Aconita

Aconita

Открытый дневник моей жизни: от детства в девяностых до сегодняшнего дня. Пишу, чтобы не носить это в себе. Все истории реальные, собрать мои заметки в текст помогает нейросеть. Имена и локации изменены.
Пикабушница
в топе авторов на 681 месте
108 рейтинг 33 подписчика 0 подписок 6 постов 2 в горячем
5

Часть 6. Заставка «Диснея», жареные пирожки и один велик на весь двор⁠⁠

Продолжаю свой дневник. После тяжелых вечеров дома настоящей отдушиной для меня становились выходные у родни и время, проведенное на улице.

Очень теплые воспоминания остались от поездок к старшей сестре отца. У неё была большая семья: двое своих детей и еще двое детей мужа от первого брака (его первая жена, если я не ошибаюсь, была с психологическими отклонениями) — и там, и там мальчик и девочка. Меня привозили к тётке в субботу. Почему я так точно помню дни недели? Потому что в воскресенье утром по телевизору начинались диснеевские мультики, а следом — сказка. В комнате включался телевизор, раздавалась та самая, до мозга костей знакомая заставка «Диснея», и я сквозь сон понимала: всё, пропускаю самое лучшее, надо срочно вставать. Дальше в памяти провал, но это ощущение воскресного утра осталось навсегда.

Отправляли меня на выходные и к бабушкам — в то время все бабушки и дедушки еще были живы.

У бабушки по отцовской линии всегда пахло жареными куриными ножками с чесноком и макаронами. Оттуда запомнились тихие ночные вылазки деда из спальни на кухню — он ходил выпить втихаря от бабушки, чтобы не получить от неё нагоняй. А днем мы с дедом ходили пешком пару километров до гаража: он просто заводил свою старенькую машину, и мы шли обратно домой. Вокруг был веселый двор с кучей детей.

Совсем другая атмосфера была у бабушки по маминой линии. Там жизнь крутилась вокруг сериалов и торговли семечками на мини-рынке. Бабушка брала меня с собой и говорила, что у ребенка стаканчики скупают быстрее. Поначалу мне это даже нравилось, и стыдно не было — стесняться я начала только тогда, когда пошла в школу.

Дома у этой бабушки был свой особенный мир: аквариум с рыбками гуппи, блины с вареньем по утрам и до безумия вкусные пирожки, жареные в огромном количестве масла. Помню старые часы за стеклом, которые били каждый час как не в себя, трельяж с тройным зеркалом и флакон одеколона «Красная Москва» с его совершенно адским, резким запахом. А еще я любила смотреть, как дед раскладывает пасьянс. Карты у него были затертые до того, что картинки почти стерлись, а по краям появились темные твердые наросты — то ли от времени, то ли от рук. Трогать их мне строго запрещали, но я, конечно же, тайком их щупала, а потом бежала мыть руки. Именно у этой бабушки — единственной из всей нашей родни — в квартире стоял стационарный телефон. Когда я стала постарше, я могла часами висеть на трубке, болтая со своим первым парнем — сотовые тогда еще не появились.

Но самая крутая часть детства проходила в моем собственном дворе. Компания у нас была отличная, домой загонять приходилось чуть ли не силой. Времена были простые, но нам всего хватало: одни ролики, которые пристегивались ремешками прямо на обычную обувь, на десять человек, один велик на всю толпу — и никаких обид, катались строго по очереди. Во что мы только не играли: «крести-буби», казаки-разбойники, ножички, резиночки, классики, фишки. Пока я еще ходила в садик, я толком не понимала, что такое летние каникулы, но каждые выходные весь наш двор обязательно собирался вместе.

У нас было полно своих развлечений. Например, в школьном дворе мы разводили костры и жарили картошку, сосиски и хлеб. Лазали по деревьям, обносили яблоки и груши — а потом, понятное дело, полдня не слезали с горшка. Один такой поход за фруктами я запомнила надолго: залезла на дерево примерно на уровень полутора этажей, встала на сухой сук — он хрустнул, и я со всего маху рухнула вниз прямо пятой точкой на землю. Повезло невероятно: приземлилась в густую крапиву, а буквально рядом валялись битые стекла. Сама отделалась испугом и ожогами, но при падении сильно порвала юбку. Помню, как до жути страшно было идти домой — я боялась не того, что разбилась, а что мне влетит за испорченную вещь.

Наш двор стоял аккурат между двух детских садов. В одном дежурил сторож с собакой, а в другом вечером не было вообще никого. По осени мы забирались на крыши веранд и прыгали оттуда прямо в огромные кучи опавшей листвы. Специально дразнили сторожа и врассыпную убегали в разные стороны, лазали по крышам самих садиков. А когда стали чуть постарше, зимой бегали играть в прятки на стройки.

Эх, золотое было время. Понятное дело, чем старше мы становились, тем сильнее пустел двор — у всех появлялись свои дела, интересы потихоньку расходились. Но в памяти это осталось как самое беззаботное время, когда домой не хотелось возвращаться вообще.

Показать полностью
1

Часть 5. Откуда всё росло: сибирские корни, прогнозы врачей и чужой дневник⁠⁠

Продолжаю свой дневник. Чтобы было понятнее, почему в нашей семье всё складывалось именно так, я решила немного рассказать о своих корнях. К своему стыду, про 3 из 4 моих бабушек и дедушек я знаю не так уж много — их всех давно нет в живых. Зато бабушка по отцовской линии всегда занимала в моей жизни огромное место, и в этих историях она будет появляться еще не раз.

По папиной линии всё начиналось просто: военный химик и простая девчонка из деревни, до которой в большой многодетной семье никому особо не было дела. Бабушка родилась в 1938 году в Сибири. Кстати, назвали меня в честь её мамы — моей прабабушки. Когда мама была беременна, родители ездили в Сибирь. Все до последнего были уверены, что родится мальчик, даже имя уже придумали — правда, с фантазией у отца было не очень, он хотел назвать сына в честь себя. Но прабабушка тогда положила руку маме на живот и сказала: «Ну что, тёзка, добро пожаловать». То ли угадала, то ли просто совпало, но получилась красивая семейная легенда.

С дедом бабушка познакомилась на танцах — их свела её подруга, чей жених был другом деда. Он был статный, красивый, в военной форме, старше бабушки на 7 лет. Долго вокруг да около не ходили — быстро поженились и родили 4 детей. Мой отец был вторым ребенком после старшей сестры, а потом родились младшие двойняшки. Именно этот период отец люто ненавидел — ему приходилось с ними сидеть и нянчиться. Помню, он сам высказывал это своей матери, и видно было, насколько сильно он до сих пор зол и на неё. Возможно, оттуда и пошла его жестокость. Человеком он оказался морально слабым — свой гнев вымещал на тех, кто не мог дать сдачи: сначала на первой жене, которая вскоре после свадьбы с ним развелась, потом на моей маме и на мне. Брата он не трогал.

Еще из рассказов про отца помню, как он попал в тяжелую аварию и пережил клиническую смерть. Врачи тогда вообще не давали гарантий и говорили, что с такими травмами он максимум лет 10 протянет — по этим разговорам, уйти он должен был еще в 1998 году. Но он жив и здоров по сей день, и всё так же пьет.

Про маминых родителей я знаю чуть больше. Когда мама совсем уставала от отца, мы садились в машину и ехали гулять к морю — там, во время долгих разговоров, она мне многое и рассказала.

Её мать тоже была родом из деревни, но ни названия, ни года её рождения я уже не помню. Мама всю жизнь жила с тяжелым грузом: в их семье при любой ссоре её каждый раз попрекали тем, что бабушка была вынуждена выйти замуж за деда только потому, что забеременела ею. Я маме тогда прямо сказала: «Не ты ведь заставила их на сеновале сойтись». К тому же маме с детства внушали, что она некрасивая и слишком крупная — хотя с 16 лет и до конца жизни она весила 75 килограммов при росте 175 сантиметров.

Своего отца, моего деда, мама очень любила. Он вырос в детдоме, всю жизнь ходил в море, а когда сходил на берег — сильно пил. И мама, и бабушка в один голос уверяли, что в деде текла «голубая кровь». Возможно, это были просто их несерьезные домыслы, но говорили они об этом часто: дед был очень начитанным, высокий блондин с голубыми глазами, бравой осанкой и каким-то надменным, барским взглядом. Но алкоголь его в итоге сгубил — он допился до белой горячки и в этом бреду шагнуть с 4 этажа оказалось для него делом секунды. Слава богу, случилось это не на моих глазах.

Бабушка пережила его примерно на 10 лет. Пить ей было категорически нельзя по здоровью, но за год до смерти она сошлась со вдовцом, и они вдвоем плотно сели на стакан. В итоге бабушке стало плохо, вызвали скорую и увезли в больницу. Моя мама и её младшая сестра приехали туда, поговорили с врачом, оплатили уход и разъехались по домам. А на следующий день им позвонили и сообщили, что бабушки не стало. Это было 21 год назад — я хорошо запомнила тот год, потому что всего через 10 дней после этого я стояла на похоронах своего первого парня. Но об этом воспоминании хочу чуть позже написать.

Всего у мамы были 2 сестры — она сама старшая, а за ней средняя и младшая. Младшая жива до сих пор. А вот средняя тетя погибла давно, и её смерть так и осталась загадкой. В семье ходили разные слухи: кто-то говорил, что она попала под влияние секты, другие шептались, что её убрал собственный муж, узнав об изменах. После неё остался личный дневник. Как бы это ни было жестоко, его перечитали все, кто до него добрался. Я читать не стала. Мне казалось, что чужой дневник — это настолько личная тайна, что даже после смерти человека нельзя туда лезть, чтобы не осквернять его память.

А что касается всей остальной большой родни — ни с одним двоюродным братом или сестрой я сейчас не общаюсь. Из всех братьев и сестер в моей жизни остался только мой родной брат.

Показать полностью

Часть 4. Гости-иностранцы, санаторий и бегство в ночь⁠⁠

Продолжаю свой дневник из девяностых. До школы в моей жизни успело случиться еще несколько историй, которые врезались в память обрывками — где-то яркими, а где-то совсем тяжелыми.

Дома у нас порой бывало совсем не до меня: квартира жила своей взрослой жизнью. То напарник отца приезжал к нам с ночевкой, то однажды к родителям на выходные приехали погостить знакомые иностранцы и гудели у нас пару суток почти до самого утра.

А один раз мы с мамой на неделю уехали из дома в санаторий. Заселились, но в комнате оказались клопы, и нас переселили в другое крыло. Оттуда запомнился случай в бассейне: мама что-то забыла в номере — кажется, фотографию — и попросила меня сбегать принести. Когда я вернулась, дверь в бассейн оказалась закрыта. Я так испугалась, что начала реветь — сильно, но тихо. Меня заметила сотрудница санатория и провела к маме через служебное помещение. Мама тогда только посмеялась и назвала меня трусихой. Наверное, так всё и было, хотя сейчас я уже не на сто процентов уверена, где в этом воспоминании реальность, а где мое детское воображение.

Вечером в том же санатории мы пошли гулять и случайно встретили бабушку по папиной линии. Накануне моего дня рождения она подарила мне янтарные бусы. А еще выяснилось, что тот самый кабак у моря, куда меня раньше возил отец, находился прямо на территории этого санатория. Совпадение? Не думаю.

Но спокойные дни сменялись совсем другими ночами. Как-то мы с мамой поехали в гости к друзьям — не знаю, насколько близкими они были и как далеко от нашего дома жили, но мы остались там ночевать. Из той квартиры в память намертво впечатался запах пластмассовой куклы-неваляшки и кубик Рубика у меня в руках. Вечером мы легли спать, а глубокой ночью меня разбудила мама: «Одевайся, бежим в машину». Оказалось, отец пьяным приехал туда и начал орать на улице, требуя, чтобы мы выходили. Что было дальше после того, как мы сели в машину, я помню вообще с трудом, точнее — не помню совсем.

Был и еще один страшный вечер. Брата тогда почему-то не оказалось дома, а у родителей снова вспыхнула ссора. Отец ударил маму так сильно, что пол-лица у нее опухло за одно мгновение. Мама в слезах схватила меня, охапку вещей прямо из коридора и бросилась к старенькой соседке — в то время телефон в подъезде был только у нее. Оттуда вызвали такси и поехали к той самой бабушке по отцовской линии. Мама плакала и говорила, что не видит одним глазом. Бабушка только тяжело вздохнула и молча пошла за льдом — не сказав ни слова. Эти детали и то, как всё выглядело со стороны взрослых, мы с мамой проговорили уже позже, когда я стала подростком.

А мамина мама на всё это тоже ничего не говорила. У нее самой за плечами была тяжелая жизнь и свой опыт с пьющим мужем — моим дедом, бывшим моряком, который, как он сам любил повторять, был «голубых кровей»…..

Показать полностью
23

Часть 3. Пломбир из «Пингвина», фонтан и кабаки у моря⁠⁠

Продолжаю свой дневник из девяностых. В прошлой части я рассказывала, что творилось у нас за закрытыми дверями по вечерам. Но помимо этих скандалов было и мое детство.

Родители постоянно пропадали на работе или в своих делах, поэтому моим воспитанием по факту занимались брат и мой дядя — младший брат отца. В остальном я была предоставлена сама себе. Из того времени четко запомнились ленинские деньги и как всей садиковской группой нас водили в кафе-мороженое «Пингвин». До сих пор помню вкус того сливочно-клубничного пломбира в стаканчике — казалось, ничего вкуснее в жизни я не пробовала. И еще фисташковое, когда девушка специальным инструментом скатывала шарики и укладывала их в вафельный рожок.

Послушным ребенком я не росла от слова совсем. Дважды были попытки сбежать из садика, от дома до него пешком было чуть больше километра. Первая попытка была удачной, я и подруга( как я тогда думала), ушли вместе, мы спрятались за верандой и когда дети зашли полностью в группу, мы сбежали. Как потом выяснилось, она в итоге одна вернулась обратно в сад, а я осталась гулять. На улице меня случайно увидел брат, когда я торчала во дворе его друга рядом с нашим домом. На следующий день меня отчитали, я сделала вид, что всё поняла, но на второй побег всё равно решилась. Правда, он не удался — сдали одногруппники, потом я их по одному вылавливала на прогулке и била. Еще из садиковских воспоминаний врезался случай, как мы с девчонками увидели мужика в черном кожаном плаще: он ходил за оградой и распахивал плащ, а под ним не было вообще ничего. Мы, как дуры, бегали вдоль забора по территории садика и ржали над ним. Еще помню подготовку к новому году, когда снег раскрашивали в красный и синий цвета (тогда я попробовала впервые снег на вкус), как мы ели жопки муравьев, безумно вкусные оладушки, манную кашу с комочками 😬. Сказки на пластинках слушали, особенно врезалось в память «Волк и семеро козлят», мне тогда казалось, что очень странная.

А в подготовительной группе у меня были длинные волосы. Однажды мама заплела мне косы, но перед дневным сном я их распустила. Когда она пришла за мной в сад, то сразу на меня обозлилась, но терпела до дома — а там, чтобы никто ничего не видел, просто взяла ножницы и отрезала их. Какой была моя реакция в тот момент, я уже не помню.

Из-за графика родителей я с ранних лет много времени проводила в местах для взрослых. Ночных смен у мамы не было, просто сам ресторан мог работать примерно до двух ночи. И когда мама задерживалась на работе, отец брал меня с собой в кабаки у моря, за тридцать километров от дома. Там он выпивал с друзьями, а я просто болталась рядом без присмотра.

Мама тоже часто брала меня с собой на работу. Рядом с рестораном тогда находился глубокий фонтан — сейчас его переделали вровень с тротуаром, а в то время это была настоящая яма с водой, где я однажды чуть не утонула. Я гуляла на районе, увидела старших девочек и подошла к ним, о чем то говорили, я решила похвастаться своей мамой и где она работает, запрыгнула на парапет фонтана, одна нога соскочила, и я ухнула в воду. Барахталась как могла, но зацепиться было вообще не за что: камни обросли мелкими зелеными водорослями, всё было жутко скользким. Пыталась крикнуть хоть что-то из последних сил, пока меня не заметила одна из старших девчонок. Меня вытащили и сказали идти к маме, но я уперлась: «Не-е-е, она меня убьет, если узнает, что я чуть не утонула и испортила новый летний костюм» и усвоила урок, что хвастаться не хорошо😂.

Внутри самого ресторана я чувствовала себя как дома. Пока зал еще не открылся для гостей, я носилась по этажам, забиралась на огромные — как мне тогда казалось — бархатные стулья и каталась на деревянном турникете. Залезала на сцену и барабанила по инструментам музыкантов, которые играли там по вечерам. Отдельно в память врезалась комната администратора: стена там была выложена не обычной плиткой, а чем-то вроде больших кусков зеленого стекла, похожих на неровные камни. Когда внутри горел свет, вся стена ярко светилась зеленым, как настоящая пещера сокровищ, а при выключенном свете становилась глухого темно-зеленого цвета.

Много времени я проводила и в ресторанном буфете. Именно там я впервые попробовала потихоньку таскать сладости и всякую мелочь. Я тогда просто не знала и не понимала, плохо это или хорошо — мне никто об этом не говорил.

Но даже эта свобода среди ресторанов, кабаков и уличных приключений была далеко не всем, что успело случиться со мной до школы.

Показать полностью
5

Часть 2. Ночной режим⁠⁠

Продолжаю рассказывать. В первой части я писала, как наша семья выглядела со стороны в начале девяностых. Соседям по подъезду отец, правда, не особо нравился — его часто видели выпившим, поэтому лишний раз в наши дела никто не лез.

А начиналось у родителей всё красиво. Встретились они в том самом ресторане, где мама работала. Отец тогда был водителем в обкомовском гараже, и они с товарищами заказали там столик, чтобы отметить какой-то праздник. Мама в тот вечер была на выходном и с коллегами там отдыхали. Там и познакомились. Единственное, о чем она не сказала сразу — что у нее уже есть сын. В то время женщине с ребенком было стыдно признаваться в этом.

В восемьдесят седьмом, когда мне стукнуло два года, отец получил от гаража ту самую квартиру, а вскоре уволился и ушел в таксопарк. Примерно в то же время у него появилась черная «Волга» — то ли списанную по старым связям выкупил, то ли еще как-то провернул, я мелкая была, деталей не помню. Мама так и продолжала работать в ресторане.

Квартира была двушка со смежными комнатами: первая — проходная, там жили родители, а дальняя — наша с братом. Жизнь вроде бы наладилась, но со временем вечера в этой квартире стали проходить совсем не тихо.

Мне было примерно лет пять, брату — тринадцать. Обычно при такой разнице в возрасте старшим на мелких плевать, у каждого свои интересы. Но в нашем доме всё работало иначе: брат просто не хотел, чтобы я всё это видела и слышала. Послушной девочкой я, мягко говоря, не росла, но в те вечера, когда дома начинался ад, я без лишних слов хваталась за него и шла следом.

Так было не каждый день, конечно, но в память врезались именно эти вечера.

Отец приходил домой раньше, садился ужинать и выпивал. К десяти-одиннадцати ночи, когда мама возвращалась с работы , он был уже в хлам. Повода для ревности мама не давала, но его дико бесило, что она зарабатывает больше и пропадает на работе допоздна. Под градусом у него сносило крышу: почти с порога начинался ор, маты, обвинения и летели кулаки. Его короночкой был удар головой в переносицу (когда я была постарше он и на мне хотел отработать этот прием, но я знала это и стояла от него на расстоянии вытянутой руки)

Начиналась суета и шум: мама пыталась хоть как-то утихомирить отца, а брат помогал ей его скручивать (поначалу мы просто уходили, потом брат помогал маме) . Что именно там происходило в деталях, я толком не разбирала — помню только крики, возню и то, что они вдвоем пытались его удержать. Потом брат быстро натягивал на меня куртку, и мы выскакивали в подъезд. Мама оставалась в квартире: ей нужно было выдохнуть, прибрать разгром, а потом, когда он окончательно вымотается и уснет, уложить его, а иногда он так и до утра лежал связанный на полу.

А мы шли гулять. В любую погоду: хоть в мокрый снег, хоть в ветер, хоть в дождь. Нам было плевать, главное — уйти подальше от двери, за которой он орал.

К соседям мы не стучались — все сидели по своим норам и делали вид, что ничего не слышат. Вызывала ли мама милицию, не знаю, нас в это время дома не было. Но даже если доходило до заявлений, она их потом забирала — да и времени таскаться по отделениям с её графиком попросту не было. Мы с братом просто наматывали круги по пустым темным улицам мне тогда казалось, что гуляли часа два-три, на самом деле возможно и меньше.

Как именно мы возвращались и заходили в квартиру, я уже не помню — в памяти просто провал. Да и идеальным, тихим ребенком, который всё понимал и сидел как мышка, я точно не была. Помню только, что в итоге мы всё равно оказывались у себя в дальней комнате.

Если спросить, почему мама просто не ушла от него, ответ простой — она любила его и всё терпела,( как далее выяснилось, она и не знала, что такое на самом деле любовь)…

Показать полностью

Часть 1. Начало девяностых: когда казалось, что так будет всегда⁠⁠

Со стороны наша семья на рубеже девяностых выглядела как картинка из журнала: все одеты с иголочки, своя новая квартира, статная мама из лучшего ресторана города и красивый, спортивный отец с золотыми руками. Казалось, у нас есть прочный фундамент, которого хватит на всю жизнь. Тогда мы еще не знали, что спустя годы от всего этого не останется и следа.

На дворе стоял 89–91 год — страна трещала по швам и катилась в полный пиздец. В магазинах гулял ветер, за обычным мылом и синими курами люди часами стояли в очередях с талонами. Кто-то в этой мутной воде резко разбогател, кто-то сложил голову, пытаясь вылезти из нищеты, а кто-то просто спился и опустился на дно.

Нас эта грязь обходила стороной. Ни рэкет, ни бандиты нас не трогали — у нас не было ни бизнеса, ни кооперативов, делить было нечего. Обычные люди: тридцатипятилетняя официантка и водитель. Но жили мы так, будто дефицит придумали для кого-то другого.

Мама работала в самом известном ресторане города, куда с улицы было не попасть. Со стороны она выглядела под стать этому месту — точеная, уверенная в себе женщина, которая знает себе цену. Она приносила хорошие чаевые и полезные знакомства. В нашем универмаге у нее все было схвачено: она знала мясника, и пока весь город сидел на пустых макаронах, у нас всегда лежало свежее мясо.

Помогала и бабушка по папиной линии со складов городского снабжения — благодаря ей в доме появлялись вещи, которых люди в глаза не видели, а я ходила в садик каждый день в новом платье.

Отец ей под стать — высокий, видный, мог с закрытыми глазами перебрать любой движок. До этого он работал водителем в обкомовском гараже. Начальство ценило и предложило вступить в партию. Союз уже доживал последние дни, но корочка все еще открывала двери. Отец выслушал, послал всех нахер и уволился. Правда, поступил с умом — сначала дождался, пока от работы дадут квартиру, и только потом хлопнул дверью. Без дела не остался и ушел в таксисты, где каждый вечер были живые деньги.

У нас со старшим братом было все, чего не было у других детей во дворе. Для всех вокруг мы были идеальной, благополучной семьей, которой ничего не угрожает. Но трещина уже пошла — просто снаружи ее никто не видел, пока не наступал вечер и не закрывалась входная дверь.

P.S. Это первая часть моего личного дневника, который я решила вести здесь — от детских воспоминаний из 90-х до сегодняшней жизни и дальше. Выгружаю всё, что копилось годами, чтобы не хранить в себе. События мои на 100%, собрать сумбурные заметки в читаемый текст помогает ИИ. Имена и города скрыты намеренно.

Показать полностью
Отличная работа, все прочитано!

Темы

Политика

Теги

Популярные авторы

Сообщества

18+

Теги

Популярные авторы

Сообщества

Игры

Теги

Популярные авторы

Сообщества

Юмор

Теги

Популярные авторы

Сообщества

Отношения

Теги

Популярные авторы

Сообщества

Здоровье

Теги

Популярные авторы

Сообщества

Путешествия

Теги

Популярные авторы

Сообщества

Спорт

Теги

Популярные авторы

Сообщества

Хобби

Теги

Популярные авторы

Сообщества

Сервис

Теги

Популярные авторы

Сообщества

Природа

Теги

Популярные авторы

Сообщества

Бизнес

Теги

Популярные авторы

Сообщества

Транспорт

Теги

Популярные авторы

Сообщества

Общение

Теги

Популярные авторы

Сообщества

Юриспруденция

Теги

Популярные авторы

Сообщества

Наука

Теги

Популярные авторы

Сообщества

IT

Теги

Популярные авторы

Сообщества

Животные

Теги

Популярные авторы

Сообщества

Кино и сериалы

Теги

Популярные авторы

Сообщества

Экономика

Теги

Популярные авторы

Сообщества

Кулинария

Теги

Популярные авторы

Сообщества

История

Теги

Популярные авторы

Сообщества

Недвижимость и ремонт

Теги

Популярные авторы

Сообщества