнеров с салатами лежали бутерброды, громоздились помидоры, редиска и огурцы, свежая зелень, а на тарелке в центре, истекая ароматным соком, высилась горка шашлыка.


Когда все утолили первый голод, Лёха наполнил стаканы пивом и поднялся для произнесения торжественной речи:


– Ну-с, за присутствующих здесь дам! С днем рождения, Зимние! За ваше семнадцатилетие! Пью за весеннюю Зимнюю, и за Зимнюю летнюю! – кажущееся идиотство и фантастичность тоста с легкостью – как это нередко бывает в жизни – опровергалось реальностью. Алёнка Зимняя родилась тридцать первого мая, а ее младшая сестра Варя – через пятнадцать минут, но уже первого июня. – Все пьем за дам! За будущих актрис и волшебниц!


Лёха, выпивая и закусывая, время от времени косился на давешние заросли на краю поляны, опасаясь повторения странного явления, однако всё было спокойно. Кузнечики стрекотали, птицы щебетали, воздух не дрожал и реальность меняться, кажется, не собиралась. Яська, стрельнув глазами на Стаса, чувствительно ткнула брата локтем в бок.


– Ты чё завис? Кого высматриваешь?


– Оборотней, Яська. Он высматривает злых, коварных, лохматых оборотней. Ты ж слышала, что Никифоровна вчера вашей бабуле рассказывала? Мол, аномалия какая-та страшная тут завелась, и полнолуния, опять жа, совершенно, блин, неожиданно пришла, и воздух спорчен, и жуть всякая по кустам прячется, – замогильным голосом просипел Тимоха.


– Дурак ты, Тима! Оборотни ж только ночью бывают! А днем даже в аномалиях всяких самые страшные монстры – это комары! – поправляя прическу, фыркнула Яська. Два хвостика, скрученные в задорно торчащие рожки в сочетании с большими глазами и полными, ехидно поджатыми губами, делали ее похожей на персонажа какого-нибудь популярного аниме. – А тут даже комаров нет, ты заметил? Какие ж тут оборотни?


– Насчет этой волосатой зубатой хрени не знаю, а вот болото с древними развалинами тут точно есть поблизости, – Тимоха принял самый загадочный вид из всех возможных. – Там всякое, блин, может водиться…


– Нихрена там не может водиться, кроме комаров и жаб. Ну, может, змеи ещё какие ползают, – хмыкнул Стас и хитро подмигнул Яське. – Все возможные в нашем мире чудеса мы сегодня днём уже увидели на съемочной площадке. Так что, Тимоха, прекрати морочить ребёнку голову.


Яська, маково полыхнув щеками в ответ на взгляд Стаса, тут же обижено надулась, услышав, как её назвал смуглый красавчик. Красавчик, сдерживая ухмылкку, поднялся и, подняв стакан, предложил:


– Давайте-ка быстро употребим по поводу праздника и пофоткаемся в костюмах и образах. Инста не прощает прогулов!



За три часа до того, как был накрыт праздничный стол, Лёха, Тимофей, сестры-близняшки и Яська, поплутав по лесным тропинкам, подошли к деревне. Деревне реальной и донельзя нереальной одновременно.


Пройдя через хлипкие на вид ворота, ребята моментально погрузились в шум и суету съемочной площадки. Вокруг сновали туда-сюда девчонки лет десяти-двенадцати, одетые в костюмы гномок. Все отличались друг от друга, но все были одинаково большеглазы, симпатичны и анимэшны чуть более чем полностью. Пока блуждали между свежевыстроенных декораций, повстречали пару бородатых суровых гномов, ожидаемо невысоких и коренастых, нескольких орков разной степени зелености и статуры весьма впечатляющей. Вообще, деревня была настолько забита представителями всех фэнтезийных рас, что ощущение нереальности происходящего усиливалось с каждой минутой.


– Ну и где тут этот НПС, который в массовку записывает? – обратился Лёха к парню в рабочей одежде, который тащил куда-то бухту кабеля. – К кому обращаться? И поскорей бы, а то главное летнее приключение сорвется.


– Приключений ищете? Забавно, что именно сегодня… Вон там «Газель» видите? – чуть замешкавшись, парень махнул рукой. При ближайшем рассмотрении он оказался далеко не так молод, как показалось сначала. Не парень, скорее мужичок, субтильный и ничем не примечательный. Тень от козырька кепки почти скрыла мимолетный, но в то же время тяжелый и изучающий взгляд. – Во-о-он ту, синюю. Туда идите. Спросите Тимофея Захаровича, он все расскажет.


– Тимох, слышь? Тезка твой. Как думаешь, хороший знак, э?


– Надеюсь. О! Глянь-ка!


– Опаньки! Вы посмотрите, кого тут ветром надуло! Здорово, Стасян! – Лёха протянул руку юноше, который одновременно с ребятами подошел к администраторской «Газели» с другой стороны. – Ты какими судьбами тут?


– Привет, народ, – Стас, одноклассник друзей, пожал руки Лёхе и Тимофею, кивнул девчонкам. – Я как все, по объявлению.


– Так ты что, в эльфы решил податься?


– Да нафиг надо! Анемичная бледность и видоизмененные ушные раковины – не мой фетиш. Слишком я смуглый и темноволосый для эльфа, гримеры замучаются перекрашивать. Я к человеческим магам хочу. Осталось только Тимофея Захаровича поймать и договориться.


– Ща найдем, не проблема. Делов-то! – Лёха забарабанил по дверце машины. – Лю-ю-юди! Есть кто живой?


Дверь открылась, и из салона вышла яркая брюнетка лет сорока.


– Вы что-то хотели, молодые люди? – поинтересовалась она.


– Нам бы Тимофея Захаровича. Вы не могли бы подсказать, где его искать?


– Массовочники? Ясно, – брюнетка оглядела всю компанию, задержала взгляд на Яське и кивнула, удовлетворенная увиденным. – Я так понимаю, вы все онлайн-отбор прошли?


Девочки удивленно переглянулись, а вот парни уверенно закивали. Лёха ткнул Тимофея в бок, и оба тут же нескладно прокричали:


– С днём рож-день-я! С днём рож-день-я! Кас-тинг прой-ден! Вперёд! За “Оскаром”!!!


– Шеф как раз на месте и пока не занят, – брюнетка устало вздохнула, почему-то нисколько не удивившись воплям парней и радостным визгам девчонок. – Ждите, сейчас позову.


Тимофей Захарович был совсем не похож на «Тимофея Захаровича». От сочетания такого имени с таким отчеством прямо веет чем-то очень основательным, старорежимным, купеческим, что ли. И видится уже даже солидное брюшко, обтянутое рубахой с вышитым воротом, и еще борода, да, солидная такая борода лопатой. И непременно насупленные густые брови, и нос картошкой, и глаза хитрые, и взгляд недоверчивый, с характерным таким прищуром.


Местный Тимофей Захарович был высок, худ, гладко выбрит, чертами лица несколько лошадист, манеры имел жеманные до невозможности и одевался весьма странно и даже вычурно. Выскочив из машины как черт из табакерки, он принялся кружить вокруг девушек.


– О-у! Новенькие! Прелестно! По объявлению? В массовку?! О-у! Близняшки! Блондинки! Магички!! Добрая и злая! Нет, добрая и добрая! Так, всё, вы двое – магички! Злые магички! Прелестно! Манеры! Фактура! Очаровательно! А что здесь делает девочка-гном? Девочка! Да, ты! Ты почему не в костюме и без грима?! Вика! Римма! Немедленно займитесь гномом! – вставить хоть слово в этот чистый поток восторга не представлялось возможным.


Тимоха попятился, когда его экзальтированный тезка обратил свое внимание на парней.


– О-у! А здоровенного куда? Какая мощь! Какой стиль! Ах! Для орков мелковат, для эльфов великоват, для гномов высоковат. Мальчик! Да, ты! Хочешь быть человеком? Я из тебя сделаю человека! Вау! Шик! Как тебя зовут, большой мальчик? КА-А-К?! Что, действительно как меня?! Чудесно! А-ах! Нас теперь таких двое!! А эти! Вера! Верочка! Скажи, ну куда их всех девать?! А-ах! Какой типаж! Верунчик! Какие взгляды! Какой напор! О, еще один! Эй, ты, смугленький! Хочешь быть магом? Это просто, я тебя научу! Какая энергия! Вау! Всё! Придумал! Всех – в люди. Вера! Раздай им договоры! Всех подписать! Немедленно переодеть и подписать!


Постоянно ахая и закатывая глаза к небу, Тимофей Захарович искрящим торнадо ввинтился в толпу статистов и пропал из поля зрения. Через пару минут со стороны режиссерского кресла раздался отчаянный вопль:


– А-а-а! Уберите от меня этого Фея кто-нибудь! Нет меня! Я ушел! Я улетел! Я у-у-умер! Фей, пощади мою больную голову! Исчезни!!!


Ребята переглянулись, пытаясь прийти в себя после пережитого.


– Народ, а мож ну его всё? Валим, блин, пока не поздно, а? – пробормотал Тимоха, потирая лоб. – Смоемся, пока этот Фей не вернулся и не начал делать из меня человека. Варежка, с меня, честно, взамен два подарка завтра! Я ж, блин, не думал, что тут такое!


– А я договоры принесла, – раздался голос за спиной у Тимофея. – Паспорта с собой? Нет? А данные помните? Ну и замечательно. Не ошибитесь только, а то потом без зарплаты останетесь.


Давешняя брюнетка (видимо, Верочка) держала в руках несколько листов бумаги. Подростки неуверенно разобрали их по рукам и, пошептавшись пару минут, всё же принялись заполнять нужные строчки в тексте договоров. Через несколько минут с формальностями было покончено, брюнетка отвела ребят к вагончику костюмера.


– Лика! Принимай новеньких. Шеф всех сегодня в люди определил, насчет завтра ничего не знаю. Выдай им пока всем нубовский комплект, а дальше посмотрим, – Вера указала пальцем на Тиму и Лёху. – Эти двое – воины, остальным маговские одежки. И для гномки что-нибудь подбери, пожалуйста.


Когда все, расписавшись предварительно в нужной ведомости, получили костюмы, Вера, уходя, посоветовала:


– Вы сегодня, наверно, не переодевайтесь. Оглядитесь на площадке, походите, пообщайтесь, на камеры насмотритесь, чтобы потом уже не отвлекаться. Да и… Погода дрянь, вряд ли сегодня что-то снимать будут, да и с техникой опять заморочки. Завтра подходите к восьми утра. Не опаздывайте, а то часы не засчитают и выплаты урежут. Всё, удачи!


Солнце действительно не баловало, посылая редкие лучи сквозь мрачные тучи, наползавшие с горизонта.


– Мальчики! Есть идея! – откашлялась Варя, перекинувшись парой слов с сестрой и Яськой. – Сейчас мы все собираемся, уходим недалеко от деревни, в лесок, и начинаем праздновать там. Стас, если не против – присоединяйся.


– Валить надо, ага. Подальше от цивилизованных людей. Пока вы, дикари, тут весь реквизит и декорации не разнесли! – Алёнка как-то очень ловко и умело выхватила бутафорский меч из рук Тимофея и тут же обернулась к Лёхе. – Голицын! Немедленно прекрати глумиться над жезлами! Детский сад, ей-богу!


Предложение было принято единогласно, никого не напугали затянувшие небо сизо-свинцовые тучи, неясно ворчавшие отзвуками грома. Выйдя за ворота деревни, ребята прошли через звенящее тишиной редколесье к излучине тихой речушки. Подходящая полянка нашлась уже через полчаса неспешной ходьбы.


Энергия и энтузиазм били из парней ключом – в два счета на поляне была поставлена палатка, и затрещал жарким пламенем аккуратный костерок.



– Чур, я первая в ВК фотки заливаю! – Яська моментально ухватилась за идею Стаса. – Только давайте уже скорее, хватит бухать! Гроза собирается!


– А давайте! – Лёха залпом допил пиво, бросил стакан и отряхнул руки.


Воздух дрогнул и едва заметная дымка, нередко появляющаяся в сосновом бору, заметно сгустилась на краю поляны. «Черт, опять, что ли? – с тоской мысленно всхлипнул Алексей. – Ну, давайте уже ваших зайцев». Зайцев не дали. Дали лягушку. Хотя нет. Какая там лягушка! Натуральную жабу дали! Зелено-коричневую, пупырчато-склизкую, мерзкую, здоровенную, метровой высоты жабу. Жаба открыла рот, чтобы сказать: «Ква!», но вместо этого задрожала и растворилась в душно-липком предгрозовом воздухе.


– Лёха! Переодевайся скорее! Ну же! – сестра клещом вцепилась в замершего парня.


– Да, Яська, иду, – изумив девочку обращением, промямлил парень и скрылся в палатке.


«Мелочь пузатая», «мелкая», «язва белобрысая» – как только не называл Лёша Голицын свою сестру. Обращение по имени он использовал обычно три раза в год, поздравляя ее с Новым годом, 8 марта и днем рождения. На сегодняшний день не приходился ни один из этих праздников. Яська удивленно нахмурилась.


– Ты что зависла, мелкота? – поинтересовался Тимоха. – Оборотни на подходе? Или пленка в смартфоне закончилась?


Яська отмахнулась от уже переодевшегося Тимофея и взглянула на тот край полянки, который так завладел вниманием её брата. Ничего странного. Боровая дымка. Кривая сосна, разделившаяся у поверхности земли на два ствола. Тощие кустики у дерева, ярко-зеленая, с легким оттенком вечерней синевы, трава. Лапа с зелено-коричневыми пупырышками. Лапа?! Пупырышки?! Яська, готовая завизжать, моргнула, приглядываясь. Воздух дрогнул. Валун, покрытый бурым мхом. Россыпь бледно-коричневых камешков у основания. Сочно-зеленые почки нераскрывшихся бутонов на ветках низкорослого кустарника. Ничего необычного. Показалось. Яська поёжилась, пожала плечами и вернулась к костру, у которого уже вовсю шла импровизированная фотосессия.


Девочки уверенно и непринужденно позировали для камеры, Лёха с Тимофеем устроили бой на бутафорских мечах. В процессе дуракаваляния оба каким-то непостижимым образом умудрились порезаться тупыми как валенки лезвиями. Стас, состроив жуткую мину, гортанно выкрикивал на ходу придуманные заклинания, бросал в костер пучки травы и мха, старательно изображая могучего мага.


Гроза, затаившаяся в горбах сизых туч, хотя не гроза даже – предчувствие ее – приближалась. Невнятное, но все равно каким-то непостижимым образом ощущаемое напряжение висело во влажном воздухе, слишком жарком для первого дня лета. Напряжение чего-то тонкого, неосязаемого…


За час до полуночи – когда память телефонов была забита до отказа, когда были выпиты и съедены почти все запасы, когда сил праздновать больше не осталось – импровизированный лагерь уснул. Алёнка, Варежка и неугомонная Яська тихо сопели в палатке. У входа в походное жилище, охраняя от неведомых опасностей, спал побежденный пивным змием богатырь Тимоха. У затухающего костра, повернувшись спинами друг к другу, громко храпели Лёха и Стас.


Тучи, затянувшие половину неба, начали посверкивать зарницами. По поляне, сбив сноп искр с алеющих в костре углей, пронесся порыв жаркого ветра. В ночном небе заворчало, яркая вспышка молнии взрезала тьму корявым зигзагом. Реальность поплыла. Размылась, задрожала и остановилась. Сосновый бор, палатку, затухающий костерок озарил тусклый оранжево-красный свет взошедшей луны. Не земной Луны.


На огромной, кроваво-багровой, невиданной на Земле небесной сфере открылся гигантский глаз, уставившийся на планету. В этом взгляде было всё – и ненависть, и злоба, и зависть, и вожделение…

Показать полностью
Отличная работа, все прочитано!