Часть 6. Заставка «Диснея», жареные пирожки и один велик на весь двор
Продолжаю свой дневник. После тяжелых вечеров дома настоящей отдушиной для меня становились выходные у родни и время, проведенное на улице.
Очень теплые воспоминания остались от поездок к старшей сестре отца. У неё была большая семья: двое своих детей и еще двое детей мужа от первого брака (его первая жена, если я не ошибаюсь, была с психологическими отклонениями) — и там, и там мальчик и девочка. Меня привозили к тётке в субботу. Почему я так точно помню дни недели? Потому что в воскресенье утром по телевизору начинались диснеевские мультики, а следом — сказка. В комнате включался телевизор, раздавалась та самая, до мозга костей знакомая заставка «Диснея», и я сквозь сон понимала: всё, пропускаю самое лучшее, надо срочно вставать. Дальше в памяти провал, но это ощущение воскресного утра осталось навсегда.
Отправляли меня на выходные и к бабушкам — в то время все бабушки и дедушки еще были живы.
У бабушки по отцовской линии всегда пахло жареными куриными ножками с чесноком и макаронами. Оттуда запомнились тихие ночные вылазки деда из спальни на кухню — он ходил выпить втихаря от бабушки, чтобы не получить от неё нагоняй. А днем мы с дедом ходили пешком пару километров до гаража: он просто заводил свою старенькую машину, и мы шли обратно домой. Вокруг был веселый двор с кучей детей.
Совсем другая атмосфера была у бабушки по маминой линии. Там жизнь крутилась вокруг сериалов и торговли семечками на мини-рынке. Бабушка брала меня с собой и говорила, что у ребенка стаканчики скупают быстрее. Поначалу мне это даже нравилось, и стыдно не было — стесняться я начала только тогда, когда пошла в школу.
Дома у этой бабушки был свой особенный мир: аквариум с рыбками гуппи, блины с вареньем по утрам и до безумия вкусные пирожки, жареные в огромном количестве масла. Помню старые часы за стеклом, которые били каждый час как не в себя, трельяж с тройным зеркалом и флакон одеколона «Красная Москва» с его совершенно адским, резким запахом. А еще я любила смотреть, как дед раскладывает пасьянс. Карты у него были затертые до того, что картинки почти стерлись, а по краям появились темные твердые наросты — то ли от времени, то ли от рук. Трогать их мне строго запрещали, но я, конечно же, тайком их щупала, а потом бежала мыть руки. Именно у этой бабушки — единственной из всей нашей родни — в квартире стоял стационарный телефон. Когда я стала постарше, я могла часами висеть на трубке, болтая со своим первым парнем — сотовые тогда еще не появились.
Но самая крутая часть детства проходила в моем собственном дворе. Компания у нас была отличная, домой загонять приходилось чуть ли не силой. Времена были простые, но нам всего хватало: одни ролики, которые пристегивались ремешками прямо на обычную обувь, на десять человек, один велик на всю толпу — и никаких обид, катались строго по очереди. Во что мы только не играли: «крести-буби», казаки-разбойники, ножички, резиночки, классики, фишки. Пока я еще ходила в садик, я толком не понимала, что такое летние каникулы, но каждые выходные весь наш двор обязательно собирался вместе.
У нас было полно своих развлечений. Например, в школьном дворе мы разводили костры и жарили картошку, сосиски и хлеб. Лазали по деревьям, обносили яблоки и груши — а потом, понятное дело, полдня не слезали с горшка. Один такой поход за фруктами я запомнила надолго: залезла на дерево примерно на уровень полутора этажей, встала на сухой сук — он хрустнул, и я со всего маху рухнула вниз прямо пятой точкой на землю. Повезло невероятно: приземлилась в густую крапиву, а буквально рядом валялись битые стекла. Сама отделалась испугом и ожогами, но при падении сильно порвала юбку. Помню, как до жути страшно было идти домой — я боялась не того, что разбилась, а что мне влетит за испорченную вещь.
Наш двор стоял аккурат между двух детских садов. В одном дежурил сторож с собакой, а в другом вечером не было вообще никого. По осени мы забирались на крыши веранд и прыгали оттуда прямо в огромные кучи опавшей листвы. Специально дразнили сторожа и врассыпную убегали в разные стороны, лазали по крышам самих садиков. А когда стали чуть постарше, зимой бегали играть в прятки на стройки.
Эх, золотое было время. Понятное дело, чем старше мы становились, тем сильнее пустел двор — у всех появлялись свои дела, интересы потихоньку расходились. Но в памяти это осталось как самое беззаботное время, когда домой не хотелось возвращаться вообще.
