FitzroyMag

FitzroyMag

https://fitzroymag.com/
пикабушник
10К рейтинг 126 подписчиков 35 комментариев 47 постов 34 в горячем
140

Принц Филипп — ветеран Второй мировой войны

Лейтенант и линкоры: от Адена до Японии.

Едва ли будет ошибочным утверждение, что скончавшийся 9 апреля 2021 года Филипп герцог Эдинбургский оставался единственным представителем не только царствующих домов Европы, но и политической и околополитической элиты в целом, не только помнившим Вторую мировую войну, но и непосредственно участвовавшим в боевых действиях с прямым соприкосновением с неприятелем. Особо придирчивые читатели, вероятно, назовут и королеву Елизавету II, однако военная служба Елизаветы — в те времена ещё принцессы — ограничилась строго Auxiliary Territorial Service, сиречь “Женским вспомогательным территориальным корпусом” и продолжалась всего пять месяцев, с февраля по июль 1945 года. Британские острова она не покидала хотя бы потому, что никто не рискнул бы жизнью и безопасностью официальной наследницы трона, особенно премьер Уинстон Черчилль, по-старорежимному трепетно относившийся к институту монархии.

Принц Филипп — ветеран Второй мировой войны Великобритания, Принц Филипп, Длиннопост, Флот, Боевые корабли

У принца Филиппа подобных проблем и близко не было, невзирая на эталонное “феодальное” происхождение c уймой королей-королев и императоров среди прямых предков. К началу Второй мировой Филипп Баттенберг, урождённый принц Греческий и Датский, мог весьма призрачно претендовать на престол Греции — он оставался не то пятым, не то седьмым в очереди, с высоты XXI века уже и не разберешь. Семья как таковая распалась — мать, Алиса Баттенберг, повредилась рассудком и была против воли отправлена в психиатрическую лечебницу. Отец, принц Андрей, после изгнания из Греции пустился во все тяжкие, сёстры вышли замуж за немецких аристократов, материальное состояние семьи было плачевным. Единственной карьерной возможностью для неслыханно знатного, но нищего как последний угольщик, молодого человека оставалась военная служба вообще и карьера на флоте в частности — в 1939 году Филипп поступил в Britannia Royal Naval College — Королевский военно-морской колледж, более известный под общеупотребительным названием Дартмут. Учреждение почтенное, Дартмут заканчивали короли Георг V и Георг VI, да и родной дядя Филиппа, будущий вице-король Индии Луис Маунтбеттен, вполне мог замолвить словечко перед руководством Дартмута за любимого племянника…

В январе 1940 года Филипп выпускается из Дартмута в звании мичмана. Война уже вовсю идет.


Что в советской, что нынешней российской историографии действиям Royal Navy во Второй мировой войне особого внимания не уделялось — Россия держава прежде всего сухопутная, да и будем откровенны, сражение в Датском проливе между “Бисмарком” с “Принцем Ойгеном” с немецкой стороны и “Худом” с “Принцем Уэльским” с английской, в сравнении со Сталинградской битвой выглядит бледненько.

У нас помнят в основном британские арктические конвои в Архангельск и Мурманск, но о прочих операциях Королевского флота представление самое смутное. Спору нет, дальнейшая судьба мира в те времена решалась на суше, но тем не менее Royal Navy действовал практически на всех морских театрах, от Тихого и Индийского океанов до Атлантики и Средиземноморья.

Давайте же взглянем, как проходила боевая служба мичмана Филиппа Баттенберга.


Своё первое назначение он получает на линкор HMS Ramillies — супердредноут класса “Revenge” времён Первой мировой войны, спущенный на воду в июне 1916 года. С началом Второй мировой HMS Ramillies базировался в египетской Александрии в качестве учебного корабля, затем в ноябре 1939 года направлен в Аден для участия в поисках немецкого тяжёлого крейсера “Адмирал Граф Шпее”, который по версии (ошибочной) английской разведки должен был рейдерствовать на трассах снабжения в Индийском океане. “Граф Шпее” был затоплен командой 17 декабря этого же года в эстуарии реки Ла-Плата, на другом конце света.

Затем линкор отправили в Австралию и Новую Зеландию, охранять конвой, перевозивший в Египет части 2-го Экспедиционного корпуса Новой Зеландии. В условиях войны этот дальний поход выглядел лёгкой прогулкой, поскольку немецких кораблей в Индийском и Тихом океанах не было, а Япония ещё не вступила в конфликт.

С мая по октябрь 1940 года Филипп продолжает практическую стажировку на тяжёлых крейсерах HMS Kent в Средиземном море и HMS Shropshire в Индийском океане.

Принц Филипп — ветеран Второй мировой войны Великобритания, Принц Филипп, Длиннопост, Флот, Боевые корабли

HMS Ramillies

Принц Филипп — ветеран Второй мировой войны Великобритания, Принц Филипп, Длиннопост, Флот, Боевые корабли

HMS Kent

HMS Shropshire

Принц Филипп — ветеран Второй мировой войны Великобритания, Принц Филипп, Длиннопост, Флот, Боевые корабли

HMS Shropshire

Новое назначение, на этот раз на линкор HMS Valiant класса “Queen Elizabeth” спущенный на воду в ноябре 1914 года и в 1916 году участвовавший в Ютландском сражении. Поздней осенью Филиппа отправляют в Британию, в Портсмут, на курсы подготовки для получения первого офицерского звания Midshipman, соответствующего российскому младшему лейтенанту. В феврале 1941 он получает офицерский патент с четырьмя высшими баллами из пяти экзаменов, затем возвращается на HMS Valiant в Средиземное море.

27-29 марта Филипп принимает участие в крупном военно-морском сражении у мыса Матапан, возле берегов Пелопонесса, когда британский Средиземноморский флот нанёс поражение итальянской эскадре, потопив три тяжёлых крейсера, два эсминца и серьёзно повредив новейший (введён в строй в 1940 году) итальянский линкор “Витторио Венето”. Справедливо считается, что победа при Матапане обеспечила союзникам дальнейшие успехи в Африке, поскольку ВМФ Италии после потери дивизии тяжёлых крейсеров не могли далее вести активные действия в Средиземном море.

По результатам этого боя Филипп был отмечен “упоминанием в депеше” (Mentioned in dispatches, MiD — форма поощрения в Royal Navy, когда имя отличившегося вносится в рапорт, отправляемый верховному командованию). Младший лейтенант Баттенберг, командуя службой боевых прожекторов, обнаружил два из пяти потопленных затем кораблей противника. Принцу была вручена первая боевая награда — Военный крест Греции.

Принц Филипп — ветеран Второй мировой войны Великобритания, Принц Филипп, Длиннопост, Флот, Боевые корабли

Битва у мыса Матапан, 29 марта 1941 года

Художник Чарльз Дэвид Кобб. Строй линкоров HMS Warspite, HMS Barham и HMS Valiant. Подсветка противника во время ночного боя.

В июне 1942 Филипп получает повышение до лейтенанта и переводится с HMS Valiant, ремонтирующегося после подрыва на установленной итальянскими аквалангистами мине, на эсминец HMS Wallace постройки 1918 года — корабль не самый новый, но радикально модернизированный в 1938–1939 годах в рамках программы переоборудования устаревших флотских эсминцев в эскортные. Было усилено зенитное вооружение, убраны торпедные аппараты, вместо них HMS Wallace получил мощное противолодочное снаряжение — гидролокатор и тридцать глубинных бомб. Корабль был “рабочей лошадкой” флота, обеспечивавшей сопровождение конвоев в восточной Атлантике и у берегов метрополии.

Бесспорно, не так престижно, как линкор, но зато огромная практика для Филиппа Баттенберга, тогда являвшегося первым помощником капитана — новую нашивку он получил уже в октябре 1942 года. В общей сложности HMS Wallace участвовал в охранении более чем двухсот караванов транспортов.

Эсминец участвует в высадке союзников на Сицилию, прикрывая транспорты с десантом и обеспечивая противовоздушную оборону.

Принц Филипп — ветеран Второй мировой войны Великобритания, Принц Филипп, Длиннопост, Флот, Боевые корабли

Эсминец HMS Wallace в боевом эскорте конвоя.

Принц Филипп — ветеран Второй мировой войны Великобритания, Принц Филипп, Длиннопост, Флот, Боевые корабли

Боевой расчет ПВО эсминца HMS Wallace после отражения атаки вражеских самолетов. Январь 1941 г.

В воспоминаниях одного из старшин HMS Wallace, Гарри Харгривза есть фрагмент, посвящённый действиям первого лейтенанта Филиппа Баттенберга во время ночной атаки немецкого бомбардировщика на британский корабль в июле 1943 года (Wallace участвовал в операции “Хаски” у берегов Сицилии). Приведём его целиком:

...Было очевидно, что мы были основной целью и немцы не остановятся, пока не нанесут смертельный удар. Не оставалось никаких сомнений, при следующем заходе самолёта у нас было мало шансов выжить. Он ушёл на разворот, и у нас оставалось около 20 минут, чтобы что-то придумать. За это время мы не смогли бы уйти далеко.
Первый лейтенант [Филипп] вступил в торопливую беседу с капитаном, и очень быстро на палубе собрали деревянный плот. Через пять минут плот спустили за борт — на каждом конце был закреплён дымовой поплавок (smoke float). При ударе о воду вздымающиеся клубы дыма вперемежку с взблесками пламени создавали убедительную имитацию пылающих обломков. Капитан скомандовал “Полный вперёд”, мы быстро отошли от плота, а потом он приказал заглушить двигатели. Мы тихо дрейфовали в темноте и проклинали звёзды, или, по крайней мере, я проклинал. Прошло довольно много времени, пока мы не услышали приближающийся звук авиационных двигателей.
Рёв самолёта становился всё громче, пока мне не показалось, что он находится прямо над моей головой. Затем послышался визг бомб, однако на некотором расстоянии. Уловка сработала, самолёт начал бомбить плот. Я полагаю, у лётчика сложилось впечатление, что он поразил наш корабль в предыдущей атаке и теперь пытается добить. Мы лежали и ждали, когда он улетит, что он и сделал. Филипп спас нам жизнь в ту ночь. Я полагаю, что там могло быть несколько выживших, но, конечно, корабль был бы потоплен. Он всегда был очень смелым и находчивым и очень быстро соображал.
Так или иначе, 187 членов экипажа HMS Wallace остались живы.

Наконец, в 1944 году Филиппа переводят первым помощником на новейший эсминец HMS Whelp (в составе Королевского флота с января 1944 года), который почти сразу (после короткого похода на Шпицберген для пополнения гарнизона архипелага) был отправлен в Индийский океан. Корабль входил в эскорт авианосцев HMS Indomitable и HMS Victorious, нёс патрульную службу на Тихоокеанском ТВД, участвовал в высадке на Окинаве и ликвидации японских авиабаз на островах Сакишима. Наконец, вместе с флотом союзников HMS Whelp участвует в церемонии подписания капитуляции Японией 2 сентября 1945 года.

Принц Филипп — ветеран Второй мировой войны Великобритания, Принц Филипп, Длиннопост, Флот, Боевые корабли

HMS Whelp

В январе 1946 года Филипп Баттенберг на борту HMS Whelp возвращается в Британию. Война для него закончилась. 20 ноября 1947 года он женился на Елизавете Виндзорской, наследнице короны. Женился по любви — их роман начался в 1939 году, когда Филипп был ещё кадетом Дартмута.

Принц Филипп — ветеран Второй мировой войны Великобритания, Принц Филипп, Длиннопост, Флот, Боевые корабли

Свадьба Филиппа и Елизаветы Виндзорской

Сетевые остряки шутят, будто принц Филипп был самым опытным специалистом планеты по перерезанию ленточек — говорят, после женитьбы он участвовал не менее чем в двадцати тысячах официальных церемоний.

Но прежде чем перерезать ленточки, он успел побывать под артиллерийским огнём итальянского флота, под бомбами немецких пикировщиков, отстреливал самолёты камикадзе на Тихом океане и ежедневно рисковал жизнью, сопровождая атлантические конвои. Почти всю Вторую мировую провёл на боевом корабле — не в уютном кабинете Адмиралтейства, не на штабной должности, и не в аристократическом салоне. Ушёл воевать в январе 1940 года, вернулся домой в январе 1946. От звонка до звонка, без малейших скидок на происхождение и титулы, без мгновенных скачков “из рядового в генералы” — начал мичманом, закончил лейтенантом.

Да и на свадебной фотографии у Филиппа на рукаве всего две лейтенантские нашивки. Не горд был, с честью носил то, что заслужил. Старая школа.

Показать полностью 8
30

Мифология готского: тайны исчезнувшего народа

Легендарный роман “Атаульф” наконец-то приходит к своему читателю!

К первой публикации в издательстве Acta Diurna исторического романа “Атаульф” писательница Елена Хаецкая напоминает нашим читателям о позабытой эпохе Великого переселения народов и одном из самых грозных племён, участвовавших в разрушении Римской империи.

Мифология готского: тайны исчезнувшего народа Готы, История, Рим, Книги, Литература, Научпоп, Длиннопост

Выход в свет романа “Атаульф”, написанного более четверти века назад, стал внушительным итогом многолетних поисков того, что обманчиво лежало на поверхности. Нас постоянно окружают слова, так или иначе связанные с готами, с названием их народа. Но при том сами готы в этих понятиях скрыты, они растворяются до полной прозрачности, до незримости, и их потаенное присутствие каким-то образом заставляет снова и снова прорываться сквозь своего рода бытовую мифологию готского…

Пока мы не вдумываемся в истинное, изначальное значение этих слов, они выглядят достаточно мирно. В готических соборах ломается, как ему и положено, каменное кружево стрельчатых арок, а вполне безопасные, несмотря на свой подчёркнуто зловещий вид, представители субкультуры готов, уткнувшись в смартфоны, ездят в метро. Русские святые с “титулованием” “Готский” — такие, как мученица Алла Готфская (память 26 марта/ 8 апреля), — взирают на нас с икон. На карте Германии отмечен, но никак не выделяется город Гота…

Но стоит просто попытаться представить себе, кто такие на самом деле готы, германский народ, несколько племён, весьма значимый в эпоху Великого переселения народов и затем сгинувший, растворившийся в других народах, — и на сознание обрушивается лавина разного рода обывательских и исторических мифов и весьма причудливых картин.

Мифология готского: тайны исчезнувшего народа Готы, История, Рим, Книги, Литература, Научпоп, Длиннопост

«Готский король Родерих обращается к своим войскам перед Битвой при Гвадалете». Картина Бернардо Бланко, 1871. Музей Прадо

Что мы, собственно, знаем?

Готы — германцы, выходцы с севера (из Готланда?). Почему они внезапно оттуда вышли — остаётся, честно говоря, за кадром, никто этого толком не объяснил; далее они продвигались на юг и в конце концов столкнулись с римлянами. Вот с этого момента, с периода, когда они ступили на земли тогдашних римских провинций, их увидели и описали.

Здесь, кстати, стоит заметить, что главный источник по готской истории, относящийся к позднеантичным временам, труд Иордана Готского, называет готов не готами, а гетами, и там об их происхождении говорятся ещё более причудливые вещи.

Как же выглядели готы в глазах римлян? Поначалу, видимо, они представляли собой некую однородную варварскую массу, едва ли отличимую от гуннов, и Франко Кардини в своей знаменитой книге “Истоки средневекового рыцарства” рисует яркую и вполне мифологическую картину, описывая сражение императора Валента с готами 9 августа 378 года.

Какие мысли мелькали тогда в головах обезумевших от страха солдат?.. Вот он — юный бог верхом на коне, в клубах пыли и сиянии солнца, словно осенённый нимбом славы. Бог явился из степи, чтобы уничтожить пешего солдата. На умирающего легионера нисходит прозрение — будущее не за Римом. Недра исторгли этих божественных чудовищ, этих ужасных богов. Такова месть, которую творит кентавр.

Так, по мнению автора, воспринимались готские всадники цивилизованным римским миром.

Однако постепенно за страшной маской “кентавра” начинают проступать человеческие лица, масса перестаёт быть однородной, и для начала мы узнаём, что готы не были единым народом. Они делились, по крайней мере, на два больших племени. Тут опять начинается своего рода мифология.

Как назывались эти два готских племени? Можно встретить названия “остготы” и “вестготы” и вполне логичное объяснения, что одни готы были восточные (“ост”), а другие — западные (“вест”). Да, но откуда они пришли? Мы ведь помним, что сие науке в точности не известно (Скандза = Готланд? Естер- и Вестерготланд?) Есть другое предположение: что на самом деле это были не “ост” и “вест”, а “остроготы” (“небесные, звёздные”) и “везеготы” (“мудрые”). Кстати, существует и вариант “визиготы”. Иордан называет их “гетами”, а историк Дитрих Клауде в своей “Истории вестготов” объясняет это тем, что, очутившись на территории “Южной России”, готы “попали под влияние сарматских кочевых племён и стали настолько сходны с ними по своему образу жизни, что римские источники не всегда различают германские и сарматские племена в этой области”.

Мифология готского: тайны исчезнувшего народа Готы, История, Рим, Книги, Литература, Научпоп, Длиннопост

Изображение битвы римлян и готов на саркофаге Лидовизи, III век н.э.

Можно также встретить для вестготов название “тервинги” — “люди лесов” и для остготов “гревтунги” — “люди камней и песков” (степные жители).

После того, как готы вошли в поле зрения римлян, возникла ещё одна весьма неоднозначная тема. Одна часть готских племен приняла христианство, а другая ещё долгое время держалась “веры отцов” и крестилась значительно позднее. В какой-то момент готы-христиане претерпели гонения от своих непросвещенных собратьев. И вот тут, казалось бы, количество источников информации должно было резко расшириться, к текстам светских историков прибавляются сочинения историков церковных, но… Но церковные историки только плотнее запутали дело. Главным гонителем готов-христиан в житиях святых назван правитель по имени Унгерих или Юнгерих. А это мог быть кто угодно, например, Атанарих, потому что у того же Иордана нет никакого “Унгериха” в числе правителей готского народа. Если это гонение происходило в те времена, когда подобные вещи были ещё возможны на территории, подвластной Риму, то вероятнее всего пострадала паства первого готского епископа, просветителя готского народа — Ульфилы. Сам Ульфила в завещании называет себя “исповедником”, то есть ему тоже во время этих гонений досталось.

На данном этапе мы сталкиваемся с одним крайне неудобным моментом. Дело в том, что Ульфила являлся арианином. В те времена арианство не было ересью, наоборот, это была наиболее распространённая версия христианства. Собственно, Ульфила не был бунтарём против ортодоксии, он всего лишь учил так, как научили его самого. Впоследствии, когда арианство было осуждено как ересь, он не признал ошибочности своей веры, своей “первой любви”, о чём и написал в завещании (если только это не очередной миф).

Таким образом, существует немалая вероятность, что готские мученики, пострадавшие за Христа от “Унгериха”, принадлежали к пастве Ульфилы и исповедовали христианство в форме арианства. Это крайне неудобный момент. Существует несколько ответов на вопрос “а как же мы почитаем ариан?..”. Один — предположение, что эти люди были крещены кем-то правильным (кем?), а не Ульфилой. Другой (с моей точки зрения, более честный): они погибли в первую очередь за Христа, а не за Ария, поэтому они почитаемые и святые люди. Никак иначе это не истолковать.

Готы упорно держались своей версии христианства даже после того, как она была осуждена, поскольку это в какой-то мере помогало им сохранять автономию. Но это же сыграло и против них, поскольку они пошли не по магистральной дороге истории (этот путь во главе с “гордым сикамбром” Хлодвигом избрали франки), а по боковой, и она увела их слишком далеко.

В конце концов готы были вытеснены в Испанию. Последним по-настоящему готским королем Испании был Родриго (Родерих), при котором его государство было завоёвано маврами.

Глядя на варварские племена, завладевшие Европой, хочется, просто исходя из их названий, думать, что франки — предки французов, а готы — немцев. Всё так просто. При этом мы же знаем, что немецкий язык относится к германской группе языков, а французский — к романской (как и испанский). Как бы логично, но на самом деле нет. Готы (вестготы) — предшественники испанцев. Словом “godo” называют в Латинской Америке человека чисто испанского происхождения, т.е. такого, в чьих жилах нет туземной крови. Что касается франков, то они — германцы, как и готы. Несмотря на важнейшую роль, которую франки сыграли в формировании современной Европы, их язык не сохранился, в отличие от готского, и причина проста: именно на готский переведена Библия. Видимо, языки германских народов были достаточно похожи, чтобы все они пользовались именно готской Библией.

Мифология готского: тайны исчезнувшего народа Готы, История, Рим, Книги, Литература, Научпоп, Длиннопост

Епископ Ульфила проповедует христианство готским воинам. Гравюра, 1890 год.

Фактически готы исчезают с исторической сцены в VII веке. Но память о них остаётся и начинает обрастать новой мифологией. Почему готов так долго помнили? Точную причину никто не назовёт. Но вот пример: в формировании Испанского и Португальского государств немалую роль играло и другое германское племя — свевов, однако при этом живых воспоминаний о свевах практически не осталось. А готский народ, хоть и исчез, но прочно вошёл в европейскую культуру — языком, именем, отголосками воспоминаний. Вошёл гораздо прочнее куда более успешных лангобардов и франков. Готский язык изучали в германских школах, и белобрысые мальчики в шортах на подтяжках немало проклятий сложили на готские глаголы, у которых чересчур много спряжений.

Готическая архитектура, как сообщал нам учебник истории за шестой класс, была названа так потому, что поборники чистого и благочестивого романского стиля сочли её “варварской”. Для обозначения варварского было избрано имя готов. Почему? Потому что готы брали Рим? Рим в те годы, что называется, “плохо лежал”, вот его и брали. Вандалы, вон, тоже брали, но Собор Парижской Богоматери никто почему-то “вандальским” не называет…

С тем же оттенком “варварский” во второй половине ХХ века назвали молодёжную субкультуру готов.

Точных сведений о том, почему людей в чёрном с мрачными песнями и черепами на татуировках называют “готами”, собственно, нет. Точнее, есть, но несколько версий. Название музыкального жанра “готик-рок” появилось в начале восьмидесятых или в конце шестидесятых, показания разнятся. Музыкальные критики называли эту музыку “готической”, потому что она была простая и вместе с тем мрачная (это так во второй половине прошлого века воспринимался готский народ — примитивный, но мрачный?). “Орды готов” — такой ярлык надёжно закрепился за этими музыкантами и их поклонниками в первой половине восьмидесятых, а потом заверте…

Если вернуться к роману “Атаульф”, то эта книга в какой-то мере была призвана “восстановить справедливость” в отношении готов. Показать их не как демонов-”кентавров”, не как варваров-“ломателей”, не как “примитивных и мрачных”, но как вполне нормальных людей, которые бывают и добрыми, и злыми, и жестокими, и любящими, и, конечно же, смешливыми. Разумеется, сломать стереотип одним отдельно взятым романом (или даже двумя, учитывая ещё “Анахрон”, который в своём роде является перевёртышем “Атаульфа”) — невозможно. Да и цели такой, наверное, не ставилось. Но даже готский язык, многократно проклятый школярами, как будто нуждался в нашей защите. Так нам тогда казалось. Собственно, всё это — лишь вопрос любви.


Елена Хаецкая специально для Fitzroy Magazine
Показать полностью 3
32

К годовщине коронавирусного карантина

Начало каждого нового века редко совпадает с календарными датами, смены столетий обычно отмечают по событиям, радикально меняющим общую архитектуру мироустройства. XIX век был “долгим”, начавшись в 1789 году с Великой Французской революции, уничтожившей “Старый порядок”, и закончился в 1914 году при начале Первой мировой войны — 125 лет удивительного прорыва во всех областях, от политики и промышленности до науки и высоких технологий. Никто тогда не предполагал, что упавшая в корзину палача Сансона голова Людовика XVI знаменует глобальные последствия в виде эпохи пара и электричества, аэропланов и дредноутов, а завершится общемировой бойней, давшей начало веку двадцатому. В свою очередь куртуазное XVIII столетие оказалось совсем коротеньким, всего 74 года — от смерти символа века XVII, Короля-Солнце Людовика XIV в 1715 году, до упомянутой революции, хотя бы потому, что именно Франция в те времена была центром, к которому тяготела европейская и колониальная вселенная.

К годовщине коронавирусного карантина Коронавирус, Политика, 2020, Рассуждения, Пандемия, Длиннопост

С ХХ столетием дело обстоит чуть сложнее, поскольку нет единого мнения о символическом событии, которое подвело бы черту под временами обеих мировых войн и войны холодной. Однако, если рассудить здраво, ХХ век — это век Америки, покончившей с изоляционизмом 6 апреля 1917 года, когда по представлению президента Вудро Вильсона Конгресс объявил войну Германской империи, в Европу прибыла 31 американская дивизия, а общий долг союзников перед США за финансовую и материальную помощь к 1919 году составлял безумную, абсолютно запредельную по тем временам сумму — $24,2 миллиарда. Калькулятор инфляции показывает, что сейчас это около 400 миллиардов, но на самом деле куда больше — надо учитывать покупательную способность, которая сто лет назад была существенно выше.

“Политически близоруко рассуждаете! — воскликнет разобиженный читатель. — Какой ещё “Век Америки”? А Советский Союз что, покурить вышел? ХХ век закончился с распадом СССР!”

Возразим: Советский Союз был супердержавой всего 40 лет — с 1945 по 1985 годы, когда покатился по наклонной плоскости подобно Лоре Лайонс из “Собаки Баскервилей”. Америка же никуда не исчезла, пускай и немало растерялась, потеряв главного соперника и обнаружив себя единственным мировым гегемоном. От растерянности и самоупоения США начали совершать поначалу незначительные, а затем уже и фатальные ошибки, которые, как известно, хуже любого преступления. Не подумайте: Ирак, Югославия, Ливия, разноцветные “революции” на пространстве от Туниса до Киева, санкционная политика и т.д. к таковым ошибкам не относятся: это стандартная, естественная схема поведения Державы № 1 — “прихожу с двустволкой и навожу свои порядки”. Будь у России аналогичные возможности, уж поверьте, мы действовали бы точно так же, устраивая майдан в Мехико, приводя в чувство Польшу торговым эмбарго, выращивая в Канаде местечкового Навального и устраивая грандиозные скандалы из-за постановочных отравлений на госдаче в Барвихе британских агентов-перебежчиков сотрудниками Ми-6 Петерсеном и Боширингом. Это нормально.


Другое дело — ошибки внутренние. Здесь-то и зарыта самая главная собака.

На прошлой неделе после публикации статьи о “либеральной монополии” в современной русской литературе в комментариях встретилось замечание:

Попробовали бы в Америке насочинять то же самое, что сейчас плодят всевозможные улицкие-быковы-яхины — романы про истребление индейцев, про злодейскую аннексию Техаса, про преступления американской военщины во Вьетнаме или бомбардировку Дрездена!

Открою вам страшную тайну: именно это в США сейчас и сочиняют, массово, огромными тиражами, в индустриальных масштабах. В университетах и окололитературной богеме царит такой накал громких обличений и срыв покровов, что нашему “Огоньку” времён Горби и Виталия Коротича до них как Луны. Если в позднем СССР и современной России ведущей темой “мрачного прошлого” был и остаётся сталинский период, а более ранние эпохи (допустим? Отечественную войну 1812 года) “разоблачают” единичные фрики наподобие Е. Понасенкова, то в Америке ныне пересматривается национальная история в целом, от и до, начиная с первых колонистов и отцов-основателей, вплоть до периода президентства Дональда Трампа. Бесконечная череда преступлений и угнетения всего и вся, что выходит за рамки понятия “White Anglo-Saxon Protestant, Male”, каковой WASP(M) прямиком с 1620 года и высадки с борта корабля “Мэйфлауэр” злодейски попирал разумное, доброе и вечное кованым ковбойским сапогом, устраивая геноциды, домогательства, дискриминацию, виктимблейминг, гендерцид, колоризм, объективацию и иные неисчислимые мерзости, включая (о ужас!) шлепки по упругим задам танцовщиц из кабаре.

Я ничуть не преувеличиваю — вся “интеллектуальная Америка” в текущий момент насквозь поражена этим моровым поветрием, причём масштабы далеко превосходят перестроечное беснование в позднем Советском Союзе: тогда никто и не додумался бы снести памятники Петру I или уволить университетского профессора за то, что тот “придерживается замшелых догм”. Вспомним хотя бы Нину Андрееву, старшего преподавателя кафедры физической химии ленинградского Технологического института, выступившую в 1988 со статьёй “Не могу поступаться принципами”, вызвавшей грандиозный скандал и широкую общественную дискуссию. И ничего — Андрееву никто и пальцем не тронул, только обгавкали в том же “Огоньке” и прочих “демократических” рупорах, да МихалСергеич на Политбюро повозмущался. Но чтобы запрет на профессию? Массовая травля? Судебное преследование по политическим мотивам? Исключено.

К годовщине коронавирусного карантина Коронавирус, Политика, 2020, Рассуждения, Пандемия, Длиннопост

Нина Андреева

Лет несколько назад российской либеральной общественностью был изобретён драматический термин “атмосфера ненависти”, применяемый авторами строго к себе, любимым, для подчёркивания тяжкой доли прогрессивной интеллигенции, вынужденной нести факел истины в тоталитарном мраке путинизма. Тут надобно заметить, что российских ультралибералов вовсе не ненавидят — над ними смеются, подтрунивают и троллят, а это гораздо обиднее. Они шумны, нелепы, криворуки, бестолковы, малограмотны, но не заслуживают ненависти, только насмешек.

Реальная же атмосфера ненависти царит сейчас в американских университетских кампусах и на тусовках “интеллектуалов” — ничего удивительного, что главной жертвой стал бывший (а может быть, и законно переизбранный — мы этого до сих пор не знаем) президент Трамп, прямо-таки воплощающий в себе все вышеуказанные смертные грехи. В Трампе возмутительно абсолютно всё. Белый. Гетеросексуальный. Красавица жена. Обширное потомство (тоже белое!). Человек “сделавший сам себя”, начав с одолженного у отца-предпринимателя миллиона долларов, сколотивший огромное состояние и в итоге ставший президентом. “Американская мечта” в дистиллированном виде, в 40-60-е годы Трампа ставили бы в пример любому школьнику из оклахомской глубинки и вешали его портреты в придорожных закусочных! Но не сейчас. Не сейчас.

Всё, что ценила, взращивала и благословляла исчезающая на глазах “Америка белого человека”, ниспровергнуто, обругано, осуждено и проклято. Масштаб происходящего на порядки превосходит перестроечное разоблачительско-обвинительное буйство в СССР, где покушения на фундаментальные константы наподобие Победы или Гагарина оставались уделом визгливой, скандальной, но исчезающе малочисленной прослойки, в просторечии именуемой “демшизой”.

Уходящая Америка из страны возможностей превращается в “страну невозможностей”, безупречно работавший лозунг “здесь каждый может добиться успеха!” замещается на “здесь успех возможен, если ты угнетаемое меньшинство”, причём ключевое слово — “возможен”, а вовсе не “гарантирован”, ибо, если ляпнешь что-нибудь неодобряемое и крамольное, сам окажешься под градом проклятий.

Если ХХ век был “столетием старой Америки” — с огромными, как линкор, “бьюиками”, управляемыми пышными блондинками, с Голливудом маскулинно-абьюзивного патриархата в собирательном образе Клинта Иствуда и Кларка Гейбла, с ковбоем Marlboro, карамельно-пафосной живописью Норманна Рокуэлла, белокурыми детишками, пин-апом и прочими атрибутами былого, — то да, эпоха завершилась. Завершилась, прямо скажем, очень некрасиво, с весомыми подозрениями в выборных фальсификациях, установкой однопартийной диктатуры, безобразной предвзятостью левацких СМИ, травлей политических конкурентов и прочими сомнительными прелестями удивительного нового мира, ещё тридцать лет назад, — в момент крушения СССР! — непредставимыми.

Однако вернёмся на наш материк и вспомним, как ровно год назад условный ХХ век завершился для Европы и, отчасти, для богоспасаемого Отечества.


25 марта 2020 по телевиденью выступил Владимир Путин, отправляя Россию на первый коронавирусный карантин. 27 марта ваш покорнейший слуга засел в работавшем последний день пабе, выпить “последнюю пинту старого мира” — осознание того факта, что в будущем уже ничего не будет как прежде, стало очевидным. Как написал в фейсбуке несколькими днями ранее один отставной политтехнолог, “Как историк, не могу не отметить, что наблюдаемое просто завораживает. Это как лично наблюдать пожар Москвы, гибель “Титаника” или катастрофу “Гинденбурга””.

И ведь не поспоришь. Ничего подобного на памяти живущих поколений никогда не происходило. Эпидемию гриппа-испанки в 1918 году, конечно, заметили, но не уделяли ей пристального внимания — планета была занята куда более интересным делом, Первой мировой войной.

Начиная с февраля 2020 у нас на глазах, в прямом эфире, происходило историческое событие глобального масштаба. Закрывались границы, ранее считавшиеся если не прозрачными, то по крайней мере легко преодолимыми: виза, билет, лети куда хочешь. Замирали целые отрасли экономики — авиаперевозки, транспорт, туризм, сфера обслуживания, общественное питание. Сейчас, по прошествии года, стало понятно, что многие из них фактически уничтожены, и надежды на воскрешение призрачные — нам ещё повезло, что произошло это не в России, а у европейских соседей.

К годовщине коронавирусного карантина Коронавирус, Политика, 2020, Рассуждения, Пандемия, Длиннопост

Признаться, тогда я искренне полагал, что всеобщий “стоп-приказ” — это ненадолго, в крайнем случае апрель-май, к осени всё вернётся на круги своя. Тем более, что в начале 2020 общее настроение вокруг коронавирусных страстей было довольно скептическим, я думаю, многие помнят неудачные шутки на тему “почему этот странный вирус поражает только азиатов?” или утверждения, “это всего лишь распиаренная сезонная простуда”. После Бергамо и высадки в Италии российского медицинского десанта стало очевидно, что “простуда” эта весьма необычна, хотя первые серьёзные медицинские исследования о крайне неприятных, а зачастую и гибельных осложнениях Ковид-19 появились только во второй половине года — сейчас мы знаем, что умирают две трети больных, переведённых на ИВЛ, но тогда сообщения о первых смертях вызывали реакцию наподобие “Да ну, просто ослабленный организм, хронические болезни, точно так же умер бы от гриппа, причём тут коронавирус?”.

Нестандартные ситуации вызывают в массах нестандартное поведение — стократ описанные в исторической литературе “психические эпидемии”, наподобие “пиров во время чумы” или мании всеобщего покаяния во время пандемии Чёрной смерти в 1348–1352 годах. Нас чаша сия не обошла, вызвав трагикомическую охоту за тушёнкой, гречкой, и туалетной бумагой — отлично помню пожилого соседа с верхнего этажа, тащившего в эти самые дни два прямо-таки библейских размеров пакета, доверху набитых средством для протирания кормовой части: полагаю, до сих пор пользуется. Можно вспомнить и имбирно-лимонную панику, проходящую по ведомству тотального абсурда и бытовой мифологии. Цитирую:

...В апреле 2020 продажи имбиря в России вчетверо превысили аналогичный период 2019 года (данные “Платформы ОФД”), несмотря на рекордный рост цен: ещё в марте стоимость килограмма этого продукта увеличилась почти в пять раз — с 340,25 до 1 500 рублей (подсчеты ОФД “Такском”). Лимоны в России были дороже всего в апреле — в среднем 319,45 рубля за килограмм (сведения “Чекскан”). Летом цены на них вернулись к обычному уровню и, в отличие от имбиря, практически не заметили осеннего подъема заболеваемости, немного превышая 100 рублей за килограмм.

Почему именно имбирь и кто наварил миллионы на этом мифе — доселе остаётся неизвестным, но очень хотелось бы узнать. Есть мутные данные о “внутренней миграции” из мегаполисов европейской части России — компания МТС сообщала о том, что 15% абонентов в Москве до 28 марта 2020 переехали за город, отсидеться на дачах. Если предполагать, что и у двух оставшихся представителей “Большой мобильной тройки” показатели сопоставимы, то выходит, что столицу тогда покинула едва не половина населения — впрочем, это утверждение лишь гипотеза, никто толком не считал.

А слухи! Какие изумительные ходили слухи! Вполне взрослый, дееспособный человек с двумя высшими образованиями свято уверял меня, что “…заместитель мэра Москвы Анастасия Ракова смотрит только CNN, увидела там евро-американские локдауны и чтобы не отставать от цивилизованного мира уломала Собянина устроить в Москве то же самое”. Это сейчас смешно до колик, а год назад выглядело если не убедительно, то правдоподобно. Другие готовы были биться об заклад, что “карантин от малозаразной и не смертельной болезни придуман, чтобы отжать разорившийся малый бизнес и продать его “Мираторгу” (Господи, почему именно “Мираторгу”?)”. Когда в июне 2020 изоляционные меры были ослаблены, мне доверительно сообщили, что “никуда из Москвы выезжать не следует, особенно далеко, на Алтай, поскольку вот-вот (прямо на днях!) введут новый, ещё более строгий локдаун и ты застрянешь незнамо где!” — разумеется, всё это были недобросовестные выдумки.

Очень, очень странный был период — тёплая весна, необычный свет, единичные прохожие на пустых улицах. Признаюсь, ощущения довольно неприятные, особенно если учитывать всю совокупность впечатлений: от имбиря с туалетной бумагой, до безлюдья в мегаполисе и нагнетания обстановки в СМИ и соцсетях. Воспоминания остались на всю жизнь, чего уж говорить. Думаю, самое потрясающее зрелище я наблюдал в ночь с 13 на 14 июня 2020 в Санкт-Петербурге, когда мы компанией впервые после изоляции отправились гулять по городу. Вокруг Медного всадника, на Дворцовой площади, по набережным бродили обалдевшие питерцы и фотографировали город без туристов — разумеется, ночной общепит ещё не работал, но у нас с собой было, чем мы и отметили окончание удивительной весны. На Неве в белую ночь не наблюдалось ни единого дебаркадера, прогулочного кораблика или катера — пейзаж ранее невообразимый, вероятно ничего подобного не видели со времен Блокады.

Здесь я не могу не отметить один крайне важный, но едва ли замеченный большинством аспект тогдашнего бытия — к хорошему быстро привыкаешь и со временем перестаёшь замечать. Да, в России самый массовый, самый дешёвый, самый быстрый и самый доступный интернет на планете, — кто часто бывал в Европе и обеих Америках, знают разницу, она колоссальна и трактуется вовсе не в пользу “цивилизованного мира”. В марте-апреле 2020 высказывались серьёзные опасения, что в результате всеобщей “удалёнки” сети попросту рухнут, что мобильные, что широкополосные, но… Но ничего подобного и близко не случилось: Рунет выдержал экстремальное испытание, я не припомню никаких перебоев со связью — отдельные ресурсы “ложились”, что было, то было, но в целом система работала без сбоев. Начатая ещё Дмитрием Медведевым “цифровизация” пригодилась в неожиданный, непредсказуемый момент — за что ему моё личное сердечное спасибо…

Ход дальнейших событий общеизвестен и не нуждается в развёрнутых комментариях. Был осенний всплеск заболеваемости, было много смертей — из людей, которых я знал лично, от коронавируса умерли пятеро, если считать друзей “виртуальных”, то около двадцати. Потребительские паники после марта 2020 года более не возникали. Разрабатывались вакцины. Жёсткие локдауны отсутствовали — правительство России ясно осознало, что это не наша игра, и действовать по европейским методикам отказалось.

К годовщине коронавирусного карантина Коронавирус, Политика, 2020, Рассуждения, Пандемия, Длиннопост

Встаёт вопрос: стала ли пандемия Ковид-19 концом ХХ века для Европы? Уверенно отвечу — да. 2020 год обрушил всё наработанное в Европе после обеих мировых войн. Европейское единство обернулось неприглядным воровством друг у друга масок и антисептиков год назад, а в 2021 эволюционировало в вакцинный кризис, тоже не добавляющий как братской любви меж странами, так и расположения к Еврокомиссии. Наглухо заперты не только прозрачные “шенгенские” границы, но и отдельные регионы. “Коронавирусные бунты” подавляются с жестокостью, немыслимой для российской полиции. Средний класс, — сиречь бюргерство, малый бизнес, лавочники как основа европейского благополучия, — умирает от коронавируса в тяжких муках, а к его собственности уже вовсю присматриваются китайско-американские покупатели, которые и будут владеть столь любимыми русскими либералами “милыми кафешками Риги” или “чудными гостиничками в Тоскане”. Есть обоснованные подозрения, что если Европу однажды “откроют” (пускай и с “ковидными паспортами”), денежки московского хипстера, отправившегося на Лазурный берег вкусить запретного пармезана, перекочуют не в карман прежнего собственника, очаровательного европейца мсье Дюваля, а в загребущие лапы какого-нибудь товарища Чжицзяна из Шанхая, члена КПК, вовремя озаботившегося нужными инвестициями. Мсье же Дюваль к тому времени будет давно покоиться на кладбище, поскольку ему не досталось вакцины АстраЗенека…

Европейские взаимное доверие, личные свободы, единое пространство “от Лиссабона до Кракова и от Бергена до Сицилии” за минувший год растворились в прекрасном прошлом, которое уже не вернуть — ничего “как раньше” уже не будет. Как именно будет — никто не знает. Если американский ХХ век ушёл вместе с отставкой Дональда Трампа и торжеством ультралеваков, то европоцентричный ХХ век скончался от коронавируса. Довольно жалкий финал великой эпохи Рузвельта, Де Голля, Маргарет Тэтчер, Жоржа Помпиду, Тито, Вилли Брандта и многих других титанов прошлого, строивших идеальный мир демократии и сытости. Ныне — ни сытости, ни демократии, только диктат евробюрократов, которых даже не выбирали.

Мы же можем сколько угодно спорить, когда ХХ век закончился для России — отчасти, это был 2020, хотя бы потому, что наша страна, как ни крути, часть Европы. 1991 и распад СССР? 2014 и возвращение Крыма? Неясно. Оставим этот вопрос историкам будущего.

Понятно одно: для держав Северного полушария водораздел между столетиями произошёл в году 2020, пускай и по разным причинам. Послевоенный “потсдамский” мир окончательно ушёл в прошлое. И если в 1945 году общие очертания грядущего были относительно ясны, то что именно нас всех ждёт в XXI веке — одна большая и не самая приятная загадка. Я бы не проявлял излишнего оптимизма, обстановка к тому не располагает: архитектура мироустройства меняется с невероятной стремительностью и не в лучшую сторону. То, что на обломках столетия XX не появится сияющий дворец справедливости и свободы, где каждому найдётся свой будуар — уже ясно. Главное — чтобы не концлагерь, а ведь и такая возможность не исключена.


Андрей Мартьянов специально для Fitzroy Magazine
Показать полностью 3
389

“Комбат”: история героя самой известной военной фотографии

Алексей Ерёменко как символ героизма советских солдат.

Этот снимок, сделанный родоначальником советской репортажной фотографии Максом Альпертом, стал символом Великой Отечественной войны. Фото командира, с пистолетом “ТТ” в руке зовущего солдат в атаку, без преувеличения по-прежнему известно всем. Нет, не так — ВСЕМ! Оно украсило обложки нескольких американских журналов, и даже появилось в 1985 году… на почтовой марке Республики Конго. Человек, поднявшийся в полный рост под пулями врага, получил прозвище “комбат”. Макс Альперт сфотографировал красноармейца своей камерой “Лейка” 12 июля 1942 года — на Южном фронте, во время сражения под Ворошиловградом.

“Комбат”: история героя самой известной военной фотографии Комбат, Политрук, Фотография, История, Историческое фото, СССР, Вторая мировая война, Великая Отечественная война, Зотов, Длиннопост, Подвиг

Офицер поднялся из окопа, и позвал бойцов в бой, — вспоминал Альперт через 29 лет. — Люди с громким криком “Ура!” бросились в атаку… этот момент мне и удалось запечатлеть… через несколько минут по цепи пронеслось — “Комбата убили!”. Не успел узнать его фамилию, меня срочно вызвали в штаб полка.
Говорят, увидев фотографию, Сталин сразу захотел представить героя к награде, однако “комбата” не удалось найти. Поразительно, но имя офицера с этого снимка долго оставалось неизвестным: вплоть до начала семидесятых годов XX века.

“Наш батя нашёлся!”

Максу Альперту приходили сотни (!) писем, авторы которых уверенно утверждали, что на фотографии запечатлён их родственник. Различные города заявляли — “комбат” родился именно у них (право на родину героя оспаривал Киров), а некоторые ветераны Великой Отечественной и сейчас не согласны с официальной версией, узнавая на снимке… себя. Только в 1974 году в ТАСС пришло письмо из Запорожья от председателя райисполкома Ивана Ерёменко. Он писал:

В годовщину победы над фашистской Германией вся наша семья собралась за столом. Вдруг — звонок. Почтальон принёс почту и газеты. Моя мать по привычке начала проглядывать пачку газет в поисках писем. И вдруг как закричит: “Ваня! Отец! Наш отец!” У меня ёкнуло сердце, перехватило дыхание. Смотрю на снимок в газете — и глазам не верю: батя, батя нашёлся!

У столичных журналистов, включая и самого Макса Альперта, очередное письмо особого экстаза не вызвало: если и до этого сотни различных семей предъявляли права на фото, как можно быть уверенным, что это, наконец, “тот самый” комбат? К посланию было приложено несколько снимков, а также извещение жене — “Ваш муж, младший политрук Алексей Гордеевич Ерёменко, 1906 года рождения, пропал без вести 14 января 1942 года”.

“Комбат”: история героя самой известной военной фотографии Комбат, Политрук, Фотография, История, Историческое фото, СССР, Вторая мировая война, Великая Отечественная война, Зотов, Длиннопост, Подвиг

Монета номиналом в 10 рублей с изображением «комбата»

Исследовали два года

Скорее всего, расследованием бы не занялись — ведь дата гибели предполагаемого комбата не совпадала с 12 июля 1942 года. Письмо отправилось бы в корзину, а семья Ерёменко получила стандартную вежливую отписку. Однако Альперт обратил внимание на приложенные к посланию фотографии. Алексей Ерёменко из села Терсянка Вольнянского района Запорожской области Украинской ССР походил на легендарного “комбата”, словно брат-близнец. Фотограф связался с председателем райисполкома, и запросил другие снимки: около двадцати фотокарточек отправили на экспертизу. Одновременно начали выяснять насчёт “пропажи без вести” политрука Ерёменко зимой 1942. Вскоре удалось узнать — это стандартная ошибка суматохи военных лет. На связь вышел бывший секретарь Вольнянского райкома ВЛКСМ Константин Гарматин. Он сообщил, что в январе 1942-го с Алексеем Ерёменко и другими бойцами прорывался из окружения у Днепропетровска. Вместе с ними бок о бок сражался однофамилец Алексея Гордеевича, курсант Ерёменко (с точно такими же инициалами). Он-то на самом деле и пропал без вести. Гарматин направил донесение, дабы известили семью курсанта, но штабисты перепутали и послали извещение родным “комбата”. Константин утверждал, что в феврале 1942-го герой точно был жив. Тем не менее, специалисты исследовали снимки целых два года.

“Текла из ушей кровь”

Наконец, было подтверждено — “комбат” со знаменитого фото и политрук Алексей Ерёменко один и тот же человек: Макс Альперт немедленно позвонил сыну и вдове героя. 36-летний младший политрук, разумеется, не являлся командиром батальона: это звание соответствует чину армейского лейтенанта. Алексей Гордеевич был что ни на есть простым украинским парнем — с 14 лет пошёл работать на железную дорогу, затем перебрался на завод. Зарплату он отдавал своим небогатым родителям. В конце концов, стал председателем колхоза “Авангард” и существенно развил “подшефное” хозяйство — под его началом работали животноводческие фермы: разводили коров, свиней и лошадей. 20 коней ежегодно отправляли в кавалерийские части Красной Армии. Когда началась Великая Отечественная, Ерёменко имел бронь от призыва, но отсиживаться дома не стал — явился в военкомат добровольцем, и потребовал отправить его на фронт. Сослуживцы хорошо помнят его гибель. Командир роты (старший лейтенант Петренко) был ранен, и младший политрук, как заместитель ротного, поднял солдат в атаку. Подполковник запаса Василий Березубчак так описывает события того дня:

На нас обрушился шквальный артиллерийский огонь. Первую атаку мы отбили. Но во время второй дрогнул правый фланг дивизии. Бойцы начали отходить. Мы были оглохшие, ослепшие, у многих текла из ушей кровь — полопали барабанные перепонки! Я получил приказ комдива восстановить положение, остановить солдат, ибо ситуация создалась критическая. Бегом бросился навстречу отступающим. И тут увидел Ерёменко. Он тоже бежал наперерез бойцам. “Стой! Стой!” — кричал он. Мы залегли. Собрали вокруг себя людей. Немного нас было, горстка. Но Ерёменко решил контратаковать. Он поднялся во весь рост, закричал, бросился в атаку. Мы ворвались в траншеи, завязалась рукопашная. Дрались прикладами, штыками. Фашисты дрогнули, побежали. Вскоре в одной из траншей я увидел Ерёменко. Я побежал к нему и понял, что в помощи младший политрук уже не нуждается...

Часы, монеты, марка

Алексея Гордеевича Ерёменко похоронили в братской могиле у села Хорошее Славяносербского района Луганской (тогда Ворошиловградской) области. Ему поставлен памятник, установлен барельеф на Аллее боевой славы в Запорожье. Его силуэт отчеканен на российских монетах в 5 рублей (1995 год) и 10 рублей (2000 год), отпечатан на почтовой марке РФ и нарисован на часах “Победа”, выпущенных в 1985 году. Но вот что удивительно — Ерёменко не получил ни одной награды посмертно. Сейчас ведутся всякие разговоры — дескать, он ли это? Фотограф Макс Альперт (ныне покойный) путался в показаниях, в одном интервью говорил одно, в другом — другое. Да и личность Ерёменко подтвердили сугубо со слов свидетелей (документов-то нет), а какая у них память через 30 лет после войны? Назначили человека “комбатом”, кто конкретно на историческом снимке — сложно разобрать. И вот тут мне хочется спросить: а какая вообще разница? Алексей Ерёменко воевал за Родину, геройски погиб в рукопашной с немцами. И лётчик Гастелло, и боец Матросов были не единственными, совершившими подобные подвиги, но стали их конкретными символами. Так и с Ерёменко. Возмущает другое. Человек спустя 79 лет после гибели так и не награждён — а это, по-моему, настоящее свинство. Чиновники забыли про скромного мужика, ушедшего на фронт добровольцем и отдавшего жизнь за нашу страну. Зато они с удовольствием ещё с десяток раз отчеканят его лицо на монетах.


Георгий Зотов специально для Fitzroy Magazine
Показать полностью 1
59

Что общего между Павлом I и Никитой Хрущёвым?

Убийство монарха, в результате покушения или через суд, с публичной казнью — не редкость в мировой истории. Но то, что 220 лет назад, в ночь на 24 марта 1801 года по новому стилю, произошло с императором Павлом I — особый и уникальный случай. Дело было не в том, что убили, а как это сделали. Из современных событий нечто подобное было с ливийским лидером Муаммаром Каддафи в 2011 году, но того растерзала толпа дикарей. А здесь — вельможи империи, люди с титулами, увешанные орденами.

Состояло в заговоре несколько сотен человек, но непосредственными исполнителями, ворвавшимися в спальню императора в Михайловском замке, были граф и генерал-поручик Николай Зубов, командир Изюмского легкоконного полка Леонтий Беннигсен и ещё 10 человек калибром чуть меньше; командовал операцией петербургский генерал-губернатор и глава тайной полиции Пётр Пален, участвовали офицеры и командиры чуть не всех гвардейских полков… И вот эти люди, начав со знаменитого удара хранящейся ныне в Эрмитаже табакеркой в висок (Зубов), дальше били Павла ногами, прыгали на дёргающемся теле, душили шарфом… Боевое оружие его кровью не оскверняли. Без некоторых же подробностей этой расправы лучше вообще обойтись.

Что общего между Павлом I и Никитой Хрущёвым? История, Россия, Российская империя, История России, Длиннопост

И второй факт, ставящий это убийство в разряд чрезвычайных событий — празднество на следующий день в двух столицах. Рассказывают об этом по-разному, кто-то говорит о тихой всеобщей радости в Москве, когда вслух причины её не назывались. А кто-то — о том, что люди обнимались и целовались с незнакомцами на улицах, и в Петербурге, что почти невероятно, кончились запасы шампанского.

Вывод: мы имеем дело с феноменом почти нечеловеческой массовой ненависти к лидеру государства. Причём как ненависть, так и её причины — вполне современный (на самом деле вечный) сюжет, куда более актуальный, чем даже ливийский.

Уточним: ненависть эта затронула, возможно, 2-3 миллиона из 37 миллионов тогдашних жителей Российской империи, то есть столичных жителей. Крестьяне Павла скорее любили. Для того были причины — ограничение срока службы в армии 25 годами, отмена множества повинностей (барщина — не более 3 дней в неделю и т.д.). Так что убийство императора в Михайловском замке — феномен конфликта правителя с тем, что сегодня называют элитами общества. Или, точнее, с дворянством и городским средним классом.

Есть и сегодня горячие защитники Павла. Их версия происходившего — что император, придя к власти, был просто вынужден подтянуть, дисциплинировать распоясавшихся екатерининских орлов. Для чего, конечно, были основания: если гвардейский офицер перемещается по городу на трёх извозчиках, второй из которых везёт отдельно его шпагу, а третий шубу, то говорить есть о чём.

Но это не оправдывает учинённое императором массовое издевательство над теми самыми 3 миллионами. Причём издевательство это касалось их повседневной, частной жизни (что важно, и мы к этой теме ещё вернёмся).

Что общего между Павлом I и Никитой Хрущёвым? История, Россия, Российская империя, История России, Длиннопост

Убийство Павла I

Павел ненавидел заразу французской революции — но результатом этой ненависти стал запрет на ввоз в страну вообще любых иностранных книг и на отправку детей учиться за границу. Дальше — хуже; при Павле начали запрещать круглые шляпы и прочие атрибуты западной моды, наводящие на мысли о якобинцах и прочей идейной гадости.

И тут в кадр входит некто по фамилии Архаров, Николай Петрович, какое-то время бывший при Павле петербургским гражданским губернатором (советую посмотреть на его портреты, незабываемое зрелище). Его люди — архаровцы — бесчинствовали на улицах, ножницами уродуя те самые французского покроя одежды, невзирая на лица. И срывали с голов неправильные шляпы. То есть с революцией боролись ультрареволюционными методами. А ещё архаровцы ходили по улицам и длинными палками стучали в окна (дома более чем в 2 этажа были редки), потому что император повелел всем поданным в 10 вечера спать. Если свет после такого предупреждения поспешно не гасили, то палкой могли и разбить стекло…

Разговор наш идёт к тому, что можно считать одновременно политическим и медицинским диагнозом: реформатор. Давайте посмотрим на симптомы при этом диагнозе, помня, что занятие это вполне практическое — реформаторов надо различать на подлёте. Потому что диагноз этот может быть опасным, и даже смертельным, не только для них, а и для окружающих.

И вот первый симптом реформатора: среди них почему-то множество “жаворонков”, не говоря о том очевидном, что практически все они — бешеные работоголики. Почему император Павел требовал, чтобы все засыпали в 10 вечера? Потому что сам был таким, а утром, часов этак в 6, уже был на рабочем месте. И ждал того же от всех прочих, кто служил (почему “жаворонки” ненавидят “сов” — загадка).

Это был человек гиперактивный, и за своё довольно короткое правление (1796–1801) он совершил столько, сколько — на поверхностный взгляд — не сделала его мать, великая Екатерина, за 34 года своего царствования. От него постоянно исходил поток всё новых идей и инициатив, вокруг императора шла чехарда исполнителей. А это, заметим, ещё один симптом реформаторства — когда все кругом должны быть трепещущими подчинёнными, а не соратниками (разница в том, что вторые могут и возразить). Причём подчинённых этих надо регулярно и бессистемно менять, просто для острастки другим.

Думаю, каждый уже опознал тут множество аналогичных персонажей из более современной нам истории. Никита Хрущёв, например, совпадает с Павлом до мелочей, вплоть до насильственного внедрения правильной моды в порядке борьбы с идейной заразой. Да, при Хрущёве тоже бегали по улицам с ножницами (резали узкие брюки). И этот реформатор тоже фонтанировал нескончаемым потоком идей и инициатив, с постоянной сменой исполнителей, правда, свою жизнь он закончил предельно мирно, не то что Павел.

Но зачем смотреть только на политические вершины? Гиперактивных реформаторов множество и на региональном уровне, а ещё больше — в офисах и учреждениях. Вы же их видели. Они приходят, морщат нос, заявляют, что здесь застоялся воздух и менять надо вообще всё, и вот “со вчерашнего дня” все начинают жить и работать по-новому. Реформаторы выгоняют всех, кто просто способен им возразить — и дальше множество людей трясёт каждый день, вплоть до бесславного ухода такого персонажа.

Что общего между Павлом I и Никитой Хрущёвым? История, Россия, Российская империя, История России, Длиннопост

Никита Хрущев

В идеале должен существовать виртуальный волчий билет, который закрывал бы подобным личностям дорогу к власти любого уровня. В реальности это означает, что в обществах вырабатывается консенсус: подобных людей никуда избирать или назначать нельзя.

Но мы, напомним, начали разговор с эпохи абсолютизма и тотального самодержавия, мы в 1801 году. Почему за 100 лет до того император Пётр делал ровно то же самое, реформировал всё подряд, включая частную жизнь людей? Заставить всех сбрить бороды и переодеться в европейское платье — разве это не то же, что делал Павел?

Да, но тогда Россия была другой страной. В которой затем поработал настоящий реформатор — Екатерина. Вот эта якобы робкая, неуверенная в себе, переваливающая трудные решения на соратников, никуда не торопящаяся дама (полная противоположность мелькающей на наших телеэкранах офисной стерве, изображающей императрицу) — вот она, как-то незаметно, исподволь, изменила всю страну. Хорошо, пусть не всю, а только её элиту, те самые 2-3 миллиона человек — но изменила до неузнаваемости и необратимо. Лучшие реформы, как известно, это те, которые происходят незаметно. И Павел, видимо, то ли не заметил, что времена Петра позади, то ли не пожелал признать. Не пожелал понять, что в этом, новом обществе, возможно, и не будут сопротивляться реформам госуправления или экономическим новшествам. Но когда что-то касается повседневной жизни людей — вот здесь ломается какой-то барьер, рвётся какая-то красная линия, и самодержец получает табакеркой в висок. Назовите это хамством зарвавшейся элиты или появлением у части общества гражданского самосознания и достоинства — эффект тот же. Грань мыслимого и немыслимого стала другой.

Собственно, она всё время и в каждом отдельном обществе меняется. И не столько усилиями реформаторов, сколько сама по себе, с каждым новым поколением. И не было никаких якобы абсолютных монархов, которые могли бы эту грань игнорировать.

Ещё раз: это современный сюжет в нашу безумную революционную эпоху. Революция — это агрессивная, насильственная попытка уничтожить ту самую грань, сделать немыслимое — сломать не только политическую систему, а и ту самую повседневную жизнь. Здесь у нас и бешеные кампании ненависти по каким угодно поводам, учиняемые американскими демократами и их клонами в Европе. И более ранние эксперименты китайской “культурной революции”, которую, по заветам Мао, надо было повторять для каждого нового поколения, потому что иначе человек снова будет сам решать, что для него входит в область недопустимого для вмешательства.

А в завершение следует, наверное, сказать, что — тут мы возвращаемся к Павлу, но не только к нему — что у реформаторства как диагноза есть ещё один довольно странный симптом. В некотором, отвлечённом смысле такие люди могут быть правы (то есть делать якобы хорошее дело), но при этим у них не хватает то ли какого-то гена, то ли чего-то ещё, тёплого и человеческого. Я, например, знаю одного из наших региональных начальников, среди многочисленных кличек которого — “нелюдь” и “робот”. Но при этом нелюди жаждут народного признания и любви, или греют себе душу тем, что понимание и любовь придут сильно позже. И это делает реформаторов ещё более опасными.

Так вот, Павел и эти симптомы демонстрировал в изобилии. Кто только не оттоптался на фразе “Бедный Павел” в исторических и литературных работах, то её изрекает призрак, то она приходит во сне… Но есть версия, что император сам её произнёс за каким-то из последних своих ужинов, и добавил что-то вроде “легко ли идти на смерть?”. Он всё знал, всё понимал, но останавливаться просто не умел…


Дмитрий Косырев специально для Fitzroy Magazine
Показать полностью 2
151

Идеологическая монополия в современной русской литературе

“Ты рассказал мне просто правду, а я ужасную хочу”

Идеологическая монополия в современной русской литературе Гузель Яхина, Книги, Отзыв, Длиннопост, Размышления, Зулейха открывает глаза, Самарканд

Постсоветская Россия унаследовала от СССР чёткое разделение как литературных произведений, так и их авторов на “серьёзных” и “несерьёзных”. Во времена исторического материализма “серьёзный” (Большой, Выдающийся и т.д.) писатель — это непременно сверхвеличина наподобие А. Твардовского, М. Шолохова или А. Фадеева, член ЦК партии, высоко поднявший знамя борьбы на идеологических фронтах, повелевающий думами и чаяниями трудящихся масс. Уже тогда к фантастике или детективам относились снисходительно, пускай и без лишнего пренебрежения — эти второстепенные жанры так же обязаны были нести социальную, дидактическую и мировоззренческую нагрузку, без которой построить коммунизм на Марсе было решительно невозможно. Собственно, ничего жуткого и криминального в этом нет — советская литература, что “Большая”, что поменьше, ясно разъясняла, что такое хорошо, а что такое плохо, какие поступки дурны, а какие наоборот, приветствуются, донося тем самым до читателя прежде всего воспитательный посыл.

Советского Союза нет уже тридцать лет, сгинули государственная цензура, идеологический отдел ЦК, даже единый Союз Писателей исчез, заместившись групповщиной “по интересам” и уймой крошечных “союзиков”, зачастую враждующих промеж собой и претендующих на исключительность. Однако прежние схемы и традиции с сегрегацией (ныне куда более ярко выраженной!) по принципу “серьёзная литература”/“низкопробное чтиво для электрички” остались. Может быть, такая сегрегация диктуется книжным рынком? Большие тиражи, сиречь читаемость-покупаемость, обусловлены популярностью автора, его талантом, хорошим русским языком, да и просто тем фактом, что его произведения читать интересно? “Рыночек порешал”?

Нет. Абстрактный “рынок” тут ни при чём. Гениев и классиков сейчас назначает тусовочка. Тусовочка ультралиберальная, как сейчас модно выражаться — “протестная”. Персонажи, полностью монополизировавшие “Высокую прозу” и называющие таковой лишь те произведения, которые согласуются с их образом мыслей и идеологическими константами.

Именно они ныне решают, кто достоин, а кто нет, кто рукопожатен, а кто “путиноидная вата”, кого одаривать учреждёнными ими же премиями с громкими названиями, а кого презрительно обфыркивать. В “Большие писатели” сейчас можно прорваться лишь пройдя жесточайшую цензуру тусовочки, рядом с которой сам Михаил Андреевич Суслов, верховный идеолог послесталинского СССР, покажется добрейшим дядюшкой, высочайше дозволившим в 1966 году напечатать в журнале “Москва” “Мастера и Маргариту” Булгакова.


Зайдём в любой крупный книжный магазин и оценим “выкладки” возле касс, где выставляются якобы “популярные/покупаемые” книги. Список авторов крайне ограничен и диктуется он для “выкладок” не популярностью, а издательскими донатами магазинам — за кого больше приплатили, того и выложили. Дмитрий Быков. Людмила Улицкая. Дина Рубина. Борис Акунин. Гузель Яхина. Это первый эшелон, во втором идут “Большие поэты” наподобие Л. Рубинштейна или А. Боссарт с И. Иртеневым. Благоухающее соцветие прогрессивных либеральных авторов, бескомпромиссно борющихся за всё хорошее против всего плохого, а равно за вашу и нашу свободу — зачастую из эмиграции, а не с дачи в Переделкино. Мэтры, бестрепетной рукой срывающие покровы с тёмного прошлого и разоблачающие гноящиеся язвы общества. Доносящие до читателя Щемящую, но Необходимую Правду.

Перечисленные выше дамы и господа — суперзвезды тусовочки, признанные авторитеты, гении из гениев; правда, гениями они назначили в основном сами себя по методу кукушки и петуха. Но сияющую вершину Олимпа окружает сонмище гениев уровнем пониже, поскольку на всех массовых тиражей и миллионных гонораров не напасёшься — эти, впрочем, не оставляют мечты прорваться на самый верх и урвать свою долю пирога, а потому срыв покровов и накал разоблачений будет продолжаться и усиливаться. Брызжущий слюной политрук, расстреливающий гимназисток чекист, энкавэдэшник с сальными щеками, штрафбаты, заградотряды и прочие непременные атрибуты современного российского искусства никуда не исчезнут — без них в “Высокую прозу” не попадёшь, это аксиома.

Да что проза! Тусовочка объединяет не только Больших писателей, но и Больших режиссёров и Больших драматургов — театр и кино непременно входят в этот конгломерат рукопожатности, причём срыв покровов преимущественно происходит за бюджетный счёт и за деньги налогоплательщика, коими Творцов и Гениев щедро снабжает Министерство культуры. Лет пять назад ваш покорнейший слуга поинтересовался в частной беседе у чиновника Минкульта, в чём причина такой щедрости, и получил удивительный ответ:

Видите ли, все эти люди или дети уважаемых родителей, или чьи-то родственники, чьи-то друзья. Если они оголодают, то начнут слишком громко возмущаться и выступать, поэтому проще дать им денег и пусть снимают или ставят на сцене, что хотят. Главное чем-нибудь их занять, чтобы не орали на всю округу о кровавом тоталитаризме, зажимающем свободное искусство.

Выходит, гражданин Налогоплательщик финансирует Творцов, чтобы “не шумели”, окупаемость же их одухотворённых исканий обычно отрицательна. Как это мило.

С учётом, что деточки-родственнички-друзья практически поголовно происходят из “хороших семей” шестидесятников, что именно они хотят снимать или ставить понятно и без дополнительных объяснений. Если шестидесятники эпохи Рождественского-Евтушенко-Ахмадулиной в советские времена ничуть не стесняясь получали Ленинские премии, при этом вертя в карманах увесистые кукиши, то их прямые потомки, освободившись от опеки худсоветов, считают своим долгом за государственный счёт или демонстрировать на сцене голые зады, подобно К. Серебренникову, или описанные выше архетипы вроде орущего политрука из штрафбата. Чернуха как обязательная художественная константа. И ничего, процветают тридцать с лишним лет подряд. Большие писатели из тусовочки усиливают накал разоблачений, Большие режиссёры воплощают их шедевры в кино или на театральной сцене. Гонорары, госдотации и гранты вращаются строго в пределах весьма узкого сообщества, все участники процесса довольны и сыты, места при кормушке распределены, посторонние (да ещё и с “неправильными” взглядами!) к корыту не допускаются.

Однако, в этой замкнутой на самое себя и полностью самодостаточной — сами себя хвалим, сами себя премируем, сами себя рецензируем! — системе появился феномен, исторгнутый из недр “редакции Елены Шубиной”, весьма влиятельного структурного подразделения холдинга АСТ, аккумулирующего литературную и публицистическую рукопожатность (Дмитрий Быков, Людмила Улицкая и Денис Драгунский с Антоном Долиным — это всё оттуда).

Имя феномену — Гузель Яхина. Тираж дебютного романа “Зулейха открывает глаза” с 2015 года превысил 600 тысяч экземпляров только на русском языке, что по нынешним временам цифра запредельная. Переведён на 20 языков. Премии “Книга года”, “Ясная поляна”, “Большая книга”. Снят сериал. Невероятные показатели, чего скрывать, особенно для дебюта. Сама Яхина утверждает, что:

Я пыталась общаться с издательствами сама. Старалась соответствовать всем требованиям, вывешенным на издательских сайтах, но ответ получила только один, из питерского издательства, за что им огромное спасибо, хотя они и не взяли роман. Остальные просто промолчали. Только когда я обратилась в литературное агентство, дело пошло, и достаточно быстро.
Идеологическая монополия в современной русской литературе Гузель Яхина, Книги, Отзыв, Длиннопост, Размышления, Зулейха открывает глаза, Самарканд

Гузель Яхина | Фото: Замыслов Вячеслав Валерьевич

Тем не менее, в издательской среде ходят упорные разговоры о том, что когда авторке якобы отказали и в издательстве АСТ, последовал строгий окрик из Казани от “важных лиц” — взять и напечатать! Правда это или нет, и что это были за ответственные товарищи из республики Татарстан мы сказать не можем, но… Но после “Зулейхи” над нелепостями в тексте и авторским стилем Гузели Яхиной не смеялся только ленивый. Перлы вроде “Её большая тёмная дыра зияет в ярком свете костра, как распахнутый рот, — готова выпустить ребенка…” или “...Пышная зелёная грудь левого берега круто вспучивалась, словно подоспевшее в кадушке тесто…” вошли в золотой фонд интернет-мемов. Завистники и клеветники из числа критиков, да и просто неблагодарных читателей, уверенно говорили о том, что русским языком Яхина владеет скверно, авторский стиль как таковой отсутствует, а именовать “Зулейху” “историческим романом” — откровенная профанация. И тем не менее — 600 тысяч тиража! Но как, Холмс? В чём причина?

О методах “продвижения” “Зулейхи” весьма нелицеприятно высказалась литературный критик Евгения Коробкова:

Когда при мне превозносят Яхину, я хвалю и умиляюсь. Но, хваля и умиляясь, не могу не вспомнить об одном авторе, издающемся в том же издательстве. Как возмущённо рассказывал этот автор в частной беседе, одним из условий поездки на зарубежную книжную ярмарку было — пиарить перед журналистами “Зулейху” и на вопросы, “что посоветуете почитать”, — со всей дури советовать Яхину. “И это притом, что я её никогда не читал и после такого даже и не подумаю”, — рассказывал мне этот писатель.
К сожалению, редакция Елены Шубиной взяла за правило позиционировать своих авторов как живых классиков. Но если в случае с Евгением Водолазкиным этот ход оказался оправдан, то в случае с Яхиной — категорически нет, по причине того, что автор не дотягивает до какого-либо уровня, а назойливая реклама только усиливает неприятные ощущения.
В последние дни имя Яхиной вновь всплыло не только в соцсетях, но и в СМИ в связи со скандалом, связанным с самарским исследователем и историком Григорием Циденковым. Якобы, в новом романе Яхиной “Эшелон на Самарканд” практически дословно использованы его публикации в Живом Журнале, что сама литераторша активно опровергает, презрительно именуя Циденкова “краеведом” — оно и понятно, за пределами МКАД и “редакции Елены Шубиной” в башне “Империя” Москва-сити обитают сплошь краеведы-лапотники, а не возвышенная творческая интеллигенция с учёными степенями. Безусловно, лучше бы возникший спор был разрешён в судебном порядке — с текстологическими экспертизами, — но исход возможного суда в целом предопределён: на стороне продвигающих Яхину издателей лучшие адвокаты и миллионы на счетах, а у “краеведа” только его мнение. Нам же стоит взглянуть на текст “Эшелона на Самарканд” и вновь подивиться на чисто литературную составляющую. Две цитаты навскидку:
...Возбуждённые мордочки отъезжающих гроздьями светлели в окнах вагонов, унылые физиономии не допущенных к поездке — этих было с дюжину — маячили тут же”. <...> “Матери прижимали к себе младенцев, но те пугались механического рёва — рыдали. Некоторые женщины всё ещё норовили сунуть орущее дитя кому-нибудь в поезде — стоящие на вагонных площадках сёстры только кричали строго и махали руками. Им свистели в ответ беспризорники — рассерженные, что не удалось прибиться к эшелону. Встревоженные шумом кавалерийские лошади вставали на дыбы и тоскливо ржали.

Оценили? “Прижимали — рыдали — норовили — кричали — махали — свистели — вставали — ржали”. Запретите Яхиной употреблять глаголы! Гроздья возбуждённых мордочек, светлевшие в окнах? Гроздья? Мордочек? Возбуждённых мордочек! А тут ещё и маячат физиономии, исключительно унылые? Это теперь называется “Высокой прозой” в понимании “редакции Елены Шубиной”? Прелестно, прелестно.

А вот мнение Галины Юзефович. Юзефович — литературный критик весьма прогрессивно-либерального толка, входящий в тусовочку, её высказывание относится не к вопросам русского языка, а к идейной составляющей “Эшелона”, который она поименовала ни больше, ни меньше, а “комфортной сказкой”:

...Есть в романе Гузель Яхиной и негромкие драмы — время от времени кто-то из детей тихо и преимущественно внесценически умирает то от голода, то от холеры, а прибившийся в дороге к поезду мальчик-аутист (его сбивчивый внутренний монолог составляет примерно четверть романа — не самую, признаться, увлекательную) и вовсе становится случайной жертвой неуравновешенной деевской натуры. <...> Надо ли говорить, что общее впечатление, которое производит “Эшелон на Самарканд”, в высшей степени умиротворяющее и благостное.
Идеологическая монополия в современной русской литературе Гузель Яхина, Книги, Отзыв, Длиннопост, Размышления, Зулейха открывает глаза, Самарканд

Галина Юзефович

Потрясающе, не правда ли? Умиротворяющее и благостное впечатление от внесценических смертей от голода и холеры! Впрочем, Юзефович ясно намекает, чего хотелось бы: “Все ужасы как бы не отрицаются и даже не замалчиваются, но аккуратно вынесены на периферию читательского зрения”, — а хочется-то настоящих ужасов! Чтоб до дрожи пробирало! Теперь мы опять вспоминаем про обязательный срыв покровов бестрепетной рукой, без которого в “Большой литературе” совсем никак — оказывается, Яхина до сияющего образца на этот раз не дотянула, и, цитируя Юзефович, “писательница конструирует добрую сказку, позитивную притчу в условных исторических декорациях”. Вот да, какой афронт — а где, собственно, мозги по стенке и громкие обличения преступлений кровавых большевистских людоедов? Непорядок.

Сейчас мы подбираемся к одному из более чем возможных объяснений “феномена Яхиной” — невероятно агрессивной раскрутки, вещания из каждого утюга, запредельных тиражей, уймы переводов и прочих внешних атрибутов “грандиозного успеха” у весьма средненькой, косноязычной, не слишком грамотной и плохо владеющей русским языком звезды “редакции Елены Шубиной”.

Яхина — не писатель. Это явление абсолютно другого порядка. Она, используя выражение драматурга Юрия Полякова — ПИП, “персонифицированный издательский проект”, да ещё с ярко выраженной идеологической направленностью. Требовать от ПИП‑а глубин Достоевского и языка Чехова бессмысленно. Его задача — идейная накачка.

В 2015 году либеральная литературная тусовочка вцепилась всеми конечностями в “Зулейху” лишь потому, что “большая тёмная дыра, как распахнутый рот” идеально подходила под текущую повестку — злобные русские, плохо замаскированные красноармейскими шлемами и чекистскими фуражками чёрной кожи, варварски угнетают и гнобят свободолюбивый татарский народ. Гипотетический “окрик из Казани” от “уважаемых людей”, потребовавших немедля пустить в печать этот неудобочитаемый опус, прекрасно укладывается в данную версию: надо показать беспримерные страдания вольных татар-мусульман, истошно стонущих (да что там — до сих пор постанывающих!) под кованым сапогом имперского ига — давайте будем честны, проблема региональных сепаратизмов и национализмов не изжита, а для московской демократической интеллигенции это прекрасная почва для взращивания нового таланта! Посмотрите, люди добрые, как Москва (хоть Иван Грозный, Сталин, хоть Путин, всё едино!) топчет железной пятой всё разумное, доброе, вечное, в лице Зулейхи, к которой тянет (извините за стилистику, подобную Яхиной) окровавленные тентакли “гигантское алое пятно, похожее на беременного слизня, — Советский Союз” (в кавычках прямая цитата из романа).


ПИП-Яхина — не литературный, а политически-пропагандистский проект. Именно поэтому в него вложены беспрецедентные деньги, без оглядки на посредственное качество текста. Это искусственно надуваемый пузырь определённого сектора книжного рынка, рассчитанный не на то, чтобы читатель получал удовольствие от книги, а на идеологическое воздействие на потребителя, донесение до него доктрины тусовочки быковых-улицких-рубинштейнов и Ко.

Гузель Яхина подвернулась в удобный момент — написала идейно верную вещь, да ещё и точно вписывающуюся в глобальную повестку: страдания меньшинств, злодейски угнетаемых сферическим в вакууме белым цисгендерным самцом, будь таковой комиссаром в пыльном шлеме, или плантатором-южанином, без разницы. Недаром в “Эшелоне на Самарканд” появился аутист — почти наверняка в следующих романах данного ПИП‑а про зверское угнетение непременно будут предъявлены безмерно страдающие геи, трансгендеры, а может быть на просторах Татарстана 20‑х годов даже и негр отыщется. Ах, простите — афротатарин, коего с особой жестокостью расстреляет русский Ванька с красной лентой на папахе.

Что тусовочка прикажет (простите, тактично намекнёт), то и пойдёт в печать. Литературность, стилистика, язык? Боже мой, какие глупости, главное не это, на первом плане — отработка повестки! Горькая, Страшная, но Так Необходимая Правда.

Следует отдельно отметить прямо-таки бешеную деятельность тусовочки в области переводов такого рода “литературы” — западный читатель обязан знать про ужасы Этой Страны и иметь по данному поводу совершенно однозначное мнение: варварами были, варварами и остались! За варварство следует наказывать! Окучивается не только отечественный потребитель, в “цивилизованных странах” должны понимать, что русская творческая интеллигенция не просто “протестна” и “оппозиционна”, но в случае чего выступит единым фронтом с деятелями наподобие Бернара-Анри Леви или Энн Эпплбаум, которых отделяют от кровавых расправ с инакомыслящими разве что устаревшие и неактуальные законы, принятые когда-то белыми цисгендерами.

А пока, — до времени, когда не появится возможность самим нацепить чекистские фуражки и повесить на пояс маузер, — тусовочка самопровозглашённых “Больших писателей”, всхоленная и взлелеянная на шестидесятнической почве, занимается с виду вполне невинным делом: вкладывает деньги в сочинения, доносящие до читателя единственно верную точку зрения: ваша история, дорогие потребители, это сплошная череда ужасов и преступлений, угнетения, грабежа и попрания. Кайтесь.

На минуточку: после “кайтесь” всегда следует стадия “раз покаялись, значит надо и заплатить”, но об этом вслух предпочитают не упоминать, свято надеясь, что создатели “Высокой прозы”, со чада и домочадцы, рано или поздно окажутся в числе получателей компенсаций за беспримерные, немыслимые страдания — а заплатит компенсацию, естественно, Ванька в папахе, который во всём и виноват, или его потомки.

Прежде всего — убедить тупое быдло в том, что стадия “платить” неизбежна. А пока пусть покупают шестисоттысячные тиражи и ужасаются. ПИП для этого и придуман.

Монополизация ульбралиберальной тусовочкой “Большой русской литературы” — это безусловный культурный тупик, поскольку ничего нового они не изобретают, либо обмусоливая десятилетиями одну и ту же тему, либо добавляя в неё модные тренды, изобретённые в офисе Демократической партии Сияющего Града на Холме. И ведь не сказать, что их много — просто они громче всего орут, чаще появляются в СМИ и имеют достаточные средства для раскрутки ещё хоть трёх десятков “феноменов Яхиной” — причём простодушные ПИП‑ы могут даже не подозревать, что их используют. Им дадут престижную премию, заплатят хорошие деньги, введут в круг, позволят постоять на сцене с самим “Дениской” Драгунским и пригласят на фуршет, где тихонько и очень вежливо объяснят, что в гениальном романе надо бы усилить ноту страданий угнетённого малого народа, что кровавый комиссар должен быть обязательно “титульной нации”, да и следовало бы добавить какого-нибудь небинарного персонажа — это очень поможет для продвижения книги на Западе…

— Не хотите? Подумайте хорошенько, иначе не поедете на книжную ярмарку во Франкфурте за счёт редакции… Вам всё ясно, молодой человек?

Думаете кто-нибудь из ПИП‑ов куснёт руку дающую? Отклонится от генеральной линии партии? Впадёт в ересь? Да ничего подобного — ради вхождения в топ-лист “Больших писателей” и электронного пропуска в “редакцию Елены Шубиной”, где выпекают идеологически выверенных гениев, и сам небинарным станешь — альтернатива одна: изгнание на мороз.

Так что мы порекомендовали бы Гузели Яхиной последовать доброму совету и в следующий раз не разводить зелёные сопли с “комфортными сказками”, а побольше расстреливать, топить, жечь, вешать, резать и истязать — наглядно, со смачными подробностями, строго руками озверелых “титульных”, в перерывах между расчленением нетитульных младенцев поющих “Интернационал” и отплясывающих “Калинку-малинку” под балалаечные наигрыши. Тусовочка любит и одобряет такого рода Историческую Правду™ — грандиозный успех, миллионные тиражи и авторские чтения в прайм-тайм на радио “Маяк” гарантированы.


Андрей Мартьянов специально для Fitzroy Magazine
Показать полностью 2
71

Джо Байден не “в полном порядке”

Досадное происшествие с Джо Байденом, трижды споткнувшимся на ступеньках трапа Air Force-1, удивительным образом совпало со скандалом вокруг его ответа журналисту ABC News Стефанопулосу, из которого мир узнал, что американский президент считает своего российского коллегу киллером. В сети, естественно, тут же появились ролики с Владимиром Путиным, стреляющим в поднимающегося в самолет Байдена из снайперской винтовки. Бдительный Фейсбук принялся эти ролики блокировать, а размещавших их блогеров — банить “за разжигание вражды и призывы к насилию”. Впрочем, учитывая, что в американском сегменте интернета не менее широкое распространение получили мемы с Трампом, прицельно посылающим мячик для гольфа в затылок Байдену, цукерберговским цензорам сейчас приходится непросто: всех, как известно, не перебреешь.

Верные идеалам демократии американские СМИ изо всех сил делают вид, что ничего страшного не произошло. Большинство левых медиа инцидент на трапе вообще проигнорировали. CNN и ABC News кратко процитировали официальное заявление Белого дома о том, что Джо Байден “в полном порядке” и что причиной всему стал сильный ветер. Робкие попытки хайпануть на горячей теме резко пресекаются либеральной цензурой: когда фотожурналист New York Times Даг Миллс выложил у себя в Твиттере фото президента на трапе с подписью “POTUS спотыкается, поднимаясь по ступеням Air Force One”, на него обрушились сотни гневных сторонников Байдена. “Что за чёрт, @nytimes, что за чёрт? Это ваш косяк!” — написал ему один из критиков, играя словами (the stumble — это и спотыкание, и ошибка).

Однако во всём мире тройной кульбит президента США вызвал живой интерес, на что обратила внимание консервативная британская Daily Mail.

Это неудивительно — споткнуться, конечно же, может каждый, но проблема в том, что Байден далеко не “каждый”. Он — президент сильнейшей в мире державы, обладающей вторым по величине ядерным арсеналом. В некотором смысле от его адекватности зависит жизнь каждого из нас и даже судьба всей человеческой цивилизации. А ведь Джо Байден не только спотыкается на трапе президентского самолета. Он ещё не может выступать без телесуфлера — это общеизвестно, поэтому приглашение на дебаты в прямом эфире, последовавшее от Владимира Путина, было безошибочно расшифровано как троллинг и утончённое издевательство (см. экспрессивный комментарий Дональда Трамп-младшего). Байден путает имена, даты и события, и уже не первый раз называет Камалу Харрис президентом США. А в минувшую пятницу в Атланте, по пути куда и случился злополучный инцидент на трапе, он с пугающей откровенностью заявил, что хочет уступить (слово, пока всего лишь слово) “своему вице-президенту, которая умнее меня”.


То, что Джо Робинетт Байден, 78 лет, не “в полном порядке”, было очевидно ещё до президентских выборов. Однако тогда вся пропагандистская машина демократов работала на то, чтобы убедить избирателей в исключительном здоровье престарелого сенатора от Делавэра. В декабре 2019 года лечащий врач Байдена из Университета Джорджа Вашингтона, Кевин О’Коннор, опубликовал отчёт, в котором Байден был назван “энергичным” и вполне здоровым.

По словам О’Коннора, Байден не употребляет табак и алкоголь и 5 дней в неделю занимается спортом. Конечно, у него есть некоторые проблемы со здоровьем, но они не носят критического характера. Он принимает антикоагулянты, лекарства от кислотного рефлюкса, от повышенного холестерина и сезонной аллергии. О’Коннор отметил, что Байден счастливо избежал последствий аневризмы, перенесённой в 1988 году, и удачно перенёс несколько процедур по удалению доброкачественных кожных образований и доброкачественного полипа толстой кишки (из других источников известно, что в 2003 году Байдену удалили желчный пузырь, что в отчёте О’Коннора почему-то не отмечено).

Байден — здоровый, энергичный 77-летний мужчина, который годен для успешного выполнения президентских обязанностей, включая пост главы государства и главнокомандующего, — делал вывод лечащий врач Байдена.
Однако в заключении О’Коннора не было сказано ни слова о психическом или неврологическом здоровье пациента, а также о его когнитивных способностях. И это вряд ли случайно, поскольку история жизни нынешнего президента США даёт серьёзные основания сомневаться в его соответствии медицинской норме.

В детстве Байден страдал сильным заиканием. За это его дразнили в школе — одним из его прозвищ в те годы было Bye-Bye, поскольку за один раз выговорить свою фамилию он не мог. Впоследствии он научился справляться с этой проблемой, подобно Цицерону, держа во рту камешки и заучивая абзацы из учебника наизусть вместо того, чтобы читать их вслух в классе. Отдавая должное упорству юноши из американской глубинки, стоит заметить, что в семье Байденов заикание было наследственным — от него страдал дядя Джо, Эдвард Финнеганн, имевший домашнее прозвище “Бу-Бу”.

Джо Байден не “в полном порядке” Политика, США, Президент, Джо Байден, Новости, Длиннопост

От военной службы (и от призыва во Вьетнам) Байден был освобождён медицинской комиссией по причине астмы. Куда подевалась астма позже — не вполне понятно; возможно, чудесным образом прошла после окончания Вьетнамской войны, также, как и рассосались протрузии в костях стопы молодого Дональда Трампа. Когда Байдена спрашивали, почему он не участвовал в протестах против войны во Вьетнаме, он отвечал: “Я баллотировался на пост (сенатора), был избран в Сенат Соединённых Штатов в 29 лет, и был одним из тех, чей голос помог остановить войну”. Это, в общем, правда: в 1972 году молодой адвокат из Делавэра, чьим самым успешным делом была защита рыбака, укравшего у фермера корову голштинской породы, неожиданно победил на выборах опытного республиканца Кейла Боггса. Кампания, которую он вёл, получила название “крестового похода детей”, поскольку в ней участвовали тысячи молодых добровольцев — жена Джо, Нейлия, работала учительницей в школе, и её ученики шесть недель подряд вставали ни свет ни заря — в том числе и по выходным — чтобы разносить по округе газеты и рекламные материалы Байдена. Когда Байден опередил Боггса на 3,5 тысячи голосов, в штате ликовала вся молодёжь. Но вслед за большой радостью в семью Байденов пришла и большая беда. Всего через несколько недель после того, как Джо принёс присягу сенатора США, в семейный универсал, на котором Нейлия и трое их детей ехали за рождественской ёлкой, врезался грузовик с кукурузными початками. Нейлия и годовалая Наоми — любимая дочь Байдена — погибли на месте. Сыновья — Бо и Хантер — были госпитализированы с серьёзными травмами.

Можно только догадываться, как перенёс молодой Байден эту трагедию — увы, не последнюю в его семейной жизни. В 2015 году умер от опухоли мозга его старший сын Бо. А в анамнезе его младшего сына, Хантера — алкоголизм, наркомания и, насколько можно судить по прорывающемуся сквозь пласты либеральной цензуры компромату, педофилия.

Впрочем, к самому Джо Байдену эти грехи отношения не имеют — президент США действительно не пьёт и не курит (как и его предшественник Трамп). Другое дело — проблемы с сосудами головного мозга, которые, возможно, усугубились после пережитого потрясения. В феврале 1988 года 46-летний сенатор Байден, некоторое время страдавший от сильных головных болей, перенёс операцию по поводу аневризмы головного мозга (патологическое местное расширение просвета артерии головного мозга, которое при отсутствии лечения может привести к инсульту). Операция была серьёзной: Байден был так близок к смерти, что католический священник начал подготовку к совершению таинства последнего обряда. Спустя три месяца хирурги удалили вторую аневризму, прежде чем она лопнула. После операции Байден взял семимесячный отпуск по состоянию здоровья. Описывая операцию, он однажды сказал: “Им буквально пришлось отрубить мне макушку”.

Вторая жена Байдена, Джилл, рассказывала в своей автобиографии “Куда проникает свет”, что в то время она боялась: её муж никогда не будет прежним.

Наш врач сказал нам, что вероятность того, что Джо не переживёт операцию, составляет 50 на 50”, — вспоминала она. “Он сказал также, что было бы даже более вероятно, что если Джо выживет, у него будет необратимое повреждение мозга. И если какая-либо часть его мозга пострадает, это будет область, которая управляет речью.

(Речью в мозгу управляет т.н. центр Брока — тот самый участок коры, повреждение или недостаток кровоснабжения которого ответственны за заикание. То, что Байден не стал снова заикаться после операции, говорит о том, что опасения доктора не оправдались).

Как заверяла перед выборами доктор Кэмерон Макдугалл из госпиталя Джона Хопкинса, “эта часть истории болезни Байдена не имеет особого значения при прогнозировании его здоровья”. По её словам, у любого человека может быть аневризма, и есть лишь небольшой шанс — от 10 до 20% — что после “хорошего лечения” она повторится. Но несмотря на заверения врачей, последствия всё-таки были: тромбоз вен и тромбоэмболия лёгочной артерии.


Несмотря на уверения врачей, проблемы с сосудами продолжают преследовать Байдена: в сентябре 2019 года американские телезрители своими глазами видели налитый кровью глаз кандидата в президенты, выступавшего с речью по проблемам климатических изменений. Тогда у Байдена произошёл разрыв нескольких сосудов в левом глазу.

На этом фоне уже не так удивительно смотрятся постоянные “ошибки” и “оплошности” президента, которые чаще всего выражаются в неспособности вспомнить даты, места и людей. Даже очень лояльные к нему журналисты признают, что за Байденом давно закрепилась репутация “машины для оплошностей” — “gaffe maсhine”. Да он и сам это признавал (а во время предвыборной кампании даже бравировал: “Я — машина для оплошностей, но, боже мой, какая это замечательная вещь по сравнению с парнем, который не может сказать правду”).

Среди многочисленных “оплошностей” Байдена — рассказ о том, как его чуть не застрелили в Ираке, как его арестовывали в ЮАР эпохи апартеида за попытку навестить Нельсона Манделу (всё это неправда) и — самая известная история о том, как он в своём офисе вице-президента принимал выживших в “шутинге” в школе Паркленда, штат Флорида. Дело в том, что расстрел в Паркленде произошёл в 2018 году, когда вице-президентом уже почти два года был Майк Пенс.

Конечно, Байдену 78 лет. И то, что с ним происходит, не смешно, а грустно — потому что подобное может случиться со многими пожилыми людьми. Но если раньше, когда Байден был сенатором, все эти “забавные чудачества”, по большому счёту, мало кого волновали, то теперь от осознания факта, что ядерный чемоданчик находится в руках старика, путающего реальность и вымысел и, очевидно, страдающего от проблем с сосудами головного мозга, становится не по себе. И, возможно, всем стало бы только лучше, если бы человек, которого Трамп метко прозвал “Сонным Джо”, попросился бы в отставку и передал все полномочия молодой и энергичной Харрис. Никаких иллюзий в отношении этой дамы быть не должно: это типичный продукт либерального прогрессизма и воукизма пост-обамовской эпохи, со всеми вытекающими последствиями. Но она, по крайней мере, не страдает Альцгеймером и не находится в состоянии прогрессирующего маразма.

Кирилл Бенедиктов, главный редактор Fitzroy Magazine

Показать полностью 1
374

Наши в городе: как русские освободили Берлин от Наполеона

Когда русские брали Берлин? Почти все ответят однозначно — в 1945 году. Чуть более искушённая публика вспомнит события Семилетней войны. Но было ещё одно взятие Берлина, и тогда это была не вражеская, а союзная столица, и русских там ждали как дорогих освободителей. В 1813 году свободу в Берлин несли на кончиках казачьих пик!

Наши в городе: как русские освободили Берлин от Наполеона Россия, История, История России, Российская империя, Наполеон, Длиннопост

Прыжок через Польшу

Весна 1813 года — это настоящее белое пятно для широкой общественности в России. Победоносная, но кровавая и тяжёлая война 1812 подошла к концу. Однако положение дел было не настолько катастрофическим для французов, как могло показаться на первый взгляд. Наполеон, конечно, был разбит, и сам уехал в Париж, но это вовсе не значило, что между Неманом и Францией не осталось врагов. В Европе стояли гарнизоны, резервные, запасные части. К тому же, в России погибли многие завоеватели, но всё-таки не все. Так что французы быстро смогли сколотить не особенно плотный, но полноценный заслон.

Положение русских было в свою очередь не таким блестящим, как можно подумать. Да, потери в кампанию 1812 года для них выглядели иначе, чем для французов. Русские в основном теряли людей отставшими и больными, и через какое-то время “потеря” догоняла армию. Но воевать-то требовалось теми, кто налицо в строю сейчас! Так что застрять в Польше и восточных германских землях русские могли надолго. А там Наполеон успел бы сформировать новую армию, и дать новый бой.

Однако в руках у русских имелось несколько козырей, которые стоило разыграть. Во-первых, в большой политике победа 1812 года произвела тектонические сдвиги. Катастрофа Великой армии Наполеона создала момент слабости французов. Наполеон контролировал Австрию и Пруссию, формально это были союзники Франции — но все прекрасно понимали, что в этот союз их затолкали сапогами, и в Вене и Берлине хотели бы высвободиться из цепких объятий Бонапарта. Но здесь возникали очевидные трудности. Это в России Наполеона побили, а в Берлине-то стоял французский гарнизон!

Так что русским предстояло, как минимум, аккуратно выбить из-под Наполеона хотя бы Пруссию.

Другое важное обстоятельство было уже чисто военного свойства. Русские сохранили многочисленную кавалерию. Лошади Великой армии пали первыми жертвами в походе 1812, причём многие из несчастных животных не погибли сами, а пошли на корм людям. А вот русские имели не только сухари для людей, но и фураж для коней. А это позволяло вести маневренную войну. Пусть русских было очень мало для такого протяжённого “фронта” — французы тоже не имели масс войск, в которых рейды конницы могли завязнуть, а мобильные отряды могли наносить и страшные удары по коммуникациям, и влиять на европейскую политику.

Король Пруссии Фридрих Вильгельм уехал в Силезию — якобы для подготовки её обороны от русских. На самом деле, этим шагом он старался обезопасить себя от попыток французов заставить его что-то делать под угрозой прямого насилия. Но территория Пруссии по-прежнему находилась под контролем противника.

Русским требовалось действовать быстро, пока с запада не пришёл Наполеон со свежими силами. Именно из этого положения исходил один из главных героев нашей истории — Александр Чернышев. Чернышев — бонвиван, шпион, партизан и удалой командир; генерал, которому не было ещё и тридцати — предложил наступать “летучими отрядами”. Эти крупные конные формирования могли обходить французские войска, потрошить коммуникации, а главное — склонять немцев к выбору правильной стороны в войне.

Наши в городе: как русские освободили Берлин от Наполеона Россия, История, История России, Российская империя, Наполеон, Длиннопост

Александр Чернышев

Летучие отряды идут на Берлин

На противоположной стороне “фронта” действовали войска пасынка Наполеона генерала Евгения Богарнэ. Не сказать, чтобы он был радикально слаб, но ему, как и всей французской армии, остро недоставало конницы. К тому же, Богарнэ приходилось непрерывно латать тришкин кафтан, и пытаться удержать сразу очень многое. Поэтому Чернышев, который как раз и возглавлял один из летучих отрядов, быстро увидел открывшуюся перед ним прекрасную возможность. Он располагал некрупными силами — шесть казачьих полков (донские полки были сами по себе маленькими), 4 эскадрона изюмских гусар, два — финляндских драгун и пара пушек. Зато он мог стремительно маневрировать этим отрядом. 17 февраля летучий отряд подошёл к Одеру ниже Кюстрина. Лёд на реке был слабым, но русские быстро построили мостки и пересекли реку.

Все понимали, что за добыча лежит впереди. В Берлин хотелось бы попасть не только Чернышеву. В стороне от него, у Франкфурта и Шведта, Одер форсировали летучие колонны Бенкендорфа (да-да, того самого, создателя Третьего отделения Е.И.В. Канцелярии и цензора Пушкина) и полковника Теттенборна. Последний был немцем, причём в отличие от Бенкендорфа, самым натуральным, не обрусевшим, и его назначили командовать летучим отрядом, в частности, для облегчения коммуникации с местным населением и должностными лицами.

Берлин занимал маршал Ожеро, имея под командой 6 тысяч солдат в городе и до 20 — в городах и лагерях в окрестностях. Формально он имел серьёзное превосходство над русскими летучими отрядами. Однако на практике французы не могли с такой же скоростью маневрировать, и не имели возможности как следует вести разведку. Чем русские тут же и воспользовались.

Начали с того, что окружили городок Врицен. Гарнизон состоял из необстрелянных вестфальских солдат, и внезапный “котёл” поверг их в панику. Полк вестфальцев был не столько разгромлен, сколько просто-напросто разогнан — победителям достались полковник и подполковник, знамёна и полтысячи пленных. По тому же сценарию дело шло на всём фронте, где русские переправились через Одер — французы не были собраны в единый кулак, их войска были распределены по отдельным гарнизонам. В результате летучие отряды, формально уступая противнику, каждый раз застигали врасплох небольшие группы, после чего те оказывались рассеяны или сдавались.

Русские настолько уверились в своих силах, что провели рейд через сам Берлин. Конечно, об удержании города речи не шло — увязнув в уличных боях, рейдовые отряды были бы просто раздавлены. Однако заезд получился впечатляющим. Пока отряд Ожеро занял оборону на Унтер-ден-Линден и у Бранденбургских ворот, русские проникли в Берлин через Шенгаузенские ворота, и вихрем промчались по городу, забирая в плен отдельные группы французов. Чернышев и Теттенборн ввели в Берлин несколько конных полков, которые остановились только у Шпрее и Александерплац. Прорываться дальше силой было безумием — французы расставили пехотные каре с орудиями. Так что в первый раз русским пришлось ограничиться впечатляющим рейдом с захватом пленных и демонстрацией флага. Зато русские убедились в массовой поддержке: разгром взятых врасплох французских подразделений шёл буквально под овации берлинцев.

Пожалуй, у этого рейда в Берлин найдётся неожиданная аналогия в современной военной истории. Thunder Run американских войск через Багдад в 2003 году также не привёл к немедленному захвату города, но позволил наступающим сориентироваться в обстановке, показал слабость противника и дал возможность приготовиться уже к настоящему штурму.

Наши в городе: как русские освободили Берлин от Наполеона Россия, История, История России, Российская империя, Наполеон, Длиннопост

Пьер-Франсуа-Шарль Ожеро

Казачий блиц

Новость о прорыве кавалерии в Берлин произвела на французов эффект удара током. Богарнэ начал снимать войска с Одера и перебрасывать к Берлину. Сам Берлин был набит войсками — гарнизон довели до 15 тысяч человек (русские вели наступление силами буквально 4 тысяч кавалеристов). Но французы не были готовы противостоять летучим рейдовым отрядам ни тактически, ни, так сказать, технически — лошадей-то у них так и не появилось! Французы располагали буквально 500-700 всадниками на скверных лошадях. Маршал Ожеро на фоне трудов заболел (а может, сказался больным) и выехал из города. Сменившего его Сен-Сира сразила, по выражению М.Богдановича, “нервическая горячка”. Ситуация, действительно, способствовала “горячке”. Русские изолировали Берлин — перерезали дороги, и чтобы проехать по ним, требовались крупные силы. А главное, с востока под эту катавасию подступала главная русская армия. От неё для наступления к Берлину выделили поначалу лишь небольшой авангард. Но в Берлине царил полный бардак, достоверных сведений об обстановке никто не имел. Русские ко всему прочему непрерывно ловили вестовых, так что французы не могли хотя бы обмениваться информацией между частями армии, а вот русские как раз прекрасно представляли себе силы и возможности противника. Так что, хотя французы и располагали довольно большой армией, без возможности манёвра, связи, разведки и твёрдого единого управления толку от этой толпы пехотинцев было мало. К тому же, для контроля за местностью французам всё равно недоставало людей, а немцы были настроены предельно русофильски. Настолько, что вели бойкую торговлю, снабжая летучие русские отряды провиантом и фуражом практически под носом у французов.

К 28 февраля русские построили мост через Одер под Кюстрином, и с востока начали подтягиваться авангарды главной армии под командой Репнина-Волконского. Строго говоря, никакого перевеса над французами они по-прежнему не имели — Репнин, по сути, добавил к уже имеющейся кавалерии ещё больше кавалерии. Если бы Богарнэ упёрся рогом, он мог бы ещё долго обороняться от подступающих русских в столице Пруссии. Но сведения доходили до него в предельно расплывчатом виде: “русские авангарды неизвестной численности строят переправы и обходят Берлин”. Получить хоть какие-то достоверные данные ему было неоткуда, вокруг Берлина всё было покрыто густой сетью казачьих патрулей, а насчёт самого города Богарнэ резонно опасался, что в случае проблем аплодисментами в адрес русских бюргеры не ограничатся. Тем более, включение в командование рейдовыми отрядами Теттенборна оказалось политически выверенным ходом — немцы, которых среди штурмующих было немало, всячески подчёркивали освободительный характер похода.

В итоге, Богарнэ решил просто эвакуировать Берлин. На его уровне владения информацией это даже не выглядело какой-то глупой идеей — с теми данными, которые у него были, командующий французской армией имел все основания опасаться, что так можно потерять весь немаленький гарнизон. В ночь на 4 марта французы начали отступать из Берлина. Причём уходя, французы договорились с местными силами правопорядка, что те не станут сообщать русским об уходе французов. Но, разумеется, немцы первым делом сделали именно это! В 6 утра летучий отряд Чернышева уже входил в город. За ним подтянулись прочие рейдовые отряды и авангард главной армии. В общей сложности это были 12 или 13 тысяч человек без осадной артиллерии. Они вытолкали из Берлина гарнизон, превосходящий их по численности. В самом городе остались 1600 раненых и больных. Основные же силы французов более-менее упорядоченно ушли — в действительности русские просто не могли развалить отступающие колонны грубой силой.

Главные силы русской армии прибыли вообще 11 марта. Но им уже оказалось попросту не с кем воевать, разве что с пивными подвальчиками Берлина. Армия застала в столице Пруссии стихийный праздник. Между тем, для политиков и дипломатов всё только начиналось. Взятие Берлина окончательно склонило Пруссию на сторону антинаполеоновской коалиции.

Взятие Берлина в 1813 году — просто удивительно недооценённая страница русской военной истории. Ничтожными силами был достигнут по-настоящему стратегический успех. Французы, имея численное преимущество на всех этапах операции, были разбиты исключительно благодаря манёврам, отлично поставленной разведке и ясному мышлению русских командиров. Если бы Чернышев в любой момент потерял голову от близости такой крупной цели и вместо своего “кунфу” вокруг Берлина попытался пробиться внутрь напролом — никакого блестящего успеха просто не было бы. Однако в итоге русские добились чрезвычайно эффектного результата не только малыми силами, но и удивительно скромной ценой — потери рейдовых отрядов в итоге оказались весьма незначительными. Трупы вообще друг на друга не громоздились, и видимо, именно из-за этого та битва за Берлин оказалась так малоизвестна — что дёшево досталось, недорого ценится, а красота этой операции давала обманчивое ощущение лёгкости. Впрочем, едва ли кто-то был в обиде: и Чернышев, и Бенкендорф, и Теттенборн, и Репнин сделали отличные карьеры, и не имели оснований жаловаться на судьбу. Ну, а что мы мало знаем об их тогдашнем триумфе — это, конечно, не их забота.


Евгений Норин специально для Fitzroy Magazine
Показать полностью 2
258

Как “гуманитарная интервенция” Запада уничтожила одну из самых развитых стран Африки

17 марта исполнится десять лет резолюции Совета безопасности ООН о нанесении авиаударов по Ливии: формально она санкционировала “любые действия по защите мирных жителей и населённых ими территорий” от кровожадного режима Муаммара Каддафи, “за исключением ввода оккупационных войск”.

Бомбардировки привели к полному разгрому ливийских вооружённых сил и смерти 20 октября 2011 года самого “братского вождя и лидера революции” (как гласил официальный титул Каддафи). К тому времени Ливия уже месяц как была охвачена беспорядками. Восставшие захватили Бенгази, демонстрации сотрясали Триполи, а западные СМИ разрывались от ужасающих сведений. Мол, режим бомбит с самолётов (!) народные митинги, в окрестностях Бенгази тысячи мёртвых оппозиционеров похоронены в братских могилах, наёмники расстреливают протестующих из крупнокалиберных пулемётов… После такой информации, разумеется, благородный Запад лёг костьми (то бишь, бросил боевую авиацию на небольшую африканскую страну), и стёр подлый режим с лица земли. Правда, вскоре оказалось, что сообщения о пролитых реках крови — сплошь фейки, но дело уже было сделано — республика, где граждане в среднем зарабатывали $1 200 в месяц, а инфляция считалась самой низкой в мире, исчезла в пламени бомбардировок. В резне по всей Ливии, последовавшей после “защиты мирных жителей”, погибло 70 000 человек.

Как “гуманитарная интервенция” Запада уничтожила одну из самых развитых стран Африки Ливия, История, Муаммар Каддафи, ООН, Длиннопост

Отбирал у русских кофе

Хочу сразу сказать — я не поклонник Каддафи. У дедушки явно были проблемы с головой, и таблеток он не принимал. Муаммар любил вести себя как клоун в цирке: чего стоит только выселение сына экс-короля Ливии на пляж (“строй там хижину, лови рыбу и живи как хочешь”). В зарубежных визитах “братский вождь” возил с собой бедуинскую палатку, ставил её рядом с резиденциями президентов и селился внутри (типа он парень простой, не хочет жить в гостиницах), он же предлагал объединить Израиль и Палестину в единое государство “Изратина”. Его детки зажрались так, что сходили с ума, не зная, чего им ещё хотеть: в 2008 году сын Каддафи Ганнибал избил двух служащих отеля в Швейцарии, “кронпринца” задержала полиция. Муаммар в качестве “ответочки” приказал арестовать пару швейцарских граждан и прекратил поставки нефти этому государству. 21 декабря 1988 года агенты ливийских спецслужб в отместку за бомбардировки Ливии (двумя годами ранее) подложили бомбу в авиалайнер “Pan American”, убив 270 человек. Я общался с экс-сотрудниками советского торгпредства в Триполи, они тоже не восторгались Каддафи: да, полковник покупал в СССР оружие, но союзником Муаммара в полном смысле назвать было нельзя — наши люди жаловались на унижения в аэропорту. Перед рейсом в Москву отбирали даже купленный кофе, с женщин снимали кольца: мол, нельзя вывозить. Бюрократия “Джамахирии” являлась самой тупой в мире: мой запрос на въезд в Ливию в пресс-службе Каддафи рассматривали 5 месяцев — пока повстанцы, наконец, не заняли столицу.

То, это и другое — бесплатно

Ливия при Каддафи не представляла собой сахарный рай, как расписывают российские поклонники вождя. С государствами Персидского залива уж точно не сравнить. Тем не менее, в стране существовали бесплатная медицина (персонал для ливийских больниц и сейчас нанимают в Восточной Европе и на Украине), бесплатное образование, желающим учиться за границей оказывали финансовую помощь. Квартиры (за которыми, как и в СССР, следовало долго стоять в очереди) аналогично выдавались молодым семьям даром. Средний заработок ливийца, как сказано выше, составлял $1 200 в месяц, и это роскошь на фоне довольно бедных соседей: в соседнем Египте зарплата — $200, в Тунисе — $300. Страну с населением в 6 миллионов человек обслуживал миллион египетских и филиппинских гастарбайтеров. Из-за такого подхода в Ливии царила 20-процентная безработица: народ не желал идти пахать “за копейки”, ведь убирали улицы, водили такси и мыли посуду иностранные рабочие. Часть лекарств в аптеках отпускалась пожилым людям бесплатно. Плата за ЖКХ присутствовала, хотя и являлась до смешного низкой. Диктатор набивал свой карман доверху, но делился и с народом. Тем не менее, за 42 года бессменного правления ливийцы устали от эксцентричных выходок Каддафи и его сыночков. Им казалось, что они достойны лучшего, и недовольство в народе постоянно возрастало.

Как “гуманитарная интервенция” Запада уничтожила одну из самых развитых стран Африки Ливия, История, Муаммар Каддафи, ООН, Длиннопост

Муаммар Каддафи на собрании ООН, 2009 год

Лобстеры, икра и золотые ложки

Высокопоставленный российский дипломат, работавший в Ливии за год до того, как терпение граждан страны лопнуло, поведал мне в личной беседе:

Муаммар всех достал. Тратил миллиарды на революции в Чаде, Судане, подбрасывал денег Ирану, сыновья в костюмах за $10 000 обжирались лобстерами и чёрной икрой, которую ели золотыми ложками. Люди подумали — свергнем его, и все деньги распределятся честно… ну, при демократии же так положено. В результате, когда начались демонстрации, в Бенгази и других городах власть Каддафи обвалилась за считанные часы, как карточный домик.

Запад тут же счёл, что пришло время заменить безумного полковника на более покладистого и удобного няшку. Ранее Каддафи то бомбили и сковывали санкциями, то прижимали к сердцу: дешёвая нефть и барьер для нелегальных мигрантов Европе необходимы, ну а на диктатуру при такой выгоде плевать. 19 марта 2011 года французский истребитель выпустил ракету по бронетранспортёру армии Ливии. Вслед за тем, военная машина НАТО в лёгкую разнесла в щепки ливийскую оборону, вооружённую древней советской техникой: было уничтожено почти 2 000 танков, 600 орудий, все истребители и бомбардировщики. 20 октября 2011 года раненого Каддафи в Сирте растерзала толпа повстанцев. Через год в разговоре со мной генсек НАТО Андерс Фог Расмуссен заметил — “Дела там плохи. Зато народ Ливии сам выбрал свою судьбу!”.

“Возьми визу, по дороге убьют”

Нынешняя Ливия представляет собой жалкое зрелище. Гражданская война не прекращается, в постоянных боях гибнут тысячи людей. “Ливийская национальная армия” маршала Халифы Хафтара в Бенгази воюет против “Правительства национального спасения” в Триполи. Город Мисурата объявил о своей формальной независимости, и не пропускает к себе “иногородних”. Некоторые селения и часть прибрежной зоны контролируют отряды “Исламского государства” (организация запрещена в РФ). С доходов от нефтяных месторождений платится дань ополчению племён: иначе боевики всё разгромят и сожгут. Города лежат в руинах, их некому восстанавливать, экономика просто не существует. Недавно я снова пытался получить визу, посольство Ливии в Москве развело руками — “мы сами не понимаем, кому подчиняемся”. Посредник предложил сделать визу за 380 евро, но тут же предупредил — в Триполи придётся ехать из Туниса, а по дороге может случиться всякое, нападения с целью ограбления и убийства после революции норма жизни. Фактически, страна превратилась в Сомали, где все режут всех. Медицины больше нет, образования тоже — кто может, бежит из республики, ища убежища в Европе. Процветает “чёрный рынок” беженцев — тысячи нелегалов морем отправляют в ЕС (такой вояж стоит $5 000 с человека), при этом десятки лодок с пассажирами тонут, не достигнув Италии.

Саранча, смерть и ракеты

Через 10 лет после начала помпезной операции Запада во имя “спасения мирных жителей” стало ясно — Запад 70 000 этих самых жителей благополучно угробил. Ливийцы попали в постапокалиптический сериал, который всё никак не может закончиться. Запад всегда рад принести демократию куда-либо, но вот тем, что случится дальше — никто не заморачивается. По сути, “демократизаторы” — как саранча: прилетели, сели, всё сожрали, и полетели дальше. В итоге “гуманитарной интервенции освобождения” погибло в десятки раз больше людей, чем во время 42-летнего правления Каддафи. Из чего тут выбирать? Есть чокнутый тиран, купающийся в роскоши, с охреневшими от вседозволенности детишками и дурацкими распоряжениями. При нём худо-бедно всё функционирует, и даже слегка развивается. И тут народу приносят демократию на ракетах, а система рушится к свиньям. Честно говоря, выбор небогат. Сегодня и на самом Западе нет-нет да и звучат печальные фразы, что да, что-то мы погорячились десять лет назад с бомбардировками Ливии. Однако уже поздно. Фактически, этой страны больше нет.


Георгий Зотов специально для Fitzroy Magazine
Показать полностью 1
61

Февраль 1917: информационные технологии революции

Февральская революция 1917 года победила сперва в головах и лишь затем на улицах. В сознании самых разных общественных групп утвердился образ сильной и патриотичной оппозиции, способной к управлению страной, и одновременно — ни на что не способной власти, “тянущей Россию в пропасть”. Правительство, рассчитывавшее на то, что всё это “лишь слова” и всё “как-нибудь само собою рассосётся”, на информационном фронте заняло глухую оборону.

После резкого смягчения цензуры в 1905 году российская печать сделала огромный скачок в своём развитии и в масштабах влияния. С началом Первой мировой войны во всех воюющих странах была введена военная цензура, резко ограничившая свободу слова. Политические темы обсуждать стало почти невозможно, однако продлилось это недолго: уже в мае 1915 года, с началом неудач на фронте, власть пошла на уступки — и возможности печати опять существенно возросли. Теперь критика правительства вновь стала возможна. Разумеется, удобнее всего было критиковать с позиций деловых и патриотических: это дозволялось и не влекло за собой административных санкций. Масштаб влияния печати в период войны стал только сильнее: именно в это время в силу всеобщей мобилизации события в мире стали интересны даже крестьянам. В деревне, откуда по призыву уходили кормильцы, впервые начали читать газеты. А прочитать уже могли: уровень грамотности населения достигал 40 %.

Февраль 1917: информационные технологии революции Политика, История, Революция, История России, 1917, Длиннопост

Важную роль играла и думская трибуна. В начале войны состоялось “историческое заседание Государственной думы”, где все фракции (кроме большевиков) выступили в поддержку войны. Затем в течение года парламент почти не функционировал, но летом 1915-го его решено было вновь оживить: правительство предполагало опираться на него в деле поддержания общенационального мира. Эта идея не слишком себя оправдала, но ссориться власть также не хотела. В результате Думу собирали на несколько месяцев, а потом вновь на тот же срок приостанавливали. Парламентская оппозиция постаралась приспособиться к такому ритму: критика правительства сперва усиливалась, по мере возникновения угрозы прекращения сессии можно было уйти в деловые вопросы, например, в продовольственный, и критиковать власть уже в более спокойном ключе. Впоследствии волна опять нарастала. Всё это получило наименование “парламентских зигзагов”. В целом, в период войны Дума преуспела в подобных вещах намного больше, чем в законотворчестве.

Главной методой правительства по установлению национального единства стало разрешение на создание всероссийских общественных организаций — Земгора и военно-промышленных комитетов — которые получили огромные ассигнования на усилия в помощь фронту. При этом никакой отчётности за потраченные средства не предполагалось. Иными словами, власть покупала лояльность. Приём этот, в конечном счёте, успеха также не принёс: по мере повышения самооценки эти структуры захотели не вливаний, а овладения самим источником финансирования. Иными словами, они сами захотели стать властью.


Усугубление социально-экономического кризиса, неизбежного в период тяжелейшей войны, порождало немыслимые доселе слухи. Возникший намного раньше миф о гнездящихся вокруг трона “тёмных силах” резко разросся. Центральными его фигурами стали императрица Александра Фёдоровна и близкий к ней “старец” Григорий Распутин. Если ранее его подозревали в управлении Синодом, то теперь речь шла уже о целом правительстве. А у царицы в спальне, разумеется, стоял телефонный аппарат с прямым проводом в Берлин. Не могла же немка не делиться русскими военными секретами с кайзером Вильгельмом? Иначе как объяснить военные поражения России? Впоследствии в борьбе с “тёмными силами” аристократия Гришку умертвит, но сразу окажется, что сами “тёмные силы” никуда не делись, просто нашли иное олицетворение. Оно и не удивительно: ведь это явление мистическое.

Парламентское большинство требовало создания правительства общественного доверия. Требование было ярким и крайне размытым. Конкретные кандидатуры в Думе так и не были согласованы. Действующим министрам, причём и достаточно либеральным, в поддержке отказали. Но нередко случалось и так, что после ухода того или иного бюрократа его вполне могли вспомнить добрым словом, выставить очередной жертвой “тёмных сил”, раскритиковать на его фоне преемника. Тот или иной кандидат на министерский пост изначально мог иметь вполне позитивную репутацию, но легко, в момент, её лишался в случае назначения.

Конструктивная линия поведения оппозиции могла бы заключаться в создании “теневого кабинета”, что давно стало практикой на Западе. Тем самым, оппозиция выдвинула бы из своей или бюрократической среды людей, за которых готова была бы нести ответственность. Но этого не произошло. А когда из среды оппозиции ключевой в правительстве пост министра внутренних дел получил Александр Протопопов, Дума сочла это “провокацией” и лишь усилила информационную войну. Вдруг сразу оказалось, что Протопопов (думский зампред, за 3 месяца до назначения — глава парламентской делегации во время заграничной поездки) — психически больной человек, давным-давно связанный с “тёмными силами”, а после убийства Распутина и вовсе их возглавивший.

Назначение Протопопова спровоцировало резкий рост риторической активности. За несколько месяцев до Февральской революции власть уже в открытую обвинялась в подготовке сепаратного мира. Конечно, об этом открыто и много писала германская пресса. Тема было частью официальной пропаганды в Германии: сама возможность сепаратного мира с Россией укрепляла веру масс в скорейшем победоносном окончании войны. В целом, для германского общества и экономики война была более тяжелым испытанием, чем для российского. Рейху приходилось воевать против половины мира, а младшие союзники Берлина по мере ослабления всё больше и больше становились для него лишь дополнительной обузой. Однако в Германии уже оценили значение массовой военной пропаганды и развернули её на всю мощь. Именно у немцев впоследствии учился большевистский агитпроп. Дореволюционная российская власть пропаганду, наоборот, критически недооценивала. По сути, она оставалась на лубочном уровне прошлого века.


Что для Германии стало объединяющей идеей, то для России стало частью внутренней политической борьбы. Ссылаясь в своей пламенной думской речи 1 ноября 1916 года на сведения о сепаратном мире, почерпнутые из германских газет, лидер парламентской оппозиции Павел Милюков не мог не понимать, что они являются частью германской информационной кампании. Однако он вёл собственную информационную войну. В результате, обвиняя царицу в пособничестве немцам, он сам становился союзником Рейха. Когда через 4 месяца благодаря Февральской революции Милюков возглавил МИД, он не нашёл никаких доказательств своей правоты.

Ещё одной формой информационной борьбы накануне Февраля стало распространение слухов о грядущем дворцовом перевороте. Председатель Центрального военно-промышленного комитета Александр Гучков имел обширные связи среди российского генералитета. Они сложились уже давно — с тех времён, когда Гучков в 1907–1910 годах возглавлял думскую комиссию государственной обороны и контролировал принятие военного бюджета. В 1916 году по рукам ходили письма Гучкова начальнику штаба Ставки Алексееву, в которых оппозиционер доверительно и откровенно писал о “тёмных силах”, мешающих победе над врагом. Ответные письма отсутствовали, но создавалось впечатление переписки добрых друзей. Тем самым, политическое значение Гучкова представлялось огромным. Кроме того, он при всех возможных поводах рассказывал разным своим собеседникам о том, как он готовится взять власть путем дворцового переворота. Доказательств этому не было, никакой суд бы их не нашёл. Но в случае политических коллизий расположенные к невероятно серьёзному и патриотичному Гучкову генералы, несомненно, ориентировались бы на него. В конечном счёте, именно так и произошло. Генералитет в нужный момент обеспечил изоляцию императора от императрицы и “тёмных сил”. Находясь в Ставке, а потом в штабе Северного фронта в Пскове, Николай II не имел никаких сведений о собственной семье, а по сведениям из революционного Петрограда, сама его семья могла быть арестована бунтовщиками. Генералы точно знали, что это не так, но предпочитали молчать. Угроза расправы над царской семьёй стала важным фактором подавления воли Николая II и принуждения его к отречению.


Фёдор Гайда

доктор исторических наук, МГУ имени М.В. Ломоносова

специально для Fitzroy Magazine
Показать полностью
Отличная работа, все прочитано!