Нейроэтажки
10 постов
Как хомячок, который должен знакомить человека со смертью, отворять для него врата познания, шампанское должно знакомить человека с неотвратимостью жизненных перипетий и важностью иных принятых решений, необходимостью взвешивать свои шаги и обдумывать свои замыслы. Задумываться о мимолетности и скоротечности жизни, которой нужно наслаждаться здесь и сейчас, а не оставлять на потом, когда яркое и игристое станет затхлым, недвижимым и кислым. Открыв шампанское, ты непременно должен вкусить его до дна, столкнувшись с четким поучительным выбором: "допьешь всё/выдохнется и выльешь". Все или ничего. Ну почти.
Мы же гнусно извратили сей замысел, пошатнули фундаментальный закон мироустройства, создав премерзкий костыль под названием "пробка для шампанского многоразовая". Кто знает, к чему это приведет, кто знает.
И вот представьте, живем мы много-премного лет на этом своем синем шарике посреди бескрайнего черного и бесконечно-холодного нифига. И внезапно к нам возвращается материально-ответственное лицо, которое вроде бы как должно было бы следить за техническим состоянием этого самого нашего шарика. Возвращается с обеда и несколько офигевает. «Не, а погодите, а чё у вас половину года так зверски холодно, а вторую половину адски жарко? Это чё за ёлки с шариками и огоньками, вы зачем их наряжаете? Мы же совершенно не так всё задумывали, тут же должно быть все время +20 и солнышко с тучками. Вот откуда ураганы взялись, я спрашиваю? Почему их там трясет и волны гигантские по морю ходят туда-сюда? Я что, пломбу не снял? Ну, красненькую такую, на боковой стенке, сразу за Эверестом».
Куда-то уходит, крутит ручку, что-то щелкает и фигак - на планете +20 и солнышко с тучками. Навеки! Нет, то что было до этого - так это же демо-режим такой для потенциальных инвесторов. Ну вы видели как на телевизоре в магазине картинки разные крутят завлекательные, с рыбками и попугаями. Демонстрация возможностей перспективной модели. Вот и у нас -30 по цельсию - так не должно быть на самом деле, не дольше десяти секунд, это изначально было нужно для того чтобы у клиента коктейль с ананасом в нужный момент охлаждался.
И вот любители зимы через пару лет такие «Неееет! Верни все обратно! Ёлки там, сугробы, лыжи, сосульки, обморожения конечностей - вот это вот всё!»
А он такой «Не-а!»
И лишь где-то там, на последнем этаже кто-то отчаянно и исступленно стучал чем-то тяжелым по трубам, гулкое эхо разносилось по всему дому, колотилось о стены и отдавалось болью в голове и дребезжанием стекол. Прошла уже неделя и город по-прежнему был пуст. Все они ушли, исчезли, растворились в воздухе - правды все равно не узнать. И лишь этот неведомый сбрендивший чудак продолжал колотить по трубам с упорством обреченного. Да и был ли он на самом деле? Быть может, это снова мне кажется? Быть может я уже сошел с ума от страха и одиночества? За неделю я так никого и не встретил. Город был пуст, будто все вокруг внезапно бросили свои дела, встали и куда-то ушли. Кто-то бросил на плите чайник, кто-то оставил свою машину поперек дороги, недоеденный завтрак в кафе, недоглаженный костюм, газета на лавочке, пепел сигареты и обгорелое пятно на барной стойке рядом с бумажником - словно их владельцы вышли куда-то на пару секунд и вот-вот вернутся. Но шел уже седьмой день ноября и город был все так же пуст. Еще горел свет в окнах и из крана текла вода, но радио молчало, не работал интернет, а телевизор показывал одни и те же помехи, которые никак не могли сложиться во что-то осмысленное. Телефон вечно выдавал короткие гудки, будто человек на том конце провода все еще существовал на самом деле, но был очень занят разговором с кем-то другим и не мог мне ответить. Но не семь же дней подряд, твою мать!
Странно это всё. А может я и вправду последний человек на Земле? Боже мой, как же странно. Будто бы все ушли, а меня забыли, не позвали с собой, подумали что так и надо, что я в курсе и ушел вместе со всеми. Я никому об этом не рассказывал, когда-то очень давно, десятилетний я шел добрый десяток километров по раскисшей дороге после того как школьный автобус уехал без меня. Я точно это знал - там в сумерках за мной кто-то шел, тихое хлюпанье не слишком далёких шагов сложно с чем-то спутать, но обернуться было слишком страшно и, тихо подвывая от страха, я упрямо шагал вперед. И вот, когда незнакомец решил приблизиться и я начал слышать его тихое сиплое дыхание, за деревьями блеснули фары и спустя минуту меня подобрал пазик, везший работяг на смену. Я еще долго смотрел в окно. Там никого не было. Родители ничего не узнали, родители вернулись к полуночи, даже не спросив как прошла экскурсия и сразу же ушли в привычную рутину тихих осенних вечеров, а классуха и друзья были уверены в том что я вернулся вместе со всеми, даже Мишка утверждал что я спал всю дорогу на соседнем сидении. Как же так?
Забыли. Снова забыли. Но это ведь не беда, правда? Страшно было закрыть на миг глаза и, открыв их, понять что вокруг тебя уже никого почему-то нет, оглохнуть от идеальной, звенящей тишины. А сейчас уже не страшно. Дойдем, обязательно дойдем. Знать бы только куда! Я поднялся с лавочки у подъезда, отряхнул налипший на джинсы мелкий мусор и с интересом вгляделся в далекие окна на одиннадцатом этаже, где все еще горел свет, колыхались занавески и где неведомый сумасшедший продолжал колотить по трубам чем-то тяжёлым. Думаете, я не ходил проверить кто это такой громкий? Бесполезно, там никого нет, а из той квартиры вообще слышно что грохочет в соседнем подъезде. И там тоже никого нет, кстати. Я три часа ходил по квартирам и мне надоело!
Ладно, чего тянуть, скоро рассвет и если я уйду сейчас - к полудню дойду до Полян. Или доеду, если найду машину, которая заведётся. Может быть там хоть кто-то остался? Может и веник этот дурацкий с собой взять? Розы так и лежали на лавочке, я не успел их подарить... ну просто потому что дарить внезапно стало некому. Смешно? Ага, смешно, еще как смешно, не хватило каких-то десяти минут. Она тоже ушла вместе со всеми, или не ушла. Да какая к черту разница!
Ага. Грохот прекратился. Ну, и мне тоже пора. Донес розы до угла и выбросил их в контейнер. Нет смысла. Сейчас сначала на Ленина, потом на Морскую, а там за магазином - между высотками и по набережной... Если бы я остался, если бы обернулся и прислушался, то может быть и услышал бы тихие шаги на лестничной клетке, хлюпанье и покашливание, лязг упавшей на грязный бетон трубы и лязг входной двери. Но мысли мои были далеко отсюда и впереди была долгая дорога до Полян...
Я до сих пор вспоминаю как однажды зимой мой дед Геннадий приехал к нам из своего далёкого маленького села под Кировом погостить и поглядеть на все еще мелкого, но уже немного подросшего меня, а когда пришло время уезжать предложил родителям взять меня с собой чтобы я там у них в селе пожил немножко. Бабушка порадуется. Родители согласились, я даже помню как их уговаривал.
Я помню как ехал с дедом в купе и помню что там было холодно - окно немилосердно сифонило. Я помню маленькое село, Я помню снег и бесконечно-темные ночи и звездное небо, такого бездонного и пугающего ночного неба под Москвой не было. Помню огромный пакет клюквы в сахаре, дед купил мне ее в сельмаге, за вечер я съел половину пакета и всю ночь маялся животом. Помню тихие вечера, помню беленый потолок и старую люстру в большой комнате, помню старый телевизор и Доктора Айболита, который однажды показали полностью, все серии, я до сих пор вспоминаю тот зимний вечер когда смотрю этот мультик.
Помню как зачем-то поссорился с дедом и плача, твердил что хочу домой. Я помню как дядька повез меня из села в Киров на ёлку. Я был в своей любимой красной кофте с кожаными нашивками, но подарка мне не дали, потому что я был не в карнавальном костюме. Я расстроился, но дядька повел меня в кафешку есть мороженое - я никогда такого до этого не ел, оно было в железных вазочках, очень жесткое и холодное, так еще и политое полузасахаренным вареньем из неведомой мне ягоды. Но мне все равно понравилось. А на следующий день он повел меня в музей, где я зачарованно рассматривал человеческий череп в стеклянном ящике с землей и костями. Помню как меня вернули обратно деду с бабушкой и наутро я втихаря лазил в нетопленой части их большого дома. Самая интересная его часть, особенно комната дядьки, там было много старинного хлама, там валялся его дембельский пиджак с чудесными значками и там была лестница на чердак! А на чердаке лежали самые настоящие часы с кукушкой! Только сломанные, но можно было потянуть пальчиком хитрый механизм и услышать тихое "Ку-ку!" . Остальное я помню смутно, но вот эти воспоминания, они до сих пор со мной, они все еще яркие, я люблю иногда к ним возвращаться.
И самое странное, матушка говорит что ничего этого не было. Разговорились недавно, вспоминали деда и его село. Так вот, она не помнит чтобы меня отпускали, да и не согласилась бы она на такую авантюру. Я же даже в школу тогда еще не пошел. Не забирал меня дед и все тут, мы всегда ездили туда вместе. Все это конечно чрезвычайно загадочно. Но, никого из родственников, кто мог бы внести ясность давно уже нет с нами. Уже и не спросишь.
А что если все мы, весь наш мир - отражения в зеркалах? И глядя в эти зеркала, в стеклянные витрины и полированный металл, видим мы не отражения, а настоящих людей, для которых отражения - это мы. И вся наша жизнь - это зеркальное копирование, повторение чьих-то действий, без возможности поступить по-своему, сделать единственно-важный выбор. Я вот сейчас пишу это предложение, а чувак в зеркале у меня за спиной на самом деле печатает что-то типа «апит от-отч театачеп елед момас ан йонипс аз янем у елакрез в кавуч а ,еинежолдерп отэ ушип сачйес тов Я». Нет это не зеркальная тарабарщина, это единственно-правильное расположение букв. И пишу я этот пост только потому что это он это решил его написать. Других вариантов у меня не было. И тогда получается что все это бессмысленно, потому что все мы - лишь зеркальные повторения чужих жизней, все предопределено, нет никакого смысла ни в наших делах, ни в наших мечтах, ни в то что считаем мы хорошим, ни в том что считаем мы плохим. Просто все это кажется нам реальностью, это и не может казаться нам чем-то ненастоящим. Странно, правда? А почему это не может быть правдой? Все равно же никак не проверить. Разобьешь одно зеркало - появишься в другом.
Витька задумчиво почесал затылок. Маленькая оранжевая точка на экране тихо гудящего радара не давала ему покоя. То появляясь, то исчезая, она откровенно нервировала дежурного. Не то помехи, не то тень от ближайшего спутника, не то просто космический мусор. Радар предполагал, что это транспортник, но не смог его классифицировать, а посему отметил его как угрозу второго класса. «Что бы это могло быть?» Кварц-16 находился вдалеке от торговых трасс и медленные неторопливые транспортники сюда забредали редко. Крохотная захолустная шахтерская планета, даже туристы не жаловали ее своим вниманием. Большая Война закончилась еще до его рождения, и здешние достопримечательности - старая база Федерации да пара ржавых истребителей типа «Аксиома» мало кого интересовали. Причалит раз в несколько лет яхта с пионерами и строгим инструктором - вот и весь наш туризм. «Может быть, это они?» Но в журнале заявок было пусто, новых заявок так никто и не прислал.
Пепел от сигареты шлепнулся на клавиатуру, Витька выругался и затушил сигарету. Шальная мысль не давала ему покоя. «А если синты?» Он гнал от себя эту мысль, но она возникала в его голове снова и снова. Причины для сомнений конечно же были, синтов разобрали на шестеренки много лет назад, качественно так разобрали, методично вычищая планету за планетой, астероид за астероидом, проверяя любой подозрительный объект. Слишком уж велика была цена, которую заплатило человечество. Но все же, иногда они появлялись неведомо откуда, выпрыгивали из теней на древних своих кораблях, призраки Большой Войны, так и не нашедшие покой и ведомые лишь одной директивой уничтожения всего, до чего они смогут дотянуться.
Витька отбарабанил по клавиатуре сообщение сменщику, сорвал с крючка летную куртку и активировал предстартовую проверку. Красный патрульный катер «Орлёнок» дожидался его в третьем доке, уже заправленный и готовый к взлету. «Надо проверить!» Его палец коснулся кнопки на приборной панели, пошел обратный отсчет. Над Кварцем медленно разгорался холодный рассвет.