Kakiy.Mochevik

Копроэт

В ночной подъезд вбежали ноги,
Внутри меня пылал пожар.
Поднявшись на этаж второй,
Я в темный угол врос спиной.

Вокруг кружила тьма немая,
Гудела тишина в уме.
Как дрель, рванул мотор из зада,
Разнося эхо по стене.

Огонь в седалище иссяк,
Но тут же сердце сорвалось.
Я распрямился и шагнул,
Застыли вены как в мороз.

Я в темноте споткнулся вдруг,
Лежит там кто-то у перил.
Нагнулся ниже… Боже мой…
Глаза светились — две луны.

Лицо покрыто жидкой массой,
Безносый череп, рот кривой.
Дохнуло гнилостной амброй,
И челюсть выгнулась дугой.

Я побежал во всю мочь вниз,
А лестница росла, росла.
Ступени, стены, мрак — слились
В один колодец без числа.

Пролет, ступени, разворот,
И снова тот же второй ярус.
За мной крадётся существо,
Пока я выбраться пытаюсь.

Оно растет под потолок,
Конечности его длинны.
Я бью в квартиры, жму звонки,
Но за дверьми — глухие сны.

Разбив окно, прыжок свободы,
Я улетаю от погони.
Соседний дом. Чужой подъезд.
Укрылся в каменном загоне.

В ночной подъезд вбежали ноги,
Внутри меня пылал пожар…

Мой бренный ум иссох в пустыне,
Потуги жалкие остыли.
Прошу, направь нас, Калоликий,
Как ручеек никем не питый,
Что камень точит вечно силой,
Упорством с волею Сизифа.

Открыв мне око, я узрел,
Как слепо, жидко я ошибся
Ничтожно обосрал штаны,
Пока в пророки возносился.

И в прах рассыпался Ирем,
Оплот надуманного страха.
На дюну пала тишина,
Осев на дно, как в чае сахар.
И весь тот груз, что я носил,
Исчез, вернувшись в лоно праха.

Взревел песчаный ураган,
Раскрыв гнойник обид и боли,
И пылью выжженных планет
Развеял звезды в черном поле

Крыло сквозь пламя опалит гордыню,
Гермеса птица — ртутью мчится вниз,
Чтоб пасть, как кал, в коричневой могиле,
Где правит мрак и низменная ввысь.

Разбившись оземь, потерявши перья,
Ослепший кокон завершит пути.
Ведь кал текуч, как наше время,
Заполнит дыры черной пустоты.

Золотой брызг, что явился,
Трансмутации процесс!
Из кала твердого он свился,
Вскипела жидкая смесь!

Упавши больно,
Взлетел он сильно,
Выше прежних небес!
И снова, когда свет затухнет,
Настанет каловый абсцесс!

Носил в себе я бремя,
И тяжко было мне.
Внутри полнилась чаша,
Греховная, как плен.

Вокруг цвела, жила природа,
Вплетая птичий свист в покой.
И я нарушил хор свободы
Своей басовою струной.

Похолодели сухо ноги,
Струя со лба, что мысль, текла.
Раздался рок в святом чертоге
Ударил гром — стрела Зевса.

Все зло я отпустил,
Прощая тем, кем был вчера.
Низвергнув падшего на землю,
Что так томил меня года.

Оставив лес, взлетел я прочь,
Услышав благовестный шелест
Земля забрала это зло,
Для молодых, растущих берез.